Текст книги "Бухгалтер"

Автор книги: Андрей Московцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ну-ну, скакун, – с сомнением произносит проститутка, но отваливает.

– Бедненький! – послышался ехидно-ласковый голос. Василий как ужаленный поворачивается, глаза упираются голубоглазую брюнетку в компании с мамой. Яблочная кожура падает на стол. Девушку буквально распирает от смеха, но с фальшивым сочувствием жалостливо смотрит в глаза. Голосок сочувствующе пищит:

– Надеюсь, морской воздух и солнце помогут восстановить утраченную … э-э …функцию.

Пожилая дама грустно смотрит. Василий надулся от досады и злости: «Вот засада! Надо было этой дуре пристать с разговором именно сейчас». Разные мысли вихрем пронеслись в голове, необходимо срочно спасать положение – быть импотентом в глазах такой девушки совсем не хотелось.

– Да это так, – скривился он, – чтоб отвязалась. Какие скачки. Я коней только в кино видел. Не верьте, – на последнем слове Василий предательски запнулся.

– Докажите! – торопливо ответила девушка и покраснела. Мама давится соком, глаза вдвое увеличиваются в размере.

«Попалась»! – с торжеством подумал Василий. Не давая опомниться, выдает:

– Да как вы смеете предлагать такое мне, благородному кабальеро!

Не выдержал и рассмеялся. Мама переводит дух, машет рукой:

– Вы так шутите? А я уже подумала Бог знает что!

– Ни в коем случае, мадам, – бодро ответил Василий, – просто я хотел отвязаться от них, не знал, что приличные женщины рядом. Да еще такие красивые.

Дама улыбнулась:

– Вы, похоже, уже знакомы с Аликой? Как вам удалось?

– Просто. Я встал перед ней на колени.

– Да, так еще никто не делал, – удивленно согласилась дама, – обычно она прохладна с ухажерами и считает мужчин нашего круга дурачками…

– Мама, – вмешалась в разговор Алла, – молодой человек споткнулся на Сашином мячике. Его зовут Василий. Это моя мама, Людмила Осиповна. Саша племянник, он сейчас в каюте.

– Очень приятно. Простите, я должен был первым представиться вам, – ответил Василий, коварно добавил: – Но я теряюсь в присутствии вашей дочери.

– Ах, ах, ах! – завелась разом покрасневшая Алла, («Два один в мою пользу»!) но мама невозмутимо перебила:

– Не ахай, с твоей внешностью это естественно. Лучше скажите нам, чем вы занимаетесь, Василий?

– Учетом, – без запинки соврал он, – я бухгалтер-аудитор. Специализируюсь на ликвидации обанкротившихся предприятий.

«Врешь, ты меньше всего похож на счетовода»! – сказала Алла глазами.

«Нисколько, – также мысленно ответил Василий, – я действительно ликвидирую банкротов».

– Вы не похожи на аудитора, – сказала Людмила Осиповна. – Такой молодой, а работа у вас скучная.

– Не всегда, что вы! Иной раз такая кутерьма начинается, когда … э-э … сроки поджимают, а отчет надо срочно сдавать. Бывает очень весело!

– Ну, может быть. Сейчас все изменилось. Раньше счетовод был самым скучным и нудным человеком, а сейчас все по-другому, – согласилась она. – Ну, я пойду, посмотрю на Сашеньку. И не провожай меня, – строго добавила мама, увидев, что Алика собирается пойти с ней.

– Пойдемте, погуляем по кораблю, – предложил Василий.

– Пойдемте, – согласилась девушка. – Первый раз вижу бухгалтера с такой мускулатурой. Вы калькулятором накачались?

– Не обращайте внимания, Алика, – улыбнулся Барабанщиков, – нет людей без недостатков. У меня мускулы, вы красивы, но что делать? Жить все равно как-то нужно.

– Ну, вы мастер неожиданных комплиментов, Василий, – засмеялась девушка, – эдакий гусар обольститель.

– Пытаюсь, – скромно согласился он, – но не поручик Ржевский.

– Но поручик все-таки?

«Вот проницательная какая чертовка, – подумал Василий, – как чует»!

– Разве может простой поручик на свою зарплату поехать в круиз, да еще в люксе?

– Ну, не генерал же вы!

– Да с чего вы взяли, что я военный? Что на мне такого?

– Не знаю, просто кажется. А шрам? – спросила она, оживляясь.

– Да что угодно, упал неудачно. Алика, бросьте гадать. Бухгалтер я, бухгалтер. У меня и диплом есть… только дома.

Разговаривая, незаметно обошли всю палубу, вернулись на корму. Навстречу идет подвыпивший крепкий мужичок. Крупные капли пота срываются с красного распаренного лица. Яйцеобразное пузо с нелепо торчащим пупком словно забродившая квашня вылезло за резинку трусов и кокетливо так вздрагивает при ходьбе. Прикладываясь к литровой бутылке пива, дяденька шлепает навстречу.

– Ух-х какие телки на верхней палубе!? – бормочет пьяно, – а внизу одни карк… карякатицы. Иди ко мне, пчичка!

С этими словами сует левую руку почти по локоть в карман, силясь достать деньги. Пачка ассигнаций загнулась и никак не желала вылезать из потных трусов. Василий с девушкой как раз поравнялись с пьяным. Алика раскрыла рот, собираясь обругать придурка. Барабанщиков, не останавливаясь и не переставая говорить, средним пальцем левой руки несильно тычет дурака в шею, правой подхватывает падающую бутылку, аккуратно ставит на палубу. Секунду спустя пьяный издает утробное икание. Глаза вылезают из орбит, толстая задница гупается на палубу. В воздухе чувствуется сильный запах блевотины.

– Свинство какое, метать харчи прямо на палубу, – бормочет Василий, – ну никакого тебе политесу и понимания. Хамло сплошное!

– Да, – изумленно глядя на него, соглашается Алика, – действительно, никакой культуры. А чего вы ему сделали, что он упал?

– Ничего не делал. Только бутылку взял и поставил. Чтобы пиво не разлилось.

На следующее утро Василий проснулся в приподнятом настроении. Алика перестала донимать подозрениями, либо, поверив, что не врет, либо решила, что какая разница, кто он. В отпуске, на борту круизного лайнера, не все ли равно, чем занимается твой спутник? Был бы нормальный человек, остальное не важно.

Они провели вместе весь день и вечер. Алла или, как она разрешила себя называть, Алика, только что закончила университет, успешно защитила диплом, а осенью предстояло снова учиться в аспирантуре. Профессия у девушки была необыкновенная – математик. Василий просто поразился, когда узнал. Женщина математик, да еще и красивая – это из области сказок. Услыхав такое, Алика удивилась еще больше:

– Почему? Разве математика мужское занятие? И почему это женщины математики должны быть обязательно страшилищами!

– Конечно, не должны, – согласился Барабанщиков, – но так получается. Может, занятия серьезной наукой не располагают к женственности?

– А-а, вы хотите сказать, что если женщина красива, то обязательно глупа? И наоборот.

– Нет, нет, что вы! Бывают исключения…

Дни стали проходить интереснее. Василий заметил, что падает напряжение. Он уже не был скован и подавлен, как раньше. Одинаково хорошо поддерживал разговор и с мамой и с Аликой. Ему просто стало нравиться проводить время, быстро перешли на «ты» и уже не испытывали неудобств первого дня знакомства. Алика была умной, иногда резкой в суждениях, но никогда не говорила общепринятые пошлости и вульгарные шутки. Василий чувствовал настоящее воспитание профессорской семьи.

Первая экскурсия для пассажиров намечалась в Стамбуле. Людмила Осиповна, мама Алики, не захотела сходить на берег, сослалась на головную боль и «басурманских террористов», которыми, по ее убеждению, кишела Турция. Алика для приличия немного поупрямилась, но потом быстро согласилась пойти с племянником и Василием. Против ожидания, Стамбул ничем не удивил. Обычный восточный город – кривые тесные улочки старых кварталов, бесконечные лавочки ремесленников, специфический запах и постоянный гомон многочисленных базаров и базарчиков. Втроем бродили, чуть отстав от основной группы, рассматривали безделушки. Василий от скуки проверился на слежку и с удивлением заметил «хвост». «Может, агенты здешней полиции сопровождают иностранцев, так, на всякий случай? – размышлял Барабанщиков, – или наоборот, охраняют? От кого»? Решил не спешить с выводами, понаблюдать.

Алика, что бы не привлекать излишнего внимания местных жителей, одела нечто длинное и просторное темного цвета. Но настоящую красоту не скроешь. Алика сразу убедилась в этом, заметив внимательные взгляды мужчин. Это моментально придало ей уверенности. С царственной небрежностью она приняла предложение Василия взять его под руку. Странные шныряющие типы вокруг не привлекли ее внимания, а вот Василий насторожился. Но экскурсия прошла спокойно. Туристы сели в автобус, стоявший на охраняемой стоянке, без приключений добрались до корабля. Пассажиров на круизном корабле не так уж и много, поэтому вечером Василий сразу заметил новых людей. Аккуратные, подтянутые мужчины, не такие, как базарные замухрышки. Спокойно и чинно сидели за столиками, пили только минеральную воду и совсем не обращали внимания на женщин. Даже корабельные туристки-проститутки не интересовали. Когда несколько девиц попытались завязать знакомство, их вежливо отшили. Выглядело это странно, но не более того. Ну, следили на экскурсии, и что? Местная полиция охраняла от шпаны.

Несколько мужчин сели на корабль. Тоже ничего необычного. Это коммерческий рейс и если есть места и желающие их купить, то почему нет? Валять дурака в круизе все любят, турки тоже. Барабанщикова настораживало то, что все новые пассажиры мужчины до сорока, собранные и подтянутые. Не видно разболтанности и беспечности, которая характерна для всех отдыхающих. Они будто на работе. Но заниматься каким-то расследованием Василию совсем не хотелось. Рядом такая девушка, а он в смутные подозрения погрузился, врагов увидел – дурак в отпуске!

История с пьяным хамом каким-то образом стала известна. Мужичок избегал попадаться на глаза Барабанщикову, а остальные пассажиры верхней палубы с уважением и опаской посматривали на Василия. Алике это очень приятно, ей часто хотелось показать язык крашеным мымрам, которые уныло веселились со своими пузанчиками, тайком поглядывая на мощный торс ее спутника. Василий вел себя сдержанно и не позволял никаких вольностей в отношении девушки. Алику это и радовало и злило. С одной стороны признак строгого воспитания, с другой – мог бы и сорваться немного. С такими мышцами гормоны должны из ушей выплескиваться, не надо так уж строго соблюдать границы всяких там приличий. Чуть-чуть нарушил бы, ничего страшного. Вообще они были очень красивой парой. Мужчины делали вид, что не замечают внушительных мышц и роста Василия, женщины хмурились и отворачивались от загорелой стройной Алики. Мама не возражала против знакомства, но несколько раз заводила разговор о будущей научной карьере. По вечерам, в каюте, Людмила Осиповна более конкретно вправляла мозги дочери, упирая на то, что о Василии они ничего не знают. Алика соглашалась, благовоспитанно сидя в кресле с книгой и старательно кивая.

Она понимала беспокойство матери, но и устоять перед таким экземпляром мужской породы тоже нелегко. Вспоминала своих знакомых. Все – подающие большие надежды молодые ученые. Знакомства среди новых русских мама решительно отвергала, да и сама Алика таких не любила – обычные деляги, умеющие только покупать или воровать. Они быстро надоедали самодовольством и торгашеской вульгарностью. Перспективные ученые тоже были хороши – маменькины сынки, не способные шнурков завязать. Постоянно нуждались в заботе и уходе, словно экзотические рыбки в аквариуме. Такие прибитые тюфяки часто становились легкой добычей охотниц на женихов. Алику раздражали и первые и вторые, но положение профессорской дочки таково, что знакомства полагалось водить или среди себе подобных, или среди состоятельных и девушка мирилась с этим. Понимала, что «принцев мало и на всех их не хватает».

Круиз по двум морям был одним запланированных мамой мероприятий по поиску женихов. Конечно же, втайне от дочери! Алика сразу догадалась о цели поездки, но согласилась – торчать летний месяц в Москве вовсе дурость. И вот на таком сером фоне внезапно появляется сногсшибательная фигура Василия Барабанщикова. Устоять можно, но не долго. В любом случае Алика не собиралась рвать отношения до конца путешествия, а если он окажется действительно нормальным парнем, то планы возникали очень серьезные. Мамин зудежь об осторожности и будущем в науке возымел обратное действие; Алика начала чаще задумываться о Василии. Ее любимым занятием стало угадывание его возможной профессии. Нравилось перед сном, лежа в постели, гадать, чем же занимается счетовод с такой мускулатурой на самом деле.

Бандита сразу отбросила – не те глаза и замашки. Этих уродов немало повидала под маской успешных предпринимателей. На бизнесмена тоже не похож. Кто тогда? Ведь надо иметь очень хорошие деньги, чтобы оплатить поездку. Алика думала так и эдак, решила даже, что Василий – карточный игрок, разбогател и теперь вот катается. Гипотеза была проверена на следующий день и полное разочарование – он не умел даже карты толком перемешать, играл только в подкидного дурака им же всегда оставался, а на корабельное казино и ухом не повел. Девушке бросилось в глаза, с каким отвращением и жалостью смотрел на игроков; она опять ошиблась. «А может и вправду аудитор, – размышляла как-то вечером, рассматривая потолок, – эдакое чудо чудное из семьи потомственных счетоводов в шестом поколении. Родственники, дяди тети всякие – все аудиторы. В детстве играл деревянными счетами. На ночь бабушка вместо сказки читала пояснительную записку к балансу за квартал. Вот и вырос умным-умным, дебет с кредитом одной левой ногой сводит. А мускулатуру накачал, когда годовые отчеты с места на место перекладывал, на них же пуды бумаги уходит».

Легкий толчок разбудил на рассвете. Непонятное чувство тревоги отогнало сон. Василий сел на кровати, повертел головой, не понимая, что случилось. В иллюминатор заглядывает рождающееся солнце, корабль неторопливо движется вдоль зари. Тихо, как обычно рано утром. Все, как всегда, но сон пропал, сердце гнало кровь по жилам и требовало работы. Прошелся по каюте. Решил, что воздуха мало, от этого и не спится. Распахнул иллюминатор, высунулся чуть не по пояс. Безмолвная серо-зеленая вода закрыла планету до горизонта и только две расходящиеся под углом волны нарушали неподвижность водного мира. Острие упиралось в борт корабля, который, как с удивлением понял Василий, стоит на месте.

Это уже любопытно. Некстати вспомнились недавние пассажиры, поднявшиеся в Стамбуле и любопытство переросло в тревогу. Василий мгновенно оделся, нырнул в иллюминатор, мягко перекувыркнулся и встал на ноги у борта. В глаза сразу бросилась желто-белая яхта, пришвартованная к лайнеру. С нее по веревочным лестницам на корабль ловко карабкаются вооруженные люди. Без рассуждений прыгнул обратно в каюту, открыл дверь и бросился к ходовой рубке. Осторожно выглянул и понял, что опоздал: вахту ведут с поднятыми руками, рядами укладывают на палубе. Спрятавшись за выступом, он наблюдал, как одного за другим выводят членов команды, кладут рядом. Иногда доносились вскрики, удары. Мимо пробежало несколько человек в камуфляжной форме, лица закрыты масками, в руках автоматы. Направляются на палубу первого класса.

«Алика»! – молнией пронеслось в голове. Рванул было обратно, прячась за надстройками, но увидел, что поздно: бандиты вытаскивают напуганных людей из кают, в местах, удобных для наблюдения, уже стоят часовые. Всех пассажиров первого класса собрали на верхней палубе. Напавшие действовали молча, общались только знаками и ничего не объясняли. Но всем и так было ясно, что корабль захвачен, а пассажиры заложники. Когда собрали всех, начался обыкновенный грабеж. Люди в масках торопливо тащили охапки одежды из кают, суетливо копались, вязали в узлы. С пассажиров снимали часы, кольца, сережки и вообще все, что имело хоть какую-нибудь ценность. Василий притаился за надстройкой и бессильно наблюдал за происходящим. Вокруг слишком много вооруженных людей, он ничего не сможет. Увидел, как на верхнюю палубу поднимается группа. Один, судя по важности, был главарем. При его появлении бандиты засуетились еще больше. Он рассматривал лежащих и сидящих пассажиров, медленно поворачивая крысиную голову. Иногда заглядывал в наручные часы.

Тем временем Василий лихорадочно думал, что можно сделать. Вдруг за спиной раздались шлепающие звуки, как будто кто-то босиком идет. Оборачивается, видит босоногого бандита. Грязные лохмотья трепещут на ветру, смуглое лицо расплывается в довольной улыбке, глаза шарят в поисках добычи. Одной рукой тащит громадный тюк с постельным бельем. Тюк часто цепляется за выступы, мешает идти, но замухрышка коршуном бросается освобождать добычу и тащил дальше. Дошел почти до Василия, еще шаг и заметит, но тут белье опять зацепилось и он с бурчанием повернулся. Тощий зад поднимается к восходящему солнцу, тонкие руки быстро-быстро дергают тюк. Ткань трещит, но не поддается. Не раздумывая, Василий бросается вперед и от злости так рубанул по шее, что голова почти оторвалась. Швыряет труп в какую-то трубу и, засунув за пояс нож – больше у дурака ничего не было! – взялся за тюк. Раздался вскрик, Василий замер: двое пиратов вытащили из группы сидящих пассажиров упирающуюся Алику. Мама сидит тихо, прижимая к себе мальчика – один из пиратов целится из автомата.

Главный что-то негромко произнес, раздались картавые команды. Часовые один за другим исчезли, пираты стали спускаться вниз. К этому времени у борта корабля уже стояли, кроме яхты, с десяток моторных катеров. Пираты принялись быстро загружать награбленное барахло. Плохо соображая, что делает, Василий метнулся к трубе, куда сунул второпях труп, вытащил. Торопливо содрал тряпье. Лицо кривится от брезгливости, но руки дело делают – через считанные секунды тряпье сменяет одежду. В спешке еще больше порвал, вдобавок тряпки на нем не болтаются, а обтягивают, особенно штаны. «Как балерун»! – с отвращением подумал.

Натянул на голову грязную шляпу, тюк с барахлом закинул за спину и побежал на нижнюю палубу. Удивительно, но занятые погрузкой пираты совершенно не обратили внимания на переодетого Василия. Он торопливо бежал вниз, семеня и наклоняясь как можно ниже. Пираты уже стали переодеваться в обновы – кто-то надел темные очки и шляпки от солнца, нимало не смущаясь, что женское. Другие натянули шорты, розовые или голубые, и босоножки без каблуков. Василий так старался уменьшиться в размерах, горбился и наклонялся, что впопыхах не видел палубы под ногами. Зацепил ногой железку, грохнулся. Гул пошел по всему кораблю. Торопливо поднялся. Показалось, что пираты бросили все дела и подозрительно рассматривают, что это за бык такой шлепнулся на палубу. Головы не поднять, потому изо всех сил косит глазами, пытаясь увидеть, не бегут ли уже к нему;

– к счастью, все заняты своим. Проклиная все круизные лайнеры на свете, осторожно ковыляет к трапу. Видит катер в сторонке, пробирается к нему. Катер, вернее, старая моторная лодка, полупуста. На корме сидит грустный старый дед, смотрит в воду, будто оттуда вот-вот его счастье вынырнет. А может, расстроился, что не дали тряхнуть стариной и показать молодым, как надо потрошить лохов на корыте. Василий швырнул тюк прямо в голову деда, прыгнул в теплую воду, придерживая дурацкую шляпу обеими руками. Пока дед соображал, откуда и чего свалилось, Василий в два гребка оказался у борта. Рывком забросил мощное тело в лодку. Когда дед сумел выбраться из-под вороха белья, то увидел незнакомое круглое лицо, бешеные серо-голубые глаза… здоровенная ручища ухватила за шею, хрустнули позвонки, мир дернулся и погас от дикой боли.

Василий пристроил дохлого деда к тюку, будто тот задремал на солнышке. Мотор тихо затарахтел на малых оборотах, катер осторожно направляется к другим лодкам. Больше оборотов не стал давать, даже заглушил мотор, будто заглох. Оказавшись последним, снова завел двигатель и повел лодку вслед за остальными. Первой идет желто-белая яхта, куда увели Алику. Волновался, мысли метались туда-сюда, бились в череп, как пчелы о стекло. Пальцы так сдавили рукоять управления, будто собрался вырвать с корнем и разломать на кусочки. Шли долго, к удивлению Василия, около полутора часов на предельной скорости. Морской воздух, брызги прохладной воды и долгий путь немного успокоили. Еще не знал, что будет делать и как вообще спасать Алику, но главное, она жива и невредима. И скорее всего, такой же невредимой и останется до определенного момента. Красивых женщин не похищают, чтобы пытать и мучить. Еще когда Алику вели на яхту, Василий заметил, как бережно старались обращаться с ней конвоиры. Они покрикивали, но не выкручивали рук и не били. Значит, пока о ее безопасности можно не беспокоиться, а сосредоточиться на другом – куда направляются пираты и что будут делать дальше. Несколько минут и на горизонте вырастает гряда каменных островков. Яхта сбавила ход, стала осторожно пробираться между каменными шишками, поворачивая из стороны в сторону. Катера и моторные лодки тянутся за ней, как послушные гуси, монотонно рыча моторами. Наконец, показалась гора в форме полукруга высотой около ста метров. Гора выглядела совершенно безжизненной и напоминала чудовище, опустившее голову и шею в море.

Яхта медленно обогнула остров и на самом малом ходу приблизилась к каменному обрыву вплотную. Не останавливается, лодки послушно идут за ней. Василий всмотрелся и не поверил своим глазам – яхта уходит в камень! Только подойдя ближе, увидел узкое отверстие. Непрерывная игра отраженного света сделала вход в пещеру неотличимым от обычной каменной стены. «Здорово, – подумал Барабанщиков, – такой сложный фарватер знают только несколько человек, с моря ничего не видно – просто сказочная пиратская малина, пещера Али-бабы или Синдбада!». Дохлый старик летит за борт. Собрался и сам прыгнуть, но передумал – кто знает, какой длины пещера и куда ведет? Может еще и ворота есть, охрана, мало ли что! Василий поглубже натянул засаленную шляпу и еще больше согнулся. Ни ворот, ни охраны он не увидел, но пещера оказалась не очень большой. Потолок опускался так низко, что на яхте убрали антенны и все равно в некоторых местах до каменного свода оставались сантиметры. Яркие фонари освещали мрачное нутро горы, стало заметно прохладнее. Лодки вытянулись одна за другой, идут по кормовому огню яхты. Наконец, стены медленно разошлись, световые столбы прожекторов раздвинули тьму и уперлись в темные своды в полусотне метров. Василию бросился в глаза рыбацкий баркас или большая лодка с мотором, не знал, как правильно. Мачта опущена, кормовые огни ярко горят. Далее виднеется узкая полоса каменистого берега под стеной грота. Абсолютно темно, сыро и холодно.

«Это не пещера Али-бабы», – подумал Василий, направил лодку к баркасу. На него уже летят узлы, ящики, грузится все, что утащили с корабля. Сманеврировал так, чтобы оказаться в тени. Два катера стукнулись бортами, кто-то истошно завопил, будто защемило одно место… тихо скользнул в мерзкую холодную воду, поплыл к яхте. Ругань за спиной усилилась, под сводами громко хлопнуло, словно веслом плашмя по спине ударили и визгливый вопль оборвался. Громко плеснуло. Поднялся галдеж и лай, как на восточном базаре, на яхте включили прожектора, яркие лучи осветили дерущихся бандитов. Кто-то заорал в мегафон, требуя прекратить драку и механический крик заметался под каменными потолком пещеры, будто злой дух, разбуженный пиратами. Василий нырнул под яхту. Несколько мощных гребков и он на другой стороне. С силой отталкивается, тело стремительно вылетает наполовину из воды, пальцы смыкаются на ограждении палубы.

Скандал быстро затих только после того, как все услышали лязг передернутого затвора. Испытывать судьбу никто не пожелал и погрузка возобновилась. Вскоре все пираты поднялись на баркас. Один закрепил тросы с лодок на штырь в камне и тоже забрался на борт. Двигатель затарахтел, баркас поплелся к далекому выходу. В темноте Василий осторожно пробирается к ходовой рубке яхты. Подсветка изнутри дает возможность хорошо рассмотреть всех. Сидят трое: один в кресле, как хозяин, двое на откидных сиденьях и четвертый у руля. Мордастые, упитанные, только сидящий в кресле мелковат и в профиль похож на грызуна. Все – из пассажиров, поднявшихся на борт корабля в Стамбуле. Автоматы небрежно сложены в углу стволами вверх. Девушки нигде не видно, но это и понятно – она в каюте. Мотор работает, яхта медленно движется вдоль берегов. Василий затаился, ожидая, когда рулевой выведет судно из пещеры и далее, за пределы каменных рифов. Двадцать минут тянулись бесконечно, как песня акына в степях Казахстана. Барабанщиков задубел в мокрой одежде на холодном воздухе, потом взмок и нагрелся на солнце, будто железная болванка в печи. Проклиная все теплые моря и круизы на свете, начал осторожно напрягать и распускать мышцы, готовясь к блицкригу. Как только мотор зарычал на полных оборотах, яхта пошла с набором скорости, Василий прыгнул. В рулевой мало места, так что работать надо быстро и без осечек. Кулаки резко летят в стороны, двое валятся на пол с пробитыми черепами. Удар без замаха ногой под ухо крысомордому, что сидит в кресле, слабенькая шея с хрустом переламывается. Рулевой успевает только заметить смазанные движения за спиной, как ломающий позвоночник удар швыряет на штурвал. Очнулся на секунду, когда прохладная лазоревая вода сомкнулась. Рядом, в смутной голубизне, болтаются еще трое.

Василий ставит рукоять на «стоп», осторожно направляется к каюте – вдруг возле девушки еще какой дурак есть! Медленно приоткрыл дверь. Алика сидит в кресле, руки и ноги замотаны узкими лентами пластика. Кресло поставлено так, чтобы девушка смотрела в иллюминатор. Лицо белое, губы искусаны. Василий быстро шагнул, осматривая каюту – никого. Девушка продолжала тупо смотреть на далекий горизонт, совершенно не обращая внимания на вошедшего. Это задело Барабанщикова, который, вообще-то, рассчитывал на другой прием.

– Как путешествуется, мадмуазель? – произнес голосом оскорбленного аристократа. – Позвольте присесть?

– Вася, ты как сюда попал?! – глаза девушки округлились так, что показалось, выпадут.

– Нет главнее вопроса, – буркнул Василий и громче: – Через дверь!

Сунул пистолет за пояс и стал рыться в вещах, чтобы найти хоть плохонький нож – рвать пластик зряшное дело. Алика молча смотрела, не в силах выговорить слово. Василий копался около минуты, ничего не нашел. Со злости выдрал с корнем столешницу, обнаружил под ней кучу столовых приборов. Столовый нож с трудом перепилил наручники. Из глаз девушки покатились слезы. Она, похоже, только сейчас поверила в спасение. Заревела в голос. Василий обнял за плечи, повел наверх, приговаривая на ходу:

– Тихо, тихо, мы живы-здоровы … пошли на солнышко. Не реви, а то серый волк услышит!

Поднявшись в рубку, Василий оглядел горизонт. И чуть было не швырнул ревущую в три ручья девушку на пол – баркас с пиратами уже метрах в тридцати от яхты! Стоявшие на палубе оборванцы загалдели, показывая на них грязными пальцами. В руках появились автоматы. Не раздумывая, подхватывает девушку, почти бросает на пол под стенку. Хватает лежащий рядом автомат. Не давая опомниться пиратам, длинными очередями расстреливает всех на палубе. Алика ощутимо гупнулась об пол мягким местом, прикусила кончик языка. Не успела понять, что случилось, над головой загрохотало и горячие гильзы звонко запрыгали вокруг. Рядом стоит Василий с автоматом, из ствола вырывается сноп огня, от грохота выстрелов раскалывается голова. Автомат лязгает и замолкает. Неуловимо быстрым движением Барабанщиков меняет магазин и снова длинные языки пламени с грохотом извергаются в море. Слезы незаметно высыхают. Девушка зажимает уши руками от невыносимого шума. «Ну да, бухгалтер. Или аудитор»? – мелькнула мысль.

Пираты бросились врассыпную, как только увидели оружие в руках неизвестного на яхте, но поздно. Баркас деревянный, прятаться от пуль некуда. Старые борта рассыпались в труху, в воздух полетели щепки, клочья тряпок. Каждая пуля нашла цель и не одну – насквозь пробивали тщедушных пиратов, деревянную обшивку и застревали в моторном отсеке. Через полминуты на окровавленной палубе не осталось никого. Баркас по инерции продолжал двигаться, мягко ткнул бортом. Барабанщикову показалось, что кто-то шевелится за тюками тряпья. Снова сменил магазин и еще секунд двадцать молотил палубу в пыль. Раскаленный автомат летит в сторону, Василий прыгает на баркас. Собрал оружие, перебросил на яхту. У одного убитого обнаружил гранаты. Бросил одну в трюм. Успел захлопнуть люк, как рвануло. Взлетели обломки пополам с водой. Барабанщиков перепрыгнул на яхту, ладонь ложится на рукоять газа, двигатель набирает обороты, судно идет в море.

Алика обалдело сидела на полу среди разбросанных гильз. Василий бережно поднимает девушку, сажает в кресло.

– Как дела? Я тут пострелял немного в плохих ребят. Заметив, что она не реагирует, крикнул:

– Алика, очнись! Рано в транс впадать, мы еще не выбрались! Девушка подняла глаза, что-то дошло. Тихо спрашивает:

– Что это было?

– Похищение, – бодро принялся объяснять Василий. – Похищение с целью получения выкупа и ограбление всех прочих, не представляющих ценности, пассажиров. Не волнуйся, все позади. А теперь прости, мне надо за руль.

Индикатор уровня топлива показывал почти полные баки, но беда в том, что Василий не представлял, куда плыть. На яхте не оказалось компьютера, который через спутник точно определяет точку нахождения судна и автоматически прокладывает курс, стоит только указать пункт прибытия. Вокруг ничего, ни островов, ни скал, ни малейших признаков суши на горизонте. Ориентиром могло служить только солнце. Василий вспомнил, что на рассвете, когда пираты напали на корабль, восход был слева по борту. Значит, судно шло на юг, в Александрию. Раз так, то и им надо строго на юг. Все-таки пираты не нападают на суда далеко в море, а грабят у побережья, чтобы в случае опасности скрыться на берегу. Василий повернул на юг, закрепил штурвал и повернулся к девушке. Увидел, что Алика все еще ошалело осматривает яхту, стреляные гильзы, рассыпанные по полу и два автомата в углу.

– Тихо, тихо, не волнуйся, – снова заговорил он, стараясь держать голос спокойно и чуть насмешливо, – небольшое приключение в океане, все враги разбежались, мы одни на шикарной яхте. На корабле все живы и невредимы, я сам видел твою маму и племянника. Пираты их не убили. Только собрали барахло и убрались с корабля.

Девушка равномерно кивала, вроде как успокаиваясь. Тут Барабанщиков вспомнил о радио! Ведь на яхте есть радиоприемник! Метнулся в каюту, нашел коробку шикарного УКВ-тюнера, включил. Все станции передавали музыку, никаких сообщений о пиратах. Поискал в эфире еще – нет, играют и поют. Выключил приемник и тотчас из динамика затараторили на турецком языке. Кто-то передавал сообщение о захвате яхты, расстреле «братьев» и что скоро утонут, спасайте! «Это с баркаса»! – понял Василий. Кто-то выжил и теперь сообщает о случившемся с тонущего баркаса. Одной гранаты оказалось мало. Дело принимало плохой оборот, сообщники пиратов хорошо знали этот район и быстро их отыщут. Спасение в том, чтобы на полной скорости уйти в море, но долго ли там продержишься? Яхта жрет солярку, как голодная свинья помои. Можно попробовать связаться с береговой охраной, но как определить свои координаты? Без них пограничники будут искать долго, намного дольше пиратов. Рассуждая вслух, он осмотрел все помещения яхты, а их только два – кухня и каюта отдыха. В двигательный отсек решил не заглядывать, пока мотор работает. Прихватил два спасательных жилета, себе и Алике – мало ли что! Ярко-оранжевый цвет окончательно привел девушку в чувство. Она со вздохом сказала, послушно влезая в жилет: