332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Рейман » Тени над Эрдеросом. Рука со шрамом (СИ) » Текст книги (страница 8)
Тени над Эрдеросом. Рука со шрамом (СИ)
  • Текст добавлен: 8 ноября 2017, 14:00

Текст книги "Тени над Эрдеросом. Рука со шрамом (СИ)"


Автор книги: Андрей Рейман






сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Другая часть эльфов бежала на юг и скрылась дебрях непроходимых джунглей Сомакрита. Многие погибли под натиском враждебной флоры и фауны. Но после долгих скитаний выжившие встретили того, кого не ожидали увидеть. В сомакритской глуши жил старый Маликамджес. Дракон – отшельник, ведавший стихией земли. Эльфы спросили его, нет ли способа очиститься от тьмы, на что Маликамджес предложил им свою кровь. Ослепленные отчаянием, эльфы приняли этот дар без вопросов и колебаний. Мучительная метаморфоза выжгла всю черноту, однако кровь Маликамджеса возымела свой собственный эффект. Отравленные кровью дракона, эльфы стали вдвое крупнее и сильнее, чем были до этого, но возможности творить магию лишились окончательно. Вдобавок, их кожный пигмент приобрел ядовито-зеленый цвет, что их категорически не устраивало. Мучительно разочарованные эльфы пришли в неописуемую ярость и в ее порыве разорвали старого дракона на части. Перед смертью Маликамджес успел проклясть эльфов никогда не найти выхода из друнглей. Будучи связанными проклятьем, эльфы так и не смогут найти выхода из джунглей еще сто сорок восемь лет, до прихода короля Нидомира со своим воинством. Воинствующий король не поймет, с кем столкнулся, и назовет этих неистовых диких созданий орками из-за низкого грудного рыка «О-р-р-р-рк-х», с которым они идут в атаку, вооруженные дубинами размером с иного пехотинца.

Когда часть темных эльфы покинули на кораблях материк, драконы Тьмы, пресытившиеся разрушениями и убийствами практически беззащитных перед ними людей, решили заняться своими создателями. Пролетая над островом, на котором они поселились, драконы обнаружили следы эльфов, но не обнаружили их самих. Решив, что эльфов тут нет и быть не может, драконы полетели дальше, на запад, но взяли южнее.

Через некоторое время драконы достигли новых берегов. Но на них не было ни одного признака присутствия эльфов. Вместо них на этой земле драконы обнаружили племя варваров, воины которого носили бараньи рога на сыромятных шлемах. Эти варвары преклонились перед драконами Тьмы как перед богами, и от них узнали о существовании другой земли, богатой мехами и женщинами. Вождь этого племени попросил благословения и наставления у «богоподобных» существ. Неохотно драконы согласились научить их воевать и под руководством «богов», варвары овладели премудростями сталеварения и судостроения. Через четыреста лет драконьего покровительства варвары решились пересечь пролив, позднее названный Борвудским в честь мореплавателя, первым ступившего на земли варваров чейнов и вернувшегося с докладом. Итак, варвары сели на свои посудины и поплыли в том направлении, с которого прилетели драконы. Сами же они облюбовали темную расщелину в горе, расщепленной каким-то катаклизмом, и исчезли в ней.

В это время в Империи, все еще слабой после террора драконов Тьмы, прошла волна восстаний рабов. В этот временной промежуток императором был Йорвин Храбрый или Йорвин Великий, который отличился своими боевыми заслугами во время подавления этих восстаний. Он же упразднил закон о недозволении императору участвовать в битве лично.

Не успел Йорвин подавить все восстания, как с запада на берега Империи высадились варвары – чейны и начали кровавые грабежи. Так мир узнал о существовании земли за пределами Эрдероса. Свирепые варвары под предводительством Гарзулы Пилозубого на удивление успешно пробили себе дорогу на юго-восток. В битве при Джункшоне орда чейнов разбила Имперский легион, убила императора и осадила столицу – Тартаву. Эти события, датирующиеся тысяча девяноста восьмым годом по Н. Л. положили конец агонии Империи, простоявшей, к сожалению, не так уж долго.

Территории, входившие в ее состав, разделились на четыре крупных государства и пять маленьких королевств. В каждом из них было выработано свое законодательство, имеющее общие черты с законодательством Йорвина. Три из этих государств отказались от рабовладельческого строя и перешли к феодальному. Браннланд сохранил все союзнические договоры с гномами Объединенного Подгорного Королевства, оставив во главе нового государства наместника – гнома до той поры, пока Верховный Консулат не созовет совет, на котором изберут нового короля. Уже в следующем году удалось выставить чейнов из Джункшона и Тартавы, а затем рассеять орду Пилозубого, погрязшую в разврате и пьянстве.

 Консулат медлил, и многие крупные феодалы начали роптать. Их отнюдь не прельщала перспектива быть подвластными правителю, кого больше беспокоят дела подземные, нежели судьбы тех, кто живет наповерхности. Пригрозив наместнику Кизельдельфу переворотом, лорды потребовали от него независимости. Скрипя зубами, Кизельдельф уступил, но политическое и индустриальное покровительство гномов свободные феодалы потеряли. Имея под боком пример того, как делать не надо, дворяне независимых графств немедленно созвали синод, где избрали королем наиболее достойного. Новое государство нарекли Глимкар.

На руинах Империи осталось темное пятно. Земли, которые ни один из королей не хотел принимать под свое крыло. Огромный участок суши отравленный древними проклятьями тех, о ком уже не помнят, остался безхозным. Земли туманов и болот. Земли мифов и легенд, о которых вещают лишь шопотом. Небельфлек, где каждый мальчишка мечтает побывать, но ни один здравомыслящий не пожелает жить, навсегда остался на обочине истории, привлекая лишь безмозглых искателей приключений и бесстрашных авантюристов.

 При поддержке гномов, в тысяча сотом году король Браннланда, Вигор Первый, организует колониальное плавание на северо-запад и захватывает полупустой остров, с которого приплыли чейны и нарекает его Чейнстарком. С этих времен и до сих пор политическая картина на Эрдеросе остается без изменений.

Снова перед глазами Йорвина как песчаный вихрь пронеслись два века, и он перенесся в свое родное время, в начало месяца первых сугробов года тысяча триста пятнадцатого по Новому Летоисчислению. Полет свой он начал с восточных берегов Кедонэя, не знавшего порабощающего касания Империи. Он увидел  и восхитился великолепной архитектурой кедонэйских дворцов с причудливыми изгибающимися кровлями, понаблюдал за тренировкой воинов в масках с устрашающим оскалом, сражающихся тонкими и длинными, чуть изогнутыми мечами, и кажется, даже почувствовал притягательный аромат блюд восточной кухни, но вдруг развернулся в сторону запада и полетел быстрее звука. Под ним промелькнули Шадогарские горы, известные глубиной своих ущелий и простерлись леса, чуть покрытые снегом лесные дебри, которые к северу редели, а далее вновь густели, но это были уже темные леса Оторофельда, скрывающие самые мрачные тайны природы. Посреди этого леса как два огромных муравейника расположились города Яаскелайнен и Вахванен. Йорвин опустился так низко, что ему больше не приходилось смотреть сквозь гущу оторофельдской хвои. Вдруг Йорвином овладел какой-то детский интерес, а может ли он посмотреть на самого себя? Он опустился на землю и по изгибам улиц медленно (то есть относительно медленно) поплыл в сторону центра. Прохожие с криками бросались от него в стороны. «Неужели они меня видят?» – подумал Йорвин. Подлетев к дому Юрки, фантом Йорвина заглянул в окно и увидел самого Йорвина. То есть его тело. Бесчувственный Йорвин выглядел как самая обычная марионетка, только без ниточек. Он так и сидел на этом стуле, с ногами на столе, склонив голову вниз и чуть набок, волосы закрывали его лицо, и было видно по колышущимся прядям, что Йорвин спит крепким сном и дышит ровно. Левая рука болталась как плеть, а на полу возле нее лежал кинжал. Правая лежала на животе и сжимала недоеденную репу. Фантом Йорвина беззвучно засмеялся, глядя на свое дрыхнущее тело, и немного подивился длине собственных ног со стороны. Бросив раздумья, фантом проник сквозь окно, и на всей скорости ворвался в тело самого себя.

Йорвин вскочил, чуть не выронив репу, как будто за его спиной ударили в колокол. Он посмотрел в окно. Морферимы на улице были чем-то очень обеспокоены. «А сон ли это был?» – прозвучало в голове Йорвина. И так, как ответить на этот вопрос некому, он решил выкинуть его из головы.

 В прихожей усадьбы послышались какие-то звуки. Йорвин потянулся за валяющимся на полу кинжалом и подобрал его двумя пальцами. Через секунду а дверях гостиной показался Юрки. На волосах у него был снег.

– Кажется, наверху метель, – заговорил Юрки. – Снега накопилось столько, что местами он продавливает хвою и падает огромными комками вниз. Как бы кого не завалило.

– Раз такое творится зимой, страшно представить, что будет весной. – Йорвин отрезал еще один ломтик.

– О, да. Весной заплаваем. Несколько недель, без переставу, будет лить так, что все мытые ходить будем, – Йорвин кивнул, разрезая репу.

 – А сколько тебя не было? Знать бы время.

– Время? День, – ответил Юрки, взглянув в окно.

– Понятно, – произнес Йорвин и вздохнул. – Ты все сделал, что хотел?

– Да. Иоли согласен, ведь я его друг и као. Я объяснил ему все положение дел. Сказал, что от него потребую и что допущу. Думаю, из него получится хороший эскра. Еще я распорядился подготовить нам провизию, оружие и одежду в соответствии с твоими указаниями. А на обратном пути заскочил на курган к отцу и маме, – Юрки повесил  меховую накидку на крючок и уселся в хозяйское кресло с отверстием для хвоста, рядом с камином. – Послушай, не раскачивайся ты лучше на этом стуле, а то мало ли, с твоими-то размерами.

– С моими размерами полный порядок, – На одной ноте пробубнил Йорвин, нажевывая репу.

– Твое дело, но если грохнешься, не вини ни стул, ни меня, – Йорвин кисло посмотрел на Юрки и вернулся к репе.

– А где Зуали? – спросил он.

– Не знаю, как у людей и драконов, но у нас женщины очень любят поболтать с подругами, если долго не виделись. Особенно, если вскоре отправляются в долгое, далекое и опасное странствие, – Йорвин, тихо прыснув, покивал.

– Скоро мы уйдем, и не знаю, вернемся ли. А ты так толком и не рассказал, в чем собственно, дело. Что с тобой сделали те, кого ты ищешь?

– Прости. Я должен был. С моей стороны было бы непростительно не рассказать. – Йорвин перестал резать репу, и тяжело вздохнув, начал свой рассказ. – Это случилось тридцать пять лет назад. Тогда я был кузнецом...

И Йорвин поведал Юрки всю историю. Начиная от страшной находки на месте своей деревни, и до того момента, как попал в руки к морферимам. Разумеется, он умолчал о том, кто такой Сиртама, и куда они направлялись и зачем.

– ... И теперь, покинув свое пристанище в горах, я заблудился в этом лесу. На свое счастье, – добавил он, и тень улыбки скользнула по его лицу.

– Сочувствую тебе, друг. Твоя утрата невосполнима. Тебе пришлось всю жизнь начать сначала. Но позволь спросить, почему ты так долго ждал, прежде, чем отправиться на поиски возмездия.

–  Дело тут не в возмездии. Все эти годы я размышлял, сидя в высокой башне, что же я такое, ради чего некоторые готовы уничтожать целые поселения. Я думал, это приблизит меня к пониманию того, кто мой враг. Но познания мои о мире были жестко ограничены, пока я сидел в безопасном укрытии. И я понял, что истину надо отыскать самому. При этом я четко понимаю, что враг мой могущественен и он не остановится, пока я жив. А значит, будут новые жертвы, пролитая кровь и разрушенные жизни. Теперь, когда разум мой остыл, я понял, что готов выступить навстречу своей судьбе. Пробил час покончить с этим. Или погибнуть в борьбе.

 – Тогда мы с тобой, друг, – сказал Юрки и протянул Йорвину руку. Тот крепко пожал ее. – Все приготовления сделаны. Когда можно будет выступать?

– Да хоть сейчас, – ответил Йорвин и разрезал пополам остатки репы. – Но не раньше, чем я доем.

Глава X


Когда ночной мрак Оторофельда сменился утренним полумраком, Йорвин, Юрки и Зуали выступили в свой поход. Многие морферимы вышли проводить своего нового юного као, так скоропостижно сложившего свои полномочия. Морферимы смотрели на Юрки торжественно и печально. Некоторые помнили его совсем маленьким, а теперь были вынуждены с ним проститься. Возможно, навсегда.

– Мой господин! – Раздалось сзади. Юрки и остальные обернулись. За ними со всех ног бежал морферим из клана Черного Волка. Одет он был в жилет на медвежьем меху, дубленые кожаные штаны, сыромятные наручи и плащ из вульферга. Вобщем, подобающе для долгой прогулки в холодном климате.   Догнав Юрки, морферим бухнулся на колени.

– Господин Юрки... Мой као... – Заговорил он, задыхаясь. Видимо, бежал издалека и в большой спешке.

– Постой, – остановил его Юрки. – Отдышись, а потом говори.

– Да, мой... – пробормотал морферим, вываливая из пасти язык.

– Постой-постой, друг, я не твой као. Твой повелитель – дао Вахванена.

– Вы не поняли. Я был одним из тех, кто приходил за жизнью вашего отца, – Эти слова вызвали волну, прокатившуюся по толпе провожающих. Волну негодования и гнева. Стражники, также провожавшие Юрки до ворот, ощерили копья.

– И ты имеешь наглость появляться в моем городе и что-то требовать от меня? Прочь!  Лисан, хватай его!

– Нет – нет, выслушайте. Мне очень жаль. Я... Я не думал что мы всерьез будем его убивать. Думал, мы только покажем ему, что с Бэйзи надо считаться. Поверьте, я не хотел его смерти.

– Хочешь сказать, ты убил моего отца, не понимая, что делаешь? – Голос Юрки задрожал. Казалось, он сейчас сорвется.

– Нет! Я пальцем его не трогал. Я только выносил из дома Вашу сестру, чтобы бросить в яму, – Сказав это, морферим сильно ударил себя кулаком в лоб. – Пожалуйста, поверьте. Мне очень жаль. И я всем сердцем хочу загладить свою вину.

– Да? – нарочито изумленно крикнул Юрки. – Хм, и как же?

– Сопровождать вас в вашем походе. И при случае отдать за Вас жизнь.

– И что я, по-твоему, должен ответить? Да, иди с нами, убийца моего отца! Иди с нами, и быть может у тебя будет возможность перерезать и наши глотки, пока мы спим!

– Я не убийца. И не желаю знать тех, кто сподвиг меня на участие в этом. Если хотите, я назову имя того, кто занес нож на као Ояярви.

– Назови, – сказал Юрки, но уже спокойно.

– Моронни, – Почти прошептал морферим, с надеждой глядя на Юрки. Тот кивнул лисану Кагорри, и он отправился в Вахванен на поиски убийцы, прихватив несколько солдат.

 – Ты знаешь, – Юрки сложил на груди руки, – Мой отец умел определять лжецов и мухляков одним взглядом. К сожалению, я не унаследовал этой способности. То, что ты так смело сдал своего подельника вызывает у меня немалые сомнения относительно тебя. Поэтому, я спрошу у других, стоит ли тебе верить. Сестра, что ты думаешь? – Зуали, отродясь не видевшая такого всплеска эмоций у брата, обомлела на месте, и теперь, будучи не в силах отвести взгляд от горящих глаз Юрки, совсем растерялась.

– Я... э-э-э... да, – пробормотала она.

– Хм, а ты, Йорвин, что думаешь?

– Ты знаешь... – подбоченился Йорвин, – Людям, да и не только людям, свойственно совершать ошибки. И я глубоко верю, что нет такого преступления, за которое нельзя дать хотя бы один шанс на искупление. Конечно, я не утверждаю, что мы можем ему безоговорочно верить, но тем не менее... В общем, я не против, – В глазах морферима появилась искорка надежды.

– Мои друзья тебе верят, так что поверю и я. То есть постараюсь поверить. А ты постарайся оправдать наше доверие. Как твое имя?

– Эйнари, господин, – Радостно сообщил морферим.

– Знай Эйнари, твоя просьба услышана и принята, – Сказав это, Юрки повернулся к толпе. – Но не думайте, что преступление останется безнаказанным, – Юрки достал один из своих клинков, искусно выточенных из куска камня, и отрезал у Эйнари его длинные волосы, заплетенные в косу, которая кончалась огромным узлом.

– Теперь, – Юрки убрал оружие в ножны, – Ты можешь считать себя условно прощенным, Эйнари, сын Черного Волка, – Эйнари смотрел на валяющуюся в луже косу отстраненным непонимающим взглядом. Казалось, он не верил в то, что только что с ним случилось.  Волосы для морфериам священны. Они считаются индикатором прожитых лет и накопленного жизненного опыта. Мудрейшие и старейшие в клане всегда имеют волосы до земли. Если морфериам совершает преступление против своего рода, то все его заслуги прожитых лет обнуляются. Преступник не может считаться равноправным членом рода. На многие годы он остается несмышленым дитенышем, которому нельзя поручить сколько-нибудь ответственное дело или доверить сколько-нибудь ценную тайну, даже если он понесет наказание за свои проступки.

– Как тебе угодно, – поникшим голосом произнес Эйнари.

– В путь! – скомандовал Юрки, и свита отправилась дальше, увеличившись на одного члена.

– Мы отправляемся в опасное путешествие, – заговорил Юрки с Эйнари. – И наверняка нам придется не один раз убивать. А у тебя, как я погляжу, нет никакого оружия.

– Я не воин и не охотник, – ответил тот. – И оружия у меня нет. В крайнем случае, я вступлю в битву голыми руками, и загорожу вас своей грудью от враждебных стрел.

– А чем ты занимался до того, как встал на кривую тропинку?

– Я был строителем, – ответил Эйнари и умолк.

– Не особо полагайтесь на свое оружие, – Йорвин оглядел ножны Юрки профессиональным взглядом, – Для ваших краев оно, может, и сгодится, но за пределами этого леса от него будет мало толку. В мире, где правит сталь, камень быстро проиграет битву. При первой возможности я сделаю тебе новые клинки, Юрки.

– Ты можешь? – Спросила Зуали.

– Я же  был кузнецом, – повторил Йорвин, косо стрельнув глазами на Зуали.

Зуали взяла самый большой тюк с поклажей, и глядя, как она тяжело поправляет ремень на плече, Эйнари не выдержал:

– Госпожа, позволь понести твою суму. Я вижу, тебе тяжело.

– О, ты так мил! – Растаяла Зуали, вручив Эйнари свою ношу. Эйнари не был самым крупным из своего племени (он был незначительно выше Йорвина), и самым сильным не был, но с завидной легкостью взвалил огромную для Зуали суму себе на плечо.

– Зу, что у тебя там? – спросил Йорвин.

– Да так. Еда, вода,  несколько запасных тетив для лука, плитка для жарки яиц, мешочек латок на случай, если нас кто-нибудь подерет, веревка и другие важные мелочи.

– С тобой не пропадешь, – с улыбкой заметил Йорвин.

На выходе из города отряд обернулся и в последний раз поднял руки на прощание. Ворота города медленно закрылись, и путники отправились через чащу на юг.

Морферимы шли только им ведомыми тропами, которые непривычный глаз Йорвина едва мог заметить. На его удивление, лес был как будто пуст. Спустившись с гор, и войдя в лес, Йорвин всей кожей ощущал движение жизни в Оторофельде, несмотря на то, что многие звери впали в спячку. Сейчас же кроме глухого шелеста хвои над головой и хруста хвороста под ногами никаких звуков не было. Оторофельд как будто умер. Путешественники шли через лес до самой глубокой ночи, пока даже морферимы не перестали видеть землю под ногами. Йорвин разжег костер, и было решено поставить Эйнари первым на часы. Йорвин, Зуали и Юрки уселись, прислонившись к стволу сосны и друг другу, дабы сберечь тепло. Эйнари сменил Юрки, а затем Йорвин встретил сумеречный рассвет.

Таким образом, Йорвин с морферимами шли через лес на юг шесть суток. Йорвин про себя удивился, насколько же глубоко в лесу находится поселение Юрки. Около полудня седьмого дня перехода, лесная гуща закончилась. В глаза забил белый свет дня. Йорвин успел от него отвыкнуть, а морферимы и вовсе видели его чуть ли не первый раз в жизни, поэтому, выйдя из под тени деревьев, болезненно схватились за глаза. Довольно долго они не могли открыть глаз, не зажмурив их от нестерпимой рези. Йорвин быстрее всех свыкся с новыми условиями, и с довольным видом огляделся. Неудивительно, что морферимам так тяжко, ибо все было белым бело, куда ни кинь взгляд. Землю покрыли свежие сугробы глубиной почти по колено. Над головой простиралось не менее белоснежное небо. Настолько безупречно белое, что отвыкшему от света взору практически невозможно было определить, где пролегает горизонт. Йорвин мог бы и вовсе потерять чувство ориентации, кабы не редкие участки лесополос вдалеке, да кое-где выглядывающая из сугробов жухлая трава.

Когда морферимы привыкли к белоснежному мареву, путники продолжили поход. Теперь вопрос о направлении был адресован Йорвину. Тот, имея некоторое представление о географии здешних краев, выбрал юго-западное направление. Его целью теперь было  добраться до дороги, а уже после – до первого крупного города, в котором живет много людей, и ползает много слухов и сплетен. А к городским сплетникам у него было много вопросов.

Йорвину повезло. На дорогу они вышли через пару часов. Но назвать ее дорогой язык едва ли повернется. Скорее, это была проселочная тропка, подзаметенная снегом. И тут только до Йорвина дошло, что он допустил один, но очень значительный просчет в своем плане. Когда скрывшееся за облачной пеленой солнце зайдет, на землю опустится тьма, и они не смогут идти дальше. Разжечь в чистом поле костер среди сугробов они вряд ли смогли бы. Единственный их выход – это попросить ночлега в ближайшем людском селении. Но как отреагирует деревенский крестьянин на явление трех звероподобных существ, пусть разумных и говорящих на всеобщем наречии. Но выбора не было. Если они останутся ночевать под открытым небом, то вряд ли доживут до утра.

Вскоре за деревьями показались столбы дыма от деревенских печей, и силуэты хижин. Йорвин повеселел, и в то же время выросла тревога. На подходе к хутору Йорвин велел морфериам натянуть как следует капюшоны, чтобы не бросались в глаза их звериные морды, и, по возможности, держать руки в карманах.

Йорвин, сделав как можно более дружелюбную физиономию, обратился к мужику, рубившему дрова, и спросил, что это за селение. Тот посмотрел на него снизу вверх, косо глянул на морферимов, с головы до пят закутанных в меха, и как будто зябко ежившихся, почесал шапку и принялся дальше колоть дрова. Как выяснилось деревенька, в которую забрели Йорвин с морферимами, называлась Двулесьем, так как находилась аккурат между сосновым лесом и смешанным перелеском. Йорвина эти вести обрадовали. Они вышли из Оторофельда западнее, чем он думал, и как раз в шести часах пешего хода от Двулесья находится крупный город Гвантан, немного уступающий Митриуму в размерах. Туда-то и лежит их путь.

Один вопрос был разрешен, остался еще один, не менее важный. Где они будут пережидать грядущую ночь?

Двулесье было небольшой деревенькой. Через нее проходила большая улица, разделяющая деревню надвое. Йорвин выбрал самый большой дом по левую руку и постучал в дверь. Через некоторое время ему открыла женщина лет сорока – сорока пяти с большими серыми глазами. На ней был домашний поношенный сарафан и кухонный фартук. Йорвин приветствовал ее вежливой улыбкой:

– Здравствуй, добрая госпожа. Не найдется ли у тебя в доме места для четырех уставших и замерзших путников. Мы не будем тебя долго беспокоить, и на рассвете уйдем, – Женщина, поняв, что от нее что-то хотят тут же приняла властную позу и подбоченилась.

– Вы знаете... – начала она, глядя Йорвину в лицо, – У меня нет гостевой комнаты и лишних кроватей тоже нет. А если вас еще и кормить придется, то несогласная я. Мне мужа с сыновьями хватает. Я и так кручусь целыми днями как белка в колесе, а если ко мне еще несколько ртов пожалуют, то вконец умом двинусь.

– Нет-нет. Кормить нас не надо. У нас достаточно своих припасов. Нам нужно только теплое место, чтобы переждать ночь.

– Да? – деловито подбоченилась женщина. И тут ее взгляд устремился на Эйнари, стоявшего за правым плечом Йорвина. Женщина заметила чрезмерно волосатые руки пришельца, а самое главное – из-под меховой накидки выглядывали не человеческие ноги, а звериные лапы. Под капюшоном же воздух потягивал здоровый черный нос.

– А-а-а-а! Чудище! – завизжала женщина, со всех ног кинувшись внутрь дома. – Браким! Тащи арбалет! – Браким появился очень быстро. Взявшийся буквально из ниоткуда, по пояс раздетый мужик, с разгона ударил ногой Йорвина в живот. Тот отлетел и упал на землю. Браким же, не медля ни секунды, направил взведенный арбалет на Юрки, ринувшегося на помощь Йорвину. Эйнари, стоял сбоку от Бракима, и тот его не успел заметить. Схватив оружие, он попытался вырвать его из рук Бракима, но тот держал крепко. Заряженный арбалет выстрелил, и болт попал Эйнари в плечо. Тот взвыл от боли и выпустил Бракима. По счастью, у него был самодельный однозарядный арбалет, и теперь он был разряжен. Йорвин поднялся, в мгновение ока подскочил к мужику, сделал несколько очень быстрых ударов пальцами по его нескольким точкам на его торсе, и толкнул ладонью. Браким улетел обратно, в дом, рухнул на пол как мешок с песком, и больше не шевелился.

Испуганная женщина бросилась к лежащему мужу:

– Браким! О, Илтрис Всемогущий, Браким, они что, убили тебя что ли? Браким! – Вдруг испуг женщины сменился гневом, – Ах вы, сволота богопротивная, вы убили моего мужа! Чтоб вас вшами обсыпало! Тьфу!

– Мы не убили его, он парализован. Через несколько часов он придет в себя.

– Убирайтесь отседова! И чтоб мои глаза вас больше не видели! Тьфу!

Плюнув еще раз, женщина гневно хлопнула дверью. К Йорвину эхом вернулась боль от удара в живот, и тут он вспомнил про Эйнари, который уже порывался вытащить болт из своего плеча.

– Не трогай! – Рявкнул на него Йорвин, – Если вытащишь эту штуку, то истечешь кровью.

Йорвин перебежал на другую сторону улицы, и постучал в первый попавшийся дом.

– Откройте, пожалуйста, мой друг ранен, – Некоторое время никто внутри не подавал признаков жизни. Йорвин некоторое время подождал, а затем постучал снова, но громче на этот раз. Вскоре с той стороны раздались неспешные шаркающие шаги. Дверь открыл маленький согбенный старик с тростью.

– Кто– то ранен, говорите? Ну, заходьте, – Йорвин заметил, что старик смотрел ему в грудь, возможно, он был слеп. Йорвин призывно махнул рукой остальным, и те зашли в дом. Сам он зашел последним и затворил дверь.

– Ну, рассказывайте, что там сталось с вашим другом? – Старик медленно, прощупывая тростью путь, зашаркал к своему креслу, – Он что, ввязался в потасовку? Я слышал, как там творился какой-то бедлам. Что вы там накуралесили?

– Мы постучали в дом напротив, – Сказал Йорвин. – Попросили приюта на ночь, да только хозяин нас не так понял.

– А, Браким опять буянил, – Старик сел в свое кресло и прокашлялся. – Было дело, слышал я, как он кого-то лицом в навоз окунул. За что не знаю, но орал он долго и сильно. Такой уж у него нрав. Буйный. Я уже семь годов ничего не вижу, зато слух у меня сделался прекрасный.

– Зу, у тебя есть что-нибудь типа жгута? – спросил Юрки.

– Конечно, есть. Сейчас... откопаю.

– Побыстрее, если можешь, – сказал Юрки, и что было силы, дернул болт. Эйнари взвыл.

– А вашего друга сильно покоцало. Он аж одичал от боли, – Покачал головой старик. – Нет ничего срамотного, в том, что Браким вам наподдавал, хоть вас и больше было. А, кстати, сколько вас тута?

– Четверо, – ответила Зуали, копаясь в своем мешке. Затем извлекла оттуда вязанную из мха детскую рубашку Юрки и разорвала надвое.

– Он, даже как, – снова заговорил старик, – Слыхал я, рассказывали, будто Браким медведя голыми руками заборол.  Правда это, али нет, но мужик он крепкий.

Связав обрывки рубашки узлом, Зуали обернула повязку вокруг раненого плеча Эйнари и крепко связала. Эйнари застонал.

– Эй, это же моя рубашка была! – очнулся Юрки.

– И жена у него стерва, – добавил старик.

– А ты в нее влезешь? – спросила Зуали брата.

– Э-э... нет.

– Ну тогда зачем она тебе теперь? – Юрки с грустными глазами осел на пол.

– Какие-то у вас голоса странные, – почесал бороду старик. – Вы, часом, не больные?

– Быть может, – поспешил ответить Йорвин. – Мы в дороге уже много дней, и до сих пор не имели удачи погреться у теплого очага. Позволь нам, добрый человек переждать здесь ночь. А завтра мы уйдем.

– Конечно, позволю, – ответил старик, улыбаясь беззубым ртом. – Куда я вас четверых на мороз выкину, да еще и с раненым? Оставайтесь, грейтесь. Меня Борик зовут, а вас?

– Я Йорвин. Со мной пришли Юрки, его сестра, Зуали, и Эйнари, тот, который ранен, – Йорвин нарочно решил умолчать о нечеловечности, собравшейся здесь компании, боясь испугать старого человека.

– Ой, чудные у вас имена. Издалека вы, вестимо?

– В принципе да, и народ там совершенно другой.

– А ты, Йорвин, судя по имени, мой земляк. Вот только говор у тебя не нашенский. Ну да ладно. Давайте перекусим.

C этими словами Борик поднялся и скрылся за печью. Там он разрезал буханку ржаного хлеба на пять кусков. На каждый из них он положил по куску вареного сала. Затем достал из шкафчика кувшин с квасом и разлил по пяти деревянным стаканам.

– Вот, друзья, яствуйте, – с улыбкой сказал он, неся поднос, на котором разместились кушанья.

– Ой, вы же упадете, дайте я вам помогу, – перехватила поднос Зуали и поставила его на столик. Затем принесла старику его трость из-за печи.

– Благодарствую, дочка, – Сказал Борик, пододвигая кресло к столику.

Все собравшиеся приступили к трапезе. Йорвин от сала отказался, так как его монашеский пост не позволял ничего мясного и жирного. Вместо этого он поделился салом с раненным.  Зато кусок хлеба с  квасом съел с удовольствием.

Процесс трапезы происходил под аккомпанемент целого потока звуков, в котором тонуло и чавканье, и хлюпанье опущенных в стакан морд и хруст корок. На морферимов, попробовавших в первый раз квас, было смешно смотреть. Йорвин чуть не подавился, когда увидел, как смешно Юрки подергивает носом и фыркает.

– А вы, друзья, оголодали, – качнул головой Борик, слушая, как морферимы едят.

– Спасибо тебе, хозяин, за хлеб, за соль и за сало. Право не знаю, как тебя и отблагодарить, – сказал Йорвин, когда звуки начали стихать, – Я в толк взять не могу, и как ты один живешь; старый, слепой?

– А с чего ты, Йорвин, взял, что я живу один? У меня есть сын и дочь. Дочь живет через дом, а сын с женой живут на другом конце деревни. Оба ко мне заходят, время от времени, кушанья приносят, прибираются тут, порядок наводят. Бывает, дров наколют. Да воды с колодца принесут. А ты что думал, что я один живу? Хе-хе!

Вдруг Йорвин почувствовал себя, как будто его вот-вот уличат за каким-то неприличным делом, по спине пробежал холодок. Он переглянулся с морферимами. В их глазах было то же самое.

– А по поводу благодарности... – продолжил Борик. – Ничего мне от вас не надо. У меня всего, чего надо, хватает. Помогать другим в трудный час – это вообще главная задача, возложенная на человека Богом.  А требовать монету за такой пустяк – фу! Лучше и не растяплять рот на такие темы.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю