Текст книги "Сестрички и другие чудовища"

Автор книги: Андрей Жвалевский

Соавторы: Игорь Мытько
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– А он пострадал?

– Он и сейчас страдает, – вздохнул лейтенант. – Он, как его коллеги окаменели, так с тех пор в шоке. На все вопросы только экает.

– Ну пусть пока поэкает… – Мари посмотрела на О. – А скажите, лейтенант, вы когда-нибудь теряли смысл жизни?

– В смысле?

– Ну, вам не казалось, что у жизни нет смысла? Зачем мы живём, чем занимаемся, для чего? Ну и другие актуальные вопросы?

– Вот мой дедушка работал философом, – сказал О. – Так он всю жизнь занимался тем, что смысл жизни искал.

– Нашёл?

– Не знаю. Но он всегда говорил: «Не найду, так хоть позанимаюсь».

* * *

Двухчасовые брожения отборных полицейских по залу дали результат, близкий к нулю, причём со стороны отрицательных значений. Индикаторы паранормальной активности нехотя признавали, что по залу туда-сюда что-то там прошло, но на все попытки уточнить молчали, словно грамотно запуганные и щедро подкупленные свидетели.

Первым сдался венгр. Он произнёс горестную фразу на диковинном венгерском языке и полез за фляжкой. Окружающие с завистью покосились на него, но сдаться вторыми – сразу за венграми – не позволяла гордость.

Почувствовав, что пьёт в одиночку, венгр, чтобы не позорить нацию, протянул флягу финну, как самому близкому по языку. Финн на мгновение почувствовал себя на пароме, идущем в Санкт-Петербург, не устоял и отхлебнул качественного «Токая». После чего извлёк мерзавчик «Финляндии» и хотел протянуть венгру, но немного промахнулся и протянул мерзавчик венгерскому историческому соседу. Австриец, увидев у своего носа угощение, обрадовался и приложился. Обнаружил, что опустошил бутылочку почти всю, и полез за заначкой…

Когда Мари и О. вернулись в зал, почти все полицейские уже прихлёбывали и угощали друг друга. Сержант пыталась отказаться, но специально ради дамы кликнули француза из свиты Шастеля. Французский адъютант откликнулся бутылочкой такого восхитительного «Бордо», что Мари сдалась. Вино она не столько пила, сколько вынюхивала из бокала, который где-то добыл хозяйственный турок.

Лейтенанту О. достался 85-градусный чешский абсент. Поначалу он растерялся, не имея ничего дать взамен, но быстро сориентировался и начал предлагать всем зелёную жидкость как свою. Абсент оказался неразменным напитком. Все вежливо благодарили О., но пробовать безумную смесь горькой полыни, аниса и лакрицы отказывались.

Один лишь Образцов являл образец трезвости. Все предлагаемые ему напитки он отвергал с решительностью Сократа, которому суют просроченную цикуту, и продолжал водить своей хворостиной.

Остальные мирно попивали спиртное на фоне каменных учёных, пытаясь хотя бы умозрительно понять, что тут произошло.

– Может, НЛО? – предположил маленький колумбиец, сдувая пену с немецкого пива. – От НЛО столбняк иногда случается.

– Ну не такой же долгий и массовый! – возразил португалец.

Ему досталось несерьёзное аргентинское вино, и он ожидал возможности махнуть его хотя бы на текилу, которую варварски, безо всякой соли с лимоном, заливал в себя большой губастый гвинеец.

– Смотря какое НЛО, – глубокомысленно заметил индиец, передавая саке испанцу и принимая ром от корейца.

– Это зомби, вот что я вам скажу, парни, – заявил Джефф, покачивая в руке грелку с чачей.

– На учёных напали зомби? – не понял О.

– Точно. Напали и превратили в себе подобных. Они всегда так делают.

– Что за глупости! – возмутился гаитянин, чуть не поперхнувшись кальвадосом. – Не делают они так! Зомби – это ожившие мертвецы, а у нас – омертвевшие живые…

– Значит, это суперзомби, – невозмутимо парировал Джефф.

– Никогда о таких не слышал!

– Неудивительно. Вы там со своим замшелым вуду даже представить не можете, на что способны прогрессивные американские технологии. Особенно в руках отсталых антиамериканских террористов.

И присосался к грелке, давая понять, что разговор с представителем недоразвитой развивающейся страны окончен.

Наконец Образцов осознал фантасмагоричность происходящего – все пьют и отдыхают, пока трезвый русский вкалывает – и прекратил свои изыскания.

– Это их кондратий хватил, – сказал он и полез во внутренний карман.

– Кондратий?! – встрепенулся венгр. – А это опасно?

– Не то слово!.. Водку кто будет?

И вытащил из кармана здоровенный, литра на два, термос.

– А как он там поместился? – удивился О.

– Это НЗ! – сурово пояснил майор, отвинчивая крышку.

– НЗ? – переспросил бельгиец. – Нервы Залечить?

– Наше Знамя? – уточнил кореец.

– Непрямое Знание? – предположил индус.

– Нанотехнологии Засекреченные? – догадался швед.

– Не закусывая, – сказал майор, то ли расшифровывая загадочную аббревиатуру, то ли характеризуя предстоящее событие. – Незаменимая заначка. Помню, плыли мы как-то по Морю Лаптевых…

– Вы лучше про кондратия расскажите! – загалдели вокруг. – Как его ловить? Где обитает? Меры профилактики?

К вящей зависти Джеффа Образцов оказался в центре внимания.

– От кондратия спасения нет! – важно вещал майор. – Если настиг, всё – карачун.

– Так карачун или кондратий? – уточнил испанец.

– Оба! Или даже кирдык. Место обитания… да везде! А профилактика от кондратия одна – не слишком напрягаться.

– А-а-а, – протянул Джефф, – так это болезнь? Что-то вроде инсульта?

– Что-то вроде кандипупера! – уточнил Образцов, но версию с болезнью опровергать не стал.

Все сразу поскучнели, попрятали ручки с диктофонами и снова принялись за напитки.

– Ну что? – раздался от двери умеренно грозный (порывами до сарказма) голос генерала Шастеля. – Оперативная работа кипит… и булькает?

На конференцию послали действительно лучших из лучших: не успел генерал договорить, как все фляжки, бутылочки и пузырьки исчезли в недрах мундиров, как по мановению волшебной палочки сотрудника автоинспекции.

– Так точно, мой генерал! – ответил адъютант Шастеля, тот самый, который соблазнил Мари отличным вином. – Первичный осмотр закончен.

Мари с уважением посмотрела на его сухопарую фигуру. Интересно, как он ухитрился спрятать на себе бутылку «Бордо»? Да к тому же открытую?

Шастель тоже оглядел адъютанта. «Француз!» – читалось в одобрительном взгляде генерала.

– Отлично, – сказал он уже благожелательнее, – прошу всех в ресторан.

«Вот это да!» – подумали все.

Но в ресторане выяснилось, что «вот это» – пока ещё нет.

«А теперь давайте все вместе позовём Снегурочку…»

Чтобы подчинённые не валяли дурака,

займите их чем-нибудь.

Например, займите у них денег.

Рокфеллер. «Эффективный менеджмент»

Воины скрестили широкие мечи

и остроконечные копья.

Так появилась алебарда.

Акад. Лысенко «Куда ведёт направленная селекция?»

Ресторан «Южный ноль» оказался на удивление просторным и на зависть роскошным. Старинные кресла в стиле ампир, дубовые столы, начищенные до люминесцентного сияния канделябры, сцена с оркестром из виолончели, арфы и гобоя давали надежду на первоклассное обслуживание и неповторимую кухню.

Но Шастель надежду задушил на корню. За пару часов, пока полицейские обшаривали сканерами остолбеневших учёных, он превратил первоклассный ресторан в оперативный штаб – правда, тоже вполне первоклассный.

Из трёх десятков ромбовидных ресторанных столиков соорудили один круглый стол для совещаний, накрытый подробной картой мира с отмеченными местами и датами нападений кошмаров. На канделябрах, затмевая их своим блеском, торчали антенны спутниковой связи. Бледные и задумчивые офицеры связи шелестели в углах клавиатурами ноутбуков. На столах одиноко белели листы бумаги и чернели чернильные ручки.

– Налить тут не дадут, – неуклюже выразил общее разочарование португалец, который так и не дождался текилы от гвинейца.

– Зато дадут прикурить! – строго сказал Шастель. – Прошу занять кресла. Кстати!

Все повернулись к генералу.

– Кресел хватит не всем.

В этот момент то ли по случайному совпадению, то ли по коварному замыслу француза оркестр заиграл «Jingle Bells». Полицейские, не в силах противостоять инстинктам, впитанным с какао детских утренников, побежали вокруг круглого стола, выискивая свободное место.

За два шага до стола О. опередили ирландец и британец, которые, следуя генетической памяти, впрыгнули в одно ампирокресло и принялись толкаться попами. Лейтенант на бегу сменил направление и занял соседнее кресло буквально за одно мгновение до стремительного финна.

– О-о-о-о-о… – разочарованно вскрикнул финн и помчался дальше.

Мари, всё ещё улыбаясь под остаточным влиянием винных паров, с улыбкой направилась к столу. Но в конкурентной борьбе поучаствовать не удалось: стоило ей подойти к столу, как галантный испанец вскочил, уступая кресло… в которое тут же плюхнулся Джефф. Капитан Америка довольно завертел головой, увидел Мари, смутился и принялся энергично стыдить соседа-швейцарца, показывая на стоящую даму. Тот упёрся, лопоча на своём диалекте что-то вроде: «Нам, горным гномам, всё равно».

Чтобы не раздувать уникальный геополитический конфликт, Мари прошла к месту, на которое никто почему-то не претендовал – рядом с председателем Интеркошмарпола – села и принялась рассматривать карту мира. Через минуту девушка нахмурилась, наклонила голову, сходила к офицерам связи, о чём-то с ними переговорила и вернулась. Её место так никто и не занял.

Когда все, наконец, расселись, оказалось, что расселись все. Кресел вокруг стола было выставлено ровно по числу участников совещания. Одураченные полицейские уставились на Шастеля.

Генерал-провокатор невозмутимо остановил секундомер.

– Неплохо… Поработать ещё есть над чем… Но не сейчас. Как я понял, идентифицировать кошмар вам не удалось. Определить, куда он скрылся – тоже?

Все замотали головами, только болгарин закивал. Поняв, что выбивается из ансамбля, болгарин пояснил:

– Простите, это национальное. Никаких следов!

– Что ж, – сказал Шастель. – тогда приступим.

И посмотрел на дверь.

Дверь открылась, и в штаб-ресторан вошёл мелкий человечек высокого роста [8]8
  Ничего не можем поделать. Вот бывают такие люди: и рост вроде высокий, а сам – мелкий.


[Закрыть]с выдающимся носом на лице и подполковничьими погонами на плечах.

Подполковник дошагал до генерала, щёлкнул каблуками и доложил:

– Генерал Шастель!..

– Дурастель… – сказал генерал.

Полицейские удивились. Кто-то хихикнул.

– …подполковник, старший аналитик Интеркошмарпола, – продолжил Шастель. – Прошу…

– …любить и жаловать! – сказал Дурастель и улыбнулся, отчего всем стало неловко.

– Это факультативно, – сказал генерал. – Прошу, Дурастель, излагайте.

Из монотонно зачитанного изложения подполковника-аналитика собрание уяснило, что аналитическое управление провело большую и чрезвычайно полезную работу, в результате которой удалось установить, что аналитики не в силах объяснить массовое появление таких суровых кошмаров по всему миру. Но работают над этим.

– Ну-ну, – сказал Шастель, не глядя на Дурастеля. – Какие будут идеи? Прошу высказываться.

Но вместо идей вышла заминка с регламентом: британец настаивал, чтобы первым высказался младший по званию, но не младше капрала. Эта идея в принципе была поддержана, но возник ожесточённый спор: кто младше – мастер-капрал ВВС Шри-Ланки или первый капрал армии Сингапура. Бардак пресёк Шастель:

– На правах председательствующего предоставляю право первого голоса даме.

Все одобрительно посмотрели на Мари, которая встала и чётко доложила:

– Моя версия: действовал неизвестный кошмар с высокой скоростью перемещения. Прибыл предположительно из Северной Европы. Всё.

Мари села, но на сей раз никто хлопать не стал. Только вежливо почесали носы.

– М-м-м… убедительно, – неубедительно произнес галантный генерал. – А почему один кошмар?

Девушка снова поднялась:

– По почерку совершения преступлений. Вероятность появления уникального единственного кошмара в пяти местах выше, чем вероятность появления пяти уникальных одинаковых кошмаров.

– В пять раз? – уточнил Шастель.

– Больше, – сказала Мари.

– А почему из Северной Европы, позвольте поинтересоваться, сержант? – недовольно произнес Дурастель. – И каким образом ваш уникальный кошмар, пусть даже с высокой скоростью перемещения, смог совершить нападение в Таиланде, а через двое суток – в Исландии, России, Новой Зеландии и Антарктиде одновременно?

– Вы на эти даты не смотрите, – посоветовала Мари. – Это не время нападения, а время обнаружения жертв. Почти сразу были зафиксированы только третий и пятый инциденты – самолет и конференция. Про взвод российской армии, например, два дня думали, что они в самоволке.

Шастель совету последовал: перестал смотреть на даты, а начал смотреть на Дурастеля. Старший аналитик тут же переадресовал взгляд вжавшимся в кресла офицерам связи.

– Точное время нападений в Исландии, России и Новой Зеландии нам неизвестно, зато благодаря вашим офицерам связи, – она поблагодарила офицеров кивком, на что те благодарно поёжились, – точно известно, когда пострадавших последний раз видели… движущимися. Что позволяет…

В руке Мари вдруг появилась лазерная указка. Полицейские сразу перестали чесать носы и принялись следить за пятном лазера, словно стая котов.

– …с высокой долей вероятности утверждать, что исландскую экспедицию парализовало за четверо суток до нападения на антарктическую конференцию, русский взвод – за трое суток, самолёт в Таиланде – за двое суток, новозеландскую экскурсию – за сутки. И спустя эти последние сутки кошмар прибыл сюда.

Полицейские как зачарованные следили за лучом лазера, который прочертил плавную дугу по карте мира и упёрся в край Антарктиды.

– А зачем он сюда прибыл? – робко спросил венгр.

«Что-то я много болтаю! – спохватилась Мари. – Во время кризиса среднего возраста сидят молча. Или плачут. Или сидят?»

– Не имею ни малейшего представления, – Мари мило улыбнулась венгру, села и задумалась.

«Какая она красивая, когда вот так молчит! – восхитился лейтенант О. и тут же поправил себя: – То есть Ирэн красивая, когда молчит». О. попытался вспомнить, когда Ирэн молчит.

– Очень интересная версия, – сказал Шастель, и на этот раз никаких сомнений в его голосе не было. – Продолжайте её разрабатывать. – Он пошевелил правой бровью в сторону Дурастеля: – Подполковник, подготовьте самый полный отчёт по исландскому инциденту и предоставьте его сержанту.

Подполковник сердито покосился на слишком умного (и красивого!) сержанта, но перечить генералу не стал и вышел, недовольно покачивая спиной.

– Итак, неизвестный кошмар предположительно прибыл из Европы, – сказал генерал, – но от этого не стал менее неизвестным. Мы по-прежнему не знаем, что это, а главное – куда это скрылось.

– Может, оно дальше полетело? – с надеждой спросил мексиканец. – С высокой скоростью перемещения?

– Наш спутник над Антарктидой показывает, что нет, – сказал Шастель. – Единственный зафиксированный след неизвестного кошмара обрывается в отеле… плюс-минус пару километров.

На лицах полицейских отразилось замешательство:

– У нас есть такие спутники?

Генерал скривился, как человек, который по служебной необходимости выдает служебную тайну:

– Экспериментальный. Один. Над Антарктидой.

Образцов подозрительно прищурился:

– А зачем над Антарктидой, где нет кошмаров, спутник, способный фиксировать их следы?

Шастель снова пошевелил бровью – на этот раз левой и в сторону адъютанта.

– Тестируем! – отрапортовал адъютант. – Калибруем. Юстируем. Устанавливаем ноль.

– Ещё вопросы? – поинтересовался Шастель. – Тогда буду счастлив выслушать ваши смелые версии о природе пришедшего к нам кошмара.

– А может, оно обожралось и подохло? – не то что смело, а прямо-таки отважно высказался представитель Нигерии.

Полицейские оживились, идея им понравилась.

– А может, оно раскаялось и явилось с повинной в ближайший участок? – осадил африканца генерал. – Следующий!

Собравшиеся посмотрели друг на друга и поняли, что вернулись к проблемам регламента. Шастель, чертыхнувшись по-французски, назначил следующего, ткнув пальцем в первого попавшегося полицейского.

Увидев перед собой указующий перст, австриец вскочил и отбарабанил:

– Парализация могла наступить в результате укуса змеи. Предлагаю нашего Татцельвурма, обитающего в Альпах…

– Не согласен! – возмутился тунисец. – А почему не наша Амфисбена? Её ещё древние римляне описывали, а она – змея ещё та! С двумя головами!

– И что? – закричал темпераментный иранец. – У нашего Ажи-Дахака вообще три головы!

Поднялся гвалт. Полицейские принялись приводить примеры национальных мифологических змей, одна многоголовее другой. Шастелю пришлось снова пресечь бессмысленные прения.

– Осмотр показал, – веско роняя слова, сообщил генерал, – что на телах пострадавших нет следов укусов, царапин, кровоподтёков, закрытых переломов, открытых проломов черепа, отрыва конечностей… – Шастель остановился, понимая, что входит в раж. – Словом, никаких ранений. Какие ещё воздействия вы можете предложить?

Теперь гвалт получился более организованным.

Украинец напомнил об их национальном страшилище по имени Вий, который одним взглядом… м-м-м… ну, в общем, одним взглядом видел пострадавшего и давал ориентировку чертям.

– Ваше национальное?! – возмутился Образцов. – Это наш классик русской литературы Гоголь его описал… и изловил!

После этого обсуждение кандидатуры Вия перешло в русло личных оскорблений и было свёрнуто председателем.

Израиль указал на несомненное сходство с женой Лота, обращённой в соляной столб. Эта версия поначалу вызвала интерес, но на вопрос «Какой кошмар это сделал?» хитрый еврей сначала заявил, что не имеет права называть его имя, а затем намекнул: «Тот же, кто создал нашу Землю за шесть дней».

Версия была признана контрпродуктивной.

Робкий грек принялся лепетать что-то про Горгону, но его окоротил шибко образованный итальянец:

– Да помним, помним… нас вашим классическим образованием всё детство доставали. Ну так ей Персей давно голову отрубил.

– Но подвиг Персея – это же миф…

– А сама Горгона – это же не миф? – ехидно уточнил итальянец.

– Ал-Лат! – неожиданно вскричал представитель Ирана.

Лейтенант О. решил, что настало время молитвы, но иранец не стал снимать обувь, а вместо этого принялся рассказывать долгую и путаную историю про царицу Ал-Лат, которую какой-то бог хотел убить, но вместо этого взял в жёны.

– При всём уважении к исламу… – осторожно начал датчанин.

– Это не ислам! – оскорбился иранец. – Это лжерелигия! Пророк Мухаммед выбросил идол Ал-Лат из святилища!

– Тогда я вообще не понимаю, причём тут она…

– Так идол был каменный!

В наступившей недоумённо-вежливой тишине стало слышно, как скрипят кулаки Джеффа. Во избежание эскалации напряженности на Ближнем Востоке и роста цен на нефть решили версию иранского представителя… м-м-м… рассмотреть позже.

– Магатэ! – грязно выругался иранец, но настаивать не стал.

– Может быть, представители Поднебесной выскажут своё мнение? – Шастель повернулся к китайской делегации. – Какие у вас по этому поводу есть верования?

Кто-то из китайцев вскочив, отчеканил:

– В Китайской народной республике верований нет!

И быстро сел.

– Допустим, – не сдавался председатель. – Но ведь может же китайца парализовать от ужаса?

Снова вскочил китаец (возможно, тот же самый) и снова отчеканил:

– Только по приказу Центрального Комитета!

И сел.

– А у меня тёща как глянет, – вывел собрание из ступора голос канадца, – так всё внутри замирает! Может, это какая-нибудь супертёща?

Мари и О. в обсуждении не участвовали. Мари, чтобы не включиться в обсуждение, сосредоточенно включала и выключала лазер. Лейтенант размышлял, что вот было бы здорово, если бы Ирэн была такой же спокойной, тогда можно было бы подойти к ней, предложить руку и сердце… а может, и вечер в каком-нибудь кафе…

Пока Мари сдерживалась, а О. фантазировал, гвалт перешёл в конструктивное русло. После того как некоторые южноамериканские полицейские были уличены в придумывании мифологии на ходу, выявился первый реальный кандидат, предложенный делегацией Германии.

– Василиск, – сказал голубоглазый блондин и торжественно моргнул.

Полицейские притихли.

– Хм, – протянул Шастель. – Чудовище с головой петуха, глазами жабы и крыльями летучей мыши. Ядовитые клыки, когти и дыхание…

– А от взгляда его каменеет всё живое, – подхватил тевтонец.

– …обитает в тёплых сухих местах, – продолжил генерал. – А единственное тёплое и сухое место в этой местности – отель. В отеле кошмара нет. Куда же он подевался?

– Может, на кухню забрёл? – сказал нигериец. – Там его за петуха приняли и зажарили? И сожрали.

В последней фразе представителя Африки знак вопроса куда-то пропал.

– Не ищите лёгких путей! – рявкнул председатель Интеркошмарпола. – Ищите трудных! Думайте!

Собрание принялось думать. По лицам было видно, что это трудно. Только О. не думал, он представлял, как везёт Ирэн в загс. На белом «мерседесе», с золотыми кольцами на капоте, медвежонком на бампере, ленты, шары, лейтенант тоже весь в белом, подъезжает к дому Ирэн, оттуда выходит Ирэн, тоже вся в белом, смотрит на подъезжающий «мерседес»… а в нём Ирэн едет.

– А что тут думать? – прервал неловкое молчание Образцов. – Дед Мороз это.

– Санта-Клаус – убийца учёных? – усмехнулся поляк. – Ну-ну…

– Санта-Клаус?! – взъярился русский майор. – Микки-Маус! «Не ветер бушует над бором, не с гор побежали ручьи – Мороз-воевода дозором обходит владенья свои!..»

Перейдя на родной язык, Образцов с небывалой экспрессией прочёл стихотворение Некрасова.

– «Без мелу всю выбелю рожу, – декламировал майор, – а нос запылает огнём, и бороду так приморожу к вожжам – хоть руби топором!»

Шастель, не понимающий отдельных слов, но улавливающий настроение, зябко передёрнул плечами. Остальные тоже чувствовали, что русский не шутит.

Когда он закончил голосом Маяковского: «Тепло – а сама коченеет, Морозко коснулся её: в лицо ей дыханием веет и иглы колючие сеет с седой бороды на неё», никто не усомнился – этот страшный Мороз мог уничтожить не то что три сотни учёных, но и вообще всю жизнь на Земле.

– Впечатляюще, – выразил общее мнение вежливый японец. – А если в двух словах, но по-английски?

– Дед Мороз морозит, – ответил майор. – Дыхнул – и готово дело.

– О! – разулыбался японец. – Так это же наша бледная дама Юки-она. Она живёт в снегу и замораживает людей своим ледяным дыханием!

– Может, тебе ещё Курилы отдать?

На миг образцовая японская улыбка превратилась в боевой самурайский оскал. Собрание напряглось. Даже лейтенант О. озаботился. Упоминание бледной дамы навело его на мысль о беременности Ирэн. Ну, в смысле о предстоящей беременности. То есть теоретически предстоящей. После предположительного вечера в кафе и гипотетической свадьбы.

Шастель значительно прокашлялся. Японец поклонился. Образцов сел. Все выдохнули.

– Продолжим, – сказал генерал. – Василиск подходит… почти. От его взгляда люди каменеют. Но здесь ему спрятаться негде. Значит, подходит бледная дама Юки-она…

– …и Дед Мороз! – влез русский.

– …и Дед Мороз. Они вполне могли скрыться в окружающих льдах.

Собравшиеся не спорили. В окружающих льдах вполне могла скрыться армия бледных дам и дивизия Дедов Морозов.

«Интересно, – думал О., – а на кого будут похожи наши с Ирэн дети? На меня или на Мари?»

– Но они не подходят, – нахмурился генерал, – потому что жертвы не заморожены, а окаменели. Значит, подходит василиск… Но он не подходит, потому что спрятаться ему негде. Значит, это не василиск, а Юки-она…

– И Дед Мороз! – не сдавался русский.

– Или Дед Мороз, – поправил его справедливый Шастель. – Но они не могут превращать в камень. И что в итоге?

Все угрюмо молчали. На общем фоне даже безмолвная Мари не выделялась.

«А может, – продолжал думать лейтенант, – они будут немного похожи на меня, а немного на Мари… и немного на Ирэн?». Эта мысль вдруг показалась ему очень важной и как-то связанной с совещанием, на котором он присутствовал.

Генерал горестно подпёр рукой подбородок и сказал совсем жалостно:

– Может, мы кого-то забыли?

И тут О. неожиданно для самого себя вскочил и крикнул:

– Ура! Я понял!

Полицейские вздрогнули и приободрились.

– Это их ребёнок, – продолжил лейтенант чуть тише.

– Чей? – уточнил генерал.

– Ну… василиска и белой девы.

– Бледной дамы! – вежливо выкрикнул японец.

– И Дед Мороза! – Образцов продолжал гнуть свою линию.

– Хорошо! – на радостях О. был на всё согласен. – Это ребёнок василиска, бледной дамы и Деда Мороза! Как василиск, он парализует, а как бледная дама – с Дедом Морозом, разумеется! – может жить во льдах!

Полицейские одобрительно загалдели. Даже генерал встал и торжественно приказал:

– Садитесь, лейтенант!

О. сел, с трепетом ожидая вердикта.

– Эта версия, – объявил глава Интеркошмарпола, – выглядит наиболее разумной. Если других мнений нет…

В этот момент Шастель неосторожно посмотрел на колумбийца. Тот вскочил и, ведомый неукротимым латиноамериканским темпераментом, выпалил:

– Сеньор председатель! Моё личное мнение: совершенно очевидно, что искомый кошмар является наследником василиска, бледной дамы и Деда Мороза, что и даёт ему возможность вначале всех парализовать, а затем скрыться в бескрайних льдах Антарктиды! Я закончил! ¡anda con Dios! [9]9
  Всего хорошего! (исп.)


[Закрыть]

И плюхнулся на место с таким грозным видом, что сидевшему напротив венесуэльцу тут же захотелось поспорить.

Но Шастель очередной виток демократии решительно пресёк.

– Вот именно! – быстро сказал он. – Это личное мнение – отличное мнение, и двух мнений тут быть не может! Теоретическую проблему мы решили…

Полицейские откинулись на роскошные спинки ампирокресел. Умершая было надежда о банкете подняла голову…

– …осталась практическая. Нужно прочесать Антарктиду.

Оркестр грянул «Happy new year!» («Точно сговорились с Шастелем», – подумала Мари.) Надежда окончательно испустила дух. Вторя ей, собравшиеся горестно вздохнули. И только Образцов решительно поднялся:

– Правильно! Пошли искать Снегурочку!

– Какую ещё Снегурочку? – неодобрительно спросил американец.

– Внучку Деда Мороза! – снисходительно пояснил майор. – Классику читать надо!

* * *

О. пробирался по вечерним торосам и грустно думал о том, что инициатива наказуема. Если бы не он, то сейчас бы он сидел в тёплом ресторане. И его товарищи тоже сидели бы в ресторане, ели тёплую еду и пили… ну тоже что-нибудь тёплое. Хорошо ещё, что деликатные товарищи не стали припоминать чересчур сообразительному лейтенанту, из-за чьей идеи Шастель погнал их прочёсывать Антарктиду.

А может, просто не имели такой возможности, разбросанные властной рукой французского генерала по квадратам прочёсывания.

В ста метрах слева от О. безмолвной тенью скользила Мари, справа хрустел настом русский майор. В одной руке он держал лозу, в другой – с той же грацией – дубину. В качестве орудия поиска он применял не лозу, не дубину, а собственный голос.

– Ой, Мороз, Мороз! – взывал (точнее взвывал) Образцов к национальному кошмару. – Не морозь меня! Ну а если что! Я предупредил!

Мороз то ли не понимал русского, то ли, наоборот, понимал и злился, но кусал за нос лейтенанта. Заметив скорбный взгляд О., майор приветливо подмигнул ему, звякнув сосульками на ресницах.

В ответ лейтенант как мог дружелюбно задрожал. У него не было ни дубины, ни лозы, ни даже мешка, который на правах… старшей? главной? умной? В общем, на своих правах взяла Мари. Поэтому О. осталось лишь старательно вглядываться в вековые льды.

«А если сейчас из сугроба на меня выскочит гибрид василиска и Деда Мороза, – вдруг подумал он, – что я буду делать? Ну ничего, рядом Мари, она что-нибудь придумает…. Интересно, а что она сейчас думает?»

* * *

«Я в депрессии, – занималась аутотренингом Мари. – Мне всё равно. Я в глубоком кризисе. У меня холодные ноги. Надо попрыгать, чтобы согреться… То есть не надо, мне же всё всё равно! Я в депрессии, мне не хочется ничего, даже греться. Я не пошевелюсь, даже если сейчас из сугроба выскочит ледяной василиск и набросится на лейтенанта О. То есть, конечно, я броском № 5 повалю лейтенанта на лёд, а потом вместе с ним скроюсь от кошмара в торосах… но всё это – безо всякой радости, потому что у меня депрессия… А здорово получается! Ура! Ну-ка, ещё раз… Я в глубоком кризисе… меня ничего не радует и ничего не беспокоит…»

* * *

«…Так что беспокоиться не о чем», – подбодрил себя лейтенант. Он поднял голову и увидел группу своих коллег далеко впереди.

«Странно, – подумал он, прибавляя шаг, – как это они меня так обогнали? И почему их так много? А почему они столпились? Может, нашли что-то? И почему они не в куртках? И у какой это страны такие странные полицейские мундиры – чёрный зад, белый перед?..»

Лейтенанту вдруг перестало быть холодно и стало быть жарко.

– Образцов! – закричал О. изо всех своих лейтенантских сил.

– Тут!

Майор одним прыжком оказался впереди, выставив перед собой дубину на манер финского ножа и прикрыв лейтенанта мощной русской спиной.

– Обнаружил чего? – отрывисто спросила спина.

– Ага, – просипел О. – Пингвины!

Метрах в ста от них переминалась и переговаривалась, поглядывая на лейтенанта, чёрно-белая стая голов на пятьдесят.

Образцов поднял прутик и посмотрел сквозь него на стаю.

– Так это ж пингвины, – сказал майор.

– Я и говорю – пингвины!

Майор внимательно посмотрел на О., потом ухмыльнулся.

– Ты никак решил, Петрович, что твои пряники тебя уже на всю Антарктиду прославили? Не волнуйся, рации у пингвинов нет…

Стая завершила совещание, радостно загалдела и заковыляла к лейтенанту.

– А может, и есть у них рация, – задумчиво произнёс Образцов и приветливо взмахнул дубиной.

Стая остановилась.

– Понятливые, – нахмурился русский. – Даже слишком. А пингвины ли это?

У лейтенанта перехватило дыхание:

– Пингвины-оборотни? – отрывисто уточнил он. – Переодетые страусы-оборотни? Снегурочки?

– Разберёмся.

Майор направился к чёрно-белым птицам. Один пингвин отделился от стаи и пошел навстречу.

Представители двух прямоходящих видов встретились на полпути и остановились. Издали О. показалось, что русский майор и антарктический пингвин разговаривают.

«Леонид знает по-пингвиньи?! – поразился лейтенант, но тут же себя одёрнул. – Да нет, конечно. Это пингвины знают по-русски».

За спиной скрипнул наст. «Подкрались всё-таки!» – дернулся О., но это оказалась Мари.

– А что там майор с пингвинами делает? – спросила она, выдохнув два красивых облачка пара.

– Ведёт переговоры, – сказал лейтенант.

– О чём?

– Обо мне, – сказал О. Ему стало очень приятно.

Образцов похлопал пингвина по плечу, пингвин похлопал крылом дубину, и переговорщики вернулись к основным силам.

– Нормальные звери, – сказал майор. – С пониманием. Так что не тушуйся, Петрович. О, Маш… гхм… Мари! А чего это ты такая радостная?

– Радостная? – удивилась Мари. – Да я вообще в отчаянии! Йаху! Всё, Шастель отбой скомандовал, возвращаемся!

– Василиска нашли? – майор огорчённо опустил дубину.

– Не, нужно заселиться до 20:00.