Текст книги "Балтийские славяне. От Рерика до Старигарда"

Автор книги: Андрей Пауль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Не только археология, но и последующее административное деление контролируемых уже христианскими ободритскими князьями областей, не позволяет предположить какой-то исторически отдельной области на Варнове. После принятия Прибиславом саксонского подданства, ему удалось вернуть в своё управление большую часть восточной половины ободритских земель, доставшихся ранее при разделе ободритского королевства его отцу Никлоту. С конца XII и в последствии, эти земли были разделены на несколько областей, называемых «господствами» (нем. Herrschaft). Центрами новых господств стали старые наиболее значительные славянские города, а сами области были представлены традиционной «зоной влияния» этих городов и крепостей – то есть, теми землями, с которых и в старые, независимые времена собиралась дань сидевшими в этих городах князьями. Потому неудивительно, что границы новых господств христианских ободритских князей в целом совпали со старым племенным делением – в языческие времена области племени так же контролировались из тех же самых наиболее важных княжеских крепостей и платили им дань. Так границы господства Росток приблизительно соответствуют с расселением племени хижан, как археологически, так и по письменным источникам, с той только разницей, что центром их стал не пришедший в упадок город Кессин, а отстроенный в нескольких км от него заново город Росток. Господство Мекленбург включило в себя основную часть «земель ободритов в узком смысле» – области к востоку от реки Траве на северо-восток до современного города Рерик и также совпадает с наибольшей концентрацией славянских находок. Исключение составляет лишь южная часть бывших земель «ободритов в узком смысле» в районе Шверинского озера. Эти земли оказались отделены от господства Мекленбург, но лишь потому, что они были единственными, которые не удалось вернуть Прибиславу – после крестового похода на славян 1147 года они остались под контролем наместника Генриха Льва и впоследствии здесь было создано не «господство», подобно другим ободритским областям, а немецкое графство Шверин. Этому графству принадлежал и небольшой «островок» между ободритскими господствами Мекленбург и Верле, однако, как и было указано выше, причины такого разделения земель «ободритов в узком смысле» лежали в последствиях крестового похода, а не собственно славянском делении на области и племена. К западу от господства Мекленбург начиналось господство Верле, центром которого была одноимённая, известная с 1160 года, ободритская крепость н Варнове. На юго-востоке границы её доходили до города Мальхин, что в целом соответствовало границам племени ободритов середины XII века. В это господство вошла и область с большой концентрацией славянских находок в бассейне реки Небель. В начале XIII века в этой густонаселённой славянами области внуком Прибислава, ободритским князем Генрихом Борвиным II, был основан город Гюстров, ставший впоследствии резиденцией князей, управлявших господством Верле. Однако, такое развитие региона указывает скорее на то, что и область с плотной концентрацией славянских находок в бассейне реки Не-бель должна была подчиняться и платить дань ободритской крепости Верле и в языческие времена и таким образом должна была быть «ободритской землёй». Область же верховьев Варнова в районе Штернбергского озера стала северной границей господства Пархим. Центром этого господства был одноимённый город Пархим, где в славянские времена находилась крепость и значительное торгово-ремесленное поселение с многочисленными следами импорта и роскоши, также, как и окружающими их открытыми славянскими поселениями. Подчинение земель в районе Штернбергского озера Пархиму указывает на то, что центр этой группы славян находился далеко от Варнова, так что невозможно себе представить ассоциацию Пархимской области в Варновом и бывшими землями племени варнавов. Сама река Варнов оказалась по большей части разделена между тремя областями – Ростоком, Шверином (отнятыми у Мекленбурга землями) и Верле, так что верховья его представляли собой границу господства Пархим и графства Шверин. Всё это прекрасно подтверждает сообщения современных событиям письменных источников о том, что река Варнов в XII веке находилась в пределах земли «ободритов в узком смысле» и там исторически не было отдельной славянской провинции, связанной исключительно с Варновом. Потому и не было впоследствии и «варновских» титулов ободритских князей, в то время, как титулы «князь ободритов», «князь полабов», «князь кессинов» и др. хорошо известны.

Анализ всех этих свидетельств наводит на мысль, что вары, варны, варины, варнавы или какая-то близкая форма попросту и была славянским самоназванием племени «ободритов», как в узком, так и широком смысле. Хронисты, привыкшие к «учёному» названию в то же время отмечали, что название это «уже» не соответствует действительности. Само представление Адама о том, что «ободриты» было самоназванием племени в более ранние времена, могло попросту являться его интерпретацией «ободритов», к примеру, из цитируемого им текста Эйнхарда. Другими словами, прочитав Эйнхарда и Фульдские анналы, Адам, конечно, понял о ком речь, и, возможно, удивившись незнакомой ему до этого форме названия, мог принять её за более древнее название ререгов и перенять в свою хронику. Вероятно, зная, что тех славян, что правят в Мекленбурге, ранние хроники называли ободритами, а в его время их называли ререгами, ему в то же время было известно и то, что по окраинам контролируемых мекленбургскими князьями земель славяне называют себя иначе – ваиграми, полабами, линонами, варнабами. Возможно, ввиду плохого знания славянского, несколько локальных названий одного племени и «учёная» традиция старых хроник были приняты им за отдельные племена.

В действительности же до Адама во франкских хрониках не было упоминаний варнабов в западном Мекленбурге, хотя земли ободритов «в широком смысле» предстают как состоящие из нескольких областей с самых первых упоминаний. В 808 году Франкские анналы сообщают о подчинении датским королём Готтфридом двух ободритских областей. Кроме того, сообщается о двух зависимых от ободритов славянских племенах на Эльбе, поднявших мятеж и перешедших на сторону Готтфрида – смельдингах и линонах. О последних достоверно известно, что их столицей был город Ленцен на юге современного Мекленбурга. По всей видимости, это племя было изначально «вильцким», а не ободритским, так как Видукинд Корвейский описывает в X веке разрушение саксонцами столицы линонов, Ленцена, как ответ на нападение редариев. То же можно заключить и из описанного Гельмольдом похода ободритского князя Генриха Любекского на брежан, в ходе которого он «случайно» узнал о проживавшем по соседству славянском племени линонов, не собиравшемся поднимать мятеж или выступать против него, однако разорил их земли и увёл много пленных.

Смельдинги должны были находиться к северу от Эльбы, в её нижнем течении, и к востоку от линонов, примерно в районе современного города Дёмиц и, возможно, далее на запад. Упоминания о них прекращаются к концу IX века, а в XI веке примерно на этих же территориях между полуостровом Вагрия и Ленценом описывается племя полабов со столицей в Ратцебурге. Выше уже высказывались аргументы в пользу их того, что изначально они отличались от ободритов, потому не могут рассматриваться в качестве собственно ободритского племени в VIII–IX вв., а лишь зависимым от них племенем. Потому сообщение Франкских анналов 808 года нельзя поминать как сообщение о четверном делении ободритского королевства в это время на 4 провинции: речь идёт о двойном разделении собственно ободритских земель и ещё о двух зависимых от них племенах иного происхождения. Появление в ободритских землях третьего «племени» или третьей провинции, должно было прийтись на более позднее время, после того как смельдинги были окончательно ассимилированы подчинившими их ободритами – не ранее X века, или даже XI–XII вв. В случае, если упоминающийся в XI веке князь Ратибор действительно был князем племени полабов, то упоминание его Адамом как одного из трёх правивших одновременно ободритских князей, может указывать опять же на деление ободритского государства в это время лишь на 3, но не на 4 области.

Баварский географ во второй половине IX века также говорит о существовании двух групп ободритов, из которых первая – северные абодриты (Nortabtrezi), проживающие возле данов и граничащие с франкскими землями, и вторая – восточные абодриты (Osteratrezi), обитающие где-то в другом месте, за пределами франкского государства. На первый взгляд, может показаться, что под «восточными ободритами» имеются в виду «дунайские ободриты», известные франкам примерно в то же время. Однако в 823 году, то есть за год до прибытия послов дунайских ободритов к императору, в анналах королевства франков говорится о гибели короля вильцев Люба в сражении с восточными ободритами (orientalibus Abodritis). Ход событий тех лет не позволяет поместить этих восточных ободритов 823 года нигде, кроме современного Мекленбурга. Очевидно, что под «восточными ободритами» должна была подразумеваться восточная часть южнобалтийских ободритов, действительно воевавших в начале VIII века с вильцами и, таким образом, это сообщение также указывает на деление ободритского государства во второй половине IX века не менее, чем на две области.

В X веке на двойное деление ободритов – на собственно ободритов и варов – указывает Видукинд Корвейский, то же подтверждает в начале XI века и Титмар Мерзебургский, упоминая «ободритов и варов» как нечто единое. Более подробно на этих сообщениях ещё предстоит остановиться впоследствии.

Гельмольд, хоть и перенявший якобы у Адама «четверное деление» ободритов на вагров, полабов, ободритов и варнабов, в другом, не восходящем к Адаму моменте, сообщает о разделении государства ободритов на три части (Вагрию, провинцию полабов и земли ободритов до Варнова), притом, что при разделе этих трёх провинций между двумя ободритскими князьями Никлотом и Прибиславом, Прибиславу достались две западные области – Вагрия и Полабье, а Никлоту всего одна – «ободритская».

Таким образом, все источники во все времена сообщали о разделении государства ободритов на две (до Х века) или три области (XI–XII вв.), и никто из авторов, кроме Адама, не сообщает о четвёртой, «варнабской» составляющей ни до, ни после него. В результате закрадывается подозрение, что «список» Адама был следствием недостаточно детального знакомства его со славянскими землями. С одной стороны, он определённо знал ещё из старых франкских хроник о том, что славян, правящих землями от Вагрии до Варнова, называли ободритами, но знал также и современные ему названия проживавших на этих землях племён, причём некоторые в немецких (полабинги, раны и, возможно, вагры), а некоторые в славянских (варнабы и, возможно, ререги) формах. И всё это попало в один «список», являющийся ввиду этого компиляцией всей известной Адаму в то время информации по балтийским славянам, собранной из разноязычных и разновременных источников, но совсем не обязательно точно отражающим собственно славянские названия и деления на области. Такие компиляционные неточные «списки славянских племён» и перечисление нескольких разных форм названий одного племени, как нескольких разных племён, были характерны для Адама. То же самое он описывал и в более восточных землях в том же самом отрывке II, 18, где им раздельно перечислены ободриты и варнабы: «Есть и другие славянские племена, которые проживают между Эльбой и Одером, как-то: гаволяне. живущие по реке Гавель, доксаны, любушане, вилины, стодоране и многие другие» (выделено автором).

Гаволяне и стодоряне перечислены как два отдельных племени, причём разделённые при этом аж целыми тремя славянскимsи племенами, хотя в действительности гаволяне и стодоряне – было двумя разными названиями одного и того же племени, немецким и славянским его вариантами. Поэтому, нельзя исключать подобного и для неподтверждаемых другими источниками варнабов, вполне возможно бывших просто другим названием «ободритов в узком смысле». При этом локализация их между Ратцебургом (полабы), Ленценом (линоны) и Кессином (хижане) как раз и является описанием области, неоднократно называемой Гельмольдом просто «ободритской» и которая при разделе досталась Никлоту.

Более того, учитывая, что более древняя форма названия «северных ободритов», населявших Вагрию ещё во время двойного разделения ободритского государства, до появления полабов, звучала как «вари», кажется вполне вероятным, что именно эта древняя или какая-то близкая к ней форма и была изначально славянским самоназванием всех славян от южной Ютландии на западе до реки Варнов на востоке. Возможно, ввиду многовековой самостоятельности «северных» и «восточных» ободритов, формы их самоназвания на полуострове Вагрия и в землях к востоку от него, существовавшая до X века форма «вари» претерпела некоторые фонетические изменения, на западе перейдя к XI–XII векам в «ваиров/вагиров», а на востоке – сначала в «варинов», а позже, в XI–XII веках – в «варнавов». Приводимая Адамом форма вар-[и]н-ове (Warnabi) имеет ту же основу «вар», что упоминается для «северных ободритов» в X–XI вв. и которую можно подозревать в топониме Варин. Ближайшая параллель такому словообразованию обнаруживается в самоназвании другого славянского племени, восточных соседей ободритов – велетов, формы названия которых записана у Эйнхарда на латыни как Weletabi (в других списках – Uueletabi, Uuelletabi, Uelatabi, Uuelezabi), восходящей к славянскому велетове, или велеты (Herrmann 1985, S. 14). Это говорит о равноправности форм славянских этнонимов как с окончанием – ове, так и без него. Таким, образом, по схеме Weleti Weletabi, стоит принять и равноправность форм Warni Warnabi. Это «варни» в свою очередь можно легко вывести из славянского, если принять в нём типично славянское образование этнонимов при помощи суффикса – ин или – ян от известной для этого ободритов и хронологически более ранней основы «вар». Наиболее древней формой славянского самоназвания всех ободритов в таком случае должно было быть «вар-ы», которое у восточной их части позже перешло в «вар-ин-ы», а ещё позже – в «вар-ин-ове». У западной ветви в XI–XII веках оно перешло в ваиры/вагиры/ваигры или в результате развития собственного диалекта, или, что не менее вероятно – их название стало звучать так в немецкой передаче, в то время как сами славяне могли продолжать называть себя варами или варинами. На ту же модель словообразование и равноправность форм с и без окончания – ов, указывает и тождественное названию племени название реки Варнов, в одном из немецких топонимов сохранившееся при этом в форме Варна или Варне (нем. Warne-münde – «устье [реки] Варне», также «река Варна» у Богухвала).

Территории ободритов или варинов с самых ранних времён показывали деление на две или три провинции со своими князьями, традициями (храмы и святыни) и столицами, в результате чего и воспринимались немцами как изначально разные племена. Само название «ободриты» применялось в узком смысле – к варинам или варам, управлявшим всеми этими землями из крепости Мекленбург, и в широком переносилось на всех славян, подчинённых их власти.

Упоминания варинов на юге Балтики в VI–XIII вв. и проблемы ранней истории ободритов

В то время, как этноним «ободриты» был известен из всех знавших их соседей лишь немцам, имя племени варинов находит отражение не только в топонимике, но и в средневековых хрониках и преданиях соседних народов. Племя с таким именем упоминается где-то в северной Германии римскими авторами уже в I–II вв. н. э. и локализуется исследователями сочинений Тацита и Птолемея как раз к юго-востоку от англов, на территориях, занятых в средние века ободритами. В VI веке земли племени варинов описываются Прокопием Кесарийским между данами и «землями славян». Какие именно славянские племена имелись при этом в виду – неизвестно. Однако описанное им продвижение герулов с Дуная на северо-запад, сначала через земли славян, далее через земли варинов и сразу после них – земли данов, позволяет локализовать земли варинов только к юго-востоку от Дании, т. е. в Вагрии или землях «ободритов в узком смысле». На каком языке говорили варины в первой половине 1 тысячелетия н. э. неизвестно. Нередко принимается, что они должны были быть германоязычным племенем, однако каких-либо подтверждений этому нет ни в письменных источниках, ни в топонимике (дославянская топонимика в тоже время широко известна, но выводится из других языков).

Степень преемственности славянского населения с более древними народами северо-восточной Германии в научных кругах остаётся спорной. Часть археологов настаивала на широкой преемственности обоих народов (Herrmann 1985, S. 33–36; Herrmann 2004, S. 442–445), в то время как другие придерживались мнения о том, что варины и прочие перечисленные Тацитом племена покинули эти территории ещё до предполагаемого прихода сюда славян (Dulinicz 2006, S. 276–281). Неоспоримым при этом остаётся славянское заселение интересующих нас ободритских земель не позднее VI века н. э. и факт перенятия славянами целого слоя дославянской топо– и гидронимики. Таким образом, независимо от данных археологии, вполне вероятным было бы происхождение не имеющего славянской этимологии этнонима «вары» у славянского племени из дославянской топо– или гидронимики южной Балтики не позднее VI века.

Лингвист В. Лаур указывал на возможность происхождения названия реки Варнов от *War(i)ahwö («река [племени] варинов») – названия племени варинов на древнегерманском языке, так же, как и из древнеиндоевропейского корня *ṷor-, *ṷer-, *ṷr-, имевшего значение «вода, дождь, река» (Laur 1979, S. 9, 10).

Локализация племени варинов в «Германии» Тацита (по: Much 1967)

Более подробно этот вопрос освещал Ханс Краэ, приводивший древнеиндийские (var, vari – «вода»), авестийские (var – «дождь»), тохарские (vairi – «озеро») параллели, как и многие другие примеры гидронимов Германии и Европы, произошедших от этого корня: Vara (приток реки Ом, Германия), Vamau (*Varana/Varina, приток реки Бёме, Германия), Warniza (приток Дуная), Variza и Warica (Франция), Varika (Австрия) и множество других, всего около 40 гидронимов, в основном сконцентрированных в центральной Европе, от Средиземного до Северного морей и Скандинавии и от Франции до Прибалтики (Krahe 1964, S. 38–40). Возможно, схожее древнеиндоевропейское обозначение применялось когда-то для всей приморской области юго-западной Балтики, что и послужило основой для этнонимов как упоминавшихся Тацитом, так и впоследствии уже достоверно славянских племён, эти земли населявших. Конкретно для реки Варнов в Мекленбурге, данам известной как Гудакра, в тоже время кажется возможной и уже собственно славянская этимология от этнонима «Wari» или «warini», о чём ещё будет сказано впоследствии.

Между тем, обращает на себя внимание и ряд упоминаний племени варинов на территории Германии или прямо на территории ободритского королевства, в период, когда по данным археологии здесь уже достоверно фиксируется славянская материальная культура. В поисках причин появления другой формы их этнонима, «ободриты», стоит обратиться к наиболее ранним упоминаниям ободритов и варинов во франкских хрониках. Как уже отмечалось выше, впервые «ободриты» упоминаются во Франкских анналах в конце VIII века как союзники франков. В 789 году франки совершили поход на велетов, о чём биограф Карла Великого Эйнхард даёт более подробные сведения:

«После того как те волнения были улажены, была начата (другая] война со славянами, которых у нас принято называть вильцами, а на самом деле (то есть на своем наречии) они зовутся велатабами. В той войне среди прочих союзников королю служили саксы, которые последовали за знаменами короля согласно приказу, однако покорность их была притворной и далекой от преданности. Причина войны была в том, что ободритов, которые некогда были союзниками франков, вильцы беспокоили частыми набегами и их невозможно было сдержать приказами [короля]…» (Эйхард, 12).

Таким образом, несмотря на первое упоминание ободритов в 789 году, из самих первых упоминаний следует, что контакты франков с ними должны были начаться раньше, так как в конце VIII века франки уже оказывали им помощь как союзникам. Упоминаний о более раннем заключении союза или подчинении ободритов франками мы не найдём во Франкских анналах, однако такие упоминания имеются у Эйнхарда:

«Он [Карл] так усмирил все варварские и дикие народы, что населяют Германию между реками Рейном, Висулой, а также океаном и Данубием (народы те почти схожи по языку, но сильно отличаются обычаями и внешностью), что сделал их данниками. Среди последних самые замечательные [народы]: велатабы, сорабы, ободриты, богемцы; с ними Карл сражался в войне, а остальных, число которых гораздо больше, он принял в подчинение [без боя]…».

Эйнхард преувеличил восточные границы завоёванных Карлом славянских земель исходя из римской традиции выделения границ «Великой Германии» до реки Вислы. Исходя из того, о войне с ободритами до времён Карла не сохранилось никаких свидетельств, остаётся принять, что фраза о принятии их Карлом в подчинение без боя должна была относиться к ним. Исторически это событие можно связать с коронацией Карлом Великим ободритского князя Дражко в 804 году. Принятие королевского титула и короны из рук императора одновременно обозначало и признание коронованным правителем верховной власти императора. На это же зависимое положение ободритского короля от императора указывает и передача Карлом после коронации Дражко и двух саксонских областей Нордальбингии и Вигмодии. Ленные владения выделялись франкскими императорами своим подданным, а не передавались безвозмездно «независимым правителям». Однако была ли коронация Дражко началом вассальной зависимости ободритских королей от франкского императора, или же такие отношения существовали и ранее, остаётся неизвестным.

По какой-то причине отношения франков с обитавшими к северу и востоку от Эльбы славянами – ободритами и велетами – не запечатлелись на страницах хроник, однако они должны были иметь место ещё до Карла. Так, осаждённый в своей крепости во время упомянутого похода 789 года велетский князь Драговит сообщил Карлу Великому о том, что право на свою власть в этих землях он получил от майордома Карла Мартелла (до 741 года). Во время же правления Карла Мартелла франкские источники странным образом о походе на вильцев не сообщают. Согласно продолжателю Фредегара, какие-то «короли вендов и фризов» (Continuationes chronicarum quae dicuntur Fredegarii, 31, 747) помогли Пипину в подавлении саксонского восстания в 747–748 гг. Ввиду упоминания этих вендов в одном списке с фризами и где-то рядом с Саксонией, в них можно было бы предположить правителей ободритов или велетов, или и тех и других.

Такая ситуация с неупоминанием начала дипломатических отношений с соседними славянами или вхождения их во франкскую империю была отнюдь не уникальна для франкского летописания. То же самое можно встретить и в хронике Фредегара, сообщающей под 630 годом об отпадении сорбов от франков, до этого «долгое время подчинявшихся франкам» и переходе их на сторону Само. Притом, что ни о каких войнах франков с сорбами, подчинении франками сорбов или союзе с ними до этого времени также ничего не сообщается. О наиболее раннем периоде отношений славянских и германских племён в Германии неизвестно практически ничего. Все восточные славянские соседи франкской империи (сорбы, велеты, ободриты) предстают в первых упоминаниях как давно подчиняющиеся франкам, но поднявшими мятеж, или давними союзниками, о начале отношений с которыми ничего неизвестно.

На первую половину VIII века, когда велеты должны были «получить власть от майордома» и когда можно предполагать союз франков с ободритами во время франко-саксонских войн, франкские хроники описывают лишь подчинение франками Саксонии – области, находившейся как раз между франками, ободритами и велетами. Причём ряд фактов, как заселение земель к югу от нижнего течения Эльбы предками полабских древан уже в VII–VIII веках и существование славянской крепости в Холленштедте в 804 году чуть ли не в центре Саксонии, подтверждают начало славянское присутствие в Саксонии до первого упоминания ободритов. До 630 года, когда произошло отпадение «долгое время подчинявшихся франкам» сорбов, описываются войны франков в Тюрингии, которая потом таким же странным образом оказывается населена славянами в очень значительной степени (Пауль 2014-1) вопреки тому, что как славянская земля никогда не упоминалась.

Для нас же интереснее, что в это же время, «забывшее» так много из истории славяно-франкских отношений, описывается война франков с варнами. Её Фредагар упоминает под 595 годом, сообщая о том, как в ходе подавления мятежа варнов (Varni) армией Хильдеберта, остались в живых лишь немногие из народа варнов (Fredegarii, IV-15). Локализация этих варнов, исходя из короткого их упоминания, возможна только очень обобщённо где-то на неподконтрольных франкской империи землях. Учитывая, что в конце VI – начале VII века должно было иметь место подчинение франками некоторых славянских племён и эти события не отразились в хрониках, под этой войной франков и варнов 595 года, вполне могла подразумеваться война и подчинение франками южнобалтийских славян, впоследствии известных как ободриты. Однако более вероятным кажется, что речь могла идти об описанной Прокопием Кесарийским колонии варнов в устье Рейна, соседствовавшей с франками, но разорвав династический брак, нарушившая союз с франками в начале VI века, что могло стать причиной для войны, в ходе которой небольшая колония могла быть почти полностью уничтожена.

Согласно Фредегару, эти варны не были полностью истреблены франками в конце VI века. Существование племени «варинов» (werini) подтверждает и небезызвестный документ, как предполагается, созданный в начале IX века – «Законы англов и веринов, что значит тюрингов» (Lex Angliorum et Werinorum, hoc est Thuringorum). Очевидно, что появление юридического правового документа с таким названием должно было подразумевать наличие самих англов и варинов в IX веке на зависимых от франков землях.

В немецкой историографии в этих варинах и англах традиционно пытаются увидеть два германских племени, населявших некие «области Тюрингии». В качестве аргумента приводится топоним «Веринофельде», находившейся в IX веке где-то к западу от реки Зале (Herrmann 1985, S. 10; Much 1967, S. 446). Анналы Муассака сообщают о походе сына Карла Великого на богемцев в 805 году. Путь войска из Саксонии в Богемию проходил через области Werinofelda (в другом варианте – Hwerenofelda) и Demelcion. Последняя должна была быть известной позднее областью далеминцев, одного из сербских племён.

Месторасположение её можно определить на основании более поздних источников. Титмар Мерзебургский сообщал, что славянским названием далеминцев было гломачи, а название это, как и всей области, в свою очередь происходило от название родника Ломмач: «Ломмач – это источник, расположенный не далее, чем в 2-х милях от Эльбы, который, образуя собой стоячее озеро… И вся та область, протянувшаяся от Эльбы вплоть до реки Хемниц, берёт своё название от этого источника» (Титмар, I, 3). После описанного Титмаром, произошедшего в начале-первой трети X века завоевания области далеминцев Генрихом Птицеловом, для охраны рубежей была основана крепость Майссен. Таким образом, историческая область далеминцев должна была находиться в среднем течении Эльбы, к северо-западу от Дрездена, там, где и сейчас ещё находятся Майссен и Ломмач. Исходя из этого, область Werinofelde так же должна была находиться где-то в этих местах, в среднем течении Эльбы, в населённых сербскими племенами славянских землях между Саксонией, Тюрингией и Богемией. Эйнхард и Франкские анналы в том же IX веке указывали о прохождении восточной границы Тюрингии с сербами по реке Заале, а Саксонии со славянами – по реке Эльбе.

С раннего Средневековья и до XIII века восточная половина Тюрингии была населена славянами. Центральная её часть, междуречье Унштрута и Заале, была чересполосно населена славянами и немцами уже в VIII–IX вв., а восточная, между реками Герой и Заале – полностью славянами (Dusek 1983, S. 18–32). К востоку от рек Заале и Эльбы начинались уже неподконтрольные, в отличии от населённых славянами восточных областей Тюрингии и Саксонии, Франкской империи, независимые славянские земли. Так и сами анналы Муассака, говорят о славянском правителе Земеле, противостоявшем саксам в их походе в Богемию через области Werinofelda и Demelcion. Потому, учитывая, что во время первого упоминания топонима Hwerinafelde эти земли уже должны были быть полностью славянскими, использование его в качестве аргумента о находившейся здесь прародине «германских» варинов или место их нахождения в VI веке не выдерживает критики. Топоним действительно обнаруживает германское словообразование, но его позднее упоминание во время уже достоверного проживания там славян, указывает лишь на то, что одну из населённых славянами областей германские соседи называли «полем веринов». При этом сам топоним Werinofelde может оказаться связанным вовсе не с «народом варинов», а с именем одного из полководцев, Веринария, принимавшего участие в этом походе, т. е. «полем Верина».

«…et alium exercitum cum Audulfo et Werinario, id est cum Baguarios; terium vero transmisit cum Saxonibus super Werinofelda et Demelcion» (выделено автором) – передают анналы Муассака (Chronicon Moissiacense, 804).

Впрочем, и сама интерпертация названия Lex Angliorum et Werinorum, hoc est Thuringorum как указания на тождественность племён англов, варинов и тюрингов, представляет из себя не более, чем попытку связать упомянутых в нём англов и варинов с Тюрингией. В действительности же, в названии слово документа Thuringorum с такой же степенью вероятности может относится и к Lex, то есть, именно представленные в документе законы английские и варинские, являлись [законами] тюрингов (Lex Angliorum et Werinorum, hoc est [lex]Thuringorum), а не сами народы англии и верины являлись тюрингами. В то время, как совместное упоминание англов и варинов представляет из себя давнюю и хорошо известную уже по Тациту и Прокопию Кесарийскому традицию, отождествление этих народов с тюрингами, напротив, противоречит всем предыдущим и последующим данным, описывающих два первых народа на юго-западе Балтики, а тюрингов – в центре Германии.