Текст книги "Игры Ариев. Книга третья (СИ)"

Автор книги: Андрей Снегов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Глава 15
Живая мишень

Утренний туман стелился над Крепостью белесой пеленой, превращая знакомые очертания древних стен в призрачные силуэты. Капли росы висели на паутине между грубо отесанными камнями, дрожа от малейшего дуновения ветра. Воздух был прохладным и влажным, пропитанным запахами мокрой земли, прелой листвы и того неуловимого аромата осени, который предвещал скорые холода.

Я шел по узкому коридору, ведущему в главный зал, и размышлял о странностях последних дней. Третью ночь подряд мы делили палатку с шестью девушками из нашей команды, и это создавало атмосферу постоянного напряжения. Не сексуального – его хватало и до их появления – а скорее психологического. После месяцев раздельного существования внезапная близость казалась неестественной, вынужденной.

Свят шел рядом, и через нашу кровную связь я чувствовал его внутреннее смятение. Он пытался шутить, изображать беззаботность, но боль от потери Вележской все еще жила в нем, как незаживающая рана.

– Третью ночь спим с вами в одной палатке, голыми, – громко заявил Тверской, когда мы вошли в зал, где уже собирались кадеты всех двенадцати команд. – Просто спим, как невинные младенцы! Я на оргии надеялся, а у меня поллюции по утрам – как в детстве!

Несколько парней захохотали, девушки покраснели или закатили глаза. Вялта, возглавлявшая женскую половину нашей палатки, решительно двинулась нам навстречу. Она шла, пристально глядя на Свята, и виляла бедрами, как заправская манекенщица. Девчонка остановилась прямо перед ним. Между их губами даже муха не пролетела бы.

Вялта обняла Тверского за шею, притянула к себе и поцеловала взасос. Они целовались долго и прекратили лишь тогда, когда девичьи аплодисменты стали оглушительными.

– Мы будем заниматься этим дни напролет, красавчик, – игриво сказала она и взъерошила волосы обалдевшему и потерявшему дар речи Тверскому. – Сразу после окончания Игр. А потом мы поженимся, и я рожу тебе кучу маленьких зеленоглазых засранцев!

– Договорились! – Тверской пришел в себя, широко улыбнулся и отсалютовал невидимым мечом.

Раздался дружный смех и улюлюканье.

– А сегодня будешь спать, держа руки на спальнике, а не внутри него, – добавил Ростовский.

Свят улыбался, но его глаза весельем не лучились. Более того, я даже не чувствовал его возбуждения.

– Все в порядке? – спросил я друга, когда Вялта вернулась к подругам, но наткнулся на знакомый, полный боли взгляд.

Он наклонился ко мне и прошептал так тихо, что слышать мог только я:

– Не обращай внимания. Играю в нормальность, чтобы не сойти с ума…

– А насчет Вялты подумай, – я сжал его плечо в молчаливой поддержке, транслируя волну тепла и понимания. – Красивая же девчонка!

Зал постепенно заполнялся. После открытия границ между секторами кадеты разных команд впервые могли свободно общаться, и это создавало странную атмосферу – смесь любопытства, настороженности и едва скрываемой враждебности. Группки формировались и распадались, как капли ртути на стекле. Кто-то искал союзников для будущих альянсов, кто-то оценивал потенциальных противников.

Я заметил Ладу в дальнем углу зала. Она разговаривала с высоким темноволосым парнем из второй команды. Парень что-то рассказывал, жестикулируя, а она слушала с вежливым интересом. Когда он наклонился ближе, явно пытаясь флиртовать, во мне вспыхнула ревность – горячая, иррациональная, почти первобытная.

– Остынь! – прошипел Ростовский, чувствуя мои эмоции через связь. – Мы же зеркалим тебя!

Я отвернулся, заставляя себя не смотреть в сторону Лады. Юрий был прав, но от этого не становилось легче.

Двери зала распахнулись, но вместо привычной фигуры воеводы Ладожского в проеме появился невысокий сутулый человек в потрепанном коричневом сюртуке. Он нес под мышкой стопку пожелтевших бумаг, а в другой руке – потертый черный саквояж. Его походка была неуверенной, робкой, словно он просил прощения за то, что находится здесь, среди будущих воинов-ариев.

Человек поднялся на возвышение и поставил саквояж на грубо сколоченную трибуну. Несколько листов выпало из-под его руки, и он неловко нагнулся, собирая их. Кто-то из кадетов хихикнул.

– Добрый день, – произнес незнакомец тихим, но неожиданно приятным голосом. – Меня зовут Михаил Степанович Крылов. Я преподаю артефакторику в Имперской Академии и… – он замялся, словно подбирая слова, – сегодня проведу для вас вводную лекцию по рунным артефактам.

По залу прокатился удивленный ропот. Артефакторика? Здесь, на Играх Ариев?

– Я понимаю ваше удивление, – кивнул Профессор Крылов и продолжил, откашлявшись. – На первый взгляд артефакторика далека от боевой рунной магии также, как Луна от Земли. Но есть одно важное обстоятельство. Через месяц начнется второй этап Игр, и вам придется не только сражаться, но и управлять защитными системами Крепостей. А для этого необходимо владеть базовыми навыками обращения с артефактами.

Он достал из кармана платок и промокнул вспотевший лоб. Было видно, что находиться здесь, среди почти четырех сотен убийц, для него мучительно некомфортно.

– Прежде чем начать, я должен кое-что прояснить. – Крылов грустно улыбнулся. – Я полукровка. Сын апостольного князя и его служанки. Незаконнорожденный, непризнанный, носящий фамилию матери, но одаренный. Три руны, что для полукровки – исключительная редкость.

Он закатал рукав, демонстрируя запястье. Три руны мерцали там странным медно-красным светом – не золотым, как у нас, а именно медным, словно раскаленная проволока.

– Почему именно я читаю вам эту лекцию? – продолжил профессор, опуская рукав. – Потому что только полукровки могут создавать рунные артефакты. Это наш дар. Или проклятие, в зависимости от точки зрения. Чистокровные арии могут использовать артефакты, но создавать – никогда.

Я поймал себя на мысли, что отвык от общения с нормальными людьми, не связанными мясорубкой Игр. Этот тихий интеллигент казался существом с другой планеты – слишком мягким, слишком вежливым для нашего залитого кровью мирка. С безрунями нам было запрещено даже заговаривать, а полукровок мы здесь не встречали – они жили в своем социуме, на границе между ариями и простыми смертными.

– Итак, – профессор Крылов открыл свой саквояж и начал доставать различные предметы, – что такое рунный артефакт? Это предмет, в который заключена часть рунной силы его создателя. Он может выполнять определенные функции без непосредственного участия рунника.

Он поднял небольшой медальон на цепочке.

– Простейший пример – защитный амулет. Способен защитить безруня от нападения Твари низкого ранга. Создается полукровкой с двумя рунами на запястье, работает около месяца, затем рунная энергия рассеивается.

Медальон пошел по рядам. Когда он дошел до меня, я ощутил слабое покалывание – едва заметный отголосок чужой рунной силы.

– Мечи, которыми вы сражаетесь на Играх, – продолжал профессор, – тоже артефакты. Созданы мастерами-полукровками по особой технологии. Они усиливают вашу рунную силу, направляют ее, делают удары более эффективными.

Я посмотрел на свой меч, висящий на поясе. Технология его изготовления не была тайной, но я так привык к нему, что воспринимал как оружие. Оружие, которое стало частью меня. А о его создателях даже не думал.

– Защитные купола арен, – Крылов указал на черные круги, – сложнейшие артефакты, созданные целой группой артефакторов. Они не просто создают рунный барьер – они считывают жизненные показатели бойцов, фиксируют момент смерти, записывают все происходящее для последующего анализа и передают данные в сопряженные компьютерные системы, если это необходимо.

– А почему только полукровки могут создавать артефакты? – спросил кто-то из задних рядов.

– Отличный вопрос! – Профессор грустно улыбнулся. – Видите ли, чистокровные арии слишком совершенны. Ваша рунная сила течет по естественным каналам, заложенным природой. Вы – как полноводные реки, мощные и прямые. А мы, полукровки, похожи на бурные горные ручьи, вынужденные искать обходные пути среди камней. Эта витиеватость позволяет нам не только направлять рунную силу вовне, в предметы, но и накапливать ее в них.

Он достал из саквояжа еще несколько артефактов – светящийся кристалл, пару наручей с рунными узорами, странного вида компас.

– Конечно, наши возможности ограничены. Большинство полукровок не может преодолеть барьер в три руны. Попытка получить четвертую обычно заканчивается… – он замялся, – мучительной смертью. Тело просто не выдерживает нагрузки и разрывается изнутри.

По залу прокатился шепот. Я невольно посмотрел на свои пять рун. То, что для меня было достижением, для полукровки означало бы смертный приговор.

– Есть исключения, – продолжил Крылов. – Примерно один из десяти тысяч полукровок обладает особой мутацией, позволяющей достичь пяти-семи рун. Но такие рождаются настолько редко, что за всю историю Империи задокументировано менее сотни случаев.

Профессор вернулся к трибуне и перелистнул свои записи.

– Теперь о практическом применении. Артефакты делятся на несколько категорий. Боевые – усиливают атаку или защиту. Бытовые – источники света, тепла, очистители воды. Информационные – записывают и хранят данные. И особая категория – рунные камни.

При упоминании рунных камней атмосфера в зале изменилась. Все подались вперед, внимательно слушая.

– Рунный камень – венец творения любого артефактора, – голос профессора стал почти благоговейным. – На создание одного камня уходят годы, иногда десятилетия. Это не просто артефакт – это искусственное подобие живого рунника, способное накапливать, хранить и высвобождать колоссальную энергию.

Он снова медленно оглядел зал.

– Управлять рунными камнями могут только арии пятого ранга и выше. Это связано с особенностями резонанса – нужен определенный уровень силы, чтобы установить связь с камнем. Но не все арии способны к этому, – предупредил профессор. – Требуется особая гибкость сознания, способность настроиться на чужую частоту и войти в резонанс. Из десяти пятирунников обычно лишь один или двое могут полноценно управлять рунным камнем. Давайте же наконец посмотрим на него! – профессор подмигнул и склонился над черным саквояжем.

С бесконечной осторожностью, словно доставал новорожденного младенца, он извлек предмет, завернутый в темную ткань. Развернул ее, и по залу прокатился удивленный вздох.

Рунный камень был небольшой – размером с кулак взрослого мужчины. Но от него исходило такое ощущение Силы, что воздух вокруг словно сгустился. Сам камень был черным, словно ночь без звезд, но в его обсидиановой толще пульсировали золотые прожилки – сложный узор из переплетающихся рун, которые то вспыхивали, то угасали в непостижимом ритме.

– Это учебный образец, – пояснил профессор, бережно держа камень обеими руками. – Настоящие рунные камни Крепостей в десятки раз мощнее. Но даже этот способен создать защитное поле радиусом в десяток метров, которое выдержит атаку Твари до седьмого ранга включительно.

Камень мерцал, и в его глубине я отчетливо видел движение – словно внутри текли тонкие ручейки золота, превращаюшие Рунный камень в произведение искусства.

– Вам понадобится умение управлять таким уже скоро, – продолжил Крылов, – когда вы останетесь в Крепости одни. Только рунный камень сможет защитить вас от массированных атак Тварей и нападений других команд. Без него Крепость – просто груда камней.

Профессор обвел взглядом притихший зал.

– Насколько я знаю, среди вас есть пятирунники? – спросил он, подняв брови.

– Есть, – ответили мы с Ярославом Тульским одновременно, поднимая руки.

Я знал Ярослава – командира шестой команды, высокий и худощавый, с острыми чертами лица и холодными серыми глазами. Он получил пятую Руну намного раньше меня, и оставалось лишь догадываться, как и скольких кадетов он убил.

– Превосходно! Подойдите, пожалуйста, ко мне, – вежливо попросил профессор.

Мы поднялись и направились к возвышению. Я чувствовал на себе сотни взглядов – завистливых, оценивающих, ненавидящих. Большинство видели во мне угрозу. Угрозу не абстрактную, а вполне материальную, которая может оборвать их жизнь одним взмахом горящего золотом клинка.

– Начнем с вас, – Михаил Степанович обратился к Ярославу и ободряюще кивнул. – Положите ладонь на рунный камень и попытайтесь ощутить его силу.

Ярослав уверенно положил руку на черную поверхность. Несколько секунд он стоял неподвижно, хмуря густые брови.

– Чувствуете что-нибудь? – спросил профессор.

– Нет, – раздраженно ответил Ярослав. – Ничего. Просто холодный камень.

– Попытайтесь влить в него немного Рунной Силы, – предложил Крылов. – Как вы делаете это с мечом во время боя.

Ярослав активировал одну руну – Феху. Золотое сияние окутало его руку, но камень никак не отреагировал. Он активировал вторую, третью… К моменту, когда засияли все пять рун, лицо Ярослава покраснело от напряжения, но свечение камня не изменилось.

– Ничего! – зло выплюнул Тульский и убрал руку. – Это какая-то поделка какого-то полукровки-недотепы!

– Нет, не поделка, – мягко возразил профессор. – Просто не каждый пятирунник может установить связь с рунным камнем. Она требует особого резонанса. Одни называют это даром, другие – проклятием.

Он повернулся ко мне:

– Теперь вы, князь…

– Олег Псковский, – представился я.

– Попробуйте, князь Псковский, – профессор указал на камень.

Я подошел и осторожно положил ладонь на черную поверхность. В первый момент я не ощутил ничего особенного, просто прохладный глянец камня. Но затем…

Это было похоже на прикосновение к живому существу. В ладонь ударило что-то, напоминающее пульс – медленное, мощное и размеренное. Камень транслировал ощущение силы, схожее с аурой высшего рунника, но более чуждое. Словно эта сила пришла не от человека, а от чего-то иного.

Я аккуратно направил тонкую струйку рунной энергии в камень – не форсируя, не пытаясь подчинить, а намереваясь установить контакт. И камень откликнулся.

Нечитаемая вязь рун внутри него вспыхнула ярким золотом. Воздух вокруг задрожал, и над камнем начала формироваться полупрозрачная сфера – идеальный защитный купол диаметром около двух метров.

По залу прокатился удивленный гул. Ярослав смотрел на меня с плохо скрываемой завистью.

– Превосходно! – профессор едва не подпрыгивал от восторга. – Теперь попробуйте изменить размер поля. Сначала уменьшите, затем увеличьте. Вас оно не затронет, не волнуйтесь. Вы инициатор резонанса!

Я сосредоточился на связи с камнем. Это было странное ощущение – словно управляешь дополнительной конечностью, которой у тебя никогда не было. Ощутил рунное поле, похожее на мыльный пузырь, и мысленным усилием сжал его. Сфера уменьшилась до размеров большого мяча, при этом свечение стало интенсивнее, почти ослепительным.

Затем я начал расширять его. Метр, два, три… Шар рос, становясь все более прозрачным. На трех метрах я почувствовал сопротивление – либо камень, либо я достигли предела своих возможностей.

– Отлично, просто великолепно! – профессор потирал руки, его глаза сияли. – Теперь попробуйте изменить интенсивность защиты. Не размер, а именно прочность барьера. И помните – вы не источник энергии, а управляющий элемент. Вы направляете силу камня, а не питаете его своей.

Это оказалось сложнее. Нужно было не вливать больше своей силы, а каким-то образом заставить камень выдать больше своей. Я представил себя не как источник, а как линзу, фокусирующую свет. И это сработало.

Сфера вспыхнула так ярко, что я зажмурился. Воздух внутри нее загудел от напряжения. Я чувствовал – этот барьер выдержит удар Твари пятого, может, даже шестого ранга.

– Потрясающе! – профессор всплеснул руками. – За двадцать лет преподавания я видел лишь троих, кто смог установить связь с первой попытки! Вы прирожденный артефактор, князь Псковский!

Я убрал руку, и купол медленно растаял. Камень продолжал мерцать еще несколько секунд, а затем успокоился.

– Но я же не полукровка, – заметил я. – Как я могу быть артефактором?

– О, вы не можете создавать артефакты, – поспешно пояснил профессор. – Но управлять ими… Это редкий дар даже среди высших ариев. Я уже говорил, что большинство чистокровных ариев слишком прямолинейны в своем восприятии рунной силы и управлении ею. А вы гибки и способны быстро настроиться на чужеродную частоту артефакта.

Он повернулся к залу.

– Берегите его! – громко объявил Крылов. – На данный момент князь Псковский – единственный среди вас, кто сможет управлять рунным камнем Крепости. От этого будет зависеть ваша жизнь на втором этапе Игр!

Я почувствовал, как атмосфера в зале изменилась. Если раньше на меня смотрели как на сильного бойца, одного из двух пятирунников, то теперь… Теперь я стал мишенью.

– Многие из вас хорошо знают все то, о чем я рассказал, – признал профессор, оглядывая зал. – Выходцы из апостольных родов изучают теорию артефакторики с детства. Но преподаватели всегда вынуждены ориентироваться на самых неосведомленных учеников. Наверняка среди вас есть кадеты из малых родов, которые не интересовались артефакторикой вообще.

– Под конец не удержался – самоутвердился за наш счет, – хмыкнул Свят, и я почувствовал через связь его раздражение.

Профессор Крылов тем временем аккуратно упаковывал камень обратно в ткань.

– Моя лекция окончена, – сказал он тихо. – Но позвольте дать вам последний совет. Не недооценивайте полукровок. Не забывайте об их роли, когда возглавите Род. Да, мы слабее в прямом бою. Да, наши возможности ограничены. Но мы компенсируем это изобретательностью и упорством. И помните – каждый меч в ваших руках, каждый защитный купол, каждый рунный камень создан руками тех… Руками тех, кого вы часто недооцениваете или презираете.

С этими словами он поклонился и направился к выходу. Сутулая фигура в потрепанном сюртуке выглядела одиноко и жалко. Но теперь я смотрел на него другими глазами. Этот тихий человек обладал знаниями и умениями, недоступными нам, чистокровным ариям.

Я сидел на лавке, обдумывая услышанное. Через связь я чувствовал эмоции Свята и Юрия. Тверской был встревожен – он понимал, что я стал мишенью. Ростовский, наоборот, был воодушевлен – в его голове уже зрели планы, как использовать мою способность для захвата власти.

– Нам нужно поговорить, – Юрий подсел ближе и понизил голос. – Твоя способность меняет все. Если ты единственный, кто может управлять рунным камнем, то фактически ты становишься ключом к власти над Крепостью.

– Я не хочу власти, – повторил я в который раз.

– Но она сама идет к тебе в руки! – Ростовский схватил меня за плечо. – К нам в руки! Подумай – без тебя Крепость беззащитна. Любой кадет будет вынужден считаться с тобой. Ты можешь диктовать условия, даже не применяя силу!

– Или же его убьют при первой возможности, – мрачно заметил Свят. – Слишком опасно держать рядом пятирунника, от кого зависит все. Проще устранить и надеяться, что найдется замена.

– Не найдется, – возразил Юрий. – Ты слышал профессора. Это редчайшая способность. Даже Ярослав Тульский не смог установить связь, а он считается одним из сильнейших.

– Именно поэтому за мной будут охотиться все, – я потер виски, чувствуя начинающуюся головную боль. – Кадеты других команд на втором этапе сделают меня приоритетной целью.

– Тогда мы должны быть к этому готовы, – решительно заявил Ростовский.

Я хотел ответить, но заметил приближающегося к нам Ярослава Тульского. Высокий, широкоплечего, с ослепительной улыбкой на лице и уверенной походкой прирожденного лидера. Он был один – никакой свиты, никакой демонстрации силы. Просто подошел и сел рядом на лавку.

– Забавно получается, – сказал он без предисловий. – Я сильнее тебя по всем параметрам. Получил пятую руну раньше. Моя команда выше в рейтинге. Но ты можешь то, чего не могу я.

– Жизнь полна сюрпризов, – ответил я, не зная, к чему он клонит.

– Псковский, – он положил руку мне на плечо, демонстрируя, что не ищет конфронтации. – Демонстрация с рунным камнем получилась впечатляющей!

– Спасибо, – сухо ответил я.

– Прямо к делу, – Ярослав улыбнулся, показывая ровные белые зубы. – Второй этап изменит правила игры. Командам придется объединяться, чтобы выжить. Я предлагаю альянс.

– С чего бы это? – вмешался Ростовский, вставая рядом со мной.

– Потому что Псковский нам нужен, – громко ответил Тульский, чтобы его слышали все. – Нужен всем! Он – единственный, кто может управлять рунным камнем. Это перевешивает любые рейтинги. И я убью любого, кто хотя бы косо на него посмотрит. Я не угрожаю, а лишь предупреждаю!

С этими словами он развернулся и ушел, не дождавшись моего ответа.

– Самодовольный павлин, – пробормотал Свят.

– Но он прав, – возразил Ростовский. – Нам нужны союзники. В одиночку мы не выстоим, даже с рунным камнем.

– Я ценен лишь до тех пор, пока не появится еще один или два пятирунника, – заметил я, иронично улыбнувшись. – А до конца первого этапа остается еще месяц…

– Нужно жить сегодняшним днем, – сказал Свят. – Пойдемте. Нам еще многое нужно обсудить.

Обратно в наш сектор мы шли под моросящим дождем. Серое небо нависало низко, касаясь зубцов крепостных стен. Капли были мелкими, почти невидимыми, но проникали везде – под воротник, в обувь и, казалось, даже в мысли.

На душе было скверно. Я чувствовал себя так, будто на спине у меня действительно нарисовали мишень и объявили вознаграждение за попадание в десятку с одного выстрела.