Текст книги "Моя жена – ведьма. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Андрей Белянин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 40 страниц)

– Но… почему же ты не сказала сразу?! Если все удалось решить законным путем, ради чего я бегал в монашеской рясе, с кремневым пистолетом?.. Ради чего вообще вся эта стрельба, нелепые геройствования, превращения?

– Глупый… любой женщине надо хоть иногда видеть, что из-за нее совершаются самые сумасшедшие поступки. Я очень тебя люблю! Хочешь помидорку? Бери все три! Гулять так гулять!

* * *

Поздним утром, после завтрака и поцелуя на дорогу, я отправился в гости к сэру Мэлори. Меня сопровождали Анцифер и Фармазон. Выйдя из подъезда, черт напропалую хвастался, что рискнул украсть один помидор, овощ не продемонстрировал, объясняя тем, что был вынужден тут же съесть, иначе из квартиры не вынести. Врал, естественно, никто ему не поверил.

– Сергей Александрович, не очень хотелось бы перегружать вас лишними разговорами в такое прекрасное утро, но вот есть парочка вопросиков… очень маленьких.

– Господи, Анцифер, иногда ваша излишняя вежливость просто утомляет. Давайте без предисловий, спрашивайте.

– Что вы намерены делать с вашей шпионской карьерой? Должен признать, что дебют в качестве кадрового разведчика вы провели блестяще, но…

– Я вас понимаю. Что ж, видимо, после выполнения задания генерал Кошкострахус в моих услугах не нуждается. Он занят дипломатическими переговорами, надеюсь, они быстро придут к разумному соглашению.

– Ха, но ведь ты не убил старикашку, а значит, задание не выполнено до конца, – вставил Фармазон.

– Я и не собирался его убивать.

– Не лепи горбатого, Серьгунька, здесь все свои!

– Нет, нет, по условиям устного договора я подряжался избавить крыс от притеснений старого Сыча. Если генерал воспринял это как обещание чисто физической расправы – его дело. Но вот мы решили проблему мирным путем – и он тоже не в обиде. Уже сам факт того, что нас завалили помидорами, говорит о признании наших заслуг на самом высоком уровне.

– Как сказано-то, а? Какая патетика, какой пафос… Между прочим, ветеран крысиной войны, всю грязную работу сделала за тебя твоя же супруга.

– Фармазон! – вспылил я. – Да с чего вы все время ко мне цепляетесь?

– Ладно, замнем эту тему, – примиряюще вмешался Анцифер. – Я рад, что вы решили покончить с профессиональным шпионажем. Тогда еще один момент. Вы как-то начинали рассказывать, каким образом все это вообще закрутилось… Как началось начало, вот! По сию пору кое-что ускользает от моего понимания.

– Что именно?

– Сколько я помню, первым делом вы заинтересовались странным запахом волос вашей жены.

– Взяла не тот дезодорант! – язвительно хрюкнул Фармазон, но получил от нас с ангелом удвоенный подзатыльник.

– А самой последней каплей оказались следы чужой крови, перепачкавшие ей лицо. Она говорила о какой-то убитой девочке, кровавом пиршестве или о чем-то подобном, где ей пришлось принимать участие.

– Это… неправда! – заступился я. – Наташа не могла убить ребенка. Она не помнит ничего такого, я ей верю. У нас пока нет собственных детей, но вы бы знали, как она их хочет…

– Вот одну и похотела! – снова высунулся черт и снова словил по шее. – Где моя конституционная свобода слова?! Будете драться – вообще ничего не буду говорить…

– Вот и молчи, для твоего же здоровья полезнее. Но, Сергей Александрович, уважаемый вы мой, откуда у вас такая непоколебимая уверенность, если даже ваша жена не может толком ничего сказать в свое оправдание, ссылаясь на невразумительную потерю памяти?

– Да, откуда такой склероз в ее годы? Или она хорошо сохранилась для своих восьмидесяти шести? Ай!!! Ну сейчас-то за что, диктаторы?

– Не отвлекай нас, бес окаянный, – вежливо попросил Анцифер. – Так вот, я бы хотел узнать, что же такое произошло на самом деле?

– Каким образом?

– Посоветуйтесь с сэром Мэлори…

Я подумал и решил, что это действительно неплохая идея. Ведь появится шанс снять камень с Наташиной души. Она же мучается, я вижу. Итак, на повестке дня с моей стороны всего один вопрос…

Хозяин дома был переполнен энтузиазмом. За всю его многолетнюю войну со старым Сычом он никогда не добивался столь впечатляющих результатов. Откупорился столетний коньяк, на столике появились лимон и сыр, сэр Мэлори наполнил пузатые фужеры и поднял тост:

– Дрюмдалия корвенсио иллюсгарис!

– За победу, – поддержал я и сразу взял быка за рога: – Сэр Мэлори, у меня есть пара вопросов…

– Весь во внимании, мой дорогой друг…

Я обстоятельно рассказал ему историю с кровью на Наташиных губах. Старый рыцарь слушал молча, не перебивая, меланхолично прихлебывая густой янтарный напиток.

– Сергей Александрович, вы абсолютно правы, рано или поздно эту задачку следовало бы решить. Хотя, признаться, я думал, что вы спросите о другом…

– О чем же?

– Вы помните первую встречу с Сычом в монастырском подземелье?

– Еще как!

– Если Иван-царевич не поймал бы его за хвост… мы пили бы коньяк за упокой, а не во здравие. Так вот, меня очень интересует, откуда негодяй узнал о вас? Как сумел к вам проникнуть? Где он вообще видел ваше лицо? Я не думаю, что ему удалось побывать в вашем мире, но вся операция построена так, словно он отлично вас знает и… ненавидит!

– Ума не приложу, – задумался я. – Честно говоря, все было недосуг в этом разобраться. Наташа рассказывала, что он ее околдовал и повел смотреть на мою казнь. Видимо, у Сыча были хорошие связи в монастыре, и те, кто был с ним в сговоре, знали, что он оборотень. Но ведь, с другой стороны, это говорит лишь об одном-двух подкупленных монахах… Разве это так уж важно?

– Важно то, откуда он вас знает! – весомо заявил сэр Мэлори. – Где еще вы могли встречаться так, чтобы он вас запомнил? Голимантра сюсь микусь ля робрибур. Вохилем пас! Умисус гредиус доткепра… Выходит, он знал вас настолько хорошо, что объявил врагом номер один. Даже в годы мрачного средневековья не так легко было отправить человека на костер по обвинению в колдовстве, а все сразу назвали вас колдуном! Почему? Откуда такая уверенность?

– Я тоже хотел бы знать… Но неужели это нельзя как-нибудь выяснить? Ведь должны быть какие-то волшебные книги, магические зеркала, гадания на кофейной гуще, в конце концов. Вы ведь волшебник, помогите мне заглянуть в прошлое!

– Магия – это вам не компьютер, – задумчиво насупился великий летописец. – Я не могу ввести ваше имя в базу данных и дать команду поиска всех мест, где ваши файлы совпадают с файлами злого оборотня. Кряус, бин крякус. Холидей… ам? Блюссимур!

– Значит, все-таки шанс есть?! – Я воспрял духом.

– Есть идея, – уточнил хозяин. – Чем в настоящее время занята ваша драгоценная супруга, из-за которой разгорелся весь сыр-бор?

– Помидорами. Она их ест, закатывает на зиму, готовит томат-пасту, варит аджику и разливает по банкам томатный сок.

– Это надолго?

– Часа на четыре. Сейчас она королева кухни, ее лучше не беспокоить. Любое постороннее движение она воспринимает как факт покушения на ее личные помидоры.

– Что ж, не будем отнимать у женщины святое… – рассудительно согласился сэр Мэлори и сразу сделал мне деловое предложение: – Хотите, я отправлю вас в прошлое?

– Куда?!

– В тот отрезок времени, когда ваша жена ушла из дому и вернулась со следами преступления на лице. Вы сможете, как сторонний наблюдатель, выяснить всю правду и, возможно, предпринять соответствующие меры в будущем. Идет?

– А… мне ничего с собой брать не надо? Вдруг придется защищаться от кого-нибудь…

– Вас никто не заметит.

– Ну а вдруг? От случайностей никто не застрахован. Знаю я ваши параллельные миры. Переход совершенно незаметен, а в результате вечно остаешься безоружный и одинокий в кольце страшных врагов.

– Выпейте еще, это придаст вам храбрости.

– Да я и так весь храбрый! – На меня нахлынула волна не очень трезвого авантюризма. – Просто дайте мне под мышку пулемет, и поехали! Я им всем там покажу, в прошлом этом…

– Браво, мой отважный друг! Правда, с пулеметом… люкомар хрюкс! Фабарантия…

– Понимаю… Конверсия, дефицит, а цены на черном рынке просто несусветные. Ладно, одолжите хоть кухонный ножик, и я пойду.

– Моску лабель, моску лабель, – охотно согласился хозяин, он сбегал в другую комнату и вынес мне хорошенький швейцарский нож многофункционального применения. – Варстахисус грег?

– Да, вполне устроит, – согласился я. – Когда отходит поезд в далекое прошедшее время?

– Сию минуту. Пойдемте со мной.

Мы прошли в ту самую комнату с черным потолком, красными стенами и пентаграммой на полу. Мне было велено встать в центре.

– А это надолго?

– О нет! Если вы вернетесь, то буквально через пять минут.

Линии пентаграммы вспыхнули зеленоватыми лучами, сами собой зажглись черные свечи на пересечениях линий, заклубился дым над медными треножниками, а сэр Мэлори, волшебным образом переоблачившийся в мантию мага, напевно произносил какие-то заклинания. Видимо, коньяк был слишком крепким, потому что очень важная мысль забрела мне в голову слишком поздно. Он сказал «Через пять минут. Если вернетесь…» Что значит «если»? Я что, могу и не вернуться?! Мы так не договаривались!!! Но… как вы понимаете, было уже поздно…

* * *

Переход из мира в мир посредством пентаграммы не представляет собой ничего особенного. Вопящие и разлетающиеся на молекулы люди, полет микрочастиц в сияющую неизвестность, затягивание в полупрозрачную сферу и прочие кинематографические штучки места не имели. Скорее всего, я на мгновение потерял сознание, слегка кружилась голова и ощущалась некоторая резь в глазах. Возможно, это от ветра, он налетал порывами, неся мельчайшую пыль. Над горизонтом тускло светило бледное солнце, в голубовато-охристом небе непрерывной чередой бежали плотные облака. Местность вокруг была удручающе бесцветной. Я находился на песчаном холме, посреди заброшенного города. Наверное, здесь была война или прошли страшные природные катаклизмы. Крыши домов были сорваны, окна выбиты, улицы засыпаны песком, от деревьев остались лишь обшарпанные стволы. Здания в основном одно-, двухэтажные, город был старым. Я поискал глазами хоть что-то, что могло бы подсказать, где именно я нахожусь, но ничего существенного не было. Ни вывесок, ни названий улиц, ни номеров… Казалось, злая воля провидения создала причудливый лабиринт для собственных таинственных игр. Город явно был пуст, ни одной живой души, даже намека на присутствие хоть кого-то.

– Веселенькое местечко, не находишь? – Хмурый Фармазон скептически оглядел окрестности.

– Заброшенный город… Наташа рассказывала мне о нем. Именно здесь и должна произойти эта трагедия.

– Декорации самые подходящие: так и тянет прогуляться, как по любимому кладбищу. Ну че, пойдем на дело или Цилю подождем?

– А где он?

– Здесь! – Справа появился белый ангел. – Прошу прощения за некоторую задержку, не успевал вовремя сдать отчет, а в кабинете еще была такая очередь… Итак, куда мы направляемся?

– Надо найти девочку прежде, чем ее найдут волки. Город большой, без вашей помощи я не справлюсь. Поэтому предлагаю двигаться в трех направлениях. Я – по центру, вы – с флангов, если кто что заметит – сразу зовет остальных.

– Не получается у меня, – тяжело вздохнул черт. – Я ж если кого и найду, то молчать обязан как рыба об лед. Нельзя мне напостоянку хорошие поступки совершать, я вас предупреждал.

– Понимаю, – кивнул я, – дела, отчетность, бухгалтерия, начальство, бюрократия на каждом шагу. Поэтому вношу контрпредложение: если наш общий враг Фармазон первым найдет искомую девочку, то он зависает над ней, вопя в голос: «Здесь никого нет!» Мы слышим и в это место не суемся. Злое дело сделано, все довольны, все формальности соблюдены. Идет?

– Серега, ты… умный, как этот… ну… – даже растрогался Фармазон. – Так и сделаем, я не я буду, если через пять минут вы не услышите, что «здесь никого нет».

– А что кричать, если нам встретятся волки? – на всякий случай уточнил ангел.

– Ничего не кричать, тихо отрулить в сторону и предупредить меня. Главное, не забывайте, кто здесь главный… Любые действия только с моего одобрения.

– Слушаемся, ваше благородие! – дружно рявкнули близнецы, изображая огромное служебное рвение. После чего отдали честь, развернулись на пятках и взмыли вверх, как истребители вертикального взлета.

Я бодрыми шагами направился вниз по главной улице. Новые ботинки тонули в пыли, если бы сэр Мэлори не был так разгорячен коньяком, он наверняка предложил бы мне более подходящий для приключения костюм, чем итальянский смокинг с бабочкой. Это Наташа настояла на том, чтобы я оделся как можно элегантнее.

Милый образ жены, закатывающей помидоры, встал у меня перед глазами… Самое смешное, что она должна быть где-то здесь, бегает со стаей и совершенно не рассчитывает встретить меня. Интересно, а каково это, вообще, попасть в прошлое? Ну, в смысле, какое влияние это окажет на будущее. Если я здесь застряну, то, значит, ничего уже не будет? Или, наоборот, все, что мы испытали в Валгалле, в Городе, в барской усадьбе, – все кардинально изменится? А буду ли я помнить о попытке изменения прошлого? Если вернусь… Нет, подобные мысли отнюдь не добавляли оптимизма. Во-первых, я просто запутался, во-вторых, мне послышался протяжный звук. Через некоторое время он повторился, в тягуче-тоскливых нотах определенно угадывался волчий вой. Стая! Значит, волки рыщут где-то поблизости. Надо торопиться. Почти в ту же минуту, совсем рядом, раздался полный воодушевления вопль:

– Здесь никого нет!

Хорошо, что моих духов вижу и слышу только я, – старательный Фармазон поднял такой шум, что перебаламутил бы весь город. Я свернул налево, вскоре меня догнал запыхавшийся Анцифер:

– Сергей Александрович, должен предупредить, что не слишком далеко отсюда мне удалось вовремя заметить двух волков. Возможно, это разведчики, но стоило бы побеспокоиться – втроем мы не сможем противостоять стае.

– Естественно, я и не ставил перед собой такой задачи. Все гораздо проще, Наташа убеждена, что участвовала в убийстве невинного ребенка. Я хочу доказать абсурдность этой версии.

– То есть не позволить вашей супруге есть человеческое мясо?

– Да что вы такое говорите, Анцифер?! Я вообще не хочу, чтобы кто-то кого-то ел. Если мы успеем первыми, девочку надо просто спасти, и все.

– Все? – недоверчиво сощурился ангел.

– Все. Мы спрячемся где-нибудь, и ситуация будет спасена. Волки не найдут ребенка, им не придется никого убивать, значит, Наташины губы не будут испачканы кровью. Логично?

– Да уж не поспоришь…

Фармазон же продолжал орать не переставая:

– Здесь никого нет! Абсолютно никого! Ни одной живой души! А если вы конкретно ищете маленькую девочку лет четырех от роду с голубыми глазками и светлыми волосами, то ее-то нет тем более! Даже не смотрите, это совершенно бесполезно… Эй, вы что, не слышите?! Здесь, здесь никого нет, а не в соседнем доме! Ну почему я связался с такими олухами? Повторяю еще раз для особенно умных следопытов – никого нет именно здесь!

Через выбитую дверь я вошел в большую полупустую комнату, там у дальней стены среди мусора и пыли сидела маленькая девочка с холщовым мешочком в руках. Она была худенькая и грязная, в длинном дырявом платьице сине-серого цвета. Увидев меня, ребенок вжался в угол, детские ручонки трогательно прижимали к груди замызганную куклу, выглядывающую из мешочка.

– Не бойся… я… не обижу тебя. – Она испуганно сжалась в комочек, спрятав лицо в колени. У меня похолодело сердце… Не знаю, что могло довести ее до такого состояния, но это было ужасно. Я очень люблю детей, хотя и не имею никакого родительского опыта и умения с ними обращаться. Я неуклюже опустился на колени и попробовал погладить ее по голове. Девочка вздрогнула…

– Сереженька, поторопитесь, скоро здесь могут быть волки, – напомнил Анцифер.

– Успеется! – оттолкнул брата Фармазон. – Ну че ты лезешь? Глянь-ка, у человека отеческие чувства пробудились, он начинает завоевывать доверие несчастного ребенка, а ты его отвлекаешь.

– Но волки…

– Да плюнь ты на них! Ой, Циля! Она на него посмотрела… Она больше не дрожит!

Девочка подняла на меня чистые голубые глаза и некоторое время пристально изучала мое лицо. Потом осторожно провела пальчиком по лбу, по щеке, дотронулась до бабочки на шее…

– Ты кто?

– Я? Твой друг. Я… я пришел тебе помочь. Где твои мама и папа?

– Не знаю. – Она покачала головой. – А кто это?

– Это… – запнулся я. – Ну… это такие хорошие люди, которые тебя любят, заботятся о тебе, никогда не бросают одну.

– Ты мои мама и папа? – прямо спросила она.

Я беспомощно огляделся. Близнецы стояли за моей спиной молча, как партизаны, в их глазах блестели слезы.

– Знаешь что… пойдем со мной. Здесь не очень хорошее место, а я отведу тебя домой.

Вместо ответа она серьезно кивнула, запихала куклу поглубже в мешок и снова прижала к груди обеими руками, давая понять, что никогда с ней не расстанется.

– Конечно, – попытался улыбнуться я, – твоя кукла тоже пойдет с нами. Можно, я понесу вас обеих?

– А ты… а мы не упадем?

– Нет, я очень сильный. Иди ко мне, пожалуйста.

Господи, она же почти ничего не весила. Свернулась на моих руках калачиком, подогнув босые ножки, уткнулась носом под мышку и… мгновенно заснула. Анцифер и Фармазон в порыве сентиментальности в обнимку рыдали в голос. У меня тоже защипало глаза, но на телячьи нежности просто не было времени. Четкое ощущение опасности давило плечи, надо было срочно выбираться отсюда. Город сравнительно небольшой, если послать близнецов на поиски надежного укрытия, то шансы на спасение есть. Главное – спрятаться и переждать, а там, когда волки уйдут, мы придумаем, как с ней быть… Я развернулся к выходу и… едва не упал от неожиданности – в дверном проеме стояла серебристо-серая волчица.

– Сережа?!

* * *

– М-м…

– Что ты мычишь? Это, вообще, ты?

– Думаю, да… Да, любимая, пожалуй, это все-таки я. Понимаю твое удивление, но…

– Что ты тут делаешь?! – Желтые глаза моей жены приняли янтарный оттенок, она была почти в неуправляемой ярости. – Кто тебе позволил ходить в Темные миры? Как ты посмел шпионить за мной? Я же запретила даже думать…

– Не кричи, ребенка разбудишь! – сдержанно прошипел я. Наташа спрятала зубы, шерсть на ее загривке улеглась, и она бесшумно подошла ближе, осторожно принюхиваясь к девочке. Малышка крепко спала у меня на руках.

– Сережка, ты сумасшедший, – шепотом просипела Наташа, замахиваясь на меня лапой. – Я тебя дома просто сладкого лишу на неделю. Где ты взял эту кроху? Как ты ее держишь, ей же неудобно… Дай сюда!

– Куда? – огрызнулся я. – А если она проснется и вместо человеческого лица увидит улыбчивую волчью морду? Нет, у детей ранимая психика, она испугаться может.

– Ну дай подержать… Я осторожненько, – заскулила она, заискивающе вертя хвостом.

Я тихо присел, давая возможность своей жене аккуратно вылизать перепачканное личико спящего ребенка.

– Как ее зовут?

– Не знаю. Ее Фармазон нашел, об этом имени спросить мы как-то не удосужились.

– Фармазон, это кто?

– Господи, да ты же знаешь… Или нет, будешь знать… в будущем. В общем, я вас познакомлю. Смотри, как сладко спит… Она мне доверяет.

– Сережка, так нечестно! Ну я же тоже хочу покачать… Куда ты пошел?

– Подальше отсюда, Анцифер…

– Кто?

– Его я тоже представлю позднее, а сейчас надо уходить, он говорит, что здесь бродят волки.

– Подумаешь… Стая ни за что не тронет ребенка!

– У меня другие сведения, – сухо откликнулся я, поворачиваясь к выходу.

Анцифер и Фармазон с суровыми лицами заслонили мне дорогу.

– Поздно, Сергей Александрович, вам туда лучше не ходить…

Заглянув за их спины, я увидел, как улицу заполняют волки. Это действительно была большая стая. Они видели меня, чувствовали мой запах, но проявляли скорее любопытство, чем агрессивность. Я отступил назад, четверо самых матерых волков неторопливо повернули морды и шагнули следом. Девочка не просыпалась. Я пятился до тех пор, пока не уперся спиной в стену, волки так же медленно двигались за мной, не сокращая расстояния ни на миллиметр. Наташа невозмутимо сидела в уголке, вылизывая шерсть.

– Сергунь, мы тут с Цилей посоветовались и решили: ты в случае чего кидай замарашку нам, мы попробуем уйти огородами. Супружница твоя, как марафет наведет, за тебя заступится? Не уверен – не отвечай… Ну, хоть, по крайней мере, скажет прощальную речь и подарит утешающий поцелуй перед последней дорогой. Ты только не задерживайся, мы в тенечке подождем…

За первой четверкой двинулась вся стая. Волки стояли плечом к плечу, плотной стеной. Они не нападали, но и не сводили с нас внимательных взглядов. Желтые глаза светились настороженным интересом.

– Любимый, настоящий волк никогда не причинит вреда ребенку. На это способен разве что раненый, обозленный или выживший из ума старик.

– Приятно слышать. Значит, девочку они не тронут, но меня, как взрослого человека, вполне могут съесть?

– Запросто, – подумав, сообщила моя жена.

Серые ряды заволновались, вперед выдвинулся большой красивый волк, его шерсть казалась скорее черной, а левое ухо было рассечено почти до основания. Он горделиво повернул голову к Наташе, издав короткий горловой рык. Моя жена ответила невоспроизводимым набором рокочущих звуков. Вожак удовлетворенно кивнул и деликатно шагнул в мою сторону. Я крепче прижал к себе девочку, заслоняя ее левым плечом.

– Кидай, кидай сюда, мы рядом! – отчаянно сигналил Фармазон, протягивая руки.

Волк посмотрел на меня странным всепонимающим взглядом и, прижав уши, тихо сел. Повинуясь какому-то внутреннему интуитивному импульсу, я тоже опустился на корточки, позволяя огромному зверю заглянуть в спокойное лицо спящего ребенка. Волк обнюхал ее волосы, чуть прикрыв глаза и высунув язык, потом осторожно лизнул ее в ушко – девочка улыбнулась во сне. За моей спиной облегченно выдохнул Анцифер. С плеч словно гора свалилась, взаимопонимание было достигнуто, нас не тронут… Черный вожак стаи развернулся и вышел вон, следом за ним отправились и остальные волки.

– Они не тронули нас…

– Я ведь предупреждала, – безмятежно потянулась Наташа. – Ой, она просыпается… Проснулась, маленькая моя… Ну, здравствуй, здравствуй, солнышко! Не бойся меня, я вовсе не злой волк, а, наоборот, очень добренькая собачка.

– Не морочь ребенку голову, – возмутился я, – еще напугаешь спросонок.

– Кто? Я?

– Не бойся, малышка, я с тобой.

Девочка обхватила меня руками за шею и серьезно кивнула.

– Сейчас мы пойдем домой… куда-нибудь, где есть дом, там мы тебя вымоем, накормим и переоденем, хорошо?

– Да. Ты – папа?

Я оглянулся на Наташу, она подмигнула мне и быстро объяснилась с девочкой:

– Он – папа, его зовут папа Сережа.

– А ты – собачка?

– Не всегда… Скоро я поменяю шкурку и стану мамой. Ты пойдешь к нам жить?

– Да. А ты не будешь кусаться?

– Я?! Никогда! – Наташа клятвенно замотала головой. – И сама не буду, и никому другому не дам! Пусть только кто-нибудь попробует тебя укусить…

– Вот и замечательно. – Я спустил девочку с рук. – Малышка, ты пока погладь маму по шерстке, а мне надо поговорить.

– Мы тебя ждем, папа, – в один голос сказали мои «женщины».

Мои? Ладно, потом разберемся. Вот уж не думал, что все будет так просто. Если никакие волки никакую девочку не ели, значит, кровь на губах моей жены – лишь досадная ошибка обстоятельств. Мне удалось изменить прошлое! Как все-таки замечательно иметь жену-ведьму, она договорилась со стаей, ребенка мы куда-нибудь пристроим, теперь надо лишь вернуться в свое время. Жаль, что не успел уточнить у сэра Мэлори, как именно это делается. Наверняка не очень сложно. Может, даже ребята подскажут.

– Анцифер!

– Да, Сергей Александрович.

– Я хотел бы узнать, вы не в курсе, как мы можем вернуться в Город?

– Ну почему же, в курсе. Никак.

– Не понял…

– Серега, – поддержал братца Фармазон, – че тут непонятного, елы-палы? Мы тебя сюда не запихивали, следовательно, и вытащить не можем. Вот куда в третий мир – от всей души. Так, перебирая мир за миром, измерение за измерением, может, и набредем на твой Город.

– Ну… давайте хоть так, только побыстрее, девочка…

– Это исключено! – строго заявил белый ангел. – Мотивы ваших действий, несомненно, благородны и по-христиански очень понятны, но… Красть ребенка – преступно!

– Точно! За это дело сажают и дают приличный срок. Тут я с Цилей согласен, хотя бы для разнообразия, чтоб ты не говорил, что мы с ним «вечно цапаемся».

– Да никто никого не крадет. Она же идет с нами сама, совершенно добровольно!

– А ее родственники?

– Но… взгляните хорошенько, она же явная сирота. У нее никого нет.

– А ты проверял? А ты искал? Давал фотографию в теленовостях, обращался в милицию, печатал объявление в газетах типа…

– «Найдена девочка. Возьмите, кто хотите!» – вспылил я. – Прекратите дурить мне голову. Или вытаскивайте нас всех троих, или честно назовите причину, по которой это невозможно сделать!

– Вот дотошный тип… Циля, скажи ему.

– М-м… дорогой наш Сереженька…

– Короче! – рявкнул Фармазон.

– Хорошо, опустим предисловия. Вы не задумывались о некоторых несоответствиях в деталях? Если ваша жена проснулась с кровью на губах – то это непреложный факт! Вам только что удалось спасти от стаи волков безвинного ребенка. Что это может значить? Что ее не съели.

– Ну? – опять не понял я.

– Но кровь-то все равно была. Если не девочкина, то чья же?

Я остановился. Не буду строить из себя знатока квантовой природы света и проблем пересечения прошлого, будущего и настоящего во всей сложности их взаимоотношений. Если предположить, что ангел прав, то губы моей жены все равно должна была испачкать чья-то кровь. Неужели в городе есть еще живые люди? Что же должно произойти, чтобы Наташа, оскалив клыки, бросилась на человека?..

– Я тоже об этом подумал, – деликатно вставил белый ангел. – Такой человек есть. Вернее, не человек, а оборотень… Что, если события только начинают разворачиваться? Поверьте, ничего не вернется назад. Вы не проснетесь ранним утром, не подадите супруге романтический кофе в постель и не обрадуетесь сладкой чистоте ее губ… Они по-прежнему будут перемазаны кровью!

– Но ведь… мы не видели Сыча среди волков. Что, если его сейчас здесь нет?

– Ну, тогда молись, Серега, – сокрушенно вздохнул Фармазон. – Если эти двое здесь ни при чем, то, исходя из теории вероятности… очень хотелось бы надеяться, но… скорее всего, эта кровь – твоя.

* * *

– Ну что, красавицы? Вы уже успели познакомиться? – Я присел на корточки, обнимая одной рукой жену, другой – девочку-найденыша.

– Да, – подтвердила кроха. – Это моя мама. Она меня потеряла, а теперь нашла.

– А… у… – запнулся я, повернувшись к Наташе, но она спрятала голову мне за плечо и до скрипа стиснула зубы, из желтых глаз лились слезы. Что ж, супруга у меня всегда отличалась как вспыльчивостью, так и сентиментальностью.

– А ты – папа. Сейчас мы пойдем домой?

– Конечно!

– Я бы не был так уверен, – сдержанно зашептал Анцифер. – Мы никуда не можем пойти, пока не утрясены все формальности. Структура времени не терпит вольных шуток. Вы должны до конца пройти весь свой путь. Возможно, я становлюсь навязчивым, но этот вопрос присутствия крови…

– Ладно, – сдался я. – Ваши предложения?

– Линяем отсюда! – неожиданно завопил черт, подпрыгивая на месте.

– Что-то случилось?

– Еще как! Там… мама дорогая, чуть было не совершил хороший поступок! В общем, у жены спроси.

– Наташа, тут Фармазон беспокоится, ты ничего такого не чувствуешь?

– Какой еще Фармазон?

– Потом объясню. Но ты что-нибудь чувствуешь?

– Не знаю… – Она втянула трепещущими ноздрями воздух. – Опасность… злоба… смерть… Нам надо бежать!

– Куда? – Я подхватил ребенка на руки, готовый ко всему, волчица бросилась к дверному проему, быстро осмотрела улицу и кивнула нам. Мы бежали по пустынным перекресткам, поднимая столбы пыли. Девочка не плакала, а лишь сильнее прижималась ко мне. Я никогда не представлял себя отцом, но, если бы у нас с Наташей были дети, мое понимание счастья было бы полным. И сейчас, крепко держа совершенно чужого ребенка, я вдруг почувствовал, что она – моя… Эта девочка – моя! Я никогда никому и ни за что ее не отдам. Когда понимание такого простого факта окончательно сформировалось у меня в голове, я остановился. Наташа и близнецы по инерции пронеслись еще шагов десять и уж потом повернулись ко мне.

– Сережка, ты что, устал? Дай ее мне, бежим.

– Нет…

– Но они же найдут нас! Ты понимаешь?! Они ищут меня, а найдут нас всех! – закричала моя жена. – Это не волки… не настоящие волки, это оборотни! Я всегда успевала убежать, но если они почувствуют ваш запах…

– Я знаю. Я очень много знаю. Гораздо больше, чем ты можешь предполагать. Но я не буду от них убегать.

Наташа так и замерла с открытой пастью. Анцифер подтолкнул Фармазона, и черт заговорил в совершенно непривычной для него серьезной манере:

– Так нельзя. Хозяин, ты сходишь с ума. Мы ведь не враги тебе, и она не враг. Послушай, не надо всего этого героизма, беги. Она – спасется, девочку мы с Анцифером вытащим, обещаю, но ты – беги! Пожалуйста, очень тебя прошу.

Я отрицательно покачал головой.

– Сергей Александрович, не надо принимать скоропалительных решений. Мы, может быть, не самые лучшие духи, которые могут быть у человека творческого склада, но мы действительно являемся отражениями вашей мятущейся души. Не будет вас, кому мы нужны по большому счету? Пусть лучше ангел и черт ведут долгую борьбу за вашу душу, чем они скорбно отнесут ее на высший суд в небеса. Послушайте нас, мы оба присоединяемся к просьбе вашей жены – спасайте себя, бегите!

– От кого?! – не выдержал я. – От этого престарелого маньяка?!! Он гоняет меня по всему миру, вернее, по всем мирам. Он превращает мою жену в волчицу, он крадет ее талисман, он мешает жить всем хорошим людям, он заставляет метаться, постоянно оглядываясь… Из-за него льется кровь, рвутся жизни, гибнут ни в чем не повинные души. Хватит! Где он?! Эй, Сыч! А ну, выходи! Больше ты никого не убьешь!.. Я не боюсь тебя!

– Любимый, – еле слышно выдохнула Наташа, – что же ты со мной делаешь? Как я люблю тебя…

– Да, Серега… – мечтательно протянул черт. – Завидую я тебе. Услышать такое признание перед самой смертью… приятно, да?

– Чего ты каркаешь, нечистый дух?! – возмутился было Анцифер, но осекся, увидев в конце улицы знакомый силуэт старого волка.

Сыч! Он принял мой вызов и пришел принять последний бой один на один. Бой, в котором победитель получает все… И он пошел ко мне медленными скользящими шагами, с гордо поднятой головой, а зеленый огонек ненависти в его глазах светился, как адское пламя неистребимого, всепоглощающего Зла. Я ждал. Но вот из-за угла выскользнула еще одна фигура, за ней другая, третья, потом еще и еще. Старый Сыч оставался верен себе, я напрасно заподозрил его в излишнем благородстве. Оборотень был не один. Следом за ним, не отставая и не обгоняя, маршировали еще шестеро вервульфов. Они сразу узнавались, отличаясь от обычного волка размерами, крутизной мускулов, огромными зубами и ненавистью… У них у всех была одинаковая ненависть в глазах. Ко мне, к Наташе, к ребенку, ко всему живому…