Текст книги "Яжмаг. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Андрей Белянин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
– Нет.
– Простите, я не расслышала…
– Он сказал «нет», – громко поддержала меня моя спутница. В её голосе неожиданно зазвучали предгрозовые нотки. – Правда, я ещё не очень понимаю, о чём именно речь, но сейчас он сказал вам «нет».
– Нонна, – вздёрнула иссиня-чёрные бровки девушка, – если бы мы не знали, кто вы, то можно было бы предположить, что сейчас в вас говорит… ревность?
– Что? Во мне?! К кому? К нему?! В смысле к вам, потому что вы к нему…
– Видимо, мне придётся пояснить. – Я поспешил разрядить взрывоопасную обстановку до перехода блондинки и брюнетки на личности. – Да, Хранители ограничили мои возможности, и это очень неприятно, но это факт, и мне с этим жить. Однако если я приму ваше предложение, то для всех это будет подтверждением нашего сотрудничества. А мне слишком дорога моя свобода. Пусть даже весьма условная.
Гилла подчёркнуто медленно привстала из-за стола, демонстрируя осиную талию, и упёрлась ладонями в стол:
– Ярослав, вы слишком поспешны в решениях. Возможно, вам стоит подумать?
– Нет.
– Наше предложение имеет свои временны́е рамки. Допустим, оно действительно до завтрашнего утра?
– Спасибо. – Я наклонил голову. – Мы можем идти?
– Разумеется! Вас никто не задерживает. Я же ваш друг, забыли?
Мы встали, с поклоном развернувшись на выход. Кареглазая хозяйка кабинета, чуть склонив голову набок, накручивала чёрную прядку волос на изящный пальчик с багрово-фиолетовым маникюром. Выражение лица её при этом было рассеянным, с лёгкой тенью томной задумчивости. На мгновение мне показалось, что её странным образом удовлетворил мой ответ. И вот именно тут стоило серьёзно задуматься…
Хотя танцы меж капель дождя входят в обязательную экзаменационную программу любого яжмага, любой, даже международной школы, всё-таки это не самый мой любимый предмет. Лавировать между Добром и Злом не так трудно, как кажется на первый взгляд, гораздо сложнее безоговорочно принять ту или иную сторону.
Мне жутко не хотелось быть кому-либо слишком уж обязанным. А предложенная дорога постепенно суживалась в едва заметную тропинку, на которой шаг вправо или шаг влево уже вели в пропасть. Можно я не буду спешить?
Мы прошли по коридору, где у стойки перед винтовой лестницей наверх нас ждал изрядно разозлённый последними событиями лысый парень на паучьих ногах. На этот раз он совершенно не скрывался, мрачно скрестив руки на груди и перегородив нам дорогу. За его спиной подпрыгивала от нетерпения очкастая девочка с раздвоенным языком.
– А скажите, пожалуйста, вы не можете ещё раз чуточку повизжать? – шепнул я на ушко Нонне.
Она с недоумением и даже раздражением обернулась ко мне:
– Просто так? Без повода? Конечно, не могу, я вам не истеричка какая-нибудь.
– Что ж… Эй, вы, двое! Я – яжмаг вне закона. Тот, кто принесёт мою голову Хранителям, получит весомую награду. Не говоря уже о славе и авторитете у тёмной стороны. Только вот кто именно это будет? – Я сделал вид, будто бы на минуточку задумался над неразрешимой дилеммой. – Долбанутый, упоротый хам на восьми волосатых ногах или слепошарая овца, отличающаяся редкостной тупостью?
– Убью… – в один голос прорычали «овца» и «хам».
– Тот, кто будет первым, получает всё! Я даже не буду сопротивляться. Итак, на раз – два…
– Три! – заорала девочка, прыгая на спину парню, зацепив его шею в удушающий локтевой захват. Мне показалось, что раздался хруст позвонков.
Но надо отдать должное, лысый тоже был готов ко всему, он подогнул передние ноги, резким рывком сбрасывая нахалку, но та, даже перевернувшись через голову, всё равно держалась цепко, закусив его ухо зубами и пинаясь по коленям. Паучьих ног много, суставов на них ещё больше, куда ни врежь, всё равно по чему-нибудь да попадёшь. Парень переключился на кулаки, вбивая вполне себе серьёзные удары по рёбрам очкастой…
– Отвали, сучка!
– Урод, он мой!
Минуты две-три мы понаблюдали за катающейся по коридору парочкой, потом пожали плечами и потопали по ступенькам наверх. Нас не преследовали, сотрудникам «Книжной лавки писателей» сначала требовалось срочно разрешить личные вопросы, а уже потом догонять меня. Нечисть частенько слишком доверчива и эмоциональна, на этом всегда можно сыграть.
Глава шестая
Мелодия должна заканчиваться нотой «до».
Так надо. На «до», и никак не иначе.
Когда в синем небе загорелась твоя звезда,
Другие созвездия мало что значат…
…Выйдя на улицу, мы отошли к пивному ресторану, там громыхала музыка, но всё равно было потише, чем в подвалах книжного магазина. Я с наслаждением вдохнул загазованный питерский воздух с ароматами тины и сосновой смолы…
– Какими странными порой бывают люди, – искренне, с состраданием в голосе протянула Нонна, когда я по сотовому вызывал такси. – Речь не о тех несчастных, что пытались нас задержать. Я имею в виду вас.
– Меня?
– Ярослав, почему, где бы мы с вами ни появлялись, всё вечно заканчивается безобразной дракой? Задумайтесь.
– О чём?
– О том, что, быть может, стоит посмотреться в зеркало. Вам никогда не хотелось стать чище, добрее, научиться прощать? Ведь учение Всевышнего о любви и есть сама любовь…
Я позволил ей мести толстовскую пургу и дальше, почти полностью отключив слух и сосредоточившись на проблемах сегодняшнего дня. Итак, время послеобеденное, уже около шестнадцати часов. Наверное, стоило бы где-нибудь перекусить, но с Нонной это почти гарантированно означало нарваться на неприятности. Она их не просто притягивает, но иногда практически генерирует. Так что домой!
Но, с другой стороны, что нас ждёт дома? Пьяный призрак, который угасает на глазах, и никто ничего не может с этим поделать. Весёлый домашний котодемон, объевшийся пернатых и, надеюсь, успевший прибраться во всех комнатах. Планшет с серебряной пентаграммой, где уже наверняка накопилась куча новых заказов, предложений и угроз, то есть всего того, чьим разрешением я зарабатываю на хлеб. А ещё на моей шее висит ненадолго отложенная тема под грифом «Белая Невесточка»…
– Я так счастлива, что смогла достучаться до вашей души. – Нонна вдруг крепко обняла меня, целуя в щёку. – Всё это не так сложно, вы сумеете, вам понравится.
О чём ты, милая девушка? Ты с кем вообще сейчас разговаривала?
Меня спасла подъехавшая машина. Водила почти всю дорогу рассуждал о том, что и где стучит под днищем, если машина почти новая, куплена недавно, пробег всего никакой, а техосмотр у них регулярный, поэтому и удивительно, что же там стучать-то может?
Доверчивая блондинка невольно отвлеклась, сочувственно кивая, а я не по-детски задумался о том, что это там сейчас было? Неужели я кивал, когда ушёл в свои мысли? И Нонна чего-то там мне страстно вруливала, восприняв мою рассеянность за знак согласия?
Тогда очень хотелось бы поточнее выяснить: на что конкретно я подписался, что именно не так сложно, что я сумею и мне оно даже понравится? Вряд ли речь идёт о каком-то сексуальном извращении, хотя у меня дома в платяном шкафу найдётся отдельная полка с наручниками, ремнями, плётками, красным шариком, верёвками и прочей бэдээсэмщиной. В конце концов, двадцать первый век на дворе, мы, яжмаги, и не на такое способны.
Но, с другой стороны, это ж Нонна Бернер. Не удивлюсь, если она до сих пор считает, что люди размножаются посредством поцелуя, а секс придумал сам Люцифер, за что и был изгнан с небес. Кстати, это вполне объясняло бы причину, по которой столько мятежных ангелов последовали за ним на землю. Да, петь хвалебные псалмы с арфой в райский кущах – это, несомненно, высшее удовольствие! Но и низшие формы оргазма тоже, знаете ли, вполне себе ничего…
Когда, расплатившись, мы выходили из такси, я краем уха уловил тревожное всхрапывание белой лошади. Нет, это не был знак тревоги или опасности, скорее она за кого-то волновалась. Понятно, малыш опять сбежал, он у неё совершенно несносный ребёнок. Остановившись, я быстро осмотрелся по сторонам.
– Что-то случилось?
– Надеюсь, нет.
– Но вы кого-то ищете. Я помогу!
– Не факт, что вы его увидите. Он очень шустрый, а мама переживает.
– Но вы-то вообще не видите!
– Точно. Забыл. Но я слышу…
Нонна проследила за поворотом моей головы, на секунду задержала взгляд на барельефе и в изумлении распахнула ротик:
– Там… там нет жеребёночка, а он был! Я его помню!
Чоткий же Сотона, наконец-то девушка начинает раскрывать глазки. Я-то думал, она так и проживёт всю жизнь с зашоренным взглядом на многообразие окружающего мира. Моя спутница к чему-то прислушалась, таинственно улыбнулась и быстрым шагом бросилась за угол, вглубь двора-колодца. А уже через минуту появилась, держа за гриву упирающегося белоснежного жеребёнка на тонких ножках…
– Не ругайте его, там прокопали траншею, меняют трубы, и он боялся перепрыгнуть!
Судя по шкодливой мордашке жеребёнка и грязным копытцам, он был пойман как раз за тем, что прыгал через эту траншею и взад и вперёд. Кобыла благодарно наклонила голову, а потом грозно фыркнула на непослушного малыша. В ту же секунду он исчез, вновь появившись уже на барельефе, рядом с заботливой мамой. Кажется, мы сделали сегодня хоть одно хорошее дело…
Уже поднимаясь по лестнице на третий этаж, Нонна спросила, давно ли я знаком с белой кобылой и что нас связывает. Нет, нет, исключительно в хорошем смысле этого слова! Да, мы знакомы с ней с моего детства, папа всегда показывал мне старый барельеф, рассказывая, что раньше здесь были конюшни какого-то царского генерала. Он и заказал эту лепнину ученикам Императорской Академии художеств для украшения над воротами.
Но после революции повсеместно было принято решение создавать новое, небуржуазное искусство, напрочь отрицая старый реалистичный анимализм. Потомки генерала бежали, конюшни и здание национализировали, таким образом, барельеф оказался никому не нужен, долгое время пребывая в пыльном запустении.
Когда я подрос, то первым же делом забрался по складной лестнице наверх, покрасив облупившихся лошадей белым. Кажется, именно тогда жеребёнок, не сдержавшись, ткнулся плюшевыми губами в мой локоть, а кобыла на всякий случай слегка хлестнула его хвостом, дескать, не приставай к людям. Вот так мы постепенно подружились, они поверили мне, а я им. С тех самых пор белая краска на барельефе обновляется каждый год.
Лошади, образно выражаясь, приняли меня в семью, и теперь я под их защитой, так же как и они под моей. А сегодня, похоже, наш общий табун увеличился на ещё одну… кобылу. В смысле Нонну Бернер. Простите, что-то не ладится у меня нынче с объяснениями…
Дома нас встретил Фамильяр, пребывающий в гордом ленивом одиночестве. Интеллигентный питерский призрак удалился с полчаса назад в крайнем смущении, не дожидаясь, пока мы вернёмся. Это вполне в его стиле.
– Я предлагал ему остаться, напиться вновь и вновь проспаться. Но у него там есть дела, принцесса эльфов родила, и гномы точат топоры, на Мойке завелись бобры, опять набрался Фарамир, и пал назгул в борьбе за мир, на Невском хоббиты шалят, видали голумов отряд, и к Саурону в Эребор приехал Смог лечить запор…
Этот гад успел прервать декламацию на самом интересном месте, не дожидаясь, пока я прицелюсь тапкой. А вот удрать не успел: Нонна оказалась быстрее и глазомер у неё что надо! Она свалила и кота, и мой посох, и длинный зонт в углу, рикошетом угодила в зеркало, расхреначила об пол банку с мелочью, едва не разбила… ан нет, таки разбила один из трёх плафонов люстры, чем превратила прихожую в бардачный филиал базы сирийских боевиков после всего одного попадания ракеты ВКС России.
– Эй, девочка, ты гений всех разрушений, – откуда-то из-под тумбочки для обуви с уважением признал чёрный коврик голосом Фамильяра.
И да, я не мог с ним не согласиться.
Пока наша гостья, смущённая от таких комплиментов, наводила порядок в помещении, у меня было немного свободного времени. В первую очередь я снял повязку с руки, обработал подсохшие ранки перекисью водорода, убедился, что почти не пузырится, потом намазал разбитые костяшки кулака донкихотовской арникой и обернулся в сторону рабочего кабинета. Суровая, но яркая профессия яжмага накладывает определённый отпечаток на твой распорядок дня.
В том плане, что проверять почту и отвечать на сообщения тебе приходится никак не менее трёх раз за день. При этом болеешь ли ты, устал, надоело, уехал к бабушке в Артемьевск, находишься вне действия Сети, в раздражении, спишь на ходу, тупо умер – по большому счёту никого не колышет. Ты обязан отвечать всем и помогать тем, кто платит!
Игнорировать клиента – дурной тон, хотя я игнором не брезгую, когда очень уж достают. Другие отвечают всегда, но редко кому это нравится. Магия под плохое настроение – это как спьяну послать всех в задницу, забыв, что твоя была ближней, а наутро не понимать, откуда там такое перенаселение?! Да, да, чёрт побери, я знаю, о чём говорю…
– Есть срочное и важное?
Козлиная морда широко улыбнулась, давая понять, что прежние обиды забыты, и сразу же выдала основной список:
«Дорогой яжмаг! Мы с девочками скинулись деньгами и убедительно просим тебя спасти одного мальчика. Он такой красавчик, а его в полицию забрали. Ни за что! Он хороший, это его одноклассники плохие, они его довели, его затравили, а ещё преподы злые ему всегда двойки ставили! Говорят, он занятия пропускал, а он, может, болел? А его сразу в суд! Но ты же понимаешь: нельзя же судить человека за то, что он кого-то там расстрелял?! Это нехорошо, никто не спорит, но чтоб сразу судить? И в тюрьму? Всего за шесть человек в тюрьму? Вот в какой кровавой диктатуре мы живём, стыдно перед Западом. Я с девочками собрала средства, уже полторы тысячи перевели, ещё можем через месяц добавить, у Насти будет день рождения, она обещала. Нам нужно такое заклинание, чтоб его выпустили! Только надёжное! И ещё одно приворотное зелье, но это попозже, мы ещё не определились кому…»
Молоденькие идиотки часто ставят меня в тупик. Но это не вопрос этики или морали, нет. Обычно я стараюсь сразу удалить адресата безвозвратно в течение первых пяти секунд, иначе потом я начну думать о том, ЧТО они пишут, и непременно захочу их убить! Кроваво! И уж поверьте на слово, все возможности для этого у меня есть.
«Дорогие девочки, – мне с трудом удалось овладеть собой, – сейчас вам лучше думать о себе. По стилю вашего письма своим магическим зрением я чётко вижу, что на вас всех навели порчу. Смотрите, я перечислю симптомы, а вы сами решите, прав я или не прав: 1) вы стали чаще уставать, 2) иногда вас накрывает беспричинная тоска, 3) люди вокруг вас слишком много думают о себе, 4) вы вдруг понимаете, что мир никогда не будет прежним, 5) вам не хватает простого человеческого тепла. Если совпало больше трёх симптомов, вам необходимо срочно снять проклятие. Передайте этот простой тест вашим подругам. И я готов помочь вам совершенно бесплатно, потому что тысяча рублей – это, согласитесь, уже не деньги. Но ничего не пишите в графе «цель перевода», это сразу дискредитирует всё моё колдунство, и оно просто не сработает…»
Номер банковского счёта прикрепляется автоматически. Забегая на час вперёд, надо ли говорить о том, что этой простенькой, паршивенькой схемкой мне удалось заработать двенадцать тысяч? И это не конец, просто они ещё не со всеми подругами поделились, деньги могут капать до вечера, завтра, послезавтра и, может, даже до конца недели что-то там ещё протянется. Козлиная морда с пентаграммы понимающе кивнула, услужливо открывая новое письмо:
«Нужна помощь! Срочно! Отзовитесь, пока не поздно! Оплата человеческими душами! Тема есть, мужик. С «Газпрома», обеспеченный, ни жены, ни детей. Типа он гей. Плачу за рабочее заклятие против гомосексуализма. Но так, чтоб после того, как ему станут противны все мужчины, он захотел быть со мной и только со мной! Другие идут лесом, он мой, я его первая заметила. Ярослав Мценский, вороны о вас дают хорошие отзывы. Вы мне подходите. Фото клиента прилагаю, имя, фамилию, адрес пробьёте в Книге Судеб сами, вы ж яжмаг! Я тоже немного приколдовываю, бывшая подруга научила, так вот – плачу вам самым лакомым, душами моих тупых соседей по лестничной клетке! Они у меня в бутылочке из-под корейского шампуня, вот фото, видите внутри тёмные сгустки? Сидят под пробкой как миленькие. Забирайте, там восемь душ! Все они ваши, как только он станет моим! Но не шутите со мной…»
– Ибо я страшна в гневе, – захотелось добавить мне, хотя по факту добавлять было уже нечего.
Мы имеем дело с клиникой, такие люди должны наблюдаться врачами, но с лечением психических заболеваний у нас в стране из рук вон плохо. Стационары закрывают, народ с отбитыми мозгами, искривлённым сознанием и собственной реальностью в голове преспокойно разгуливает по улицам. Питер – город фриков, но мне всегда было интересно: сколько из них имеют настоящие справки и не подлежат ответственности за всё, что вытворяют?
Вот прямо сейчас одна из них хочет, чтоб я отдал ей перековавшегося гея. Если уже даже это не повод обратиться к врачу, то что же тогда повод? Однако запрос требовал ответа, выкручиваться у нас не принято, но можно ведь просто усложнить задачу. Кисть правой руки побаливала при порхании пальцев над клавиатурой, но тем не менее:
«Да, я великий яжмаг и чародей! Любое колдунство за ваши деньги! Но именно за них! Мне нет нужды возиться с жалкими душонками, поэтому за моё заклинание вы заплатите золотом. Восемь душ – значит, восемь килограмм чистого золота. За каждую! С учётом заработка вашего избранника с «Газпрома» вы с лихвой компенсируете себе потраченные суммы. Вороны должны были сказать вам, что я не работаю в кредит. У вас время до двенадцати ночи. Часы перевёрнуты, песок Судьбы сыплется, ничто не дремлет, и никто не ждёт…»
Как-то так, наверное. Если эта дура сумеет до ночи собрать восемь килограмм золота, то я буду обязан снять шляпу и сдержать слово. Изменять сексуальную ориентацию взрослому человеку мне ещё не приходилось ни разу, но пока же это не колдовство, а трёп с клиентом, так что никакой закон не нарушен.
Приворот вообще плёвая химическая операция, всё на уровне первобытных инстинктов. Другой разговор, что последствия или так называемые побочные эффекты могут быть самыми неожиданными. В половине случаев удачного приворота заказчики всё равно чувствуют себя неудовлетворёнными. Типа вот он (она) вдруг стал(а) слишком по-собачьи влюблённым(ой), скучным(ой), предсказуемым(ой), неинтересным(ой), мы хотели не этого, а теперь хотим другого, давайте что-нибудь поменяем, верните деньги, клиент всегда прав…
«Пока жив!» – как правило, отвечают маги и колдуны.
В трети случаев любовь, навязанная против воли человека, принимает извращённые формы – от слепого обожания объекта до неистовой ревности. Люди потом режут вены, сбрасываются с крыш, убивают «соперников и соперниц», всё лишь ради того, чтоб пару лишних минут быть рядом с тем, к кому тебя привязали.
Но хуже всего то, что ничего уже нельзя вернуть назад.
– Ярослав, вы ведь не против пельменей? – В дверях показалась Нонна.
– Нет, – на автомате ответил я. – Мы с ними не ссорились. А они что-то имеют против меня?
– Мм… не знаю. Просто я закончила уборку и подумала, что можно сварить на обед.
– Чудесная идея. Фамильяр покажет, где у нас специи, соль и перец.
– А я уже сама нашла.
Нет, нет, нет, только не это! У меня на кухне царит (видимо, царил ранее) строгий мужской порядок, в просторечии именуемый свинарником, когда только я точно знаю, что где лежит и почему в банке с надписью «Соль» может быть цианистый калий, «Перец» означает бездымный порох, а в «Хмели-сунели» вообще хранится кремационный пепел последнего висельника-некрофила с Охты. Что там расфасовано в других сосудах и пакетиках, вам лучше не вникать от слова «вообще»…
– Надеюсь, хотя бы мою книгу с рецептами вы не трогали?
– Я пыталась, – упрямо тряхнув головой, честно призналась блондинка. – Но ваш котик выхватил её и куда-то спрятал. Там было что-то про осенний суп.
– На самом деле это глинтвейн из красного церковного вина с добавлением дагестанского коньяка, мяты, нескольких капель азота, острого чили, чабреца и можжевеловых ягод. Подавать в специальных прозрачных кружках в форме черепа, такие продают в «Фикс прайсе», пить через трубочку, так легче обжечь язык.
– Это же больно?
– Да, но в этом весь смысл. – Я встал из-за рабочего стола, закрывая планшет. – Идёмте, посмотрим, что там можно сделать с пельменями.
– Можно сначала я посмотрю вашу руку?
Почему нет? Всё заживёт, ничего страшного, мальчишки вечно разбивают себе кулаки, локти, колени и лбы, только так вырастают мужчины.
Нонна взяла моё запястье, сочувственно покачала головой и дважды прикоснулась к кисти моей руки губами. Вроде бы обычный поцелуй, но костяшки пальцев зажили в один момент, словно никогда в жизни ни разу и не были травмированы. А эта девочка буквально набита сюрпризами…
– Может, вы так же спасёте и мои глаза? – невольно улыбнулся я, подумав: а ещё хорошо, что у меня геморроя нет. Неудобно было бы тогда приставать к Нонне с просьбами о лечении.
– Я попробую, – очень серьёзно откликнулась она.
Потом сама сняла с моей головы чёрную повязку, и её тёплые губы, словно крылья бабочки, нежно поцеловали мои веки. Вся моя хвалёная магия рухнула в один миг. Зрение вернулось, и притворяться слепым больше не было смысла. Неосознанно, не задумываясь о последствиях, я обнял её, потянувшись с ответным поцелуем, но мягкие ладони твёрдо упёрлись мне в грудь.
– Нет.
– Почему?
– Не хочу быть одной и ваших прекрасных побед.
– Чоткий Сотона, о чём вообще речь?
– Не богохульствуйте!
– А вот это, знаете ли, трудно, когда тебя беспочвенно обвиняют чёрт-те в чём!
– Ну вот вы опять…
– Опять?!
С женщинами трудно или даже невозможно спорить. Вы обороняетесь логикой, они наотмашь бьют её эмоциями, вы взываете к разуму, они идут на поводу у чувств, вы можете быть тысячу раз правы, но победа всё равно будет за ними, потому что, когда мы ещё не в состоянии уловить саму причину спора, они уже мысленно примеряют чёрное платье вдовы и оно им идёт…
Но, поскольку сегодня моё мужское обаяние почему-то категорически отказывалось действовать, мне пришлось просто поднять руки вверх. Лицо Нонны полыхало от праведного гнева, в голубых глазах плескались искры, и наверняка любые мои слова были бы просто бесполезными, если не раздражающими, но тут мой желудок спас положение. Он заурчал, и наша пылкая гостья резко опомнилась:
– О, Господи Боже, вы ведь голодный! Как я могла такое допустить?
– Вам нет прощения, – грустно пошутил я, забывая, что эта девушка всё понимает всерьёз. Ну что могу сказать, мне же оно и вышло боком…
Правнучка архангела всхлипнула носом, дважды сама себя хлестнула по щекам и опрометью бросилась на кухню. Оттуда раздался плеск воды, звон посуды, стук ножей и тихое, успокаивающее пение:
Когда Аврааму сказал Господь:
«Без жертвы миру не быть»,
И сына Исаака, свою же плоть,
Обязан он был убить.
Склонился пред Богом седой старик,
Был ясен разум, спокоен лик,
И руку с ножом вела до конца
Лишь вера в милость Отца…
Вряд ли это был псалом, по крайней мере, я таких не слышал. Но, с другой стороны, тут скорее стоило бы спросить мнение Гэндальфа, старый книжный червь лучше всех разбирается в подобных вещах. Но его тут нет, голос у Нонны хороший, надеюсь, и стряпать она умеет, потому что особенных сложностей в готовке пельменей международная кулинария не знает. Выделываться при желании, конечно, можно, но стоит ли? Вскипятил в кастрюле воду, посолил, бросил туда пельмень, погонял его по кругу, чтоб к стенке не прилип, а дальше он сам сварится! Не великое искусство, я тысячу раз так делал. Но светловолосая певунья с ангельским голоском сумела-таки меня удивить.
Глава седьмая
И что в конце загадочной тропы,
Где силуэты вычернены ночью?
Идут кентавры, их сердца чисты,
И стук копыт похож на многоточие…
В общем, пока она там возилась на кухне, я поманил Фамильяра. Мне надо было хоть с кем-то поделиться итогами сегодняшнего похода в «Книжную лавку писателей». Котодемон, в конце концов, был полноправным представителем тёмного мира, находился в теме и при о-о-очень большом желании мог расщедриться на полезный совет. В любом случае он сумел выслушать меня не перебивая, а это уже почти победа.
– Но самое паршивое, что новая Гилла мне понравилась, а Нонна, кажется, это заметила и сделала неправильные выводы. Да, сейчас она отвлеклась на кухню, но это не значит, что разговор не будет продолжен. А мне так давно не закатывали сцен ревности, что я практически забыл, как из них выкручиваться? И это, отметь, она ещё не знает, что я звонил справиться о Белой Невесточке…
Фамильяр, страдальчески закатив глаза, начал намывать хвост, но не убежал, и на том спасибо. Я мог продолжать:
– Кстати, с Невесточкой тоже сплошные непонятки. Сама она на связь не выходит, а мутная «кавказская диаспора», которая обещала её не выдать, по сути, взяла бедняжку в плен. Может, я и ошибаюсь, да, хотел бы я ошибаться, но тот горячий джигит, что со мной разговаривал, чётко дал понять, что её выдают замуж. Не знаю за кого. Но уверен, что против её воли. И, возможно, сейчас я единственный человек, на помощь которого она вправе надеяться. Именно вправе!
Мой кот, откровенно зевнув, безмятежно принял сложную позу йоги, переключившись на вылизывание собственной ноги от бедра вверх. Это уже граничило с невежливостью, но, пока он молчал, у меня хотя бы оставалась возможность говорить:
– И кстати… или некстати? Не важно… Ты заметил, что она больше не ведётся на моё природное обаяние? То есть в определённом смысле, конечно, оно всё ещё действует, но по факту, если задуматься, складывается когнитивный диссонанс, поскольку её взгляд на мою мужскую сущность уже не является отражением идеала в самом высоком, практически религиозном, понимании этого слова! У меня комплексы…
Фамильяр, скрестив глаза на переносице, ответил абсолютно тупым выражением морды из серии «а с кем ты сейчас разговариваешь?», и у меня окончательно опустились руки. Видимо, в этом доме мне не найти понимающей души. Воистину сострадание – лишняя эмоция в словаре любого яжмага. Если я такая уж тонко чувствующая натура, то значит ли это, что весь окружающий мир должен под меня подстраиваться? Как говорится, хи-хи два раза, вибратор мне на воротник!
Мои размышления прервал грохот взрыва…
– Нонна! – Переглянувшись, мы с котиком дружно метнулись на кухню.
…Зрелище впечатляло. В клубах серого дыма догорают газовые занавески, стены и потолок украшены прилипшими пельменями, развороченная микроволновка мигает синими искрами, в настенном шкафу, подрагивая, торчат две серебряные вилки, пол залит пятнами майонеза и кетчупа в стиле Джексона Поллока, а из-под покосившегося стола осторожно выглядывает перепуганная виновница торжества…
– Вы живы?
– Да…
– Всё в порядке?
– Нет…
Действительно, глупый вопрос, я же своими глазами вижу, что не всё. Фамильяр, представив, сколько ему теперь предстоит уборки, так вообще предпочёл рухнуть в обморок всеми четырьмя лапами к потолку.
– Вылезайте, пожалуйста. – Я протянул ей руку.
– Не вылезу.
– Почему?
– Вы ругаться будете.
Ох ты ж чоткий Сотона, если б милая девочка только знала, сколько всего и всякого пережила эта квартира за годы моего обучения на яжмага…
Компактный взрыв на кухне – это детские шалости в сравнении с наводнениями, землетрясениями, извержениями вулканов, безобразными драками и битвами со всеми видами нечисти, что полагались нам на самостоятельных занятиях в рамках полевой практики.
Я уж молчу про знаменитые питерские студенческие попойки, каковые тоже имели место быть. У меня хата свободная, родители регулярно в командировках – где ещё собираться молодым магам? Гитара, пиво, симпатичные музыковедьмы из консерватории… Шальная молодость, увы и ах, тогда я не был таким аскетом-скромником.
Да тут порой такие драмы разыгрывались, что соседи не знали, к кому обращаться, и у меня под балконом, было дело, одновременно дежурили служебные машины МЧС, полиции, «Скорой помощи» и пожарных! На меня строительные фирмы буквально молились, поскольку капитальный ремонт квартиры я заказывал с завидной регулярностью!
Родители только и успевали погашать штрафы, выплачивать компенсацию, дарить подарки, уговаривая законопослушных, а следовательно, пострадавших граждан решить вопрос миром, без обращения в суд!
И тем не менее папа с мамой в меня верили. Но после получения мною красного диплома яжмага честно сочли свою часть моего воспитания исполненной и покинули страну. Я остался здесь. У нас с родителями прекрасные отношения, они пишут мне на электронную почту то из Канады, то из Йемена, то из Венесуэлы и всегда приглашают погостить на их постоянной квартире в Париже или на вилле в Лиссабоне. Теперь-то я не скоро смогу с ними встретиться, положение «вне закона» существенно ограничивает передвижение…
– Вылезайте, – как можно дружелюбнее попросил я, изображая самую искреннюю улыбку. – Не волнуйтесь, ничего страшного не произошло. Сейчас мы тут быстренько уберёмся, проветрим, вычистим и покрасим заново. А занавески я и сам давно хотел поменять, они были слишком уж вычурными.
– Хозяин, там к тебе пришёл так называемый посол, – мгновенно поднял ухо уставший притворяться котодемон. – И пусть костюм его ужасен, но сам он мрачен и опасен.
Мне пришлось извиниться и покинуть кухню. Посох брать не стал, в конце концов, охранная система дома весьма неплохо показала себя в прошлый раз. На площадке стоял всё тот же лысый тип в тусклых очочках, но на этот раз его фигуру скрывал чёрный шёлковый плащ с алой подкладкой, а в руках покачивался внушительных размеров тяжёлый двухлезвийный топор.
– Опять вы? Чем могу быть полезен?
– Яжмаг Мценский, я требую, чтоб вы впустили меня в квартиру.
– Я склонен подтвердить свой утренний отказ. Вам здесь не рады. Что-то ещё?
– Вы колдовали!
– Когда?
– Да вот только что! Службы слежения за лицами, находящимися под следствием, подтвердили, что у вас только что произошёл взрыв! В доме, где находится ангел! Что это, как не безответственное баловство с магией?!
– Нонна, можно вас на минуточку? – обернувшись, крикнул я.
Она подошла маленькими шажочками, опустив голову и пряча перемазанные сажей щёки.
– Будьте добры, в двух словах скажите дяденьке, что произошло у нас на кухне.
– Я сварила пельмени, выложила на блюдо, полила кетчупом, посыпала их тёртым сыром и специями, взяла две вилки, а потом поставила всё в микроволновку, чтоб… чтобы сыр расплавился, но вилки… А оно как бабахнет! И пельмени вразлёт по потолку…
– Это всё? – уточнил я.
