444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Васильев » Точка отсчета (СИ) » Текст книги (страница 8)
Точка отсчета (СИ)
  • Текст добавлен: 12 ноября 2026, 11:00

Текст книги "Точка отсчета (СИ)"


Автор книги: Андрей Васильев



сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 8

«Мерседес», на котором Олег добрался до нужного ему места, бибикнул и укатил восвояси, сам же оперативник не без удовольствия глянул на массивную вывеску, где красовалась надпись: «Конно-спортивный клуб „Золотая грива“». Ну да, название, конечно, так себе, не столько креативное, сколько пафосно-безвкусное, но важно не то, что над входом написано, а то, что за воротами находится.

Там же все было в порядке. Вот разве можно поверить в то, что каких-то восемь лет назад место, где сегодня породистые лошадки топчут копытами зеленую травку и катают на себе будущих обладателей и обладательниц кубков по конкуру, потихоньку начинало ветшать, а в бывших конюшнях два молодых идиота держали экзотических животных, среди которых имелся василиск? Да ни за что. Но так оно и есть на самом деле.

А все почему? Потому что кое-кто оказался в нужное время в нужном месте. Года два назад Ровнин по каким-то своим делам наведался к Ржавому и застал у него в гостях плечистого господина, который за десять лет до того был известен в Хабаровске как Леха Шпала, теперь же открыл в столице шесть ресторанов японской кухни, стремительно входившей в моду, а также сеть заведений помельче, которые продавали новомодные роллы на вынос, благодаря чему теперь его, кроме как Алексеем Анатольевичем, никто не называл. Ну или «успешным коммерсантом и меценатом А. А. Корнеевым». Олег, кстати, этот японский харч пару раз пробовал, но чем он так привлек широкие слои населения, включая, кстати, Анфису, так и не понял. Ни вкуса, ни сытости, то ли дело картошка с куском мяса и хрусткой квашеной капусткой.

В тот момент, когда Олег зашел в кабинет, два бизнесмена печалились под коньячок с лимончиком о том, что, увы, все самые вкусные отрасли бизнеса в Москве и области уже попилены, и шансов на то, что кто-то доброй волей покинет ту или иную нишу, нет никаких. А расширяться-то надо, бабки мертвым грузом лежат, ляжку жгут. Одно плохо – без большого передела с пальбой и взрывами данный вопрос никак не решить, а он никому не нужен, ибо только-только все нормализовалось. Да и вообще времена пришли другие – беспредельщиков, которые надумают, как в девяностых, кровь лить, свои быстрее ментов зароют, чтобы они не мешали людям деньги делать. Все, настрелялись, хватит. Олег, как представитель власти, услышанное всесторонне одобрил, а после сообщил деловым людям, что, конечно, не ему советы давать тем, кто с ним за одним столом сидит, но в целом остались пусть и маленькие, но вкусные кусочки пирога, до которых просто никто пока не дотянулся, большей частью по незнанию. Ну а на вопрос «к примеру», он рассказал о месте, которое в перспективе могло принести своему владельцу как минимум прибыль, а как максимум полезные знакомства, что куда важнее денег.

Вот так бывшая конная база и перешла с баланса ФНПР, на котором по какой-то причине до сих пор числилась, в частные руки. А с ней новому владельцу достался и Макар Анатольевич Пименов, в прошлом колдун, а ныне почти бомж, живущий по причине хронического безденежья чуть ли не на подножном корму. Два горе-бизнесмена, торговавшие животными, давным-давно забросили свое дело и исчезли с радаров, а более никого это место, находящееся пусть и не очень далеко от города, не интересовало. Дорога, ведущая через лес к шоссе, потихоньку начала зарастать, конюшни стали рушиться, стекла – мутнеть и трескаться, плюс еще и электричество отключили. Короче – горе-печаль.

Господин Корнеев, к его чести, средства жалеть не стал. За пару месяцев он не просто привел в порядок, а практически по-новой обустроил территорию, набрал в штат толковый персонал, среди которого имелась пара в прошлом титулованных спортсменов, и, само собой, соорудил кафе, ставка в котором была сделана на здоровую пищу с нотками все той же Японии, а также прикупил десяток лошадок, причем довольно породистых. Ну и под конец вложился в рекламу, делая упор на то, что настоящий деловой стиль – не только костюмы от Десмонда Мерриона и ручки «Паркер», но и правильный вид спорта, – тот, который делает джентльмена джентльменом, а леди – леди, то есть респектабельный и элитный.

И ведь сработало. Гольф – нет, его наши деловые круги массово как-то не приняли, скорее всего, потому что партия уж больно длинна, только ходишь и ходишь по полям. Скучно же, ни тебе перекусить, ни вискарика бахнуть. Ну разве что на гольф-каре можно полихачить, но это, увы, владельцами клуба не сильно поощряется. А тут – лошадки. Считай, наше, родное, исконное, но при этом с британским акцентом. Короче – самое то. И детей, опять же, привезти можно, им полезно с живой природой общаться.

Так что бизнес, к общей радости, пошел в гору. Олег был доволен, поскольку в очередной раз совершил хороший поступок с далеко идущими последствиями, при этом ничего ему не стоивший; Пименов наконец смог забыть про надоевшие до судорог в животе грибы и ягоды, поскольку стал питаться три раза в день нормальной едой и, что важнее, не дичал в одиночестве, а снова занимался любимым делом; ну а Алексей Анатольевич довольно шустро отбил первоначальные вложения, свел знакомства с кучей полезного народа и теперь размышлял над тем, чтобы еще пару конных клубов открыть. Кстати, к его чести, он предлагал Олегу довольно неплохую сумму за идею и посредничество, но Ровнин, как обычно, отказался. Ну да, по факту можно было бы и взять, ибо деньги вполне себе чистые, без второго дна, в смысле – их ему платили не за то, чтобы он кого-то прикрыл или за служебную информацию, а за совершенно стороннюю работу, но тут ведь как? Коготок увяз – всей птичке пропасть. Раз взял – считай, счет открыт, дальше будет проще, больше, нужнее. Человек слаб, такова уж его натура, а легкие деньги – самый простой способ выбить у себя скамейку из-под ног. Потому в результате Олег ограничился двумя ВИП-картами – одной для прохода в конный клуб с правом полного бесплатного обслуживания, а второй ресторанной, по которой ему полагалась пятидесятипроцентная скидка. Как сказал Корнеев: «Тебе пятому такую даю. В хорошую компанию ты попал, поверь, там такие люди, что мама моя».

Вот и сейчас бывший колдун без дела не сидел, а гонял одну из лошадей по кругу, причмокивая губами и приговаривая при этом:

– Ай, молодец! Ай, красавица!

– Как зовут? – Ровнин подошел к Макару Анатольевичу и оперся на ограждение загона.

– Микаэлла, – отозвался колдун. – Славная лошадка, славная. Две недели назад привезли откуда-то из Испании. Сначала норов свой показывала, а сейчас вон попривыкла – скоро можно будет ее гостям предлагать для езды. Детишкам нет, а вот тем, что постарше, запросто.

– Микаэлла, – повторил Олег, глядя на кобылку, которая словно поняла, что речь идет о ней, остановилась и приблизилась к людям. – Красиво.

– Ну да. – Пименов засунул руку в карман форменных штанов и достал оттуда яблоко. – На, угости.

– А не цапнет? Сам же говорил – норовистая.

– Тебя нет. Ты хоть и хитрован еще тот, но парень покуда незлой, а лошади, как и дети, такое всегда чуют.

– Покуда?

– А как ты думал? Всю жизнь хорошим не проживешь, а с твоей службой тем более.

– Это да, – вздохнул Олег, взял яблоко и протянул его лошади.

Та очень аккуратно смахнула его с ладони, едва коснувшись ее губами.

– Что с блазнем-то? – спросил у него Макар Анатольевич. – Развеяли его? Или лучше мне пока на старый завод не соваться?

– Да, прямо тогда, в мае, с ним разобрались. Кстати, еще раз спасибо за наводку.

– Тут мне вас благодарить надо, а не вам меня, – хмыкнул колдун. – Здоровый, сволочь, вымахал, что сарай у бабки. Но оно понятно, на смертях же отожрался. Еще чутка, и выбрался бы из развалин в лес, а там до нас всего ничего пути. Я бы с таким и в старые-то времена не сразу совладал, а теперь вовсе он мне не по плечу.

В принципе, блазень, о котором шла речь, являлся нежитью не самой опасной из тех, что водятся на свете. По сути, он был чем-то средним между призраком, жадным до людских душ, и болотным духом. Забрав от первого форму, а от второго – инстинктивное желание сгубить человека, он при этом получал максимальное удовольствие, сначала глядя на то, как тот пытается спасти жизнь, а после – как умирает. Эманации людского страха – вот что нужно блазню для счастья, они его силой обеспечивают.

Именно такой красавец завелся на старом заводе, том самом, где когда-то сотрудники отдела под командованием Францева василиска прикончили. Нет-нет, никакой связи между данными событиями не было, просто место глухое, заброшенное, в таком рано или поздно какая-то нечисть или нежить непременно заведется. В данном случае – вот, блазень.

Старик приметил его по весне, когда как-то ближе к вечеру наведался в те края за битым кирпичом, которого там имелось в достатке. Сначала он нашел останки бомжа, причем довольно свежие, а после, заглянув в то самое окно, у которого когда-то дежурил Олег, учуял и того, кто бездомным бедолагой распорядился. Сил у Пименова не осталось, это да, но опыт и чутье матерого колдуна никуда не делись, он сразу смекнул, что за шорохи послышались в подвале, отчего на стенах темного дальнего коридора синеватые отблески появились и откуда на полу еще пара костяков в полуистлевшей одежде взялась.

Плюнув на кирпич, Матвей Анатольевич велел водителю спешно разворачивать машину и ехать обратно в клуб, откуда сразу позвонил Ровнину. Тот старого знакомца внимательно выслушал, а через пару дней с Баженовым и Антоновым на завод наведался.

– Снес бы кто уже эти руины к нехорошей маме! – сплюнул колдун. – Одно неустройство в жизни от них. Ведь еще пара-тройка лет пройдет, и снова там какая-нибудь пакость заведется.

– Думаю, так оно и выйдет, – успокоил его Ровнин. – Сейчас ближнее Подмосковье активно начали осваивать, поскольку столица стремительно растет, так что скоро до этих развалин кто-то да доберется. Может, склады там сделают или даже производство какое наладят. Или вообще на самом деле все на фиг снесут и коттеджный поселок построят. А что, там место подходящее, лес вокруг и озеро неподалеку есть.

– Какой поселок?

– Новое веяние, – пояснил оперативник, – дорогое и не для всех. Элитный, с охраной, шлагбаумом и всем таким прочим. Только свои и никаких чужих.

– Вроде правительственных дач, выходит? – уточнил Пименов. – Какие при старой власти были?

– Ну да, – подтвердил Олег, – только сильно богаче.

– Да и ладно. Тем более что мне такое только в радость, считай, дополнительная клиентура, да еще и при деньгах. Верный же доход клубу!

– Матвей Анатольевич, ты с каких пор о таких вещах думать начал? – изумился Ровнин. – Или у тебя теперь вместо зарплаты процент от дохода?

– У нас на дворе не социализм, а капитализм, – нахмурился старик. – Если клуб денежку приносить не станет, закроет его хозяин, да и все. Ему убыток зачем? А мне тогда куда идти? Как раньше не будет, земля теперь его, а не народная, в смысле ничья, потому дадут мне пинка под зад, да и все. А я так не хочу. Не нужны мне перемены в жизни, старый я для них.

– Резонно.

– Ладно, говори, зачем пожаловал. Вижу, имеется у тебя ко мне какой-то вопрос.

– Все так, – снова не стал спорить с собеседником Олег. – Не знаю, правда, сталкивался ты с таким или нет.

В это время лошадь толкнула его в плечо и легонько всхрапнула.

– Смотри-ка, ты ей понравился, – сообщил оперативнику колдун и протянул ему еще одно яблоко: – На-ка, держи.

– Если бы с женщинами было так же просто, – вздохнул Ровнин. – Дал яблочко – и все, она счастлива.

– Так ты и ищи такую, чтобы ей неважно что, лишь бы от тебя да от души, – посоветовал ему Пименов. – Каждому мужику от судьбы одна такая в жизни положена, та, что именно для него рождена. А как найдешь – не отпускай, иначе после остаток дней проведешь с ощущением того, что самое важное прохлопал.

– А если не найду?

– Значит, и не искал особо. Или ни к чему тебе это все в принципе было. Мало ли народу просто для себя живет, так, чтобы его никто не трогал? Не та – и не та. И ладно. Не сильно донимает – уже хорошо, а в остальном стерпится – слюбится. Ладно, куда-то нас не туда понесло. Ты же не про жизнь и судьбу приехал поговорить?

– Про них отчасти тоже. Но да, нам бы куда в тенек отойти, а то что-то припекает сегодня солнышко.

– Так и радуйся. До ветров да дождей всего ничего осталось, мои кости не обманешь. Да и короткая в этом году осень выдастся, а зима, наоборот, долгая, студеная, голодная.

– Голодная?

– Не для человека, – поморщился Пименов. – Для зверья да птиц. Рябины на деревьях, почитай, совсем нету, а это примета вернее некуда. Да и лист с березы скоро полетит, а ведь еще даже не сентябрь.

– Умеешь порадовать, Матвей Анатольевич, – расстроился Олег. – Я лета почти не видел, а теперь ты говоришь, что и осени толком не будет. Тьфу!

– Сам виноват, – возразил колдун. – Жить спешишь, вот все мимо тебя и пролетает. Да не сопи, я сам такой же был, пока сила имелась. А как ее лишился, так и понял, в чем счастье бытия.

– И в чем же?

– В самых простых радостях. Когда есть что поесть, ничего не болит, и имеется, где голову преклонить. Все, больше ничего человеку для счастья не надо.

– А дело?

– Пустое, – отмахнулся Пименов. – Иллюзия. Люди сами себе отговорку такую придумали, чтобы ближе к концу жизни на нее сваливать все, что только можно: несбывшиеся мечты, быт, что до печени достал, семью, которая стала формальностью. «Я всю жизнь работал, чтобы у вас все было, положил свою судьбу на алтарь». Вранье. Это был твой выбор, и нечего теперь работой прикрываться, вроде как ты и ни при чем.

Нельзя сказать, чтобы Олег был согласен с подобной теорией, но спорить со стариком он не стал, поскольку – а смысл? Пожилые люди устойчивы в своих взглядах и очень не любят, когда с ними дискутируют. Это их раздражает.

Но чего у колдуна нельзя было отнять, так это того, что слушать он умел великолепно – не перебивая, без разных «вот помню, был у меня случай», без наводящих вопросов и прочей ерунды, которая обычно сбивает рассказчика с панталыка.

– В целом ясно, – произнес он, когда Олег замолчал. – Так, ты тут давай, не кури. Никотин лошадям вреден, это общеизвестный факт. И тебе, кстати, тоже. Да ты ладно, другое важно – у нас здесь все в основном из дерева; не ровен час, искра не туда попадет и полыхнет будьте нате!

– Понял. – Ровнин убрал сигареты в карман пиджака. – Так что по поводу картин?

– Обычное дело, – огладил бороду Макар Анатольевич. – Душа в них заперта.

– Это мне и так ясно. Чего с ней чернокнижник делать станет?

– Поглощать, что еще? Верно тебе советчики сказали – ему знания нужны. А сила – нет. Да и откуда ей там взяться? Имейся она у этого германца, так он бы столько времени на грани бытия не ошивался. Он бы уже на следующую ночь воссоединился сам с собой, чью-нибудь тушку, хоть бы даже того художника, под свои нужды приспособил и пошел изначальную оболочку искать.

– В смысле – свое тело? Оно же мертвое, да еще к дереву приколоченное.

– И что? Вон вурдалаки с такими живут, и ничего, не жалуются. А тут колдун, да еще, похоже, знающий. Плюс плоть толком даже задубеть не успела, опять же в могильной земле не побывала. Вот кабы его зарыли, да еще на кладбище – тогда да, тогда все. Но вряд ли за день-два этого немчина от дерева бы кто-то отколупал и похоронил, да еще в освященной земле, там у них с этим строго в старые времена было. В лесу бы, на крайний случай, прикопали. Нет, через ритуал такую штуку провернуть можно, уж поверь. Правда, он такой, что, проведай про него церковь, этого моего коллегу запросто на медленном огне сжечь могли, перед тем помучив от души. Опять же, некрещеного младенца об ту пору даже в Европе сыскать было трудновато, а без него тут никак. Хотя кто ищет, тот всегда найдет. А если этого всего не случилось и чернокнижник столько веков в картине просидел, значит, ни на что серьезное он не способен, разве что может попробовать убить того, кто его освободит, с тем, чтобы покинуть этот мир насовсем, но и то при условии, что обряд станет проводить зеленый новичок, а этот твой… Как его?

– Фон Рингхальс.

– Вот-вот. Он, похоже, не из таких, так что приберет знания пращура без особых хлопот. Да и пусть его. Тебе-то с того какая печаль? Такие картины как бомба с часовым механизмом, не этот, так другой до них доберется. Но фон Рингхальс твой в самолет сядет и улетит, а вот если наш до того додумается, так он тут останется.

Олега, надо заметить, одолевали мысли приблизительно того же толка, причем зерно это в него заронил Аристарх, изложивший еще до колдуна нечто схожее по смыслу. С одной стороны, конечно, долг велит ему, как сотруднику отдела 15-К, пресекать подобные вещи, но, с другой, ведь все обстоит именно так, как Пименов сказал.

Вывод – может, ну его? Стоит ли вообще лезть в это, прямо скажем, довольно темное дело? Так-то почти все петельки его сведены, осталось только найти музей, где висит вторая картина, но это уже такая мелочь, которая большого труда не составит. Но надо ли?

– Макар Анатольич, а вот все как будет обстоять?

– Просто, – удивился колдун. – Немец твой билет в аэропорту покажет, в самолет сядет – и ауфидерзейн. Он там, ты тут, все довольны.

– Речь не про то, – поморщился Олег. – Я про технологический процесс передачи знаний. И в какой момент для фон Рингхальса дело может пойти не так? Ты там что-то про остатки силы того, старого чернокнижника, упоминал?

– А, вон ты куда гнешь. Ну, как? Я сам такое не проворачивал, надобности не имелось, но с одним из наших общался, у него по этой части опыт был. Правда, Павел не знания вытаскивал, а кое-что другое, но смысл от того не меняется. Картины ставятся одна напротив другой в круг, причем тут очень важно верно определить стороны света. Дальше следует каждую из картин своей кровью пометить. Кровь тут вообще первейшее дело: если родства с душой, что в них заключена, нет, то и пытаться делать ничего не стоит. Либо то, что в полотнах заключено, не откликнется, либо из них выйдет, но сразу же попробует твой разум заполучить. Получится у него, не получится – тут все индивидуально, но Паша мне говорил, что один из наших таким образом дураком стал, причем навсегда. Исторгнуть он чужую душу из себя исторгнул, но та при уходе в никуда весь мозг ему дотла спалила.

– Жуть какая.

– А ты что думал? Вековые призраки из тех, что аж видимыми стали из-за тьмы внутри, на фоне вот таких картинных сидельцев безобидными существами показаться могут, уж поверь. Абы кто в полотнах и в зеркалах никогда не обитает, запомни это накрепко. Если кто сам туда забрался, то он при жизни большую мощь имел, поскольку дело это сильно непростое, а уж если кого в них силком запихнули, то и вовсе беда. Значит, это злодей очень серьезный, такой, которого ни могила, ни заклятье здесь, на земле, удержать не смогут. Есть тюрьма и есть каторга. А вот картины и зеркала – это нечто третье, такое место, хуже и надежнее которого нет, они как лабиринт, из которого нет выхода. И беда, если тот, кто в них бродит, все же найдет выход, то готовься к неприятностям. Особенно если речь о зеркалах идет. С картинами все же попроще, их хоть спалить можно, а вот стекло, особенно старых итальянских мастеров, – это такая напасть! Я сам как-то чуть в зазеркалье за девахой тамошней не шагнул по молодости. Хороша была стервь, меня как рыбешку на крючок подцепила, ага. Кабы не наставник мой, не говорить бы нам сейчас.

– Ничего себе.

– То-то и оно. А что до ритуала – кровь нанес, одну картину, ту, что первая… Ну… Сюжетно. Понимаешь, о чем я?

– Понимаю, – кивнул Олег.

– Вот ее спиной к северу надо определить, вторую – спиной к югу. Самому же посередке встать, так, чтобы пальцами обоих полотен касаться. Ну и все. Дождался полночи, прочел заклятие, усмирил дух родича, сделал его частью себя.

– А с картинами после что?

– Да ничего. Они какие были, такие и останутся, только без внутреннего содержимого. Просто произведения искусства. Ну или нет, если мазня какая-то. Но вот если их подпалить до того, как ритуал завершится, тогда все может пойти совсем по-другому.

– И как?

– Дух поймет, что теперь дома нет, – пояснил колдун, – и, следовательно, возвращаться в случае неудачи ему больше некуда. Он же изначально не собирается сдаваться, у него первоначальная задача разум своего потомка подчинить и занять его тело, но если не получится, то вернуться в картины и там ждать новый шанс. Теперь же все, дом сгорел, значит, следует биться до последнего, ну а если не получится победить, то следует забрать с собой врага. Просто вдвоем дорога туда, где нас станут судить по земным делам, веселее покажется. Душа мертвеца сгорит, спалив попутно все нутряное, что есть у живого призывателя. Уловил?

– Ну да, – кивнул Ровнин.

– Только не жди, что немчура станет стоять и смотреть, как работники с Сухаревки начнут малину портить, – глянул на него старик. – Наверняка может что-то приготовить на всякий случай. Подручные – вряд ли, наш брат свидетелей не любит, да и абы кого к такому делу не привлечешь, если только ученика, а вот ловушки поставить, моровое проклятие какое наладить – это с дорогой душой. Я бы так и поступил. Так что все же подумай, Олег. Хорошо подумай. Ну как этот немец дрянь какую наладит, вроде черной гнили? Ее изживать после замучаешься – да еще и в немалые долги перед ворожеями залезешь, потому что кроме них ее никто не лечит. И это коли вообще доживешь до того, как к ним попадешь.

– Много я про ворожей слышал разного, даже видал парочку из них, но знакомства так и не свел, – заметил Олег.

– И хорошо. Они так часто говорят про то, какие они хорошие, что умный человек сразу начинает в этом сомневаться. Корень-то у них добрый, они род свой от берегинь ведут, да только бывает так, что исток прозрачный да свежий, а дальше по течению пройди и поймешь, что от воды гнилью да тиной припахивает. Вот и здесь, мыслю, так же все обстоит. Но в зельеварении равных им нет, это факт, с которым не поспоришь. Что, на все вопросы я тебе ответил?

– Вроде да, – кивнул Ровнин.

– Ну и ладно. Не хочешь на Микаэлле прокатиться? Вон она стоит, на тебя глядит. Видно, сильно глянулся ты ей, стало быть, пустит на спину. Я заседлаю, дело быстрое.

– Пока нет, – мотнул головой оперативник, – не до покатушек сейчас. А вот если еще одно яблочко дадите, так ее с удовольствием угощу. Мне она тоже очень понравилась. Красивая!

Выбираться с конной базы стало тоже поудобнее, чем в былое время, поскольку теперь между ней и Москвой курсировала маршрутка. Нет, ее запустили не специально для того, чтобы горожане могли вволю поскакать по лугам на лошадях, тем более что посетители данного места вообще передвигались исключительно на автомобилях, причем с личными водителями, но остановку все же поставили. Может, из соображения «ну, а вдруг», может, еще по какой причине. Ждать, правда, ее Олегу пришлось почти полчаса, но данный факт его совершенно не расстроил, поскольку за это время он успел сделать несколько важных звонков.

Перво-наперво он набрал Морозова и выяснил, что в данный момент начальник в компании с Игумновым и Маховой пытается довести до сведения одной немолодой и упрямой дамы тот простой факт, что приворотное зелье не помогает людям в личной жизни, а, напротив, ей вредит, и тому прямое подтверждение – вконец свихнувшийся друг ее сына, которого пришлось связать, чтобы он свою зрелую любовницу из ревности не прирезал. Ну и попутно стараются выяснить, кто именно ее данной красотой облагодетельствовал, поскольку за распространение подобных вещей ответ придется держать нешутейный. Зелья приворота сотрудниками отдела почитались напастью похуже иных ядов, поскольку они в силу своей несложности всегда гарантируют результат, а после запросто могут обеспечить самые неприятные последствия, вплоть до массового убийства. Пару лет назад одна молодая ведьма продала такое школьнице, та на следующий же день опоила одноклассника, после чего парень, само собой, за ней как привязанный бегать начал. А еще через неделю школьница та с подругой поругалась, и последняя ее на свой день рождения не позвала. Вроде бы пустяк: сегодня поругались – завтра помирились, дело обычное, но вот зачарованный бедняга счел подобное смертельным оскорблением для предмета обожания, взял батину «Сайгу» и отправился на праздник, разумеется, тоже без приглашения. Результат – семь трупов и десяток раненых.

Так что каждый новый производитель этой дряни отслеживался отделом с особой строгостью и тщательностью. И карался так же, вплоть до отсечения косы или даже чего похуже, как, например, было с той ведьмой, что толкнула приворотное зелье несовершеннолетней. Ее решили казнить, поскольку там по совокупности преступлений и их последствий меньшим было не обойтись. Заметим, измайловский ковен ни слова в защиту провинившейся не сказал. И смысла не было, да и проблем товаркам она принесла столько, что те в случае прощения, скорее всего, после ее сами прибили бы.

Поняв, что раньше, чем через полтора-два часа начальник до отдела не доберется, Олег выкурил сигаретку, глянул на пустую дорогу, по которой не то что маршрутка, но и обычная машина проезжала где-то раз в пять минут, и набрал следующего абонента.

– Михаил Игнатьевич, мое почтение, – вложив в голос максимум сердечности, произнес он. – Не отвлекаю ли? Может, попозже перезвонить?

– Добрый день, Олег, – раздался в трубке голос антиквара. – Ну что ты! Даже стой у меня тут очередь, я все равно найду на тебя время. Клиенты приходят и уходят, а дружба – понятие постоянное.

– Золотые слова, – мигом подтвердил Ровнин. – Но я буквально на минутку. Просто есть вопрос, в котором мне без вашей помощи, равно как и без помощи Вениамина Ильича, ну никак не обойтись. И сразу извиняюсь, что звоню, а не зашел. Понимаю, что это знак неуважения, но просто я не в Москве.

– Пустое, – проворковал Михаил Игнатьевич. – Так в чем суть вопроса?

– Скажите, а ведь в городе есть частные картинные галереи?

– Конечно, – даже вроде удивился антиквар. – И их немало.

– Ну а такие, что совсем частные? Которые даже в справочниках и реестрах не значатся?

– А, вот ты о чем, – выдержав паузу, ответил собеседник. – Есть и такие. Эдакие клубы, данное сравнение допустимо. Как правило, там можно увидеть разные полотна разных мастеров. Самые разные. Ты понимаешь, о чем я?

– Разумеется, – негромко ответил Олег, смекнувший, что в этих местах, скорее всего, попадаются и те картины, которые числятся в розыске, возможно, даже международном, или вовсе считаются погибшими при пожарах и прочих стихийных бедствиях.

– Причем там можно не просто посмотреть экспозицию, но и, к примеру, что-то купить или сменять. Случаются и аукционы.

– Ясно.

– А что у тебя за интерес? – уточнил антиквар. – Если ты ищешь что-то конкретное, то почему не обратился к нам? Зачем тебе эти частники, от которых частенько попахивает криминалом?

– По роду службы интересуюсь, Михаил Игнатьевич, – произнес Олег. – Как раз потому что кое от кого…

– Понял-понял, – перебил его собеседник, – не продолжай.

– И еще один вопрос, если можно.

– Разумеется.

– А вот скажите, нет ли такой галереи неподалеку от вашей лавки? В каком-то доме, что стоит на Тверской?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю