Текст книги "Путь зла. Запад: матрица глобальной гегемонии"

Автор книги: Андрей Ваджра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 40 страниц)

Вот что пишет по этому поводу Боб Фриссел: «Посмотрите, как тайное правительство контролирует военные ситуации. Вы не можете проиграть, если обе стороны ваши. Вначале вы создаете условия, ведущие к войне, затем ведете закулисную игру, определяя, кому достанется победа, а потом предлагаете «решение» проблемы. Безусловно, поскольку вы сами создали эту проблему, ее решение предназначено для укрепления рычагов контроля. После Первой мировой войны нам предложили в качестве «решения проблемы» Лигу Наций. Она не оправдала себя, поэтому были созданы условия для того, чтобы Вторая мировая война стала неизбежной. Потом как «решение проблемы» появилась Организация Объединенных Наций. Любое «решение» продвигает нас все ближе и ближе к Новому Мировому Порядку, к Единому Мировому Правительству. Догадайтесь сами, кто стоит у руля. Они контролируют инфляцию и дефляцию мировых валют посредством центральной банковской системы. Возьмем Федеральный резерв. Он является не более «федеральным», чем Федеральный экспресс–это частная корпорация, «дар», преподнесенный нам международными банкирами в обмен на право манипулировать нашей экономикой и нашей страной. Подумайте о заявлении барона Ротшильда: «Дайте мне контроль над национальной валютой, и меня не будет интересовать, кто создает законы этой страны». Согласно видеофильму «Свобода в равновесии», первый аргумент в пользу центрального управления финансами зиждется на потенциальной способности центрального банка поддерживать стабильность экономики. И все же после принятия Акта федерального резерва в 1913 году нас постигло крушение биржи в 1929 году. Великая депрессия, девять спадов, а национальный долг вырос от одного миллиарда долларов до более чем четырех триллионов» [7]!

Но вместе с этим олигархические семьи фондов всегда остаются в тени событий. Им не нужна известность и популярность, так как главным условием эффективности их действий является секретность. Они всегда стоят за спинами королей, революционных вождей, кровавых диктаторов, президентов и т.п. Их мало кто знает в лицо. Они незаметные по своей природе люди. Именно поэтому данное сообщество транснациональных олигархов иногда называют «тайным правительством».

По мнению Боба Фриссела: «Тайное правительство» в основном состоит из самых богатых в мире людей. Их около двух тысяч, но они уже долгое время контролируют наше так называемое правительство. Они определяют, кого и когда должны избрать на определенный пост. Они решают, будет ли вестись война и когда она закончится. Они контролируют мировые запасы продовольствия, рост и спад инфляции мировых валют. Все это определяется упомянутой группой лиц» [7].

Об этом же пишет и профессор Э. Саттон: «Наивно считать Дэвида Рокфеллера всемогущим диктатором или семью Рокфеллеров всесильной монархией. Это ловушка для опрометчивых. Наш мир значительно сложнее. Мы рассматриваем не отдельную семью, а сообщество власть имущих. Оно, может быть, насчитывает несколько тысяч членов, которые коллективно стремятся повернуть мир, а не только Соединенные Штаты, к достижению их собственных корпоративных целей» [8, с. 35].

Значительную информацию про «тайное правительство» или, как его еще называют – Мировое Правительство, предоставляет книга бывшего члена Совета по международным отношениям и одного из разработчиков концепции «Нового мирового порядка» Кэрролла Квигли «Трагедия и надежда» (1966). По словам доктора К. Квигли, существует скрытая надгосударственная «сеть» глобального управления мировыми процессами. Целью этой разветвленной организации является достижение «глобального общества» под руководством Мирового Правительства. По свидетельству К. Квигли, эта структура является настолько могущественной, что противодействовать ей практически невозможно. Саму эту «сеть» доктор К. Квигли отождествлял с «международными банкирами», людьми, которые отличаются от обычных банкиров тем, что придерживаются космополитических убеждений, вхожи в правительства и занимаются в основном вопросами их долгов, т.е. они осуществляют финансовый контроль над политическими процессами, сохраняя при этом полную секретность своей деятельности.

Управление мировыми процессами, по мнению доктора К. Квигли, находится в руках финансовых династий Европы и Америки, которые осуществляют се, используя международные финансовые структуры. Основным методом достижения власти, который используется ими, – это предоставление денег под большие проценты правительствам и монархам в тяжелые времена. Пример этому – национальный долг США, который сейчас достиг почти пяти триллионов долларов. Любой пенни из него – долг Федеральной резервной системе, корпорации, которая состоит из тринадцати частных банков (!) [9].

Одновременно с катастрофами транснациональная олигархия создает центры военно–политической и финансово–экономической силы, определяющие на конкретном временном отрезке истории процессы мировой политики и экономики. В связи с этим смена каждой фазы развития западной цивилизации сопровождалась пространственным перемещением центра мировой финансово–экономической и военно–политической силы, который оказывался в стране пребывания основных фондов того времени. При этом каждое такое перемещение увеличивало масштаб влияния этих центров силы пропорционально денежным накоплениям фондов и влиянию транснациональной олигархии. Могущество итальянских городов–государств уступало влиянию Нидерландских Соединенных Провинций, которое, в свою очередь, было значительно меньшим по сравнению с могуществом Британской империи. Сама Британская империя по своему размаху не может сравниться с масштабом мирового господства Соединенных Штатов. А США являются лишь прототипом глобальной, всепланетарнойсоциально–политической и финансово–экономической системы, которую сейчас создает транснациональная олигархия.

Таким образом, в определенном смысле развитие западной цивилизации это не что иное, как процесс увеличения финансовых накоплений фондов (аккумулирующих ресурсы планеты) и усиление политико–экономического могущества транснациональной олигархии.

Глобализация или иначе Новый Мировой Порядок[101]101
  Впервые этот термин использовал писатель фантаст Герберт Уэллс, написав книгу под таким названием. Крайне важно то, что это не было случайностью, так как Уэллс являлся не только членом парамасонской организации «Общество Фабиана» (The Fabianists), созданной в 1884 году, но и одним из руководителей ее английского отделения. Кроме того, в 1916 году Уэллс организовал «Лигу ассоциации свободных наций» вместе с представителями других закрытых обществ, проповедовавших уже в начале XX века основные идеи глобализации – франкмасонами Лионелом Куртисом и лордом Греем (оба принадлежали также к обществу «Круглый стол» (The Round Table). Уэллс принимал активное участие в разработке футурологи–ческих проектов будущего глобализированного мира. В своей работе «Открытый заговор – планы мировой революции» он писал: «Открытый заговор возник сначала, я полагаю, как сознательная организация интеллигентных и в некоторых случаях богатых людей; как движение, имеющее четкие социальные и политические цели, по общему согласию игнорирующее большую часть существующего аппарата политического управления или использующее его как случайный инструмент на отдельных стадиях – просто движение некоторого числа лиц в определенном направлении, которые вскоре обнаружат, с некоторым удивлением, общую цель, к которой все они движутся. Всеми возможными средствами они будут осуществлять влияние на правительства и управлять ими».


[Закрыть], – это та фаза развития Запада, при которой фонды, прямо или опосредствованно, должны овладеть всеми материальными ценностями Земли, а сообщество транснациональных олигархов, служащее этим фондам, чтобы обеспечить это, должно обрести абсолютную власть над миром.

Данная стратегическая цель фондов не случайна. Она вытекает из их природы.

Вот как характеризует ее Л. Ларуш: «Фонд в первую очередь основан на ростовщичестве. Это – чистая рента. Фонд – это не более чем финансовая корпорация, которая обычно имеет какое–то освобождение от налогов – расходы на благодетельность и т.п. Лицо фонда определяется его самовоспроизводящимися директорами, его доверенными лицами. Это как передача живым людям своего интеллекта чужеродным мертвецам. Все фонды функционируют на основании специальных соглашений, которым люди обязаны служить. Главная цель фонда – увековечить себя путем самовоспроизведения на основе ростовщичества. Подобного рода фонды играют доминирующую роль в европейском и американском обществе. Право на ббльшую часть финансовой собственности принадлежит этим фондам. Теперь эти фонды извлекают свою прибыль из ренты в самых различных формах. Они инвестируют в ценные бумаги. Они инвестируют в торговлю ради извлечения торговой прибыли, подобно международным пищевым, зерновым картелям. Фонды идут только на минимальный риск. Они одалживают свои деньги предпринимателям, которые берут риск на себя. Они являются финансовой силой, стоящей за банками, страховыми компаниями и т.п. В результате всего этого они контролируют большинство людей в экономической жизни. Кроме того, они также занимаются благотворительностью: они раздают дотации, с помощью которых контролируют образование, науку, культуру и искусство. <…> Они контролируют прессу, основную часть прессы. Действительно, мы имеем общество, в котором люди говорят: правительство делает это, правительство делает то. Нет! А вы посмотрите, кто стоит за правительством и вынуждает делать те или иные шаги. Существует вот эта форма паразитирования на теле общества. Они, фонды – подобны раку» [5, с. 28].

По своей природе фонд неуязвим и практически вечен. Он не имеет ничего такого, что можно было бы разорить или разбомбить. Он не имеет ничего такого, что можно отобрать, так как капитал фонда фрагментирован, рассредоточен и надежно спрятан. Капитал фонда – это тайна тайн. В какой он форме и где он находится, в семье, которая ему служит, знают лишь избранные. Финансово фонд принимает участие во всех возможных наиболее выгодных экономических проектах, но только до тех пор, пока это безопасно, пока это несет сверхприбыли. Фонд никогда не рискует, так как никогда ничего не создает, он лишь экспроприирует созданное другими.

Фонд – единственно возможная организационная структура, способная к беспредельному накоплению денежных ресурсов. Любая экономическая структура подобной возможности лишена, так как по мере усиления градуированной системы подоходного налога, наступает момент, когда получение прибылей не дает своим хозяевам никакого дохода, все забирают налоги. Только фонд, как «бесприбыльная» организация, способен преодолеть ограничительный барьер современной налоговой системы, аккумулируя практически безграничные финансовые средства. Примером этого может быть Фонд Рокфеллера. В 1913 году, за два с половиной месяца до того, как XVI поправка к конституции США (о подоходных налогах) обретает силу закона, Рокфеллер–старший инкорпорирует свой фонд в качестве филантропической «бесприбыльной» организации и начинает интенсивно «перекачивать» в нее доходы своей финансово–экономической империи. Кроме этого, как уже было сказано выше, фонды имеют право вкладывать свои средства в любое выгодное предприятие и при этом не платить налоги на получаемые прибыли. Так, в финансовом отчете Фонда Рокфеллера за 1998 год[102]102
  См. http://www.rockfound.org/frameset.html


[Закрыть] говорится, что его вклады к концу года составляли 3,3 млрд.дол. США, а доходы с вкладов – 13%, т.е. 429 млн.в год. Допустим, административные расходы Фонда составляют 10% от дохода, в таком случае в распоряжении этой организации остается около 400 млн.долларов в год на «филантропическую» деятельность. Сумма внушительная и, что самое интересное, почти бесконтрольно может быть потрачена на что угодно. А ведь это только один фонд из тысяч других, подобных ему.

Кроме всего прочего, фонды активно действуют в так называемых офшорах. «4 тысячи «хеджированных»[103]103
  Ограничивать, страховать себя от потерь, уклоняться, увиливать (от англ, hedge).


[Закрыть] фондов, «играющих» по всему миру и располагающих капиталом от 400 до 500 млрд.дол.» занимаются крупномасштабными валютными спекуляциями, не облагаясь при этом налогами [10].

Любой фонд стоит над финансово–экономическими и социально–политическими процессами. Он лишь эффективно использует объекты этих процессов: банки, промышленные и сельскохозяйственные предприятия, месторождения природных ископаемых и энергоносителей и даже целые народы. Таким образом, совокупность фондов – это широкомасштабная, паразитирующая система, существующая благодаря тому, что поглощает ресурсы финансово–экономических и социально–политических систем мира. Причем чем больше поглощают фонды, тем большим становится их глобальное влияние.

МАСОНСТВО, ПАРАМАСОНСТВО И МОНДИАЛИЗМ

«Чтобы найти ключ ко всем революциям, начиная от убийства Карла I до убийства Людовика XVI, – писал современник французской революции Ломбар де Ландр, автор «Les Societes Secretes en Allemagne» (изд. 1819 года), – приходится всегда прежде всего обращаться к таинственным масонским братствам… Красная фригийская шапочка, которая в 1793 году стала эмблемою якобинцев, была также головным убором британских индепендентов при возвышении Кромвеля».

Неоспоримым фактом является то, что последние три–четыре столетия в масонских ложах, а также нелегальных и полулегальных политических организациях Европы, руководимых масонами, вызревал широкомасштабный бунт против традиционных европейских порядков и ценностей, завершившийся их тотальным разрушением. Фактически масонство создало среду, в которой разнообразные загнанные в подполье маргиналы с радикальным мировоззрением получили возможность выработать цельную идеологию, программу действий и приобрести организационные навыки политической борьбы. Именно в ней воспитывались философы «нового мира» и революционеры всех оттенков, готовые воплотить эту философию в жизнь.

Своеобразным прологом к революциям, мятежам и заговорам, потрясшим Европу, были десятилетия интенсивной пропаганды радикальных идей, направленных против королевских династий (а затем монархии как таковой) и христианской церкви, целенаправленная дискредитация которой постепенно переросла в полное отрицание самого христианства. Во главе этой широкомасштабной деятельности стояли масонские ложи, активно распространяющие свою идеологию.

Вот, к примеру, как оценивал Декларацию прав человека и гражданина 1789 году очевидец французской революции, аббат Баррюэль в своих четырехтомных «Мемуарах по истории якобинизма»: «Согласно первому закону, принятому этими законодателями, провозглашалось, что все люди равны и свободны; что всей полнотой суверенитета обладает нация; что закон есть не что иное, как выражение общей воли. Еще за полвека до них то же самое заявляли в своих учениях Монтескье, д'Аржансон, Жан–Жак Руссо и Вольтер. Точно так же все софисты в своих лицеях, все адепты франкмасонства в своих ложах, все иллюминаты в своих притонах сделали подобные принципы гордыни и мятежа основой своих тайных замыслов. Таким образом, все эти разрушительные идеи лишь перекочевали из их школ и обществ, открытых и тайных, на первую страницу революционного свода законов» [11]. Кроме того, Баррюэль привел имена многих видных деятелей революции, имевших масонское прошлое. Свою концепцию он построил на широком круге источников, благодаря чему ее адекватность не вызывала никакого сомнения. «Мемуары» вызвали большой международный резонанс, были переведены практически на все европейские языки.

Сорок лет спустя протестант Эккерт, в свою очередь, печатно обвинил масонство в несомненной причастности к революции 1830 года. Затем по прошествии еще тридцати лет Дешан и Клодио Жаннэ с документами в руках показали, что террор 1793 года, революции 1830 и 1848 годов, наконец, революция 14 сентября и коммуна – все эт.е. дело рук масонства.

«Масонство самим своим существованием способствовало подрыву основ, – писал французский историк А. Лантуан в своей книге «История французского масонства» (1935). – Люди, собираясь вместе, пусть даже для вполне безобидной деятельности, меняют свои взгляды… Вот почему не стоит утверждать, что масонство не имело никакого отношения к движению умов, – вызвавшему народное восстание 1789 года. Но его невольная вина ничуть не больше, чем вина светского общества, салонов и читален».

На организованных французским Институтом масонских исследований коллоквиуме в честь 200–летия масонской организации Великий Восток (1973), французский историк А. Собуль, возглавляющий «классическое» направление в изучении «Великой французской революции», выступил с докладом, имевшим программное значение для освещения масонской тематики в историографии его школы. Критикуя тех, кто отводит масонам первостепенную роль в организации французской революции, ему все–таки пришлось признать, что масонские ложи были своего рода школами новых форм политической культуры, где просвещенная буржуазия и либеральное дворянство отрабатывали навыки публичного выступления, дискуссии, выборов и других демократических процедур, необходимые для парламентской и представительной системы. Там же, по его словам, происходило объединение на принципах равноправия родовой аристократии и высших слоев буржуазии – именно такой, далекий от «подлинного равенства» идеал нашел в дальнейшем отражение в политической программе либерального крыла революционеров. В самом же начале революции, при формировании «патриотической партии», ее организаторы использовали для координации движения свои масонские связи, как, впрочем, и связи личные, родственные, деловые, а также возникшие благодаря членству в других общественных ассоциациях.

Английский историк М. Джейкоб, чье исследование участия масонских организаций в европейских революциях вышло в 1991 году, критикуя сторонников «теории масонского заговора», тем не менее был вынужден признать, что результаты их исследований выявили тот факт, что именно деятельность масонства была направлена на интенсивную пропаганду идеологии Просвещения, разрушившей идейные основы традиционной социально–политической организации Европы и подорвавшей духовный авторитет церкви. Иными словами, в академических кругах Европы признан тот факт, что именно благодаря масонским организациям произошло проникновение «просветительских» ценностей в массовое сознание и повседневную общественную практику европейских государств, а масонские ложи были своего рода школами, где будущие революционеры получали представление об ином, «более совершенном» устройстве государства и общества.

Естественно, что прямых доказательств непосредственной причастности масонов к организации английской революции не существует, однако является очевидным историческим фактом то, что уже к концу XVI1 века масонство существует в Англии в виде структуры связанных между собой тайных лож и оттуда, после победы «славной революции», распространяется по всей Европе. Как утверждал Б. Фэй, английское масонство ставило себе целью распространение своей идеи и политической практики в других странах, дабы обеспечить повсеместное установление общественно–политических порядков, подобных тем, что имели место в Великобритании[104]104
  На данный момент в масонстве доминирует англосаксонское консервативное течение – «шотландский обряд». Возглавляет мировое масонство английская королевская семья, а Великая ложа Англии является «материнской» для Великих лож других стран мира.


[Закрыть]. Отвергая на словах вмешательство в политику и применение насилия, масонство фактически формировало интеллектуальную почву для грядущих революционных преобразований в соответствующем духе и выращивало кадры для их осуществления [ 11].

Таким образом, можно констатировать, что, сыграв роль катализатора серии кровопролитных войн и революций в Европе, масонские ложи фактически инициировали установление в ведущих европейских государствах (под идеологическим прикрытием «представительной демократии») прочных олигархических режимов с соответствующей финансово–экономической системой.

Однако, несмотря на активное участие масонских организаций (после их лондонской легализации в 1717г.) в революционных событиях, официальная историография предпочитает этот факт последовательно игнорировать.

На данный момент в академической среде сложилась несколько странная ситуация, при которой ортодоксами «классической» историографии признается, говоря современным языком, широкомасштабное использование масонскими ложами методов информационно–психологической войны против монархических режимов и христианской церкви в Европе, но одновременно отрицается непосредственное участие масонов в подготовке, организации и осуществлении революций и политических переворотов. Главным аргументом, обосновывающим их позицию, является отсутствие документов, непосредственно это подтверждающих.

В идеале история пишется в архивах, но какие архивы могут быть у нелегальных организаций, занимающихся подрывной деятельностью? Понятно, что здесь каждый документ может быть чьим–то смертным приговором или в лучшем случае – каторгой. Поэтому ожидать сенсационных открытий в этом плане бессмысленно: «секретное делопроизводство» любой такой организации до поры до времени надежно прячется, а затем полностью уничтожается. В данном случае изыскания историков зависят от эффективности работы правоохранительных органов, но она, почти всегда, оставляет желать лучшего. Впрочем, даже если иногда полиция действует успешно, как это было с раскрытием заговора баварских иллюминатов Адама Вайсхаупта в 1785 году или разоблачением в 1981 году планов масонской ложи «Пропаганда–2» (П–2), собиравшейся захватить в Италии власть[105]105
  В мае 1981 года итальянские органы правосудия предоставили президенту Итальянской республики документальные данные о том, что в тайной масонской ложе П–2, почетным магистром которой являлся Личо Джелли, состоят 962 лица, в том числе – 3 министра, 23 депутата парламента, 10 префектов, 10 генералов корпуса карабинеров, 6 адмиралов, 7 генералов финансовой гвардии, 83 президента государственных компаний, 47 директоров банков, множество судей и прокуроров.
  Эта тайная организация была признана службой безопасности итальянского министерства внутренних дел «наиболее влиятельным тайным центром власти Италии…» и в то же время мер к ее нейтрализации не принималось.


[Закрыть], профессора истории делать выводы не торопятся. По каким–то причинам в академических кругах говорить о деятельности тайных организаций, влияющих на исторические события, считается чем–то неприличным, как неприлично само понятие «теории заговора». Подобная ситуация выглядит достаточно странно. Это все равно, если бы итальянские правоохранительные органы упорно отрицали существование мафии, считая результаты ее деятельности чередой случайных совпадений только лишь потому, что у них нет стенографических протоколов заседаний ее руководителей и письменных приказов «крестных отцов» своим киллерам. Полиция знает о существовании организованной преступности благодаря «косвенным фактам» – преступлениям, и этого для нее вполне достаточно, чтобы делать соответствующие выводы. Академическая же историография, если не может применить к какому–то объекту исследования свою традиционную методологию, просто отрицает его существование. Именно это произошло в отношении определенной деятельности, как масонских, так и парамасонских организаций. В итоге возникла достаточно смешная ситуация, когда по официально признанной версии целью деятельности тайных или полутайных организаций необходимо считать стремление «к свету, добродетели, истине, духовному самосовершенствованию» и т.п., а их членов глубоко законспирированными меценатами, филантропами и романтиками. Неужели добрые дела во благо человечества требуют непроницаемой тайны? Если это так, то мать Тереза должна была прожить всю свою самоотверженную жизнь на нелегальном положении. Однако, как ни странно, этого не случилось.

В связи с общепризнанным фактом того, что масоны являлись непримиримыми врагами монархии И христианской церкви, возникает закономерный вопрос, что же мешало их организациям с большим опытом нелегальной и полулегальной деятельности совмещать «антиклерикальную» и «антитираническую» пропаганду с непосредственной практической деятельностью по разрушению этих социально–политических институтов?

Объяснялось это тем, что члены ложи были действительно облечены властью и силой, ведьсреди нихоказались: Уго Дзилетти, заместитель председателя Высшего совета магистратуры – главного органа, осуществлявшего в Италии контроль над правосудием; Публио Фьори, член специальной комиссии по расследованию финансовых и политических махинаций; Умберто Ортолани, член администрации крупнейшего в Италии издательства «Риццоли»; генерал Франко Пиккьетти, бывший заместитель командующего корпусов карабинеров. Эти люди поставляли главе ложи информацию о всех решениях, грозящих «братьям», и тем самым предотвращали любые акции правоохранительных органов против нее.

В годы Третьей республики, когда принципы 1789 года стали неотъемлемой частью государственной идеологии Франции, ее масонство официально объявило себя инициатором, духовным вдохновителем и руководителем Революции XVIII века. Так, 23 апреля 1883 года проходивший в Нанте съезд представителей лож Западной Франции провозгласил: «С 1772 по 1789 год масонство готовило Великую революцию, которой предстояло изменить облик мира. Тем самым франкмасоны воплотили в жизнь идеи, воспринятые ими в ложах». Накануне празднования столетия Революции Большой совет Великого Востока Франции направил всем связанным с ним ложам циркуляр, где, в частности, говорилось: «Масонство, подготовившее Революцию 1789 года, должно продолжать свою работу». В дни юбилейных торжеств 1889 года в Париже состоялся Всемирный масонский конгресс, где с большим докладом по истории французского масонства XVIII века выступил известный историк–масон Л. Амьябль. Он, в частности, заявил: «Французские франкмасоны XVIII века совершили Революцию: их влияние определило ее гуманистический характер. Они заранее разработали ее доктрины, отнюдь не являвшиеся импровизацией. И когда нация в свою очередь покончила с единоличной властью, она позаимствовала у них три понятия, которые сделала девизом Республики и которыми, братья мои, я приветствую вас как масон и гражданин: Свобода, Равенство, Братство». Выступление Амьябля, так же как и посвященный масонству XIX века доклад «брата» Ф.К. Колфаврю, фактически стало изложением официальной исторической доктрины Великого Востока. Только за время Конгресса эти документы были опубликованы дважды, потом еще раз – в конце того же года, и еще раз – в 1926 году [11].

Таким образом, причины радикальной социально–политической ломки Запада можно обнаружить либо в неожиданно проявившем себя неистовом коллективном творчестве европейских народов, которые, в одночасье политически «прозрев» и обретя способность к согласованным силовым действиям в масштабах целых государств, единодушно «отреклись от старого мира», «отряхнув его прах со своих ног», либо в длительной идеологической, пропагандистской и организационной деятельности нелегальных и полулегальных политических организаций, перед которыми была поставлена задача разрушения существующих на тот момент в Европе социально–политических и экономических порядков с одновременным изменением господствующих ценностей. Какая из вышеуказанных причин является более реальной?

В рамках данного вопроса можно обратиться к книге Бернара де Моллевиля «Histoire de la Revolution», в которой речь идет о том, что накануне революции, в 1759 году, всякая политическая активность народных масс полностью отсутствовала, а масоны вели активную подпольную работу, направленную на провоцирование французов к насильственным действиям против аристократии и королевской власти.

«Мирабо, – писал Моллевиль, – еще до открытия генеральных штатов участвовал во многих тайных обществах. И вот в своих беседах с господином де Монморэн, а также с королем и королевою Мирабо открыл им некоторые тайны, дающие ключ к важным событиям, до сих пор приписываемым случайности. Так, своевременно предупредил он их, что система террора была уже разработана филантропическою группою».

«Собрания происходили у герцога де Ларошфуко и в домике герцога Авмонтского близ Версаля. Непосредственная разработка планов была поручена Адриену Дюпору, знатоку исторических революционных движений с древнейших времен. Им был составлен меморандум, в котором он очертил характер государств Европы, разобрал суть их политики и доказал, что ни одно из них не будет препятствовать готовящейся во Франции революции. Для ее же осуществления предложил он план, который, по его словам, уже давно был предметом его размышлений. Основные положения этого плана оказались теми же самыми, которые впоследствии были приняты в конституции 1791 года. После долгих прений Мирабо наконец обратился к нему со словами: «Но вы не указываете способов для выполнения этого широкого плана…». «Вы правы, о способах я еще не говорил, – ответил Дюпор с глубоким вздохом, – я много думал…я знаю несколько верных способов, но все они такого характера, что я содрогался при одной мысли о них и не решался вас посвятить. Но раз вы одобряете весь мой план и убеждены, что принять его необходимо, ибо другого пути для обеспечения успеха революции и спасения отечества нет… только посредством террора можно встать во главе революции и управлятьею… Как бы нам ни было это противно, придется пожертвовать некоторыми известными особами…» Этим он намекал, что первою жертвою должен был пасть Фулон, ибо за последнее время говорили о назначении его на пост министра финансов; затем таким же образом Дюпор указал на парижского «управителя» (т.е. градоначальника): «Слышится общий протест против управителей, они могут серьезно помешать осуществлению революции в провинциях… господин Бертье ненавидим всеми: его смерти нельзя препятствовать; это запугает других управителей, и они станут мягки, как воск». Герцог Ларошфуко был поражен рассуждениями Дюпора, но, подобно прочим членам комитета, принял и план, и способы его выполнения. Согласно этому плану инструкции даны были «комитету восстания», который был уже организован и в котором принимал участие Дюпор. Вскоре последовало и выполнение: были убиты Делоне, Флессель, Фулон и Бертье. Их головы, поднятые на копьях, были первыми трофеями этого «филантропического заговора».

А вот еще слова Мирабо, приводимые Мармонтелем: «Только деньги и надежда пограбить имеют власть над этим народом! Мы только что это испробовали в Сент–Антуанском предместье. Право, нельзя поверить, как легко было герцогу Орлеанскому разграбить мануфактуру несчастного Ревельона, который кормил сотни семейств в среде того же народа…» Далее Мирабо шутливо доказывал, что, имея тысячу луи в кармане, можно устроить настоящий бунт[106]106
  В это легко поверить и сейчас, наблюдая, как осуществлялись «народные революции» в Грузии и Украине.


[Закрыть].

«Буржуазии необходимо внушить, что она при перемене только выиграет, – продолжает Мирабо, – чтобы поднять буржуазию существуют могущественные рычаги: деньги, тревожные слухи о неурожаях, голоде, бред ужаса и ненависти, – все это сильно действует на умы. Но буржуазия дает лишь громких трибунных ораторов, и все ойи – ничто в сравнении с демосфенами, которые за один экю в кабаках, публичных местах, садах, на набережных ведут речи о пожарах, разграбленных деревнях, о потоках крови, о заговорах, о голоде и о разгроме Парижа. Этого требует социальное движение. Разве можно что–нибудь сделать с этим народом одними разглагольствованиями о честности, справедливости? Порядочные люди всегда слабы и робки; решительны только головорезы. Народ во время революции ужасен тем, что нет у него нравственных задерживающих устоев; а чем бороться против людей, для которых все средства хороши?! Тут нельзя говорить о добродетели, ибо для народа она не нужна, а революции необходимо только то, что ей полезно и подходяще: в этом ее основное начало».

Как известно, вся Великая французская революция была чередой провокаций, как, впрочем, и все остальные, последовавшие за ней в Европе (включая американскую и русскую). О том, что они не вытекали из общей экономической и социально–политической ситуации тех стран, в которых разразились «как гром среди ясного неба», свидетельствует то глубокое удивление, которое охватило верхушку полуразгромленной большевистской партии, когда в феврале 1917 года в России в течение нескольких дней пала монархия. Для большевиков это событие было большой неожиданностью, потому что в стране отсутствовали объективные причины для возникновения «революционной ситуации». Субъективные же причины (в том числе и политические возможности российских масонских лож, усиленные иностранными разведками) ленинцы не учитывали, так как наивно считали, что только они поставили перед собой задачу разрушения российской монархии. Однако на самом деле те силы, которые планировали, организовывали и финансировали «русскую» революцию, рассматривали большевиков лишь как один из возможных инструментов ее осуществления.