444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Васильев » Точка отсчета (СИ) » Текст книги (страница 9)
Точка отсчета (СИ)
  • Текст добавлен: 12 ноября 2026, 11:00

Текст книги "Точка отсчета (СИ)"


Автор книги: Андрей Васильев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 9

– И что? – недовольно поторопил подчиненного Морозов. – Олег, в последнее время с тобой в некоторых случаях стало трудно общаться. Ты, когда докапываешься до сути какого-то дела, такой, которую только ты смог обнаружить, очень собой гордиться начинаешь. Оттуда, видимо, и вот это выражение лица класса «вам не дано, а только мне», и «мхатовские» паузы у тебя появляются. А у нас тут не театр, а милиция, не забывай.

– Ничего я собой не горжусь! – возмутился Ровнин. – С чего ты взял?

– Вижу. И если бы ты со стороны на себя глянул, то же самое сказал.

– Короче, на втором этаже того дома на Тверской, около которого крутился фон Рингхальс, никто на самом деле не живет, – закинув ногу на ногу, произнес Олег. – Там все квартиры еще в конце девяностых выкупили, в стенах проходы прорубили и мини-галерею для своих сделали. Вернее, даже не галерею, а что-то вроде клуба любителей живописи. В одном зале – выставка для истинных ценителей, в другом люди об обмене Ван Дейка на Ван Халена договариваются, в третьем аукцион идет, а в четвертом собиратель торгуется с ворами, которых подряжает у своего же собрата-коллекционера что-то из собрания картин спереть.

– Ван Хален не художник, – поправил приятеля Баженов, который тоже присутствовал при этом разговоре. – Он музыкант. А «1984» – вообще один из лучших альбомов в истории хард-рока. Стыд тебе и позор, Олежка. Великие вехи не знаешь!

– Виноват, исправлюсь, – приложил руку к груди Ровнин. – Короче, то еще местечко, и, по-хорошему, его давно должны были бы накрыть наши коллеги.

– Да кто им подобное сделать даст? – с сочувствием глянул на него Славян. – Рупь за два, что там живописью очень серьезные люди затариваются, в том числе из тех, что с мигалками по улицам рассекают. Ну, может, не сами, может, через подставных лиц, но ручаюсь, что так оно и есть. Сейчас картины снова в моду вошли.

– Сам понял, что сказал? – повертел пальцем у виска Морозов. – Они из нее разве когда выходили?

– Все я понимаю, – фыркнул Баженов. – Просто сформулировал криво. «В моду» – не в смысле «повесил и любуйся», а как способ вложения денег. Времена у нас, как всегда, сложные, не знаешь, что завтра случится, а живопись в этом плане очень стабильна. Если картине лет двести, она точно дешеветь не станет, а только дорожать. И продать ее можно всегда хоть у нас, хоть в Нью-Йорке, хоть в Антверпене каком-нибудь, прости господи. Опять же места занимает мало, при обыске спрятать проще, через таможню протащить удобнее, чем золотишко или камни. Универсальный вариант. А где можно купить музейную вещь без лишних разговоров и вопросов? Вот в такой квартирке на Тверской, которую фиг накроешь. Так что у них и бумажки разные есть о том, что они объект культурного наследия, и прикрытия сверху, снизу и сбоку. Никто к ним не сунется. Даже твой приятель Ковалев, Олежка, к ним бы не полез.

– Ковалев бы полез, – возразил Ровнин.

– Вот потому его пару лет назад с почестями на безобидную должность преподавателя в академии и отправили, – ухмыльнулся Славян. – Потому что лез туда, куда не следует, не понимая, что времена снова изменились. Новой Москве нужны новые герои, а этот из старых, которые уже не к месту.

И это было на самом деле так. После раскрытия сети нелегальной торговли драгоценными камнями дали непримиримому борцу с преступностью в историческом центре столицы подполковнику Ковалеву третью звезду на погоны, под аплодисменты вручили медаль и, чтобы он угомонился уже наконец, отправили на преподавательскую работу. Сергей Сергеевич, разумеется, все прекрасно понял, как, впрочем, и окружающие, но, поскольку всегда являлся человеком Приказа, спорить не стал и отправился готовить новые кадры для правоохранительных органов. Причем, как показалось Олегу, который с ним полковничьи звезды обмывал, Ковалев это назначение воспринял даже с облегчением. Скорее всего, тоже понимал, что его время все-таки ушло, потому лучше уж так, чем на пенсию, которая вовсю маячила на горизонте.

– Почему правда иногда звучит настолько отвратительно? – спросил Морозов. – Не отвечайте, не надо. Это риторический вопрос.

– Не будем, – согласился с ним Олег. – Так вот, надо понять – мы в этот расклад вписываемся или нет? По сути, тема не совсем наша. В смысле чернокнижник, а не галерея, разумеется. Ну хочет этот немец знания пращура к рукам прибрать. И что? Он после на самолет сядет, в какой-нибудь Дюссельдорф смоется, и мы его больше никогда не увидим.

– Все так, – кивнул Славян. – Согласен. Был бы кто из московских – тогда смысл впрягаться есть, поскольку нам же потом последствия и разгребать. А это чужой, к столичным делам никаким краем не относящийся, вот и пусть у немецких коллег по его поводу штаны преют.

– Так себе позиция, – нахмурился Морозов. – Ясно, что немцы там, мы тут, да и народишко они так себе, никогда по-людски с ними ни о чем не договоришься, потому что на каждую нашу просьбу сначала просят сто бумаг с печатями прислать. Но есть тут один момент, который мне покоя не дает.

– Шлюндт, – понимающе кивнул Ровнин. – Да?

– Да. Правы твои вурдалаки: если Карл Августович в этом участвует, то есть у него какой-то свой интерес во всей этой катавасии, причем серьезный. Он же не просто наводку гостю своему дал, он лично к антикварам в Столешников съездил и картину забрал.

– Забрал и забрал, – отмахнулся Баженов. – Старик вообще любит почудить. Вон в том году арендовал зал ресторана, украсил его шариками, вырядился в мундир кавалергарда, привез туда два десятка шлюх, наряженных в костюмы французских офицеров времен войны двенадцатого года, и всю ночь с ними шампанское жрал. Где логика? Ее нет. Просто он в состоянии себе такое позволить. И за картиной сам съездить тоже может, тем более что погода на улице отличная стоит. Может, дедушка просто по городу прогуляться решил?

– Может, и так, – кивнул Морозов, – а может, и нет. Если он что-то делает, значит, мы должны понимать, что и зачем.

– Саш, это конечно, но в последние года два ты Шлюндта прямо каким-то московским Мориарти сделал. Мол, если что-то где-то пошло не так, то виноват он, и больше никто. Без обид, но присутствует в подобном что-то не очень здоровое. Манией припахивать начинает. Олег, скажи?

– Ну, есть такое, – помедлив, кивнул Ровнин. – Никто не спорит, персонаж Шлюндт неприятный, следок за ним тянется где пахучий, а где и кровавый, и про Францева никто не забыл, не сомневайся. Но…

– Понял, понял, – спокойно прервал его Александр Анатольевич. – Наверное, вы правы, зарапортовался я. Или просто устал.

– В отпуск бы тебе, – посоветовал ему Славян. – Куда-нибудь к теплому морю съездить или на турбазу поприличнее, чтобы с рыбалкой, банькой и бабенками разведёнными. С такими возни меньше, они точно знают, чего им от жизни нужно и потому сами тебя за яйца возьмут, без предварительных ласк. Олег, у тебя связей в главке хватает, выбил бы путевку шефу.

– Это вряд ли, – хмыкнул Ровнин. – Если именно я за него слово замолвлю, то не видать Морозу ни путевки, ни отпуска.

– Блин, забыл совсем! – хлопнул себя ладонью по лбу Баженов. – Там же теперь твоя бывшая всем этим рулит.

– Ну, совсем не там и вовсе не всем, но связи никуда не делись. Да и слово «бывшая» не сильно ей подходит.

– Но она-то ничего не забыла, – заметил Славян. – Значит, все же какая-никакая, но бывшая.

Мария Остапенко на самом деле Олега так и не забыла. Казалось бы – сколько лет прошло! Она уже успела трех начальников пережить и четвертого подсидеть, после в службу собственной безопасности перейти, еще раз замуж выйти, снова развестись и даже получить майорскую звезду на погоны. То есть было ей чем заняться, было. И вот на кой ляд ей при таком активном образе жизни капитан Ровнин, который явно карьеру свою жестко в очко спустил? Но нет, не забывала его Маша, при каждом удобном случае вставляя палки в колеса и строптивому бывшему любовнику, и отделу, в котором он работал. То канцелярку на складе притормозит, то ведомости премиальные где-то потеряются и новогодняя тринадцатая зарплата отдельским только в апреле на карты упадет, то еще что придумает. У кадровой службы, где много ее подруг и должниц осталось, руки длинные и связи крепкие.

– Тут беда, Славка, в том, что нет там никаких воспоминаний об ушедшей любви. Да и любви никакой не было, так, иллюзия одна. Она ведь не мне, а самой себе мстит, – вздохнул Олег. – Просто самолюбие у Машки сумасшедшее, свои ошибки признавать она органически не способна, вот потому ей было проще назначить корнем всех зол меня. Мол, если бы не он, то я бы сейчас ого-го как высоко сидела и далеко глядела, да еще и дом был бы полная чаша. И объясни ей, что она сама тогда, в конце девяностых, вместо перспективного отдела, куда ее папаша чуть ли не силком пихал, выбрала дорогу мести, благодаря которой теперь в ОСБ, скорее всего, навсегда и завязла. Батюшка-то ее все, спекся. Два инфаркта не шутка, с ними на Охотном Ряду не посидишь, вот его на заслуженный отдых и отправили. А без него ее двигать некому.

– Это все прекрасно, только нам как прилетали гадости с ее подачи, так и прилетают, – заметил Баженов.

– Ну извините! Рад бы что-то исправить, да как? Не вурдалака же мне к ней посылать?

– Нет, конечно. Вурдалака жалко. Просто у Машки твоей в венах не кровь, а серная кислота наверняка течет.

– Мне очень нравится вас слушать, особенно приятен был тот момент, в котором речь шла о рыбалке и гражданках без особых принципов, но давайте все же решим, что мы делать с зарубежным гостем станем? – вмешался в беседу Морозов.

– Я за то, чтобы он забирал что хочет и валил куда подальше, – мигом заявил Баженов. – Саш, у нас других дел хватает, на кой нам еще этот интурист?

– Как скажете, – произнес Ровнин. – Я информацию собрал, вам ее изложил. Хотя, признаться, потраченное на это время жаль. Впустую, выходит, работал.

– Ну, не совсем уж, – хлопнул его по плечу Баженов. – А новые знания? Ты такое любишь!

– Я вас услышал, – подытожил Морозов. – Свободны.

– Так решение-то какое? – заморгал Славян. – Делаем, не делаем?

– Пока никакого. Подумаю еще. А ты вообще бери Галку, и дуйте в Выхино, там народ в подъезд с наступлением темноты заходить боится, говорят, голоса какие-то им слышатся и холодом обдает точно из холодильника. Не иначе как бродячая душа там обосновалась и теперь пытается до живых достучаться.

– Так, а что мы сделаем? Бродячие души – не наш профиль, их не зарежешь и не застрелишь. Вот коли призрак, да еще с приличной историей бытия – там да, что-то придумать можно. Ну или если в квартире какой такая пакость заведется, ее в круг загнать реально, а после сжечь. Но в зоне общего доступа… Ну, не знаю. Если не помешают, так советами замучают.

– С подъездным местным поговорите, а лучше даже сразу с их старшим. Наверняка этот находник им уже всю плешь проел, так что они вам как родным обрадуются. И плацдарм для работы освободят, они в пределах своей территории много чего могут сделать. Все, езжайте.

– Выхино, блин, – мученически вздохнул Баженов и глянул на часы. – Ближний свет. Саш, мы тогда обратно уже возвращаться не будем, лады? Сразу по домам рванем.

– Ладно, – тоже бросил взгляд на циферблат, только настенный, Морозов. – Но завтра утром чтобы как штык! Мне надо начинать месяц для отчета подбивать, так что в ближайшие два дня меня нет. А ты текучку всю на себя возьмешь.

– Понял, Ровнин? – обратился Славян к Олегу. – Никакого тебе свободного графика до конца недели. И костюмчик на нормальную одежду смени, чердаки да подвалы не для него.

– Мои проблемы – это мои проблемы, – невозмутимо отозвался оперативник, а после добавил с блатной интонацией: – Гражданин начальник.

– Олежка, не идут тебе такие фразы, – поморщился Баженов. – Фальшь ощущается, понимаешь? Слова не тянешь, окончание немного надо мягче произносить. Вот так – начальникь.

– Начальникь, – послушно повторил Ровнин.

– Нет, точно не твое. Ты лучше дальше будь интеллигентным мальчиком, а подобное нам с Васьком оставь.

– Вместе с подвалами и чердаками? Идет.

– Все, валите отсюда, – велел Морозов, доставая из пачки сигарету. – Надоели хуже изжоги со своей трескотней.

Но при этом через полчаса, уже после того, как Баженов и Махова уехали в Выхино, он сам пришел в оперскую, где Олег в данный момент по старому, еще дореволюционному, плану изучал систему подземных коммуникаций Тверской, и уселся на стул, тот, который помнил его молодым и беззаботным опером.

– Откуда такую красоту добыл? – спросил Морозов у подчиненного, с интересом глянув на карту. – Здоровенная какая. Ей, как одеялом, укрыться можно.

– Да еще весной в архиве одно дело искал, так на меня сверху, со шкафа, папки свалились, – объяснил Ровнин. – Разносортица, там и двадцатых годов дела, и сороковых, да еще одно середины шестидесятых, которое аж Павла Никитична вела. Просто ее стиль оформления ни с чьим другим не спутаешь.

– Поясни, – заинтересовался Морозов.

– Ну а кто еще на обложке дела напишет вот такими буквами, да еще красным карандашом слова «Зря пахала, твою мать»? Только она. Но не соврала, так все и есть. Она серьезную тему тогда подняла, с кражами из Оружейной палаты. Грешили на нашу клиентуру, мол, полуночники шалят, а оказалось, что нет, там чиновники средней руки потихоньку из запасников изымали вещички с историей для подарков женам и любовницам вышестоящих начальников, представителям дружественно настроенных к СССР иностранных государств и еще невесть кому – той сережки, этому – портсигар работы Фаберже и так далее. Вроде понемногу брали, но за несколько лет фонды пощипали так, что это стало заметно, потому история на белый свет и вышла. Теть Паша разобралась, что к чему, и доложила Эйлеру, он пошел докладывать наверх, а там ему по рукам и дали. Не нужен в тот исторический момент никому шум был, да еще на такую тему, потому как в верхах власть опять менялась, Хрущев ушел, Брежнев пришел. Нет, потом головы аппаратчиков, конечно, полетели, но в нужное время и с нужными формулировками, и разумеется, не имеющими отношения к этой теме. Ну а дело ушло в архив.

– Представляю себе, как она была зла.

– Да нет, – возразил Олег. – Когда мне она подоплеку этой истории рассказывала, то почти не материлась, значит, не сильно ее все это цепануло. Сам же знаешь, тетя Паша если правоту за собой чувствует, то ей по барабану, сколько времени прошло – год или полвека. А тут спокойна, как нажравшийся удав.

– Так все фигуранты давно уже там, в стране Вечной охоты, – резонно возразил Александр Анатольевич. – И те, кто воровал, и те, кому дарили, и тот, кто прикрыл их сверху. Брежнев, само собой, тоже. Да и Эйлер, увы. Она одна из них всех осталась, значит, никому ничего не предъявишь теперь. И чего беситься тогда?

– Ну да, – подумав, согласился Олег. – С этой стороны я на данную историю не смотрел. Так вот, в одном деле, еще позапрошлого века, эта карта оказалась, а я ее, само собой, оттуда сразу изъял. Хорошая штука, слушай! Весь центр как на ладони. Ну да, каких-то ходов уже нет из-за метро, иные давно завалены, где-то реки, что под землю убрали, проход заблокировали, но все равно отличное приобретение. И, что важно, помечено, из каких ходов можно напрямую в дома попасть. В послепожарной Москве при строительстве новых зданий подобные отнорки часто делали, оказывается. Крепко тогда у нас француз почудил, похоже, пожестче, чем принято считать.

– И что в том доме, который нас интересует? – Морозов встал и подошел к подчиненному. – Есть такие?

– Он нас все-таки интересует? – уточнил Ровнин.

– Пожалуй, да.

– Ясно. – Оперативник выдержал паузу секунд в пять и после спросил: – А как же наш шумный друг Слава?

– У него есть чем заняться, – ответил начальник отдела. – Бродячая душа не шутка, люди должны спокойно приходить в свой дом. Не нужно, чтобы их хватали холодные руки нежити. Еще вопросы?

– Они есть, – не стал скрывать Олег, – но я готов услышать ответы тогда, когда ты решишь, что пришло время их дать.

– Вот и правильно, – одобрил его слова Морозов. – Так что с ходами из-под земли?

– Их было три, – ткнул карандашом в карту Олег. – Один вел во флигель, а оттуда в дом. Его уже нет, потому что нет, собственно, флигеля. Снесли его, а когда именно – не знаю. Второй нам неинтересен, он ведет в боковую пристройку. Дом-то доходный, возведен был для того, чтобы в нем квартиры, вернее, этажи, жильцам сдавать. Ну а в пристройке то ли сам владелец проживал, то ли управляющий, уж не знаю, кто именно. Зато третий ход как раз то, что доктор прописал. Он ведет прямиком в подвал нужного нам подъезда.

– А он там секционный, что ли?

– Ну да, у каждого подъезда свой. Это же тебе не «хрущевка» – тут все на века строилось. Да и использовали их тогда совсем с другими целями – как ледники, склады или вообще обслугу там селили. Иные и подвалом-то не назовешь, больно добротно все сделано.

– Поучи папку дрюкать мамку! – возмутился Морозов. – А то я не знаю! Думаешь, через этот ход фон Рингхальс пойдет?

– Наверняка. Не станет он на улице светиться, слишком много лишних глаз. Центр же, там кто только не шастает по ночам, а уж чтобы наша клиентура не учуяла матерого чернокнижника – не поверю. Увяжется какой полуночник из интереса или просто с целью понять, не обломится ли ему какая выгода, и стряхивай его после с хвоста. И уйдет гость после тем же манером, через подземелья. Не одна Джума их хорошо знает, и других специалистов хватает. Да и велик ли труд? Зайти с картиной под землю где-нибудь в районе Белорусского вокзала, через подвалы домов на Верхней или на Скаковой, а после там же выйти, теперь уже с пустыми руками, но интеллектуально обогатившимся. Ходу от точки «а» до точки «б» минут на двадцать – двадцать пять, не больше. Под землей пути короче, чем над ней, тебе ли не знать.

– И, заметим, все по прямой, без поворотов. А дорога там такая – хоть танцуй, – согласился с ним Александр Анатольевич, не раз бывавший в тех местах, о которых шла речь. – Ну да, все так и случится. Про замки на дверях я и не упоминаю, они ему вообще не помеха.

– В отличие от нас, – заметил Ровнин. – Если ты хочешь его ждать там, внутри, то надо что-то думать. Ночного охранника нет, что хорошо, но я не взломщик, да и ты тоже. Плюс сигнализация, причем очень высокого класса, которую не всякий умелец обойдет. И сразу скажу – владелец нас пошлет, обратись мы к нему с просьбой провести ночку в галерее, и, как бы это обидно ни прозвучало, мы пойдем туда, куда он нас направит. Славян прав, больно уж серьезные люди в этом месте живописью и прочими предметами искусства затариваются. Не наш уровень, Саш. И даже не генеральский. Может, министр, конечно, хвоста им и накрутил бы, но где мы с тобой и где он?

– Да и хрен с ними со всеми, – невесело усмехнулся Морозов. – На их уровень у меня «разрыв-ключ» есть. Поглядим, что надежнее сработает.

– О как! – впечатлился Олег. – А как же «мы не используем конфискат» и все такое прочее? Где наши принципы? Куда они делись?

– У нас в хранилище таких ключей пять штук лежит, – пояснил Александр Анатольевич. – Одним больше, одним меньше… Кстати, Францев как-то раз «разрыв» тоже в ход пускал, и ничего. А может, и не раз, просто я не в курсе.

«Разрыв-ключ» был вещичкой не редкой, нет-нет да и изымали сотрудники отдела этот незаменимый для воровского дела артефакт у тех обитателей Ночи, которые промышляли незаконными делами, а именно взломом и проникновением. По сути своей это обычный ключ, который когда-то был сделан для типового замка, но после кто-то знающий искупал его с нужными словами в отваре «разрыв-травы», для которой рукотворных и даже частично чародейских преград нет. Она любой замок открывает без проблем. Ну и ключ, впитавший в себя ее силу и подкрепленный заклинанием, разумеется, делал то же самое. Более того, он еще и любую сигнализацию на пару с камерами видеослежения отключал, причем намертво, выжигая любую электронику до состояния пепла и одновременно с тем глуша любые сигналы. Вот так неожиданно забавно сработала древняя волшба, столкнувшись с достижениями прогресса. Так сказать – конфликт поколений.

– Ну и замечательно, – не стал развивать тему Олег. – Когда идем?

– Да прямо сегодня, – ответил начальник. – Я ведь верно понял, что у него все на мази?

– Сто процентов, – кивнул Ровнин. – Странно, что он еще вчера туда не наведался.

– Думаешь, нет?

– Уверен. Мы бы уже знали. Сам посуди – уничтожена картина немецкого мастера, не самого известного, но все же. А фон Рингхальс оба творения Ругендаса после ритуала сожжет – и свое, и их.

– Сто процентов, – подтвердил Морозов.

– Нет, не самая большая потеря, конечно, дело-то в другом – репутация галереи поставлена на кон. Подобную новость не скроешь, день-два – и все заинтересованные лица будут знать, что случилось. Знать и думать – если в эту галерею так легко попасть вору, то стоит ли этим людям доверять свое имущество? И вообще иметь с ними дела? Само собой, хозяин галереи на дыбы встанет и захочет разобраться с тем, кто себе такое позволил, а потому для его розыска милицию подключит. А что? Дешево и сердито. Так что точно по сводке бы сообщение о краже прошло, но его не было. Вывод? Еще ничего не случилось, но уже вот-вот.

– Ну и чудно. Часиков в десять туда выдвинемся, думаю, там уже никого не будет.

– Ну да, Михаил Игнатьевич сказал, что у владельца галереи есть любопытное правило – он работает до девяти и не позже. Там то ли со здоровьем это связано, то ли еще с чем.

– Вот и замечательно. Зайдем внутрь и, как обычно, станем ждать гостя. Засада как засада, ничего нового.

– Мы тоже под землей пойдем?

– Зачем? Через подъезд. Фон Рингхальс не дурак, но и не шпион. Вряд ли он будет сидеть в доме напротив и следить, кто в нужный ему подъезд заходит.

– И еще – сигнализация? – окончательно приняв для себя тот факт, что сегодня ночью домой он не попадет, спросил Олег. – Если пустим в ход «разрыв-ключ», то она сгорит дотла. Фон Рингхальса ее отсутствие не насторожит?

– Конечно нет, – отмахнулся Морозов. – О чем ты говоришь? Это мастер старой школы, который ручку дергать не станет, а просто выжжет дверь со всей начинкой, от замков до проводов. Никаких полумер, раз – и квас.

– Уверен?

– Полностью. А вот нам надо будет местечко такое найти, чтобы точно он нас не засек, поскольку если обнаружит, то мало не покажется ни мне, ни тебе. Жалко, конечно, что мы там раньше не побывали и расположение комнат не знаем, ну да ничего. На месте сориентируемся.

– Все мы знаем, – усмехнулся Олег. – Они же не подпольщики какие, а вполне себе легальная организация, причем идущая в ногу со временем.

– Ты о чем?

– Сайт у них имеется в интернете, – оперативник развернул монитор так, чтобы начальник видел экран, – вот, смотри. А в нем фотки. Считай, экскурсия по музею, только виртуальная. Правда, в каком из залов висит наша картина – поди знай. Надеюсь, что в третьем, он большой и сделан толково, есть там куда заныкаться.

– Хорошо, – одобрил его слова начальник, глядя на фото, которые Олег листал на экране. – Вот это третий зал? Да, он лучше остальных.

– Слушай, а чего ты так напрягся? – удивился Ровнин. – До этого чернокнижников валили – и ничего. Вон, помнишь, как в позатом году англичанин к нам пожаловал? Ну, что с помощью болотной ведьмы через зеркало в дом бизнесмена хотел попасть, тот, который раньше поместьем Воронцовых был? Не сильно-то он и сопротивлялся, когда мы его убивали. Так, подергался маленько, поорал да и спекся.

– Ты кое-что забыл, – поправил его начальник. – Этого англосакса мы валили с помощью ведьм из ковена Марфы, да еще на открытом пространстве, а тут окажемся без поддержки и в четырех стенах, что совсем другое. Плюс уровень класса у этих ребят сильно разный, уж поверь. Так что сидим тише мыши до той поры, пока гость столицы ритуал не закончит и дух пращура картину не покинет. Ну а уж потом ты запаливаешь одну, я другую, и пусть родня дальше друг с другом воюет. Победит предок – замечательно, с ним вообще проблем не будет, потому что он сам уйдет туда, куда положено. Выиграет визитер – тоже не беда, поскольку после схватки он будет измучен до предела, и мы под этим соусом его по всем правилам ухайдакаем. Ну а если они друг друга прибьют в процессе схватки, то вообще отлично. Дождемся, пока картины догорят до пепла, убедимся, что какой искорки непотушенной в помещении нет, и отправимся по домам, причем выбираться станем, скорее всего, подземным путем. От греха.

В принципе все звучало вполне реалистично. Да и не сильно трудная операция-то предстояла, у Олега за годы работы в отделе случались дела куда сложнее и опаснее. Скажем так – тут докопаться до правды было проблематичнее, чем ей после распорядиться.

– Ну ладно, – Морозов глянул на часы, – ты давай, перекуси сходи, что ли? А то живот загудит в неподходящий момент и спалит нас. А потом клиент наш еще огоньку добавит, чтобы горело яснее.

– Хорошо, – кивнул Олег, складывая карту, – сейчас в магаз метнусь. Тебе чего взять?

– Да нет, – отказался Александр Анатольевич, – я пообедал плотно. Так, ты карту-то в стол к себе не убирай. Хорошая вещь, нечего ей у тебя болтаться, так что давай ее сюда, пусть у меня хранится. Так правильнее будет.

– Вот зачем показал? – проворчал Ровнин, но спорить не стал. И смысла нет, и по штату не положено с вышестоящим руководством спорить. А Морозов оно и есть.

Но сюрпризы этого богатого на события дня еще не кончились. Самый внезапный и, пожалуй, приятный поджидал Олега, вернувшегося из магазина обратно в отдел. Причем он не просто его поджидал, а смотрел в окно, немного грустил и качал ногой в черной туфельке.

Проще говоря, в отдел пожаловала Аглая, то ли в поисках Баженова, то ли еще зачем. Вообще-то и мама ее, и другая родня по женской линии, обладающая талантом медиума, вряд ли бы разыскали на Сухаревке дом, в котором окопались недолюбливаемые почти всеми обитателями Ночи судные дьяки. А она – пожалуйста, всякий раз без каких-либо сложностей и плутаний по переулкам добирается прямиком до двери, причем открывает последнюю, кстати, с невероятной простотой, так, будто та вообще ничего не весит.

– Душа у нее чистая, – после второго визита девушки дала объяснение недоумевающим сотрудникам тетя Паша. – Совсем чистая. Дом такое видит редко, потому делает для подобных уникумов что-то вроде скидки. Мол, не совсем ты еще сволочь, потому добро пожаловать, но, если оплошаешь, ввек меня уже не найдешь. Кстати, всех касается!

Ну а после она еще долго удивлялась тому, как чудовище с фамилией Баженов сумело очаровать такую умницу и красавицу Аглаю, а также высказывала сомнения в том, что тут все обстоит чисто. Звучали версии и о приворотном зелье, и о более черной магии, и даже о том, что, возможно, Баженов этой милашке жизнь спас, а теперь взымает с нее долг, заставляя изображать неземную страсть перед сотрудниками отдела, дабы те ему завидовали.

Олег в это все, разумеется, не верил, но и выбор Аглаи не очень-то понимал. Не в смысле «посмотри на меня, я же лучше Баженова», а в принципе.

– Привет! – помахала ему ладошкой девушка. – А Славки нет!

– Я знаю, – отозвался Олег, ставя пакет с продуктами на стол. – Он на задание уехал.

– Мне Сережка сказал, – лучезарно улыбнулась Аглая, имея в виду сидящего в дежурке Игумнова. – И про то, что Славка сюда сегодня уже не вернется, тоже.

– Служба, – пояснил Ровнин и включил чайник. – Что поделаешь?

– Но это и не страшно, – продолжила девушка. – Мне, собственно, не столько его нужно было повидать, сколько переговорить с тобой или Александром Анатольевичем. А лучше сразу с обоими. Просто мне нужно вам кое-что рассказать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю