Текст книги "Вызов"

Автор книги: Андрей Валентинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Николай очнулся от сильного толчка в грудь, открыл глаза и несколько секунд не мог сообразить, почему стоит посреди комнаты. Фрол был рядом, осторожно поддерживая Николая за плечо.

– Господи, – пробормотал наконец Келюс. – Чего это я?

– Ничего, Француз, – спокойно ответил дхар. – Ложись-ка и спи.

– Я что, лунатик? – вяло удивился Лунин, послушно возвращаясь и ныряя под простыню. – Надо же…

– Нервы, наверное. Спи, ёлы…

Келюс с некоторым удивлением отметил, что дхар одет и, судя по всему, еще не ложился. Лунин попытался сообразить, что это могло значить, но думать не хотелось, и он почти сразу заснул, на этот раз крепко и без сновидений. Последнее, что он успел заметить, это был Фрол, который сидел рядом, делая над его головой какие-то непонятные пассы.

Утром Николай встал бодрым, но мысль о жутком сне продолжала преследовать его. Он не выдержал и поделился своими опасениями с Фролом, но тот лишь вновь сослался на разошедшиеся нервы и совершенно непонятно почему посоветовал Келюсу не выходить из дому до вечера. Лунин сразу же согласился: мысль о солнечном свете почему-то вызывала неприязнь. Он задернул в комнате шторы и почувствовал себя увереннее. Внезапно Николай вспомнил, что ему уже советовали не выходить на солнце и задергивать в квартире занавески. Он долго не мог сообразить, кто давал ему такой совет, пока наконец до него не дошло: Кора.

Вечером все вновь встретились в квартире у Лиды. Валерий собирался, уезжать: он и так задержался в Столице. Пока Фрол о чем-то беседовал с Лидой, а Ольга готовила на кухне чай, Келюс отозвал своего самарского приятеля в сторонку: – Слышь, Шлиман районного масштаба, ты у нас всегда отличался благоразумием…

– Я? – поразился Валерий. – Ну, если это называть благоразумием…

– Посоветуй, – продолжал Николай. – Ольге угрожает опасность. Что бы придумать, а? Валерий на минуту задумался: – Ну знаешь! Раз ты упомянул о благоразумии, то лучше всего просто обратиться в милицию. Не Чикаго же у нас в самом деле!

– Не годится, – покачал головой Келюс. ~ Понимаешь, она здесь нелегально.

– То есть? – не понял бородач. – Без прописки, что ли? Без документов? Слушай, да кто она вообще такая?

– И без прописки, и без документов. А кто она такая, я и сам, честно говоря, не знаю.

– Так спроси, – пожал плечами Валерий. – Не могу. Ладно, что нам делать? Валерий вновь задумался.

– Сейчас я возвращаюсь домой, – неторопливо заговорил он, что-то прикидывая ~ Там буду пару дней, а потом уезжаю в экспедицию до конца августа. Я буду на Чабан-Кермене, это километрах в двадцати от Судака.

– Крым, что ли? – спросил Келюс, который в этот день почему-то соображал с немалым трудом.

– Географ! – хмыкнул археолог. – Естественно, не Кольский полуостров. В общем, места там глухие, три года скачи – не доскачешь. К тому же теперь это заграница… В общем, Ольга могла бы поехать со мной. Там, конечно, не курорт, особенно когда дожди зарядят…

– – А что, идея! ~ встрепенулся Лунин. – Давай у Ольги спросим.

Девушка выслушала Келюса и Валерия очень внимательно, затем улыбнулась: Знаете, Валерий, я уже бывала в экспедициях. Как-то года четыре назад я заезжала к своему кузену, он тогда копал под Севастополем.

– А у кого? – сразу поинтересовался бородач. – Кто-то из музея или пришлый?

– Он копал у Василия Васильевича Латышева. Вы, наверное, Валерий, слыхали о таком? Археолог внимательно поглядел на Ольгу: – Да, я слыхал о Василии Васильевиче. И очень бы много дал, чтобы заехать к нему в экспедицию хотя бы на денек…

Он перевел взгляд на Келюса. Тот понял.

– Думай что хочешь, Шлиман, – улыбнулся он, – но Ольга говорит правду.

– Николай, – удивилась девушка, – почему вы думаете, что Валерий должен сомневаться в моих словах?

– Нет-нет, – успокоительно заговорил бородач. – Все в порядке, Ольга… Ну, заезжали вы в гости к Латышеву… Ну, всяко бывает…

– Валерий! – тонкие брови взлетели вверх. – Я не понимаю, чем заслужила такой тон…

И тут Ольга что-то вспомнила, испуганно проговорила по-французски: «Извините, ради Бога!» – и быстро вышла вон из комнаты.

– Н-да, – в свою очередь высказался Келюс.

– Да нет, чего там! – растерянно заговорил Валерий. – Ну, была она у Латышева. Почему бы мне не побывать, скажем, у Лепера или Бертье-Делагарда? Нет, все нормально, красивые девушки путешествуют во времени, князь Курбский получает из Министерства обороны автоматы, а нами правят агенты с Сириуса… Полный порядок!

Николай пожал плечами: – Если ты считаешь нас всех бандой сумасшедших, то так, бином, и скажи. Знаешь, я бы тебя вообще ни о чем не просил…

– Ладно, – вдруг совершенно серьезным тоном заявил археолог. – Отвечу завтра, хорошо? Спорить не приходилось. Келюс молча кивнул.

– Зайду-ка я завтра в «Ленинку», – неизвестно почему добавил Валерий. Хорошо, что билет с собой захватил…

Ночью, перед тем как ложиться спать, Фрол несколько раз провел ладонями над головой Келюса, что-то тихо прошептав на непонятном Николаю языке. Затем он пожелал Келюсу спокойной ночи и хотел уйти, но Лунин остановил его.

– Воин Фроат, – обратился он к дхару, пытаясь говорить как можно спокойнее, – что это со мной? Только не говори, что, бином, нервы.

– Хвораешь ты, Француз, – неохотно ответил Фрол и отвернулся.

– Знаешь, Фрол, что-то стал я туго соображать, особенно днем, на солнце. Но такие вещи даже я могу понять. Это из-за укуса, да?

– Не знаю, ёлы, – пробормотал дхар, не поворачивая головы.

– Меня укусила собака. Собака, бином, страннее некуда… У меня светобоязнь, нет аппетита, левая часть тела как будто, бином, полита жидким азотом. Что еще? Ах да, хожу по ночам, хотя лунатизмом никогда не страдал… Фрол, значит, что… я стал… яртом?

Фрол молчал, по-прежнему отвернувшись. Наконец медленно проговорил, глядя куда-то в темное окно: – Нет, Француз… Ты не ярт. Но тебя укусили уже второй раз. Второй раз, ёлы! Первый раз тебя вытащил Кирилыч, но такие вещи без следа не проходят. А теперь… Я не умею это лечить. Старики умели. Может быть, там, в этом лесу, у Дхори Арха…

– Что же мне делать? – спросил, помолчав, Келюс. – Знаешь, во сне я уже чувствовал… Ну, вроде у меня во рту кровь…

– Продержись недельки три, Француз. Я попытаюсь… Ты, главное, держись…

– Чеснок, что ли, в карман сунуть? Или сразу кол проглотить… осиновый?

– Ты, ёлы, с колом не торопись, – непонятно, в шутку или всерьез, ответил дхар. – А вот штуку эту, ну, скантр, ты бы не снимал. Сдается мне, она не только Ольге помочь может…

Наверное, пассы Фрола помогли, а может, организм продолжал бороться, но спал Келюс нормально, и кошмары его больше не мучили. На следующее утро он достал из все того же дедова ящика кусок кожи и сделал себе ладанку, зашив туда значок с усатым профилем, позаимствованный у Петра Андреевича. За неимением лишней цепочки Николай подвесил ладанку на обыкновенный тонкий шнур. Легкое, едва уловимое тепло охватило Келюса, и он сразу же почувствовал себя лучше, даже солнечный свет перестал его беспокоить. Лунин уже собирался, оставив все опасения, прогуляться на давно покинутую работу, надеясь как-то объясниться с начальством, как вдруг Фрол, уже давно посматривавший в кухонное окно, подозвал его и указал куда-то вниз.

– Вон там, на скамейке… Ты, Француз, не про этих, в комиссарских куртках, рассказывал?

Лунин всмотрелся и понял, что Фрол не ошибся. На скамейке сидели трое молодых парней, одетых, несмотря на дикую июньскую жару, в одинаковые кожаные куртки.

– Они? – поинтересовался дхар, внимательно вглядываясь в незнакомцев.

– Похожи. Знаешь, я-то и видел их всего несколько секунд. Какого черта они в куртках ходят? И не жарко им!

– У Волкова его урки тоже в кожаных куртках были. Правда, тогда была осень. И куртки другие…

– Наверное, оружие удобнее прятать, – предположил Келюс. – Интересно, запомнили они меня?

– Да уж интересно, ёлы, – согласился Фрол. – А ну-ка, подожди. Француз…

Он накинул свою легкую курточку и спустился вниз. Келюс видел, как Фрол неторопливо прошелся по двору, о чем-то перекинулся парой слов с пенсионерами, оккупировавшими детскую площадку, и как бы ненароком оказался возле лавочки с тремя неизвестными. Через несколько минут дхар вернулся. Вид у него был задумчивый.

– Не ярты, Француз, – сообщил он, вновь поглядев в окно. – У них, это… поле такое же, как и у нас с тобой. И фэйсы нормальные, не скажешь ничего.

– А может, мы паникуем? – предположил Келюс. – Ну мало ли, оригиналы попались…

– Не-а, – покачал головой Фрол. – Оригиналы-то они, ёлы, оригиналы… Только, Француз, у каждого из них такая же штука, как у тебя.

– Скантр? – удивился Лунин.

– Ну да. Так что думай сам, откуда они, ёлы, такие оригинальные.

– Значит, они из «Кармана». – Келюс вспомнил страшный скелет, бьющийся в корчах у светящейся завесы. – Тогда у них, наверное, не было скантров. Ладно, пистолет-то у меня с собой…

К счастью, оружие не понадобилось. Через полчаса Николай выглянул в окно и увидел, что странных молодых людей на скамейке нет. Через некоторое время Келюс и Фрол, выйдя на разведку, убедились, что незваных Гостей ни во дворе, ни поблизости не видно. Они сделали несколько кругов по ближайшим улицам, но все было спокойно, никто за ними не шел.

Вечером, когда они навестили Лиду, там их уже с нетерпением поджидал Валерий.

– Где тебя носит? – обратился он к Келюсу. – У меня же сегодня поезд! Шляешься неизвестно где…

– Погоди, – прервал Николай, – что ты решил?

– Сейчас. Ольга, можно вас на минутку? Девушка вопросительно взглянула на возбужденного археолога.

– Я хотел бы извиниться, – начал Валерий. – Вчера я позволил себе… Правда, тут любой бы на моем месте удивился… В общем, прошу прощения, Ольга. Вы действительно были в экспедиции Василия Васильевича Латышева. Я зашел сегодня утром в «Ленинку» и Заглянул в отчет Археологической комиссии. Там была фотография…

– Какой отчет? – перебил его Келюс. – За какой год?

Валерий не ответил, выжидательно поглядев на девушку. Та ничего не сказала, только покачала головой.

– В общем, винюсь в маловерии и прошу еще раз прощения, ваше…

– Ради Бога, Валерий! – воскликнула Ольга.

– Всё! – пообещал археолог. – Уже молчу, уже забыл. В общем, принимайте меня в вашу палату номер шесть на правах полномочного члена. Предлагаю следующее: через пару дней я звоню сюда, мы договариваемся окончательно. Лучше всего, Ольга, если вы подъедете в Симферополь, на вокзале я вас встречу. На Чабан-Кермене вас никто не найдет. Ну что, договорились?

– Спасибо, Валерий. – Голос девушки неожиданно дрогнул. – Я понимаю, вы все из-за меня рискуете…

– Я? – удивился бородач. – Помилуйте, я-то уж точно никому не нужен. Это вот этот… деятель вечно ищет приключений. А кому нужен провинциальный доцент в последней стадии алкоголизма?

– Ольга, не слушайте его! – улыбнулся Келюс. – Он шутит, у него не последняя стадия. В крайнем случае – предпоследняя. Слушай, Валерий, у тебя там в экспедиции народ надежный?

– Разный народ, – бородач слегка поморщился. – Это ведь не моя экспедиция, Николай. Старшим там один мужик из Киева. Пьет крепко – в общем, свой. Ну и человек трех-четырех я знаю. А кто еще будет, Бог весть. Да ладно, скажем, что Ольга из…

– Тирасполя, – подсказал Лунин.

– Никого, думаю, это особо волновать не будет. Ну что, договорились?

– Договорились, – улыбнулась Ольга. – Знаете, я умею делать копии находок из папье-маше. Меня учил один господин из лаборатории Эрмитажа.

– Боже мой, Ольга! – восхитился Валерий. – Из папье-маше! Да этим уже полвека не занимаются! А там, на Чабан-Кермене, вообще разбойничий притон. Дневник не ведут, находки в таз сваливают и… Ладно, не стоит к ночи. Впрочем, скоро сами увидите…

Ольга ушла помогать Лиде на кухне. Келюс, убедившись, что они с Валерием в комнате одни, достал из самодельной кобуры пистолет.

– Возьми, – протянул он оружие приятелю, – на всякий случай. Патронов, правда, мало, но пригодится.

– Да ты что? – прошептал пораженный археолог. – Он что, настоящий?

– Игрушечный, бином, – хмыкнул Келюс. – Бери, говорю.

Валерий почесал в затылке, неуверенно поглядывая то на Николая, то на оружие, затем нехотя взял пистолет, тщательно осмотрел и взвесил в руке.

– Пользоваться умеешь? – поинтересовался Николай. – Может, показать?

– Да мне что показывай, что не показывай. Мы люди штатские… Вот ежели лопата, которая БСЛ…

Бородач, еще раз взвесив оружие в руке, вынул обойму и быстро, почти не глядя, разобрал, а затем вновь собрал пистолет.

– «Астра», – сообщил он, – испанский. Модель старая, но надежная. Дальше пятидесяти метров не бьет, но для ближнего боя – лучше не придумаешь. Где взял?

– Где взял, где взял, – усмехнулся Келюс, – купил, бином!

Валерий, сунув обойму на место, поставил пистолет на предохранитель. Николай успокоился: его самарский приятель владел, судя по всему, не только Большой Саперной Лопатой и мог в случае чего постоять за себя.

Проводив Валерия, Келюс немного успокоился. Его приятель был прав: там, в крымской глуши, Ольга будет, без сомнения, в меньшей опасности. Теперь можно подумать о чем-нибудь еще, кроме необходимости защитить девушку и выжить самому.

Фрол весь вечер и все следующее утро был молчалив, неразговорчив, на вопросы Келюса отвечал односложно и большей частью невпопад. Наконец он заявил Николаю, что завтра же уезжает.

Признаться, Келюс не рассчитывал, что Фрол покинет его так быстро. Он даже мысленно упрекнул дхара в эгоизме, но тут же одернул себя: эту страшную игру затеял он сам и нельзя требовать от других, чтобы они ежедневно и ежечасно рисковали жизнью. Тем более что сам Келюс не мог до конца ответить, ради чего он продолжает это дело. Дело, которое уже и так стоило и ему, и другим слишком много.

Фрол уехал, наскоро попрощавшись. Келюс попросил его позвонить через несколько дней, но дхар, к удивлению Николая, заявил, что едет не домой и недели две-три не сможет подавать о себе вестей. Келюс попытался узнать подробности, но Фрол отшутился и лишь попросил Николая быть осторожным и ни в коем случае не снимать с шеи ладанки со скантром.

После отъезда Фрола квартира в Доме на Набережной опустела. Келюс ждал звонка от Валерия, а поскольку иных дел не осталось, то решил постепенно возвращаться к обычной жизни. Николай сходил в редакцию, где на него посмотрели странно, но, к его крайнему удивлению, без особых сомнений приняли байку, которую Келюс наскоро сплел, пытаясь объяснить свое месячное отсутствие. Возможно, в редакции помнили, по чьему ходатайству Лунин попал на работу. Николай взял в руки очередную толстую рукопись, и ему показалось, что все, начиная с прихода сержанта Лапина, было странным сумбурным сном.

Валерий позвонил через три дня, сообщив, что прибыл в Крым и пробудет в Симферополе несколько суток. Келюс тут же перезвонил Лиде, но Ольги там не оказалось: девушке наскучило многодневное сидение в четырех стенах, и она отправилась гулять по Столице.

Николай позвонил вечером, но Ольги все не было. По голосу Лиды он понял, что девушка тоже взволнована, и поспешил приехать, втайне надеясь, что Ольга успеет вернуться до того, как он доедет до проспекта Мира. Однако Ольга не появилась ни этим вечером, ни на следующее утро. Уповать на случайность больше не имело смысла.

Николай наобум обошел район проспекта Мира, прошелся по центру и только тогда осознал, что надеяться больше не на что. Те, кто упустил девушку у Савеловского вокзала и в подземных коридорах «Кармана», очевидно, сумели добиться своего.

Сил не было, не хотелось никуда идти, пропало всякое желание делать хоть что-нибудь. Ольга исчезла. Николай вспомнил свой жуткий сон, вздрогнул и вновь, в который раз, почувствовал бессилие. Жуткое бессилие человека, посмевшего бросить вызов Системе…

Дома Келюс упал на диван и застыл, пытаясь отогнать отчаяние и придумать хоть что-нибудь. В милицию обращаться не имело смысла: Николай даже не знал фамилии девушки. Он подумал было позвонить Генералу, но понял, что и тот едва ли сможет помочь. Мог что-нибудь посоветовать Фрол, но дхар был далеко. Келюс остался один, слабый и отчаявшийся…

…Телефон зазвонил в начале десятого вечера. Николай, подумав, что это Лида, схватил трубку и удивился, что слышит незнакомый голос. Только через несколько секунд он понял, что от него хотят.

– Николай Андреевич! – повторил неизвестный. – Не кладите трубку, нам надо поговорить.

6. УХОД

Слушаю вас, – очнулся Келюс. – Алло!

– Это не телефонный разговор, Николай Андреевич. – Говоривший был, судя по всему, годами не намного старше Лунина. – Спускайтесь вниз, там вас ждет машина.

– Кто вы? – спросил Николай, внутренне сжавшись, но уже понимая, что этот разговор – еще не самое худшее. В конце концов, его могли просто пристрелить прямо на улице.

– Я вам представлюсь, – пообещал говоривший. – Выходите сейчас. У вашего подъезда стоит бежевая «Волга». Да, оружие можете не брать, вам пока ничто не угрожает.

В трубке загудел отбой. Келюс посидел минуту у молчащего телефона и начал собираться. Терять действительно нечего. А звонок мог быть как-то связан с судьбой Ольги.

Браунинг, который ему отдала девушка, Келюс брать не стал. Он поневоле усмехнулся, подумав, что почти все, кто начинает интересоваться его скромной персоной, оказываются хорошо осведомленными о его домашнем арсенале.

У подъезда действительно стояла «Волга», за рулем которой сидел молодой человек в хорошо сшитом штатском костюме. Келюс заглянул сквозь стекло и облегченно вздохнул. Этот по крайней мере ничем не походил ни на Китайца, ни на Сиплого, ни на странных парней в комиссарских куртках.

– Садитесь, – предложил человек в штатском, открывая переднюю дверцу, поговорим в машине.

«Волга», тронувшись с места, выехала на полупустынную в этот вечерний час набережную. Человек за рулем молчал. Келюса тянуло спросить, собираются ли они беседовать или намерены просто кататься, но он заставил себя молчать и ждать, что будет дальше.

– Ценю вашу выдержку, – молвил наконец неизвестный, поглядывая в зеркальце обзора на Лунина. – Я понимаю, что подобные приглашения в поздний час, да еще в вашем положении… Ну, не буду вас томить, вот мое удостоверение.

Он протянул Келюсу красную книжечку. Сделал он это настолько быстро, что Николай не успел не только заметить фамилию, но и как следует разобрать, что выдавлено на красном сафьяне.

– Простите, – осмелился он, – я ничего не успел прочитать.

– Правда? – удивился владелец удостоверения. – Не беда. Зовите меня Николаем. Как видите, мы – тезки. Ну а учреждение, которое я представляю, думаю, вам известно.

Келюс молчал. Из какого учреждения его тезка, он догадался сразу.

– Ну вот, – продолжал тезка Николай. – Не буду тратить время на предисловия, тем более что вы известны как человек умный и догадливый. Отдайте нам документы, Николай Андреевич! И чем скорее, тем лучше.

Келюс не стал, как и в разговоре со своим странным родственником, спрашивать, что за документы и при чем тут он. Все это могло ненадолго затянуть разговор, но результат все равно будет тот же.

– Нет, – просто сказал Лунин, – не отдам.

– Но почему? – вполне искренне удивился гэбэшник. – Вы спасли эти бумаги от Волкова, за что вам большое спасибо. Вы не отдали их каким-то типам весьма сомнительного вида. Возможно, были и другие, так сказать, желающие, им вы тоже отказали. И правильно, замечу еще раз, Николай Андреевич, поступили. Ну а теперь вам остается исполнить ваш гражданский долг.

– Нет.

– Ну подумайте, – продолжал тезка, – мы же не просим вас уничтожить их или передать какой-нибудь банде. Мы составим акт, вы получите копию… В конце концов, их место в архиве.

– Я не верю вам. Это ведь не просто ведомости об уплате членских взносов.

– И тут вы правы, – кивнул гэбэшник. – Это действительно не ведомости об уплате взносов, хотя и такие документы, уверяю вас, Николай Андреевич, очень интересны. А вот насчет того, что вы нам не верите, то это зря. Не буду уверять, что наше учреждение перестроилось и перешло исключительно к демократическим методам. Но мы все-таки не банда Волкова! И не ваши новые знакомые, которые гуляют около вашего дома с собаками. Кстати, я спугнул тут одного. В шляпе. Крепкий такой мужчина.

Келюс промолчал. Он не знал, правду ли говорит Николай. Все это слишком походило на скрытую угрозу.

– Покойный Михаил Корф нам тоже не верил. Мы ведь просили его помочь найти скантр! Вместо того чтобы лезть под землю и тащить вас с собой, ему стоило только позвонить по телефону. К сожалению, итоги известны. Михаила Модестовича не стало, а в чьих руках находится скантр, ни вы, ни я не знаем.

– Почему? – удивился Келюс. – Я, в общем, догадываюсь.

– Я тоже догадываюсь, – согласился Николай, ~ но та особа, которая получила скантр из ваших рук, не держит его у себя в кабинете… Как вы, Николай Андреевич, очевидно, уже имели возможность убедиться. Он передал его, а вот куда…

Келюс ничего не ответил. У него были соображения на этот счет, но делиться ими в такой компании он не собирался.

– Так вот, Николай Андреевич, – продолжал гэбист. – С этими бумагами может случиться та же история. Неужели вас это устроит?

– Наверное, я чего-то не понимаю, – вновь удивился Лунин. – Те, кто интересовался архивом, насколько мне известно, тоже не частная лавочка. Почему это я должен отдать предпочтение вашей конторе?

– По нескольким причинам, – охотно отозвался собеседник. – Вы правы, тот гражданин с собакой и его свита, с которыми вы, очевидно, знакомы, без сомнения, не частная лавочка. Но в государстве есть разные ведомства. Мы, конечно, не Красный Крест, но в этой истории нами движет вполне законное любопытство к государственным тайнам. А что движет ими? Мы-то бумаги сохраним, можете не сомневаться. Конечно, их увидят не раньше, чем лет через двести, но все-таки увидят. А вот, назовем ее так, параллельная служба сразу же кинет их в огонь. И вы, вероятно, догадываетесь почему. Это, как я уже сказал, во-первых. Кстати, Николай Андреевич, курите, если хотите. Сбоку, на дверце, есть пепельница.

Келюс не стал возражать и закурил. Гэбист в свою очередь ловко извлек из кармана пачку «Космоса», почти не отрывая рук от руля, прикурил и продолжил: – Теперь – во-вторых. Честно говоря, для вас лучше ограничиться «во-первых», но раз я вас не убедил… Видите ли, наша контора тоже может причинить изрядные неприятности. Мы не будем гоняться за вами с пистолетами, но привлечь за незаконное хранение оружия, разглашение государственной тайны и за прочие совершенные вами, извините за прокурорское выражение, деяния мы не только можем, но и обязаны. Зачем это вам нужно?

Келюс молчал. Что-то говорило ему, что главное гэбист еще держит про запас.

– Естественно, – добавил тезка Николай, – ваш друг Соломатин тоже не избежит этой участи, тем более что он довольно лихо пользуется огнестрельным оружием.

Лунин ничего не ответил. Гэбист заглянул в зеркальце заднего вида, и лицо его посуровело.

– Могу ответить за вас, – произнес он суховатым деловым тоном, в котором уже не было и следа добродушия. – Сейчас не тридцать седьмой год, суд будет гласным, и вы сможете там наговорить такого, что наша контора закается, что связалась с вами… Вы, кажется, чуть ли не любимец Стародомской, у вас орден, вас знает Президент, так?

– А если и так? Ну, давайте, Николай Батькович, что там у вас, бином, в левом рукаве?

– Извольте, – после минутного молчания ответил гэбист. – Стало быть, Николай Андреевич, переходим к левому рукаву. Видите ли, нам представляется, что вы несколько переоцениваете свою стойкость. Нет, я не собираюсь угрожать вам лично. Как я понимаю, вам грозят так часто, что это уже не принимается всерьез. Вы действительно храбрый человек, говорю это не в похвалу, просто констатирую факт…

Он вновь замолчал, а затем продолжил, голос его стал тяжелым и неожиданно густым: – Только, Николай Андреевич, если вы в самом деле решили бросить вызов целой Системе, то у вас не должно оставаться слабых мест. Я уверен, вы давно сняли копии с документов и позаботились, чтобы их передали куда нужно в случае вашей гибели. Да, за себя вы отомстите… Только вас мы не тронем… Вас лично. Но вы оставили кое-что без защиты, и тут ваша месть будет бесполезной… Кое-что, а точнее кое-кого…

Келюс понял. Одновременно с чувством бессилия в глубине души мелькнула радость: Ольга жива.

– Вы ни о чем не хотите у меня спросить? – удивился тезка Николай.

– Вы, кажется, назвали меня умным человеком. Поэтому я жду, что скажете вы.

– Хорошо! Ладно, – резко бросил гэбист и, вырулив на обочину, затормозил. – Вы заставляете меня заниматься, по сути говоря, мерзостями и шантажом, но вы сами виноваты, Николай Андреевич! Ваша Ольга у нас, она жива-здорова, так что можете успокоиться, пока во всяком случае. Мы выпустим ее в обмен на бумаги. Вопросы?

– Пока вопросов нет, – ответил Лунин, стараясь сдержать радость от мысли, что девушка жива. ~ Только вы сами намекнули, что сейчас не тридцать седьмой. Вы держите у себя человека без всякой вины и сами это признаете. Неужели вы думаете, что на вас не найдется управы?

– Значит, еще не поняли, – вздохнул гэбэшник. – Кого мы держим? Ольгу Константиновну Славину, как вы изволили сообщить в отделении милиции? Мы вам тут же докажем, что такого человека в природе не существует. Вы понимаете, что за нее невозможно заступиться? У нее нет документов. Она вообще не гражданка нашей страны. Нет никакой Славиной, понимаете?

– Ну, это мы еще посмотрим. – Келюс почувствовал, что его собеседник начинает волноваться.

– Дурак ты, Лунин! – заявил гэбист, вдруг потеряв всю свою вежливость. Ты что, так ничего и не понял?

– Ну объясни мне, если я дурак, – предложил Келюс, также переходя на демократичное «ты».

– Ну слушай, – тезка Николай, резко затянувшись, выбросил сигарету в окно. – Та, которую ты назвал Ольгой Славиной, является гражданкой… ну, скажем, другого государства. В том… государстве она объявлена вне закона. Вся семья ее уже уничтожена. Ты хоть знаешь об этом?

– Яма, – внезапно вырвалось у Келюса, вспомнившего свой сон, – у телеграфного столба в ложбине…

Гэбист резко обернулся, но ничего не сказал. Затем, достав другую сигарету, закурил и продолжил: – У этого… другого государства имеются контакты с нашим правительством. И теперь от нас требуют вернуть Ольгу. Такое решение в принципе принято. Мы передадим ее той стороне, ну и… сам можешь догадаться…

– Значит, другое государство? – зло переспросил Келюс. – И его, так сказать, граждане гуляют по Столице и палят из револьверов?

– А, ты об этих типах в комиссарских кожанках! Ну этих можешь уже не опасаться. Мы их накрыли сегодня утром. Арестовывать не стали, но забрали оружие и предупредили. Ты, Лунин, не их бойся. Другие есть. Наши, так сказать, соотечественники.

– Но если Ольгу решили выдать, как же вы можете ее отпустить? А еще говоришь, что вашей конторе можно верить!

– Ты дальше слушай, – продолжил гэбист. – В нашей державе есть разные, как ты выражаешься, конторы. У контор этих, само собой, интересы не всегда совпадают, думаю, это-то тебе известно. Так вот, в той… так сказать, другой державе… есть разные силы. Кое-кто там вовсе не жаждет крови. И наша контора не хочет рвать с этими другими. Поэтому мы можем поступить по-всякому. В том числе и следующим образом…

Он достал откуда-то из внутреннего кармана пиджака пакет из плотной бумаги и показал Келюсу: – Здесь паспорт на имя Славиной Ольги Константиновны. С тираспольской пропиской и временным разрешением на проживание в Столице, а также справка, что она беженка… Ах да, еще профсоюзный билет. Цени, Лунин, мы это сделали за два дня. Так вот, мы можем выпустить гражданку Славину, которую мы задержали для проверки, и после этого можешь поднимать на ее защиту хоть всю столичную диссиду – теперь она наша гражданка со всеми вытекающими… Кстати, скажу честно, мы, может, с твоей точки зрения, и сволочи, но эту девушку нам жалко. Просто по-человечески. Не веришь?

Келюс пожал плечами. В человеческие чувства представителей спецслужб верилось слабо.

– Отдай документы, Лунин, – тихим, почти равнодушным голосом предложил гэбист. – У нас нет времени. Или мы сейчас же выпускаем гражданку Славину и получаем партийный архив, или мы не получим архив, но нас поблагодарят за арест опасной преступницы. Все, надоело тебя уговаривать, Лунин. Решай…

Келюс помолчал несколько секунд, хотя решение уже принял.

– Паспорт, – наконец сказал он. – Отдашь ее паспорт сейчас. Потом вы привезете Ольгу, и мы поедем за документами.

– Не веришь? – усмехнулся тезка Николай. – А если ты нас попытаешься обмануть?

– Иди ты! – огрызнулся Келюс. – Я в вашей конторе еще не работаю. Давай паспорт!

Гэбист молча передал Келюсу пакет с документами и включил зажигание.

– Вы напрасно меня посылаете, – заявил он, вновь переходя на невозмутимый официальный тон. – У меня, Николай Андреевич, между прочим, два ордена. И вовсе не за слежку за Стародомской. И кстати, за эту операцию отвечаю я, и это мне пришлось доказывать начальству, что не всегда следует расплачиваться с контрагентами человеческими головами.

– Извините. – Келюсу и в самом деле стало немного неудобно. – Я не хотел…

– Ладно. Сделаем как вы хотите. Ольгу привезут сюда, а потом прокатимся к этой бедной девушке-художнице. Как я понимаю, документы где-то там, правда? И цените, Николай Андреевич, мы не требуем от вас фотокопий. Исследуйте их сколько душе угодно. Жаль, что вы так настроены, а то мы с интересом послушали бы ваши выводы… Опубликовать-то их все равно не сможете…

Гэбист достал небольшую рацию, щелкнул переключателем и произнес: «Пятый? Я Третий. Приезжайте». Затем, спрятав рацию, откинулся на сиденье.

– Слушай, тезка, – заговорил он, глядя куда-то сквозь ветровое стекло. То, что я сейчас скажу, я говорю не официально, а только от себя. Твоей девушке нельзя оставаться в Столице и суток. Пусть уезжает немедленно, и желательно подальше. Лучше всего вообще за кордон, в крайнем случае куда-нибудь в ближнее зарубежье. Не отправляй ее самолетом: там придется показывать паспорт. Ни с кем не говори по телефону о ее отъезде и, понятно, не давай телеграмм. Сам с ней не уезжай, побудь в Столице еще пару дней и мотай в противоположном направлении. Все эти дни сиди дома, особенно по вечерам. Отсидись где-нибудь месяца три, тогда, может быть… А вообще-то мне не хотелось бы работать твоим опекуном. Как ты до сих пор жив, просто ума не приложу.

– Сам удивляюсь, – согласился Лунин. – Вероятно, вашими молитвами…

Из темноты вынырнула «Волга». Келюс сразу заметил на заднем сиденье женский силуэт и узнал Ольгу. Машина, затормозив, остановилась рядом, почти борт о борт с автомобилем тезки Николая.