Текст книги "Моя жена – ведьма. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

– Я – Сейлор Мун!

Вынужден признать, на испанцев это не произвело большого впечатления. Нет, вру! Произвело, конечно, но не совсем то, на что, видимо, привыкла рассчитывать наша сестрёнка. Увидев перед собой столь аппетитно одетую девчонку с обалденными ножками, они восторженно ухнули, а потом разом бросились вперёд, явно намереваясь взять её, как ценный приз! Банни завертелась волчком, и волна бледно-голубого света заставила нападающих замереть на месте.

– Браво! – не удержался я, но воительница смерила меня холодным взглядом:

– Ты ещё жив, колдун? Я делаю это не ради тебя, а ради бедной крошки. Она так похожа на Сейлор Малышку! Но ты вступился за неё, быть может, когда-нибудь сможешь измениться. Не трогайте его, девочки!

Я поднял глаза. Две демонессы над моей головой в бессилии скрежетали зубами, но было ясно – в присутствии Банни они не рискнут напасть.

– Дай её мне. – Великая Сейлор Мун нежно взяла на руки ацтекскую девочку, поцеловала, что-то прошептала ей на ухо и плавно поднялась вверх, уносясь с ребёнком в чернеющий за пирамидой лес.

– Восстановите справедливость во имя Луны-ы! – донеслось напоследок. Демонессы вздохнули посвободнее и коварно усмехнулись. Я же, в свою очередь, едва не застонал от методичной нудности повторяемого сценария. Итак, меня опять бросали одного на растерзание испанской военщины и двух нехороших девочек. Появившиеся рядом близнецы строго констатировали мою несправедливость, – я оставался не один…

– Ну, чё? Ноги в руки и двигаем по ветерку!

– Догонят… – недоверчиво покосился я.

– Не впадай в уныние, помнится, по Библии – это страшный грех. Будешь унывать, точно попадёшь к нам в Ад! – оптимистично посоветовал чёрт. – А если серьёзно, то твоя сродственница затормозила резвых тореадоров минут на десять, так что слабенькие шансы у нас всё-таки есть.

– А о демонессах я позабочусь, – предвосхищая мой вопрос, пообещал ангел. – Мне кажется, я сумею вам помочь, с Божьей помощью, разумеется… Дайте мне десять минут.

– Великий Гром – в бой! – раздалось сверху, и темноволосая красотка в плиссированной юбочке запустила в нас первую молнию.

Мы этого ждали… Поэтому легко сумели увернуться. Анцифер исчез, а мы с нечистым духом бросились петлять меж ещё не пришедших в чувство испанцев. В какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что меня всё это страшно забавляет! Мне нравилось прятаться за спинами закованных в доспехи бородачей, строить рожи белеющим от ярости девицам, швыряться в их сторону камушками и бесстыже гоготать, как шимпанзе. Сейлор Юпитер безрассудно расходовала весь боезапас и, хотя честно перепахала полплощади, в меня пока не попала ни разу! Её фронтовая подруга дважды примеривалась воспользоваться золотой цепью и дважды откладывала атаку. Должен признать, что на этот раз я не был лёгкой мишенью. Я петлял, увёртывался, полз по-пластунски, падал ничком, закрыв голову руками, но… в конце концов блондинка меня всё-таки подловила! Сияющая цепь из бесчисленного количества золотых сердечек витиеватой змеёй сверкнула в воздухе и, опутав по пути четырёх испанских солдат, мастерски захлестнула мне щиколотку. Пытаясь освободиться, я свалил всех четверых, шлёпнулся сам и понял, что это – финиш… Финита ля комедиа! Демонессы мгновенно воспользовались ситуацией, встав надо мной, как чёрные ангелы возмездия.

– Добей его, сестра, – предложила светленькая.

– С удовольствием! – Её спутница подняла руку и…

– Остановитесь, порождения Сатаны! – тонким голоском потребовал кто-то, и в самом тоне говорящего сквозила такая несгибаемая уверенность, что демонессы соизволили обернуться. Я тоже посмотрел, приподнявшись на локте… Сухонький старичок с книгой, в монашеском одеянии, с венчиком седых волос вокруг розоватой тонзуры. Похоже, один из тех неистовых священников, что прибыли вместе с Кортесом и Писарро, дабы обратить в истинную веру пребывавшие в язычестве племена. Не знаю, как другие, но этот монах явно знал, против кого шёл…

– Я не позволю вам губить светлые христианские души! Изыдите, дьявольские отродья!

– Вздорный старик… – злобно сощурилась демонесса в зелёном, опасно поигрывая новой молнией в руках. Причём самой большой из всех, что я видел. – Не лезь не в своё дело!

– В сущности, нам нужен только этот человек. Пока только этот, – жеманно подмигнула вторая. За спиной дедушки возник мой Анцифер, что-то быстро шепча священнику на ухо. Тот прислушивался и кивал…

– Изыдите вон! Я не позволю вам причинить вред ни одному сыну Господа нашего, ибо все мы его дети.

– Можно договориться… – начала было блондинка, но более нетерпеливая воительница уже вздымала руку для удара.

– Умри первым, глупый раб своего Господа!

– Пригнитесь! – взвыл я, пытаясь оттолкнуть старичка с линии атаки, но цепь держала надёжно – я только ещё раз упал, больно ссадив локоть. Зеленовато-синяя шаровая молния, сорвавшись с пальцев демонессы, обрушилась на неприметного монаха, инстинктивно выставившего перед собой молитвенник. Я было зажмурился… Но случилось чудо! Молния, едва коснувшись потрёпанной книжки, резко отфутболила назад, с удвоенной силой ударив в грудь ничего не понимающую злодейку. Стеклянный шар зелёного сияния заключил в себя скорчившуюся фигурку, и нечеловеческий визг потряс округу:

– Уу-ми-и-ра-а-ю-ю-ю!!! – Шар лопнул, рассыпавшись изумрудной пылью, и ещё одним воином в матроске стало меньше. Как успела сбежать блондинка, я не заметил… Старенький священник, нимало не удивясь произошедшему, бросился поднимать бессознательно лежащих соотечественников. Анцифер и вновь объявившийся Фармазон быстренько освобождали мою ногу от золотой петли.

– Пойдёмте домой, Сергей Александрович, вам здесь больше делать нечего…

Я встал, чуть прихрамывая, сделал первые два шага. Кажется, начинало свежеть… Небо стало чуточку светлее, а силуэты звёзд более размытыми. Местные жители давно разбежались, основная масса испанского отряда, замороженная Банни, потихоньку приходила в себя, но нам пока не угрожала. Разве что тот упрямый конкистадор в медном панцире, пошатываясь, поднялся на ноги и, опираясь на двуручный меч, попытался следовать за мной. Но он не прошёл и пары шагов, как на его пути встала огромная серебристо-пепельная волчица. Вздыбив шерсть на загривке и оскалив клыки, Наташа в два счета объяснила мстительному воину, почему он должен от меня отстать… Испанец отбросил меч и побежал к священнику исповедаться в страшных грехах. Я положил руку на плечо своей супруги, мы молча вышли за город, и пошли по едва заметной тропинке к находящемуся неподалеку храму доброго бога. Говорить не хотелось ни о чём… Мысли были или слишком длинными, или чересчур короткими, но и те и другие требовали некоторого напряжения, а я едва волочил ноги. Ангела и чёрта рядом не было, они наверняка заняты золотодобычей, а значит, в ближайшее время не появятся. Ну и… фиг бы с ними! Наташа здесь, она у меня самая лучшая ведьма, что ей стоит вывести меня обратно в крысюкинские катакомбы? Да ничего не стоит! Вот только обещаний, данных генералу Кошкострахусу Пятому, я не выполнил… Восемь золотых змей не достал. Ни одной не достал, если быть объективным… Кому какое дело, что у меня не хватило на это времени? Правильно, никому… Храм Кецалькоатля встретил пробуждающимся птичьим пением и сырой прохладой подземного хода. Привычные запахи канализации появились примерно через полчаса. Переход, как всегда, был незаметным…

* * *

О том, что было после, я очень смутно помню. Страшный нервный шок от посещения доколумбовой Америки оказался слишком тяжёл для моей интеллигентской психики. Вот уж где поистине была Преисподняя… Кровь, огонь, ужас и хохочущие демоны в узорных испанских шлемах! В жизни своей не видал ничего отвратительнее и, надеюсь, никогда больше не увижу. Пока смертельная опасность угрожала лично мне, пока я убегал или догонял, сражался и сопротивлялся изо всех сил, – весь кошмар окружающего воспринимался лишь жутковатой декорацией. Только когда всё кончилось, разум постепенно стал осознавать и анализировать произошедшее. Начнём с того, что в себя я пришёл уже в Городе, в своей постели. Как оказалось, я спал почти два дня подряд… Моя жена провела меня в дальние катакомбы крысюков, где я и потерял сознание. Солдаты генерала доставили беспомощного шпионуса в военно-полевой госпиталь, а оттуда наверх, в Наташину квартиру. Кошкострахус лично прислал собственного врача, лечившего всех классической касторкой и клизмами, но моя супруга встала на дыбы. Под угрозой немедленного съедения кадровый доктор удалился, поджав хвост. Наташа восполняла мои упавшие силы куриным бульоном, ананасовым соком и орехами на меду. Кофе не давала, как ни упрашивал, только молоко… При такой лечебной диете и долгом успокаивающем сне я уже на второй день мог самостоятельно сидеть в подушках, почитывать питерские газетки и в одиночестве размышлять о вечном. Жену опять где-то носило, Семецкий трижды оставлял ей сообщения на автоответчике, но Наташа никому не спешила раскрывать свои карты. Я догадывался, какие у неё козыри в рукаве, но, честно говоря, поделиться собственными догадками было не с кем. Да, кстати… Если вы скоропалительно подумали, будто Наташа беззастенчиво бросила меня на произвол судьбы, в когтистые лапы злобной Сейлор Мун, – так вы глубоко ошибаетесь! Зная жену, могу с полной уверенностью заявить, что она специально давала мне возможность проявить себя, почувствовать уверенность в собственных силах, но при первой же серьёзной опасности наверняка бы пришла на помощь. Она, несомненно, держала ситуацию под контролем, и со мной просто не могло случиться ничего ужасного. Всё это Наташа рассказала мне самолично, подтвердив свои слова таким поцелуем, что не поверить ей было абсолютно невозможно…

Об Анцифере и Фармазоне я вспомнил только сегодняшним утром, когда меня, болезного, разбудил телефонный звонок Кошкострахуса Пятого. Мне удалось высвободить руку из-под одеяла, не дожидаясь, пока телефонная трубка прилипнет к моему уху. Генерал самым торжественным тоном оповестил, что мне присвоено очередное воинское звание, и чисто по-отцовски поблагодарил за золото, якобы безвозмездно переданное в фонд подрастающего поколения крысюкинской нации. Но я-то отлично помнил, что сам, своими руками уж точно ничего никому не передавал! С этим ещё предстояло разобраться, как, пожалуй, стоило всё-таки попытаться встать, улыбнуться миру и выяснить у любящей жены, что произошло новенького в моё отсутствие. Прошлёпав в ванную комнату, я подмигнул Наташе, напряжённо сидящей у компьютера, и, пустив тёплую воду, долгое время блаженно отдыхал под душем. Уже когда протянул руку за полотенцем, меня посетила нехорошая мысль о том, что супруга ко мне не пришла. Прошу прощения за интим, но, если я в душе или в ванной, а у Наташи нет срочных дел, она ни за что не упустит случая ко мне присоединиться. Ну, собственно, как и я сам в аналогичной ситуации… Любовь – это святое, и глупо упускать предоставляемые ею возможности. Короче, в этот раз Наташа не использовала шанс подарить мне кусочек счастья. Я опоясался полотенцем на манер гавайцев и пошёл выяснять причины. В том, что их несколько, сомнений не было, с одной она бы и сама справилась…

– Милая, ты не переутомилась за клавиатурой?

– Милый, будь умничкой, отвяжись, пожалуйста. Я уже полтора часа бьюсь над этой программой, а она всё не хочет открываться…

– Любимая, быть может, я всё-таки останусь и ты позволишь мне попробовать?

– Любимый, это ведь не картинки с девочками в «Сексонике» открывать… Тут даже моего образования не хватает, а ты у меня чистый гуманитарий.

– Родная, ну, в данном-то случае образование вряд ли что принципиально решает… А кстати, откуда ты узнала про «Сексоник»?

– Родной, мне Фрейя рассказала. И не красней, девочки её возраста вечно подсматривают, у них повышенный интерес ко всему тайному. Зайчик мой…

– Только не зайчик!

– Ладно, не ворчи… Я всего лишь хотела сказать: попробуй, если хочешь. – Моя жена толкнулась пяткой в пол, отъехав на вертящемся кресле в сторону. Я склонился над монитором и взялся за мышь. Вход в программу был «запечатан» некой головоломкой, но при логическом анализе её удалось взломать за пять минут. Вернее, я просто предложил оригинальное решение, а уж Наташа поняла, как правильно его применить к неразрешимому объекту. Как только на экране вновь замелькали цифры и тексты, моя супруга, с присущим ей тактом, снова попыталась меня спровадить.

– Нет, дорогая! Я уже не болен, не переутомился и отстрадал своё в витаминном голодании. Мне можно сказать самую страшную правду, я выдержу. Что у тебя там?

– Серёжка-а-а, – заканючила она, – у меня могут быть свои маленькие женские секреты?!

– Если совсем маленькие, то могут. Но если такие крупные, что их приходится прятать за головоломными замками…

– Господи, да это всего лишь аукционная система торгов в Городе и окрестностях!

– О, так мы что-то продаём или покупаем?!

– Продаём, – многозначительно, с нажимом, пояснила Наташа. – Только не всем надо знать, что продаём и кому.

– Счастье моё, – постепенно начал прозревать я. Если раньше в моей голове лишь зародились недостойные подозрения, то теперь они выросли, окрепли и встали в полный рост. – Уж не хочешь ли ты сказать, что сумела раздобыть в пирамиде ацтеков ещё один артефакт?!

– Не хочу и не скажу! И тебе никому говорить не советую… Наши маги, как только узнают, такой хай поднимут – хоть из дому без охраны не выходи!

– Значит, ты нашла… вторую половину? – ахнул я. Наташа долго смотрела мне в глаза, ничего не говоря, но так многозначительно, что задавать вопросы больше не хотелось.

– Да. Но я тебе этого не говорила…

В принципе дальнейшие расспросы не имели смысла. Я почти развернулся, почти пожал плечами, почти собрался на кухню выпить кофе, как что-то щёлкнуло у меня в мозгу. Хронологическая цепь воспоминаний мгновенно нарисовала любезную супругу с рукой, застрявшей под изваянием Уицилопочтли, её освобождение, попытка что-то сунуть себе в рот и невразумительный отказ говорить по неизвестной, но очень важной причине. Первая половина печати на одной половинке (прошу простить за каламбур!) кожи с задницы жреца, а вторая, соответственно, на…

– Так эта гадость была у тебя во рту?!

– А куда я, по-твоему, должна была её сунуть?.. – тихо выдавила Наташа, уставясь в пол. У меня словно пропал дар речи. Я махал кулаками, крутил пальцем у виска, фыркал и плевался, топал ногами, потел, икал, но не мог от возмущения сказать ни слова! Моя домашняя авантюристка сидела как мышка, уставясь носом в тапки и сложив ручки на коленях, намертво придавленная гнётом моего праведно кипящего гнева. Я думал, что лопну от невозможности высказаться… В конце концов просто упал в угол, держась за сердце и шумно хватая ртом воздух. Наташа пулей умчалась на кухню за водой, потом отпоила меня валерьянкой, потом почти волоком отбуксировала в спальню, а потом… Вплоть до самого вечера я не сомневался, что являюсь самым любимым, самым лучшим и самым замечательным мужчиной на земле! Те способы, которыми моя жена меня в этом убеждала, вы не найдёте ни в одной «Камасутре», но тем не менее они известны любой любящей женщине. Подчёркиваю, именно любящей! А уж когда ваша любящая жена ещё и ведьма… Задёрнем занавес. Я не хочу, чтобы всё вокруг было усыпано пеплом вечно недовольных мужей, сгоревших от зависти. Любимая, дай хотя бы отдышаться… хотя какого чёрта!

* * *

Наташа ушла из дома около восьми вечера. Фрейе нужно было купить кое-что из обуви да заодно и отправить тут же с нарочным шилохвостом. Это такие сверхскоростные дракончики, длиной не более метра. Легко меняют расцветку, а движутся в пространстве столь быстро, что почти невоспринимаемы человеческим глазом. В Городе их охотно используют на манер почтовых голубей для рассылки небольших бандеролей в измерения. Зверьки достаточно смышлёны, чтобы всегда найти адресата, и ловки до такой степени, что их самих практически не замечают. То есть посылка с сандаликами, открыткой и шоколадкой плюхнется на колени нашей дочери совершенно из ниоткуда. Поверьте, это гораздо удобнее, чем нанимать, например, большого китайского дракона вроде Боцю. Хотя он и дешевле стоит, но сколько народу перепугает…

– Опять лью мимо! Опять лью мимо! Хоть цель близка-а… – подражая Малинину, напевал Фармазон, запершись в туалете. Я стоял у двери, терпеливо дожидаясь своей очереди, а застенчивый Анцифер трудолюбиво разогревал ужин. Сам я есть пока не хотел, но угостить близнецов стоило, в последнее время без их обоюдной помощи я бы просто пропал. Однако на чём пришлось настоять, и Анцифер со мной согласился, так это на отсутствии спиртного. Приунывший нечистый сразу обозвал меня скопидомом Плюшкиным и надулся, как бегемот. Пришлось при нём распахнуть холодильник и показать, что – нет… Фармазон воспрянул духом и предложил сбегать, на что я, в свою очередь, ответил контрпредложением – наколдовать! Чёрт подумал и сдал позиции. Вообще, я отметил некую тенденцию к тому, что именно Фармазон в большей мере опасается моих поэтических заклинаний, хотя сам же на них и толкает. Решив побеседовать на эту тему в следующий раз, я ограничился на сегодня ролью гостеприимного хозяина. После тарелочки борща, на переходе к салату и котлетам, оба братца постепенно разговорились. Мне, правда, показалось, будто они избегают смотреть в глаза друг другу, но… Возможно, действительно показалось. Уже после чая, когда мои духи вытянули ноги и блаженно откинулись на табуреточках, прислонясь к стене и кухонному шкафу, я позволил себе первый вопрос:

– Анцифер, скажите, пожалуйста, как получилось, что шаровая молния демонессы ударила по ней же, уничтожив свою хозяйку на месте? Ведь вы как-то приложили к этому руку…

– Увы… – задумчиво ответствовал белый ангел. – К сожалению, Серёженька, по совести говоря, очень трудно непредвзято классифицировать свой поступок. С одной стороны, я обязан оберегать вас от неприятностей любым возможным способом. С другой стороны, пособничество в убийстве ничем не оправдывается, к тому же для физического уничтожения лиц, пособничающих силам Зла, существуют специальные отряды ангелов возмездия.

– Такие голубоглазые тяжелоатлеты с огненными мечами… – лениво дополнил Фармазон. – Нашему брату с ними лучше не связываться – дают по башке, не задавая вопросов, и по одному не ходят.

– Но почему умерла демонесса? – напомнил я.

– В том молитвеннике, которым прикрывался священник, был один маленький секрет. Думаю, монах и сам о нём не знал…

– Что именно?

– Закладка. Крепко пришитая к переплёту узкая плетёная верёвочка. В неё вплетены нити из той самой верёвки, которой Иоанн Креститель перепоясывал свои чресла. А любая, даже самая незаметная вещь, некогда принадлежавшая святому, несёт в себе толику его духовной силы! Результат налицо…

– Понятно-о…

– Вот так, братан, нас и ловят, как лохов на покупке нейлоновых кофточек. И это, заметь, служитель Добра! Хотя ладно, мы тоже не ангелы…

Я вопросительно глянул на Анцифера, он опустил ресницы и промолчал. Нет, творилось действительно что-то странное! Да чтобы наш Циля спустил нечистому две шпильки подряд?! Либо он всерьёз проникся идеями всепрощения, либо…чувствует себя в чём-то виноватым, но перед кем? Не перед Фармазоном же…

– Ребята, а вы знаете, мне с утра звонил сам Кошкострахус, – начал я, решив немного разрядить обстановку. – Благодарил за оказанную материальную помощь и даже присвоил очередное воинское звание. Я теперь – «супершпионус» с правом ношения серебряного эполета на левом плече рубашки под пиджаком. Представляете?

– Почему под пиджаком? – механически откликнулся нечистый дух.

– Так чтоб никто не догадался! – радостно рассмеялся я. Чёрт поддержал меня кислой улыбкой, а побледневший Анцифер окончательно повесил нос. – Но самое главное, что ведь я им никакого золота не доставлял! Нет, ну вы представляете?!

– Угу… – хором вздохнули оба. Я понял, что теряю нить разговора, в привычно скандальные отношения близняшек вкралась необъяснимая нота щемящей грусти. Случайные недомолвки или сознательное умалчивание с обеих сторон приводили к тому, что две половинки моей души казались уже совершенно чужеродными. Это было так неправильно и так несправедливо! Анцифер и Фармазон, два брата, две составляющие, две не существующие друг без друга автономные субстанции, сидели беззащитно-трогательные, словно маленькие дети, обиженные и виноватые одновременно. У меня в голове сразу всплыли строки одного давнего стихотворения. Пусть это не совсем в тему, но…

 
Минотавр топчет звёзды…
Геи молоко разлито.
Ночь темна. Наверно, поздно
Ощущать себя разбитым,
Если и хрусталь небесный
Уступает грубой силе.
Мне сегодня стало тесно
В этом доме. Или – или?
Или мы совсем не звёзды
И умрём не так красиво…
Может, тихо, может, грозно,
Может, даже агрессивно.
Или – звёзды?! Это значит,
С неба падая упрямо,
Мы летим туда, где плачут
Дети, брошенные мамой.
Загадайте пожеланье –
Мы замедлим ритм паденья,
До последнего свиданья
Будет целое мгновенье.
Всё исполнится, поверьте…
Только нам, судьбой забытым,–
Тихий хруст зеркальной смерти
Под раздвоенным копытом.
 

На последней фразе у всех троих были мокрые щёки. Я протянул руки, и оба братца от души зарыдали, уткнувшись в меня носами (Анцифер в правое плечо, Фармазон в левое). Перемежая невнятные бормотания обильным слезоразливом, близнецы сбивчиво, но старательно выпрашивали друг у друга прощения. Причём, как мне показалось, отнюдь не за какие-то заплесневелые грехи, а конкретно за нечто, совершённое здесь и сейчас. Интрига становилась всё более закрученной… Тем более что тема касалась честно добытого в Мексике золота. Понемногу успокаиваясь, ангел и чёрт попытались ввести меня в курс дела, как третейского судью, дабы пожурить виновного и помочь ему выпросить прощения у обиженной стороны. Итак…

– Сергей Александрович, как вы помните, в яростной борьбе с демонессами нам удалось завладеть двумя золотыми цепями. Длина каждой примерно шесть метров, вес, соответственно… не помню. Ты не подскажешь, милый друг?

– Конечно, братец, о чём речь… Не менее пяти с половиной килограммов настоящего американского золота, приличной пробы. А поскольку бросалась ими одна общеизвестная девица с венерологическим именем, то обе цепочки были абсолютно идентичными. Очень удобно для делёжки на двоих, но…

– Но Фармазон сказал…

– Я был неправ!

– Нет, это я был неправ!

– Циля, дорогой, ты лишь справедливо заметил, что вроде бы одно полновесное звено с какой-то цепи всё-таки упало. Но с какой? Ни я, ни ты ответить не могли… Не казни себя, нам было негде их перевешивать.

– Всё равно… всё равно, я ведь мог бы и не упоминать о такой мелочи, а теперь…

– Да в чём проблема-то? – не выдержав, влез я в их разговор. Близнецы печально вздохнули…

– Мы с любезным Фармазоном решили пока спрятать цепи в наших рюкзаках, а по возвращении в Город достать и, выяснив общий вес, честно поделить всё до грамма. Так вот, он, мой единоутробный брат, оказался честней и порядочней, а я… – Анцифер вновь закрыл лицо руками.

– Циля, не надо! Не выгораживай меня, не то я опять разревусь…

– Но это же правда! Это я, я подвёл и обманул тебя…

– Хватит давить мне на психику! – взвыл бедный чёрт. – Да, я вор, я мерзавец, я подлая скотина, обокравшая своего делового партнёра, более того – единственного брата! И из-за кого?! Из-за голых, скользких, противных крысючат!

– Нет, нет! Из-за маленьких, беззащитных, обречённых детёнышей крысюкинских матерей, уставших от бесконечной войны.

– А… какая теперь разница? Циля, прости меня, гада! Возьми себе мою половину золота, дай мне по морде и… забудем об этом.

– Ах, Фармазон… – проникновенно признал Анцифер. – Наверное, ещё никогда ангел не получал такого урока от чёрта. Не думал, что именно ты будешь учить меня истинному великодушию, но школа смирения есть высшее достижение духовного роста… Прими мою руку, брат мой!

– Не побрезгуй, братишка… – Нечистый и ангел обменялись крепчайшими рукопожатиями. Пока они, переполненные чувствами, стискивали друг другу ладони, я всё-таки попытался понять:

– Так о чём, собственно говоря, речь?

– Серёженька, дело в том, что я, ослеплённый гордыней, отдал ту цепь, что была у меня, в штаб Кошкострахуса. Я сделал это ради детей, но я не имел права единолично распоряжаться общим имуществом. А сейчас Фармазон, этот кристальной честности чёрт, бескорыстно предлагает мне половину своей цепи! Вы понимаете, что это значит? Вы… вы… чувствуете, какая сладостная боль разрывает мою грудь?

Я удивлённо воззрился на нечистого. Тот буквально окаменел на табуреточке, двумя руками держась за отпадающую челюсть. Мы с ангелом даже слегка испугались…

– Что-то не так?

– Ша, Сергуня… дай мне выдохнуть, осознать и проникнуться… – с большим трудом заговорил чёрт. – Так это, значит, запах твоих духов витал в кабинете генерала, аист ты наш белокрылый?! Я, как последний дурак, жертвую этим голохвостым вонючкам всю свою честно заработанную цепь… Полчаса валяюсь у тебя в ногах, вымаливая прощенья, а ты, лебедь недощипанный, уже отдал им всю мою долю?!!

– Но… у тебя… там же… в твоей цепи была и моя часть, я надеялся, что это послужит достаточной компенсацией!

– А сказать мне заранее ты не мог, меценат в перьях?!

– Попрошу без оскорблений! В конце концов, ты первый…

– Ах, это я первый…

Вы не поверите, с каким облегчением я вслушивался в развивающийся скандал. Как всё-таки хорошо, что хоть какие-то вещи остаются незыблемыми и постоянными. На кухне назревала конкретная драка, я вышел, дабы не мешать…

* * *

Наутро опять позвонил Семецкий. Наташа была в ванной, так что на все вопросы пришлось отвечать мне. Книготорговец-библиофил говорил резко, отрывисто, дважды в трубке слышались сухие звуки пистолетных выстрелов (мэтру удалось пристрелить очередного убийцу). Собственно, вся суть сводилась к одному: не могу ли я повлиять на собственную супругу, дабы убедить её совершить акт супервыгодной продажи редких карт или оттисков? Ибо такие вещи лучше доверять опытному специалисту, а не хранить дома под матрасом. В случае удачи мне посулили солидные комиссионные… Я обещал попробовать, ведь это меня ни к чему не обязывало. Когда супруга принялась за чай с бутербродами, я честно выложил ей всё о телефонном звонке. Наташа рассеянно покивала, но ничем определённым по этому поводу делиться не захотела.

– Но ты хотя бы можешь объяснить, что намерена с ними делать?

– М-м… не знаю. Можно продать, можно обменять, можно выставить на аукцион, можно попробовать воспользоваться самим…

– В каком это смысле? – Я тоже присел, налил кофе и укоризненно глянул на тарелку с заметно уменьшившимся количеством бутербродов. Моя хозяйственная жена только повела бровью, как кусок сыра и батон обречённо бросились под кухонный нож. Довольно удобно, вынужден признать…

– Спасибо, но ты не ответила.

– Серёжка, давай поговорим откровенно. Ты можешь выслушать меня, не перебивая?

Я кивнул, Наташа некоторое время собиралась с мыслями, а потом начала ровно и неторопливо:

– Вот мы с тобой живём в маленькой двухкомнатной квартире, доставшейся тебе от родителей, а им от бабушек и дедушек. Пусть это центр Питера, но старый фонд есть старый фонд. Только за два последних года мы четыре раза делали косметический ремонт: трубы, окна, вода, пол, протекающий потолок в туалете. Моя зарплата, прямо скажем, маленькая. Твои заработки гораздо больше, но они случайны, и я не могу всерьёз планировать расход этих денег. Здесь, в Городе, всё иначе. У нас шикарные условия жизни, я – практикующая ведьма, ты – известный колдун-стихотворец. Здесь нас уважают, а на что я годна со своей магией в Петербурге? Применять свои способности в мелкокриминальной деятельности? Да, можно открыть салон, предсказывать судьбу, снимать порчу и заряжать амулеты. Да, я, может быть, буду одна истинная колдунья на тысячу банальных воровок, но что это в принципе решает… Милый, мне уже далеко не семнадцать. Я хочу посмотреть мир. Хочу, чтобы мой муж не бегал по выступлениям, как загнанная лошадь. Хочу, чтобы у Фрейи было детство и всё, чего её лишили в том, заброшенном, мире. А для этого надо быть на голову выше остальных. Сверхведьмой! Ведьмой, нашедшей и захватившей великую Книгу Семи Магов!

– Любимая… – Мне резко расхотелось есть, я поставил чашку на стол и взял Наташины руки в свои. – Не подумай, что я тебе не доверяю, но… ты уверена, что других вариантов нет?

– Серёжка. – Она улыбнулась и благодарно потёрлась щекой о мою ладонь. – Я же не зря столько торчала за компьютером. Всё, что было возможно, уже задействовано и работает. Если нам удастся достаточно выгодно продать оттиск печати, я никогда об этом не пожалею.

– Семецкий предлагает слишком мало?

– Он всё-таки торговец, выгадывает на всём и везде, где может. Пока его авансы просто несерьёзны…

Вот примерно на этом и закончился наш разговор. Наташа начала собираться, у неё были намечены две важные встречи. Договорились, что мы встретимся ближе к вечеру в небольшом ресторанчике у набережной. Местечко называлось «Контраст», возможно, потому что, с одной стороны, там превосходно готовили, а с другой – вся обслуга состояла из рослых темнокожих демонов, безумно любезных и говорящих с афро-американским акцентом.

Таким образом, почти весь день для меня оставался свободным.

Проводив жену, я походил туда-сюда по квартире, поиграл в «Сексоник» на компьютере, включил и выключил телевизор, нашёл роскошный трёхтомник Шекли в книжном шкафу… И всё-таки, чем заняться в ближайшие шесть часов, представлялось весьма туманным. Звонок сэра Мэлори в эту минуту прозвучал спасительным гонгом!

– Сергей Александрович? Счастлив приветствовать в добром здравии.

– Спасибо, и я очень рад вас слышать. Наташа говорила, что вы неоднократно звонили, пока я… ну, не болел, а как бы… отсыпался.

– Я переживал за клюссимус люпенс шоук. Липьа нернь по трилиот знакопель валериапуськи и клон, клон, клон… Ибо именно сон излечивает нашу психику лучше любых новомодных лекарств!

– А как ваше здоровье? Нога уже не беспокоит? – в свою очередь вежливо полюбопытствовал я. Старый джентльмен бодро расхохотался, заявив, что настоящему рыцарю не стоит даже обращать внимание на такие мелочи. Хотя, на мой «нерыцарский» взгляд, колотая рана в бедро насквозь длинным стальным прутом с шипами – никак не мелочь…

– Я как раз намеревался распарить свои стариковские кости в самум бур торнандос. Сонслярий, нашнаж, миникюор, а торме порме – ибс пиво! И уж поверьте мне, пиво у них очень приличное. Пусть не питерский «Калинкин», но всё же…