355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Буторин » ИМЯ ДЛЯ НЕРОЖДЕННОЙ - Потусторонняя гостья » Текст книги (страница 1)
ИМЯ ДЛЯ НЕРОЖДЕННОЙ - Потусторонняя гостья
  • Текст добавлен: 24 сентября 2016, 02:58

Текст книги "ИМЯ ДЛЯ НЕРОЖДЕННОЙ - Потусторонняя гостья"


Автор книги: Андрей Буторин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Андрей Буторин
ИМЯ ДЛЯ НЕРОЖДЕННОЙ
Потусторонняя гостья
(Оригинальное название – "Наташа")
(Фантастическая повесть)

С налета не вини – повремени:

Есть у людей на все свои причины –

Не скрыть, а позабыть хотят они, –

Ведь в толще лет лежат еще в тени

Забытые заржавленные мины.

.....

Свежий ветер избранных пьянил,

С ног сбивал, из мертвых воскрешал,

Потому что, если не любил,

Значит, и не жил, и не дышал!


В.С. Высоцкий

1

Олег долго не мог заснуть. Он вообще не любил спать в поездах, хотя многие, наоборот, обожают это дело и спят в них как убитые, под размеренный, убаюкивающий стук вагонных колес. Олега же этот стук начинал раздражать в первые пару часов пути. Раздражала и теснота, и вынужденное безделье, и недостаток движения. И эти вот накопившиеся за день поездки раздражение, усталость от надоевшего до чертиков сидения-лежания, недостаток свежего воздуха и множество иных, не всегда осознанных, мелких, но в сумме дающих вполне ощутимый довесок негатива факторов, прогоняли сон напрочь. А спать хотелось!.. Эта изощренная пытка так сильно действовала Олегу на нервы, что хотелось сорваться – вскочить, заорать, швырнуть в стену чем-нибудь тяжелым и, желательно, бьющимся. На мелкие звенящие осколки.

Он извертелся на опостылевшей полке, скрутив жгутом простыню, скомкав в бесформенный блин подушку. Как назло и курить-то он бросил полгода назад… Так бы сейчас пригодилась успокаивающая, ласковая, всегда все понимающая, чуткая, задушевная подруга – сигарета!

От этого воспоминания стало совсем тошно. Курить захотелось неимоверно. Еще немного, и Олег бы, наверное, плюнул на принципы и побрел по вагонам – наверняка хоть в одном тамбуре, да нашелся бы курящий товарищ по несчастью, угостил его вожделенной сигареткой… Спасло от навязчивой мысли то, что поезд начал притормаживать, за окном замелькали редкие огоньки небольшой, по всей видимости, станции.

Поезд совсем сбавил ход, а вскоре, заскрипев колодками, дернулся и остановился. Из коридора послышались шаркающие шаги – видимо, полусонная проводница пошла открывать дверь. Так и есть, дверь хлопнула, в вагон ворвались голоса с улицы. Соседи по купе – пожилой мужчина с внуком-подростком и грузная женщина неопределенных лет – продолжали безмятежно посапывать во сне, а кто-то из них даже вовсю храпел. Олег, мимолетно позавидовав соседям, свесил ноги с полки и решил было выйти на перрон хоть на минутку. Но его остановило то, что он невольно услышал – благо что купе, в котором он ехал, было вторым… Собственно, его остановил сначала сам тон разговора: раздраженный голос проводницы, оправдывающийся и просительный – ее неведомого собеседника. Впрочем, просителей, судя по всему, было двое – говорил в основном мужчина, но иногда к нему подключался и женский голос.

Олег невольно прислушался.

– Не посажу! – шумела вздорная проводница, которая еще днем произвела на Олега не лучшее впечатление постоянным ворчанием и взглядом, полным откровенного презрения ко всем и всему. – Ну и что, что билет есть! А паспорт где? Вы что, правил не знаете? Билет без документов недействителен!

– Ну, потеряли, восстановить не успели, мы ж из отпуска едем… – оправдывался мужской голос.

– Значит, справку должны были в милиции взять! Сказала – не пущу! Выходите, дайте дверь закрыть!..

– Женщина, да что же вы так, – подключился еще один голос, женский. – Вы же видите!..

– А что я вижу? Я вижу человека без документов. А у меня инструкция есть… Я работы лишаться не хочу! А может, она террористка!..

– Побойтесь Бога, – загудел мужской голос. – Она же девочка еще совсем! Мы-то с документами и с билетами… И дочка с билетом…

– Девочка! – загремела проводница. – Такие девочки тротилом себя обвязывают – и вперед! Вон, и глаза у нее какие!..

– Какие глаза? Что вы придумываете? – взволнованно заговорила женщина.

– Какие!.. Стеклянные! Да она обкурившаяся у вас, или обколотая! Не пущу! Вы можете проходить, а ее не пущу.

– Как же мы без нее поедем? – забухал мужской голос. – Это же дочка наша… Она не наркоманка, уверяю вас! Она… болеет…

– Мне еще заразы в вагоне не хватало! – заверещала проводница. – Все, все, сейчас поезд тронется, стоянка три минуты, освободите вагон!..

– Она не заразная, у нее другая болезнь… – понизил голос мужчина.

– А-а! – будто чему-то обрадовалась проводница. – Так вы психованную без документов протащить ко мне хотите?!..

– Зачем вы так… – голос неведомой женщины дрожал, готовый сорваться в рыдание.

«Блин, да сунули бы ей стольник! – раздраженно подумал Олег. – Она ж этого от вас и добивается. Такую стерву разве уговоришь?»

Судя по всему, мысль Олега каким-то образом передалась незадачливым пассажирам. То есть тем, кто покуда безуспешно пытался ими стать. Послышалось приглушенное мужское бубнение. Судя по тону, проводнице делалось некое предложение. Та, тоже понизив голос, ответила:

– Быстро!.. И чтобы – как мыши! Чуть что – ссажу. А ее чтобы я вообще в вагоне не видела. Хоть привязывайте к полке.

Лязгнула закрываемая дверь вагона. Послышались шаги, приглушенные, но все еще возбужденные голоса, завизжала роликами и клацнула стопором дверь соседнего, первого купе. И как раз в этот момент вагон мягко качнуло, и за окном медленно поплыл назад фонарь.

Теперь голоса доносились из-за пластиковой переборки. Все те же, знакомые Олегу, мужской и женский. Только слов уже было не разобрать – и разговаривали тихо, и вагонные колеса начали свой надоевший перестук.

И все же Олег напряг слух, в надежде услышать еще один голос – той самой «террористки» без документов, из-за которой разгорелся весь сыр-бор. Но разговаривали по-прежнему двое, да и то недолго. Дверь снова взвизгнула, кто-то вышел из купе – видимо, за бельем, вернулся, снова щелкнул дверью, потом захлопали полки, послышались звуки расставляемого по местам багажа, прочие негромкие и невнятные шумы – наверное, расстилали постели, а потом все окончательно затихло. Нечаянное развлечение закончилось. Олег вновь остался наедине с осточертевшим «ту-ту-тутух, ту-ту-тутух»…

И все-таки, предприняв очередную попытку завоевания Морфея, он неожиданно быстро заснул.

Когда Олег проснулся – с тяжелой головой и премерзким настроением, – поезд стоял. Он, видимо, остановился только что, поскольку из-за дверей купе слышались шаги и голоса спешащих глотнуть свежего воздуха пассажиров. Соседи по купе тоже уже вышли прогуляться по перрону – видимо, стук закрываемой ими двери его и разбудил.

Узнав у проводницы, что стоянка поезда – двадцать минут, Олег не спеша, одним из последних, спустился на асфальт перрона. Серое здание вокзала с затейливыми башенками не привлекло его внимания. Зато рядом стоял газетный киоск, куда Олег и направился. Выбор в киоске был, прямо сказать, небогатый – несколько «желтых» изданий двух-трехнедельной давности. Зато рядом с пожелтевшими (уже в буквальном смысле) газетами и журналами ярким, красочным пятном выделялось несколько небольших книжек, сразу привлекших внимание Олега. Он подошел поближе и улыбнулся – то, что невольно выхватило его зрение, оказалось мини-романами издательства «Амадеус», которые с недавних пор он стал почти регулярно покупать. Произведения, публикуемые в этих книжицах, подкупали своей искренностью и чистотой. При их чтении забывались тревоги и неурядицы, отдыхала от забот и волнений душа. Лучшего развлечения для дальней дороги трудно было бы и пожелать. Поэтому он, не задумываясь, протянул продавцу деньги за все четыре выпуска, лежавших на прилавке. Сзади кто-то одобрительно хмыкнул. Олег обернулся и увидел за собой, в очереди из трех человек, благообразного мужчину лет шестидесяти с типичной «профессорской» внешностью. Тот в ответ на реакцию Олега приподнял слегка шляпу. Олег машинально кивнул.

Как выяснилось позже, «профессор» оказался пассажиром из соседнего купе – того самого, куда прошлой ночью так долго и шумно вселялись. Теперь при встречах тот стал постоянно приветствовать Олега, – то кивком головы, то, как в первый раз, приподнимая шляпу. Один раз Олег повстречал и супругу «профессора», выходившую из купе. Она оказалась маленькой, сухонькой и довольно пожилой, как и муж, но весь ее облик, выражение лица, блеск грустных, но удивительно живых глаз, даже посадка головы выдавали в ней женщину благородного происхождения и интеллигентного воспитания. Олег машинально поздоровался, и та, скользнув по нему равнодушным взглядом, сухо кивнула в ответ.

А вот увидеть их дочку Олегу так и не удавалось. Казалось бы, какое ему дело до этой девчонки? И все-таки было ужасно любопытно. Фантазия рисовала в сознании то сказочную красавицу, страдающую аутизмом, – этакую «спящую царевну», ожидающую поцелуя своего принца, то, наоборот, жуткую уродину с пустыми глазами навыкате, пускающую слюни…

Он стал даже специально выходить из купе и становиться в коридоре возле окна, делая вид, что любуется проплывающими за окном пейзажами. Сам же косил при этом взгляд на соседнюю дверь, в надежде, что когда та откроется, он хоть краешком глаза сумеет разглядеть девушку. Или дождется, когда та выйдет – должна ведь она выходить, хотя бы в туалет! Но девушка все не показывалась. Возможно, она справляла свои надобности ночью, или же просто Олегу так фатально не везло.

Простояв в очередной раз у окна с полчаса, Олег вернулся в купе. Соседи молча обедали. В воздухе стоял характерный запах жареной курицы, вареных яиц и свежих огурцов – популярнейшего дорожного меню. Олег невольно сглотнул слюну – есть ему тоже хотелось. Он решил это сделать чуть позже, после того, как освободят стол соседи. А пока он снова забрался на опостылевшую полку и раскрыл очередной мини-роман от «Амадеуса». Но не успел еще увлечься сюжетом, как услышал за переборкой звук открываемой двери. Кто-то вышел из соседнего купе.

Олег отложил книжку и вновь спрыгнул с полки. Он быстро вернулся на свой наблюдательный пункт у окна в коридоре и стал дожидаться возвращения неведомого соседа. Лучше бы, конечно, соседки.

Но это оказался все-таки сосед, «профессор». Он не кивнул Олегу как обычно, а поздоровался вслух и остановился рядом, положив широкие сильные ладони с крупными синими венами на поручень возле окна. Эти «рабочие» руки никак не вязались с «интеллигентским» обликом «профессора». Прочитав, видимо, эту мелькнувшую в глазах Олега мысль, «профессор» улыбнулся и сказал приятным густым баритоном:

– Позвольте представиться: Валерий Анатольевич, доктор медицинских наук, профессор. И, прошу заметить, до сих пор практикующий хирург! – Профессор (как все же внешность совпала на сей раз с действительной сущностью!) гордо вздернул подбородок, и было не совсем ясно, чем он гордится больше – званием доктора наук или тем, что до сих пор практикует. Но, во всяком случае, теперь Олегу стало понятно, зачем этому человеку сильные руки.

Настал черед представиться и ему:

– Олег. Инженер.

– И все? – удивился профессор.

– Ну, до отчества я еще не дорос, а должностей и званий не заработал, – улыбнулся Олег.

– Сколько же вам лет?

– Двадцать восемь.

– Не так уж и мало. Я в вашем возрасте защитил кандидатскую.

«Любит же похвастаться!» – мысленно хмыкнул Олег, а вслух сказал:

– Если бы все стали профессорами, кто бы тогда работал?

– А профессора, по-вашему, не работают? – вскинул брови Валерий Анатольевич. – Или вы, как многие обыватели, считаете, что если человек сидит за столом и пишет, а не размахивает лопатой или там кувалдой, то он не работает, а дурью мается?.. Надеюсь, вы так не считаете, но на всякий случай повторю, что я еще и практикую! А работа хирурга по затрате одной только мышечной энергии иной раз не менее интенсивна, нежели, скажем, у грузчика.

– Простите, я неправильно выразился, – сказал Олег. – Конечно, я понимаю, что научная деятельность важна, что это тоже работа и так далее. Я другое имел в виду. Именно разделяя умственный и физический труд. Говоря проще, кто-то должен придумывать, а кто-то воплощать эти идеи в конечный материальный продукт. Вот я себя как раз и отношу к последним.

– Ну, инженер тоже должен головой работать, – примирительно улыбнулся профессор. – Вы из какой, простите, отрасли?

– Технолог на промышленном предприятии. Ничего интересного, рутина.

– Ну, любая работа по-своему интересна, – дипломатично сказал Валерий Анатольевич, но по тону его голоса было понятно, что по-настоящему интересной он считает лишь свою работу.

Профессор за время беседы бросил уже несколько озабоченных взглядов в сторону двери своего купе. Вот и сейчас он поглядел туда же. Было видно, что ему не терпится оказаться за этой дверью, но и разговор прерывать ему казалось бестактным. А может быть, он не хотел открывать дверь в купе при Олеге. Скорее всего так и было! «Тьфу ты, – подумал Олег, – ну и деревянный же я! Профессор и заговорил-то со мной потому, что дверь не хочет при мне открывать. И всем видом мне это показывает… А я разглагольствую тут!»

– Простите, – коротко кивнул он новому знакомому. – Я сейчас обедать собирался, не составите компанию?

– Благодарю, нет, – поклонился в ответ Валерий Анатольевич. – Я ведь не один еду, с супругой. Так что – честь имею. Надеюсь, еще сможем с вами побеседовать. Вы где выходите?

Олег назвал станцию, и профессор широко улыбнулся:

– Так ведь и нам в этот город! Так что почти сутки у нас еще есть в запасе. Ну, не смею задерживать. – Он снова коротко поклонился. Олег сделал то же и открыл двери купе.

2

Остаток дня прошел на удивление быстро. Олег пообедал, потом до самого ужина с увлечением читал мини-романы, после ужина продолжил чтение, а когда отложил последнюю прочитанную книжку и посмотрел на часы, увидел, что время давно миновало полночь.

Заснул он на сей раз тоже сразу, тревожными сновидениями не мучался, так что и встал утром бодрым, хорошо отдохнувшим и в прекрасном настроении. Радовало и то, что ехать оставалось часа четыре, – может, чуть больше.

Олег взял пакет с туалетными принадлежностями, перекинул через плечо полотенце и пошел умываться. К сожалению, подобное желание посетило не его одного. В коридоре возле туалета выстроилась очередь из пяти человек. Олег встал в ее хвост, дождался, пока не займут за ним, а потом, сказав, что отойдет покурить, вышел в тамбур. Курить он, разумеется, не собирался и крамольные желания позапрошлой ночи вспоминал со стыдом. Сейчас он просто хотел постоять в прохладном тамбуре, чтобы скорее развеяться ото сна. Тем более, тамбур был пуст, в нем даже не пахло табачным дымом – видимо, заядлые курильщики еще не проснулись.

И тут ручка двери, ведущей в вагон, повернулась. Олег скривился: ну вот, накаркал!.. Он собрался уже вернуться в «туалетную» очередь, но когда увидел, кто вошел в тамбур, невольно замер. Это была девушка. Казалось бы, девушка как девушка – невысокая, худенькая, с короткими и пушистыми белыми волосами, словно шапочка одуванчика. Платье на ней тоже было белое и какое-то странное… Его фасон был не только не модным, но и явно не современным, хотя в вопросах женской моды Олег и не являлся большим знатоком. Да еще и этот странный цвет… Свадьба, больница, похороны – почему-то именно эти три определения ассоциативно возникли в его голове. Он нервно усмехнулся, вспомнив, чем закончилась собственная свадьба, точнее, ее последствия, три года назад. Не похоронами, слава богу, но вещью, ненамного приятней…

Впрочем, встретившись с девушкой взглядами, усмехаться Олег перестал сразу. На него смотрели большие, небесно-голубые, но совершенно пустыеглаза, словно небо, отраженное в них, накрыло и сознание их обладательницы. Содрогнувшись, он сразу же понял, кто стоит перед ним. Это была она– таинственная незнакомка из первого купе, дочь Валерия Анатольевича! Лицо ее было, пожалуй, красивым, но настолько бледным, что его красота казалась даже уродливый. Да еще эти мертвые холодные глаза!..

Сказать, что Олег почувствовал себя неуютно, было бы слишком мягко. Ему стало по-настоящему страшно. Холодная струйка пота пробежала между лопаток. И ее неживой холод объял вдруг все тело Олега. А застывший в глазах девушки голубой лед словно стал катализатором, и Олег буквально почувствовал, что и сам становится ледяной глыбой. Он, не в силах отвести взгляд от той, что по-прежнему, не отрываясь, смотрела на него, попятился к двери. Нащупав за спиной ручку, он собрался надавить на нее дрожавшей рукой, когда девушка спросила:

– Как тебя зовут?

Странно, но голос у нее оказался теплым. Интонация его тоже была вполне обычной, выражающей дружелюбное любопытство, желание познакомиться… Правда, вот так, напрямик, воспитанные девушки это обычно не делают. А при столь интеллигентных родителях она просто не могла быть невоспитанной, это Олег понимал. Впрочем, девушка, скорее всего была душевнобольной, это он тоже помнил. Поэтому, стараясь справиться с прыгающими губами, как можно спокойней ответил:

– Олег. – И, сам не зная зачем, спросил: – А вас?

– Меня? Не помню. Никак. А зачем тебе?

– Ну-у… – сглотнул Олег. – Вы же спросили меня…

– Не зови меня «вы»! Я – одна. – Глаза девушки по-прежнему оставались пустыми, только теперь к их небесному холоду добавилась совсем неземная темнота. Казалось, что это два бездонных колодца в потустороннюю жуть.

– Х-хорошо, – закивал Олег, судорожно стиснув дверную ручку. – Я п-пойду… Извините… Рад был… п-познакомиться…

– Не рад, – сказала незнакомка и впервые на ее лице промелькнуло что-то, похожее на отражение чувств. – Я вижу. Не уходи. Поговори. Скажи, какая я?

– Вы… то есть ты, – промямлил Олег, по-прежнему подпирая спиной дверь и не выпуская из потной ладони ее ручку, – красивая… Да, очень красивая.

– Тогда поцелуй меня! – шагнула к нему девушка и подняла белое лицо, полуоткрыв бескровные губы.

Вот теперь Олег почувствовал себя по-настоящему плохо. Он даже не мог открыть дверь – та открывалась в сторону тамбура, и ему пришлось бы сначала шагнуть вперед, но там стояла безумная с глазами-дырами, даже коснуться которой казалось ему невозможным. Он был почему-то уверен – дотронется до нее, и его тут же засосет в эти бездонные ледяные колодцы, откуда уже никогда не найти выхода.

Еще немного, и Олег бы, наверное, завопил, моля о помощи, но тут дверь вдруг сильно толкнула его в спину, мокрая от пота ладонь соскользнула с дверной ручки, и Олег полетел вперед, даже не успев выбросить перед собой руки. Разумеется, он оказался прямо в объятиях девушки, и та не замедлила этим воспользоваться. Холодные руки ее обвили шею Олега, а ледяные губы впились в его раскрывающийся в крике рот. От невыносимого ужаса зазвенело в ушах, перед глазами замельтешили мушки – Олег понял, что теряет сознание. И последним его краешком почувствовал, как что-то рывком отбросило от него душевнобольную, а последующий за этим грозный рык заставил чувства занять свое прежнее место:

– Что ты делаешь, извращенец?! Она же больная!..

Зрение вернулось в норму чуть позже слуха, но когда Олег снова смог ему полностью доверять, он увидел перед собой искаженное гневом красное лицо Валерия Анатольевича.

– Я… н-не… – заикаясь, начал Олег, но тут его словно прорвало, и слова полились изо рта возмущенным потоком: – Это не я!.. Она пришла сюда и стала требовать, чтобы я ее поцеловал! Я и коснуться-то ее боялся! У меня не то что желания такого не было, я лишь мечтал, как бы от нее смыться поскорей! А тут вы… Дверь – в спину!.. Я полетел, а тут она… Профессор, вы что?! Как вы могли обо мне такое подумать?!

– Ладно, простите, – мотнул тот седой шевелюрой и потянул за собой вяло переступающую девушку: – Я же просил!.. Я же так просил не выходить из купе!..

Олег, оставшись снова один, перевел дух. В голове все еще шумело, к горлу подкатывала тошнота, лицо, да и все тело, было мокрым от пота. Сняв чудом оставшееся на плече полотенце, он вытерся и на подрагивающих ногах вернулся в вагон.

Ему повезло – из туалета как раз выходила женщина, за которой он занимал очередь. Добравшись наконец-то до крана с водой, Олег тщательно намылил лицо и стал немилосердно тереть его, стараясь смыть не только следы прикосновения сумасшедшей, но, казалось, сами воспоминания о них. Получилось плохо, забыть такое ему было не под силу. И все же стало чуточку легче.

Вернувшись в купе, Олег насторожился. Из-за перегородки доносились голоса.

– Я хочу его! Он мне нужен! – заставил вздрогнуть его один из них. Конечно же, он сразу узнал, кому тот принадлежал. Мало того, он без сомнения понял и то, кого этот голос упоминал, кого «хотела» его жуткая обладательница.

– Нельзя! Нельзя!.. Ляг, успокойся! – послышался в ответ голос профессора. – Прими вот это…

– Нет! Нет! Нет!!! – закричали в ответ. – Мне ну-у-уужен он!!! А-а-ааа!.. Нужен!.. Нужен!..

За стеной послышались громкие удары. Кто-то кидал на пол и в стены чем-то тяжелым. Слышался грохот, звон чего-то бьющегося.

Закричала женщина, супруга профессора. Не от боли, скорее испуганно. Затем ее крик наполнился гневом:

– Не трогай приборы! Ведь без них ты…

И тут раздался вопль, полный такого страдания, что сердце Олега буквально замерло, остановилось на несколько долгих мгновений, сжалось, съежилось, а будь у него руки – непременно закрылось бы ими и задрожало.

А потом послышался крик Валерия Анатольевича. Вначале звук был вполне человеческим, хоть и громким, но закончился он жутким звериным воплем. У Олега зашевелились волосы на затылке. Соседи по купе испуганно притихли и уставились на перегородку, отделяющую их от первого купе, будто ожидая, что та сейчас рухнет, и к ним ворвется то, что – или, скорее, кто – хозяйничает сейчас за ней.

Видимо, это трусливое ожидание сидящих рядом с ним людей оказало на Олега странное стимулирующее действие. То ли ему стало стыдно за свой страх, то ли помощь ближнему для него было не пустым словосочетанием, а чем-то «прописанным» в глубине его натуры, только он сорвался вдруг с места, выбежал из купе и распахнул дверь в соседнее.

Сначала Олег увидел смертельно бледное лицо Валерия Анатольевича, а затем – залитые кровью простыни. Кровь хлестала из распоротого левого предплечья профессора, которое он придерживал правой рукой. Кровь, бьющая фонтаном, отвлекла пораженное внимание Олега, и он не сразу понял – кто копошится в кровавых простынях! А когда понял – нет, даже не понял, а только лишь увидел, поскольку понять это было просто невозможно – застыл с замершим на несколько мгновений сердцем, чувствуя только, как холодеет в груди и как топорщатся вставшие дыбом волосы.

Это была та самая девушка, дочь профессора, вот только узнать он ее смог только лишь по нелепому белому платью и пушистым «одуванчиковым» волосам. Лицо же ее вовсе не походило на человеческое – скорее то была злобная звериная морда. Хищно скалились острые зубы; из окровавленного рта – а скорее пасти, раздавалось утробное рычание, но самое главное – глаза… Некогда голубые, неприятно пустые, теперь они пустыми не были. Равно как и голубыми… Желтые, пылающие лютым огнем, они вонзились взглядом прямо в глаза Олега. Клыкастая, испачканная кровью пасть ощерилась снова, обдав его зловонным смрадом. Олег попятился и упал, споткнувшись, на полку – туда, где только что лежало это жуткое создание. К своему собственному изумлению, Олег даже не кричал – однако, рот его был давно распахнут для крика. Но для этого надо было как минимум вдохнуть, а вот этого он почему-то никак не мог сделать.

Чудовище, между тем, проследило сверкнувшим взглядом за упавшим Олегом и дернулось к нему с явно определенной целью, обнажив передние клыки и издавая едва слышное утробное рычание. Олег завопил так, что человекозверь на мгновение замер. И в ту же секунду в дверь застучали.

– Что там у вас происходит?! – послышался из коридора взволнованный голос.

– Помогите!.. – жалобно пискнула в ответ супруга Валерия Анатольевича с верхней полки. Оказывается, все это время она тоже находилась в купе.

Девушка, если так еще можно было называть монстра в белом платье, при звуке голосов потеряла на какое-то время внимание к Олегу и заметалась по тесному купе. Профессор – то ли от потери крови, то ли от нервного потрясения, а скорее всего от того и другого вместе – повалился вдруг с шумом на соседнюю полку, прямо на приборы, захрустевшие жалобно под тяжестью его тела. А в дверь купе молотили уже в несколько кулаков. Слышались возбужденные голоса – к первому смельчаку шли на помощь другие пассажиры.

Весь этот шум и гвалт произвели на белокурое исчадие крайне возбуждающее действие. Чудище зарычало и бросилось к двери. Послышался крик профессорши: «Осторожно, там!..», но дверь уже рывком ушла в сторону. Сумасшедшая, не медля ни доли секунды, метнулась на стоящую в дверном проеме проводницу. Та вскрикнула, взметнув к лицу руки, но слишком поздно – длинные девичьи ногти успели оставить на нем глубокие алые борозды.

Кто-то заверещал по-дурному, кто-то заорал благим матом, и все разом шарахнулись в стороны, сбивая друг друга с ног. Еще не чувствуя от шока боли, но, видя, что творится нечто совсем непотребное, проводница перепрыгнула через барахтавшихся на полу пассажиров и кинулась к красной ручке стоп-крана. Поезд истошно завизжал тормозами, силой инерции роняя и тех, кто сумел удержаться на ногах. Паника стала всеобщей. Повыскакивали из своих купе те пассажиры, что не принимали участия в свалке у профессорской двери, но слышавшие дикие вопли. Экстренное торможение поезда подтвердило их самые худшие опасения. Кто-то закричал: «Бомба!», кто-то: «Горим!», а потом уже все членораздельные звуки потонули во всеобщей какофонии хаоса. Люди выбивали в окнах стекла, выпрыгивали прямо сквозь торчащие осколки, ранясь, пачкая в крови себя и других, от чего еще больше подстегивая панику. Проход забился моментально, обезумевшие люди топтали упавших, падали сами; кто-то пытался протиснуть в окно чемоданы, кто-то тащил в охапке визжащих, как поросята, детей.

Олег, зная, чем вызвана паника на самом деле, прекрасно понимая, что нет никакой бомбы, тем не менее машинально тоже подступился к окну. Поезд стоял посреди леса. Среди деревьев метались испуганные, обезумевшие люди. Олегу показалось, что среди темных елей промелькнула вглубь чащи фигурка в белом платье.

Паника перекинулась на соседние вагоны – оттуда тоже летели вещи, выскакивали пассажиры...

– Валера, я за ней! – крикнула супруга профессора, слезла наконец с полки и выбежала в коридор. Олег вышел из купе следом и на него сразу налетел тучный мужчина в спортивном костюме, волокущий за собой огромный чемодан на колесиках.

– Куда прешь?! – взвизгнул толстяк и бесцеремонно оттолкнул Олега прямо на бегущую следом женщину. Извинившись, он, от греха подальше, заскочил в свое купе. Женщины-соседки там уже не было. Мальчишка жался к деду, напуганному не меньше его самого.

– Что там? – спросил мужчина.

Олег молча пожал плечами. Не рассказывать же о взбесившейся девчонке, покусавшей собственного отца…

– Может, нам стоит выйти? – нервно обнял дед внука.

– Там давка сейчас, погодите немного… Да и опасности никакой нет.

– Но кричали же что-то о пожаре…

– Да нет никакого пожара!.. Но, чтобы вам было спокойней, переложите деньги и документы в карман. Мало ли…

– Я тогда и сумку достану! – подхватился мужчина. – У нас всего одна сумка, продукты уже съели…

– Да-да… – рассеянно кивнул Олег, прислушиваясь к шуму в коридоре. Судя по доносившимся голосам, паника и не думала затихать. Скорее, наоборот…

Олег, почти машинально, тоже достал с верхней полки свою сумку, достал из нее джинсовую курточку, надел, рассовал по карманам документы и остатки денег, прицепил к ремню сотовый телефон. Больше в сумке ничего ценного не было, и Олег снова забросил ее на полку.

Шум в коридоре все нарастал. Кричали очень настойчиво, причем, казалось одну и ту же фразу… Дед с внуком вскочили с полки.

– Постойте! – остановил их Олег. – Сейчас я узнаю, что там…

Но он не успел еще этого сделать, как где-то совсем рядом завопили: «Горим!», и Олег действительно почувствовал запах едкого дыма, а выглянув таки в коридор, увидел, что тот заполняется белесой пеленой.

– Бегите из вагона скорей! – крикнул он, обернувшись к соседям, а сам бросился в соседнее купе – какое-то тревожное предчувствие заставило его сделать это. И, как оказалось, не напрасно. Валерий Анатольевич по-прежнему лежал, свесив ноги на пол. Судя по всему, он был без сознания.

Олег метнулся к профессору и стал тормошить его за плечо:

– Валерий Анатольевич! Профессор! Очнитесь! Пожар! Надо срочно выбираться!..

Однако, профессор ни на что не реагировал. Тогда Олег, поднатужившись, приподнял тело мужчины с полки и перевалил себе через плечо его верхнюю часть. Взявшись за профессорские ноги, Олег, пошатываясь, вышел в коридор. Там уже нечем было дышать и ничего не было видно, а откуда-то справа уже доносилось характерное потрескивание и заблестели языки пламени. Тогда Олег дернулся назад, в купе. Положив профессора снова на полку, он быстро задвинул дверь, а потом, выбрав из груды помятых приборов самый на вид массивный, стал с размаху молотить им об оконное стекло. Стекло крошилось под ударами, разлеталось искрами осколков, и, наконец, пробитое отверстие стало достаточно большим, чтобы в него смог пролезть человек.

Олег подхватил профессора подмышки и стал подтягивать его к окну. Он замешкался на мгновение, соображая, как лучше просунуть тело: головой или ногами вперед; решил, что лучше ногами, иначе при падении профессор может сломать себе шею... Именно в это мгновение Валерий Анатольевич пришел в себя. Он приподнялся на локте здоровой руки и обвел купе затуманенным взглядом.

– Где она?.. – прохрипел профессор тревожно.

– Не знаю, – крикнул Олег. – Давайте выбираться, вагон горит!

– Где она? – не унимался профессор. – И где Люсенька, моя жена?!

– Там они, там, на улице! – соврав, потому что и сам не знал этого, махнул Олег в сторону окна. – И нам надо туда же, иначе сгорим на хрен!

Валерий Анатольевич пришел немного в себя и тут же замотал головой, что-то разыскивая в задымленном уже купе.

– Саквояж, – испуганно забормотал он. – Мой саквояж! Его необходимо найти…

– Да сгорим же! Какой саквояж?! – не выдержав, заорал Олег. – Скорее лезьте в окно!

– Там все! – взмолился профессор. – Там... Да помогите же мне найти!

Олег, не слушая больше Валерия Анатольевича, сдернул его с полки и тут же увидел на ней возле самой стены черный баул.

– Этот? – мотнул головой Олег.

– Да-да! – вцепился в сумку профессор, забыв о своей ране, и тут же застонал от сильной боли.

– Да лезьте же, я возьму его!!! – заорал Олег что есть мочи.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю