Текст книги "Шатун (Однокла$$ники)"

Автор книги: Андрей Дышев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 41
ПРИКИДЫВАТЬСЯ НЕ СТОИТ

Вершины гор уже порозовели в лучах восходящего солнца, а на северном склоне, к которому прицепился охотничий приют, все еще царили серые сумерки.

Люда проснулась от запаха сигареты. Она ненавидела этот запах, особенно если курили там, где она спала. Пуховик Белкина и куртка Вешнего, которыми она кое-как накрывалась ночью, валялись на полу. Не открывая глаз, Люда схватила что попало под руку и накрылась с головой, но спрятаться от запаха табака ей все равно не удалось. «Как мне плохо, как мне плохо!» – подумала она, понимая, что уже не получится вернуться в сон и уйти от реальности, которая при первом прикосновении начала терзать душу.

– Ты можешь покурить на улице? – недовольным голосом пробормотала она, скидывая с головы пахнущий старьем пуховик.

– Можно, – буркнул Белкин, кидая окурок в камин. – Но сейчас я тебе такое скажу, что сама закуришь...

Люда сразу поднялась с дивана, опустила ноги на пол, убрала волосы с лица.

– Что? – глухим голосом спросила она, глядя на Белкина со слабой надеждой, что он скажет ей совсем не то, о чем она думала.

– Вешний пропал.

– Как пропал? Ты наверху смотрел?

– Смотрел... Да нет его в доме.

– Может, он вышел в туалет?

– Может, – согласился Белкин и добавил: – Только я не знаю, что там можно делать два часа.

Он поставил на край стола две рюмки, наполнил их и кивнул Люде.

– Чокаться не будем.

Залпом выпил и занюхал кусочком хлеба.

– Так, – произнесла Люда рассеянно и провела ладонями по груди, животу, будто хотела разгладить помятую кофточку. – Отвернись, пожалуйста, мне надо привести себя в порядок.

Белкин, коль ему необходимо было на некоторое время разлучиться со столом, снова наполнил рюмку, бережно взял ее и отнес к окну.

– Я слышал, как он уходил, – говорил он, глядя на залитый солнечным светом двор, ворота с замком и лежащий на снегу труп Земцова, накрытый куском брезента. – Еще было темно. Я тоже подумал, что он пошел в туалет. А вот сейчас проснулся, посмотрел на часы – блин горелый! Два часа прошло, а Андрюха не вернулся!..

Люда, стоя перед зеркалом, опустила нижний край кофточки на джинсы широкой складкой, повернулась одним боком, другим – все выглядело естественно и аккуратно, и то, что она прятала, не было заметно. Она вернулась к дивану, села, закинув ногу на ногу, и стала смотреть на затылок Белкина.

– ...надо было, конечно, не выпускать его. Потерпел бы, хотя бы до рассвета, – продолжал говорить Белкин, медленно поворачиваясь. – Можно?.. Я сам уже час мучаюсь, на месте подскакиваю, жду, когда все проснутся... Что ты на меня так смотришь?

– Ничего... А где Пирогов?

– Наверху. Он вытащил в коридор раскладушку и спит под дверью комнаты Ирины.

– И сейчас спит?

– Сейчас, может быть, уже не спит... Взгляд у тебя какой-то странный.

– Нормальный взгляд. А ты хочешь, чтобы я сияла от счастья?

Она встала, чтобы подняться на второй этаж и убедиться, что Пирогов и Ирина находятся там, но тут ступени дружно заскрипели.

– Доброе утро! – со свежей улыбкой объявила Ирина, спускаясь в гостиную. Она была в голубом спортивном костюме с широкой красной полосой на груди. За Ириной скакал взлохмаченный Пирогов.

– Не уверена, что оно доброе, – произнесла Люда.

– Почему? – продолжала улыбаться Ирина. – Солнышко... А Федя, насколько я поняла, уже опохмелился?

– Вешний пропал, – сказала Люда. Она сказала об этом теми же словами, что и Белкин, хотя могла сказать иначе, в чем не сомневалась: «Вешнего убили». Но это были слишком страшные слова.

– Пропал? – повторила Ирина и поморщилась.

– Ничего себе! – схватился за голову Пирогов, но могло показаться, что его эта новость не слишком-то шокировала. – Опять все та же хренотень!

– Он ушел два часа назад и не вернулся, – гробовым голосом пояснил Белкин, чтобы до Ирины быстрее дошло: между опохмелкой и поминками – большая разница.

Улыбку с ее лица как ветром сдуло.

– Как же так? – пробормотала она. – Не может быть... Этого не должно было случиться... Вы видели труп?

– Пока нет, – ответил Белкин.

Ирина села за стол. Она машинально переставляла с места на место тарелки.

Люда, прислонившись спиной к стене, кидала быстрые взгляды на лица одноклассников.

– Сделать кофе? – спросил Ирину Пирогов и, не дождавшись ответа, схватил со стола турку и опустился на корточки перед каминной решеткой.

– В общем, так, – произнесла Ирина. Это казалось невероятным, но ее голос дрожал. Она взглянула на дупло, как и вчера, забитое тряпкой. – Мы имеем дело с полным идиотом... Или же это кто-то очень хитрый... Хотя, может, не столько хитрый, сколько больной...

Она путалась, не договаривала. Никто не мог понять, что она хочет сказать.

– Одеваемся и выходим, – продолжала Ирина негромким голосом с тревожным придыхом. – Все вместе. Надо найти Вешнего... Тогда многое прояснится.

– Заодно и пистолет у ворот поищем, – оживился Пирогов, кидая турку на давно остывшие угли. Он не скрывал радости, что наконец можно выйти из этой комнаты с зияющим в стене дуплом, похожим на всевидящее око.

Ирина нервно стучала пальцами по столу и смотрела в пустую тарелку. Потом взяла пустой фужер, покрутила его и горько усмехнулась.

– Стоит ли прикидываться дурачками друг перед другом? – произнесла она. – По-моему, уже давно ясно, что пистолет у кого-то из нас. И если сейчас мы увидим, каким способом убит Вешний...

Она не договорила, встала из-за стола и решительно направилась в прихожую. Пирогов, не забывая о своих новых обязанностях, покатился за хозяйкой. Белкин, предусмотрительно затолкав в карман недопитую бутылку, кивнул Люде:

– Пойдем отсюда.

Глава 42
ВО ДВОРЕ

Они вдоль и поперек обошли весь двор, заглянули в баню, на кухню, в сарай, но Вешнего – ни живого, ни мертвого – не нашли. Молча стояли под теплым солнцем и смотрели по сторонам. С крыши дома стекали струйки талой воды. Они пробили в снегу канавку, и в ней, истошно чирикая, купались воробьи. Белкин, со скрипом трамбуя мокрый снег, ходил взад-вперед по тропе и, часто затягиваясь, курил. Пирогов грыз ногти и мысленно молил бога, чтобы Ирина не приказала ему проверить кирпичную пристройку, в которой прятался Курга. Но его хозяйка думала о другом: «Если Курга узнает, что его сестра попала к моим людям, как он себя поведет? Неужели начнет убивать всех подряд?»

Пожалуй, только Люда ничем не выдавала своей озабоченности и, стоя в некотором отдалении от одноклассников, срывала с крыши мокрые сосульки.

– Хотел бы я знать, – произнес Пирогов, глядя в сторону ворот, – кто накрыл Земцова тряпкой?

Он щурился от ослепительного света и прикрывал глаза ладонью.

– Пойду посмотрю, – сказал Белкин.

– И мы тоже! – тотчас ответил Пирогов, испугавшись, что останется один с девчонками, которых, не дай бог, придется защищать.

Он сошел с тропы и сделал жест рукой, великодушно уступая Ирине дорогу. «Какой же он, однако, дегенерат!» – подумала Ирина, не скрывая брезгливого выражения на лице, но не стала объяснять, что даме не следует уступать дорогу, ведущую к мертвецу. Сделав несколько шагов, она обернулась и посмотрела на Люду:

– А ты чего сзади плетешься?

– Где нравится, там и плетусь, – ответила Люда.

– Мне, может быть, тоже хочется идти сзади и смотреть всем в затылки.

– Опоздала...

Ирина обозлилась и сошла с тропы.

– Вперед! – скомандовала она Пирогову, который, поравнявшись с ней, в нерешительности остановился.

– Понял, – пробормотал Пирогов и побрел дальше.

Люда не дошла до Ирины, остановилась и, улыбаясь, стала смотреть ей в глаза.

– Я подожду, мне торопиться некуда, – сказала Ирина.

– А мне тем более.

Обе на некоторое время замолчали. Люда мурлыкала под нос песенку и подставляла лицо солнечным лучам. Ирина покусывала губы и смотрела себе под ноги.

Белкин, приблизившись к трупу, откинул ногой край армейской накидки, но тотчас поморщился и, опять же ногой, стал расправлять брезент, как он был.

– Блин горелый! Вам лучше не подходить, – сказал он девчонкам.

Пирогов несмело приблизился к трупу и стал осматривать истоптанный снег.

– Ничего себе! – вдруг воскликнул он. – Смотрите! Кусок мяса...

Ирина скривилась, словно у нее невыносимо заболел зуб. Не поворачивая головы, она с раздражением уточнила:

– Что ты там нашел? Нормально можешь сказать?

– Какая-то гадость, – пробормотал Белкин. Он поддел находку ногой, чтобы подкинуть ближе к Ирине. Вместе со снегом в воздух взлетело нечто неопределенное. – Кусок мяса с жилами...

– Да прекрати пинать эту мерзость, не то меня сейчас стошнит! – вскрикнула Ирина. Вдруг в поле ее зрения попало лицо Люды, и Ирина взорвалась: – А ты что все время улыбаешься, как идиотка?

– У тебя бзик, – ничуть не обидевшись, ответила Люда. – Ты действительно всех нас принимаешь за идиотов.

– Наверное, он его расчленил, – сделал свой вывод Пирогов.

– Кто – он? – потребовала уточнения Ирина и, поджав губы, покосилась на Люду.

– Ну, этот... – начал Пирогов, но сразу осекся и просительно взглянул на Белкина.

– Ни хрена я не знаю, – отмахнулся от него Белкин. – Надоела мне вся эта фигня. Надо что-то делать.

– «Что-то»! – передразнила Ирина. – И при этом, конечно, ты имеешь в виду меня. Только я должна что-то делать! Ты будешь жрать водку, Людочка будет улыбаться, как больная, Пирогов будет подобострастно выдавливать из себя глаза, а я должна решать нашу общую проблему.

– Заплати ему, а? – очень мягко, по-родственному, попросила Люда. – Отдай человеку его деньги. Сними грех с души.

Вне себя от бешенства, Ирина повернулась к однокласснице.

– Если я ему заплачу, – произнесла она, с трудом разжимая зубы, – то только для того, чтобы он продержал тебя здесь как можно дольше... Видеть вас всех не могу! Сборище дегенератов! Повезло мне с одноклассничками, ничего не скажешь!

С этими словами она решительно направилась к дому, по пути задев плечом Люду, отчего та потеряла равновесие и села на снег.

– Какого черта ты на нее накинулась! – возмутился Пирогов, как только Ирина скрылась за углом. – Сейчас все от нее зависит! Если мы в самом деле ни на что не способны, то должны помалкивать и целовать ей ноги.

– Ой, Пирогов! – простонала Люда, поднявшись со снега и отряхивая джинсы. – Заткнулся бы ты лучше!

– Она правильно говорит, – сказал Белкин, опуская руку на плечо Пирогову. – Тебе лучше заткнуться.

– Да идите вы все! – вяло ответил Пирогов и, сбросив с плеча руку Белкина, пошел по следам Ирины.

Глава 43
КАРТИНКА

Ирина лежала на кровати, подняв ноги вверх и прислонив их к стене. Эта поза быстро снимала усталость и отеки.

– Ну, Леша, докладывай! – негромко сказала она в телефонную трубку.

– Все в порядке, Ирина Юрьевна! – ответил телохранитель. – Птичка уже у нас.

– А рюкзак с деньгами?

– И рюкзак с деньгами у нас.

– Сумма та, которую я тебе назвала?

– Нет, ровно вчетверо меньше, зато в нетронутых банковских упаковках. И очень слезливая записка. Прочитать?.. «Уважаемый Курга! Очень прошу вас, поймите меня и войдите в мое положение. Это только четверть того, что вы потребовали. Еще сто тысяч я обязательно передам вам в ближайшие день-два. Нужно немного времени, чтобы оформить ссуду под залог недвижимости. Умоляю вас, не причиняйте вреда Людмиле! Я готов принять любое ваше условие, которое реально смогу выполнить. Люда для меня – самое дорогое, что у меня есть, и если вы сделаете ей плохо, я не смогу выполнить ваши требования по той причине, что предпочту умереть. Еще раз убедительно...»

– Ладно, хватит эти сопли по эфиру размазывать! – прервала его Ирина. – Давай о деле. Вы там с девчонкой не переусердствовали?

– Что вы, Ирина Юрьевна! Все очень аккуратно и интеллигентно.

– Снимки готовы?

– Уже штук десять отщелкали. Еще сделать?

– Не надо. Лицо этой фотомодели хорошо просматривается?

– Великолепно! И лицо, и все остальное...

– Тогда не будем тянуть время. Сканируй самые лучшие и отправляй мне факсом. Жду!

Ирина разложила ноут-бук и привела в готовность модем. Через минуту мобильник мелодично запищал, и по экрану компьютера побежала строчка, вышивая цветными точками изображение кирпичной кладки сумрачного подвала и рыжеволосой девушки в ярко-красном комбинезоне. Она была привязана к собственным лыжам, сведенным в виде креста. Было похоже, что девушка распята. Рядом с ней стоял рослый детина в маске с прорезями для глаз – судя по кривым ногам, это был Марат. Он держал девушку за волосы, не позволяя ей отвернуться от объектива.

«Умеет же Леша любую ерунду подать нестандартно! Талант!» – мысленно отметила Ирина, с интересом рассматривая фотографию. Девушка показалась Ирине очень милой, несмотря на то что на ее лице застыла печать безысходности. Правда, впечатление портило то, что рыженькая какими-то неуловимыми штрихами напоминала Люду в юности. «Ради ее свободы Курга просто обязан горы свернуть».

Остальные снимки оказались менее удачными. Ирина вывела на принтер понравившуюся ей композицию с распятием и при свете бра внимательно рассмотрела еще пахнущую краской картинку.

«Очень мило!» – решила она, аккуратно свернула лист в трубочку и вышла из комнаты.

Пирогов, дожидаясь ее, бродил по коридору.

– Иди вниз! – приказала ему Ирина. – И приготовь мне чего-нибудь поесть.

Она дождалась, когда стихнут его шаги, и прошла в торец коридора. Остановившись у бревенчатой стены, Ирина несколько раз глубоко вздохнула, прижалась к бревну лбом и закрыла глаза. «Все ужасно! – внушала она себе, входя в роль. – Я одинокая женщина, у меня нет любимого человека. Меня никто не понимает, все считают меня жадной злодейкой...»

Это была безотказная формула, которая часто спасала ее в критические минуты. Жалость к самой себе мгновенно нагоняла на глаза слезы, отчего закладывало нос и голос становился гнусавым и дрожащим.

– Курга! – позвала она, ударила по стене совком и очень натурально всхлипнула.

– Да, я слушаю вас, Ирина Юрьевна! – тотчас отозвался из-за стены Курга.

– Случилось несчастье, – проговорила Ирина, вытирая платком глаза. – К сожалению, вы не дождетесь денег...

– А что?! Почему?! – взволнованно произнес Курга.

– Я сама об этом случайно узнала... Нам надо с вами поговорить. У нас теперь общая беда.

– Да, – забормотал Курга за стеной. Затем раздался шуршащий звук – можно было подумать, что у него ослабли ноги и он съехал на пол. – Я как чувствовал, что что-то случилось. Слишком долго нет связи... Поднимитесь ко мне, я открою замок. Только вы должны быть одна.

– Конечно, – кивнула Ирина, словно Курга мог ее видеть. – Я же сказала: это наша с вами общая беда.

Она спустилась вниз. Храня молчание, Белкин и Люда пили за столом чай. Пирогов, сидя на подоконнике, размешивал в миске какой-то суповой концентрат.

– Оставайся! – сказала Ирина, прерывая попытку Пирогова кинуться за ней.

– Далеко? – без любопытства спросил Белкин, не заметив слез на ее глазах.

Ирина не ответила, накинула шубу на плечи и хлопнула за собой дверью. Мелкими шажками, чтобы не поскользнуться на подтаявшем снегу, она прошла вдоль дома, распугав купающихся в лужах воробьев, и свернула к кирпичной трубе – последнему бастиону Курги.

Она нажала кнопку звонка. Электромагнитный замок щелкнул не сразу – должно быть, Курга высматривал через узкое, как амбразура, окошко, не привела ли Ирина с собой еще кого-нибудь.

Она с трудом открыла дверь, зашла в тесный, сумрачный, пахнущий сырой известью коридор. Тугой доводчик сразу же закрыл за ней дверь. Стараясь не выпачкать шубу в побелке, Ирина стала осторожно подниматься по винтовой лестнице и, попутно входя в роль, снова выдавила на глаза слезы.

– Стойте! – раздался сверху голос Курги, когда она сделала два оборота по спирали. – Говорите!

«Тюрьма, – подумала Ирина, оглядывая серые стены, скудно освещенные маломощной лампой, висящей на забрызганных шпаклевкой проводах. – Камера смертника!»

– Я принесла вам фотографию... – сказала она слезливо, шмыгая носом. Посмотрела наверх, пытаясь через щели увидеть лицо Курги. – Только, пожалуйста, не спрашивайте, откуда она у меня. Это область коммерческого шпионажа, а к нашему делу он не имеет никакого отношения.

– Положите на ступеньку и спуститесь вниз!

Ирина развернула картинку, разгладила ее на колене, чтобы не скручивалась в трубочку, и спустилась к входной двери. Она слышала, как тихо и осторожно Курга спускается вниз. Сделает три-четыре шага и замрет, прислушиваясь.

– Не вздумайте подниматься, пока я не скажу! – предупредил он задыхающимся голосом.

«Как он запуган!»

Она слышала, как в руках Курги зашелестел лист. Потом – только его дыхание. И вдруг он завыл, сначала тихо, а потом все громче. Он издавал странный звук, похожий на гудение старых водопроводных труб в «хрущевке».

Глава 44
СОВОК

Ирина высморкалась. Курга стучал по ступеням то ли ногами, то ли головой, и вся лестница пела, как орган.

– Ну зачем, зачем?.. – сдавленным голосом повторял он.

Сверху сыпались строительная пыль и холодные окурки. Вскоре все стихло. Ирина еще раз всхлипнула.

– Кирпич ее просто ограбил! – прошептала она, назвав первую пришедшую на ум кличку, и стала вытирать под глазами тушь. – Семьсот тысяч долларов! Если бы вы знали, чего мне стоило собрать эту сумму. Ведь я брала в долг, брала под залог недвижимости своих родителей, сестры и брата...

– Кто такой Кирпич? – перебил ее Курга. Голос его был слабым, неживым.

– Это теперь не имеет значения, – ответила Ирина, прижимая к носу платок. – Мой бывший клиент, которому я когда-то выдавала приличные ссуды на очень выгодных условиях. Был милым, интеллигентным бизнесменом. Мы дружили... А потом он вошел в криминальную группировку и стал контролировать здешние места.

– Так вы его знаете?! – вскричал Курга.

– Да я только что разговаривала с ним по телефону и умоляла отдать мне деньги! – с нотками несвежей истерики ответила Ирина. – А он, негодяй, смеялся и говорил: «Лапочка! Представь, что эти деньги конфискованы у тебя по приговору суда». Нет, нет! Надежды никакой. Бандиты деньги не возвращают...

– Она еще жива? – перебил ее Курга.

– Кто?.. А-а, вы об этой девочке... Думаю, что еще жива. Но не хочу вас слишком обнадеживать, Курга. Ведь она не только пострадавшая, но и свидетель. А семьсот тысяч долларов слишком большая сумма, чтобы оставлять свидетеля живым... – Ирина то ли всхлипнула, то ли горько усмехнулась. – И какой мне резон интересоваться ее судьбой? Ведь, если разобраться, я сама в таком же положении, что и она.

Курга вдруг неистово закричал, и лестница стала содрогаться от ударов. Похоже, что он колотил кулаками в стену. Сверху посыпалась штукатурка.

– Ненавижу!! – орал он. – Ненавижу вашего Земцова! Ненавижу эту протухшую скотину!! Ублюдки!! Убью всех!! Кишки выпущу!!

Потом он громко и страшно зарыдал. И снова лестница загудела.

– Выпустите меня, пожалуйста, – попросила Ирина. – Поверьте, мне не легче, чем вам. Мои несчастные одноклассники еще ничего не знают. Они еще верят, что я могу их спасти...

– Подождите, – сквозь рыдания ответил Курга.

Он долго не мог успокоиться и давился судорожной икотой.

– Подождите, – повторил он. – Поднимитесь, пожалуйста, на несколько ступеней. Так нам легче будет говорить.

– Нет, Курга, нам не о чем с вами говорить... Откройте, пожалуйста!

– Я прошу вас! – крикнул Курга. – Я умоляю вас!

– Н-не понимаю. Что я могу еще сделать для вас? Я пыталась выкупить у вас жизнь моих друзей, но все мои усилия оказались тщетны. Ваша сообщница не смогла сберечь мои деньги...

– Нет, Ирина Юрьевна, нет! – зарычал Курга. – Я на колени встану перед вами, я умоляю вас – помогите мне!

– Господи, что я слышу! Как вы можете просить у меня помощи, если я сейчас самый бесправный человек и полностью нахожусь в вашей власти!

– О-о-о! – завыл Курга сдавленно – видимо, обхватил лицо руками. – Будь проклят тот день, когда я связался с вами! Это не так, уверяю вас! Вы ничего не знаете! Все совершенно не так, как вы думаете! Вы свободны! Я ничего не хочу от вас! Я сам себя взял в заложники, понимаете?!

– У вас оружие, – произнесла Ирина. – Вы убийца. Я боюсь вас!

– Нет! Это ложь! Я никого не убивал! Я никого не убивал! Я безопасен, как вошь!

– Мне странно все это слышать от человека, который грозился каждые четыре часа убивать по одному человеку.

– Но это всего лишь слова! Я вас всего лишь пугал!

– Ваше пугание обошлось мне в семьсот тысяч долларов.

– Да, я конченый идиот, – упавшим голосом произнес Курга. – Возьмите меня в рабство, я до конца жизни буду работать на вас. Я ограблю банк, Ирина Юрьевна, и верну вам эти деньги. Пусть меня потом посадят в тюрьму, расстреляют – плевать! Только прошу вас, спасите мою сестру! – Нет, Курга, мне не нужны ворованные деньги. Я честный бизнесмен.

– Да, да! Что я говорю!

– Вы признаете это?

– Да, я ошибался! Лучше бы сразу отрезал себе язык!

– Вот видите, в каких муках рождается истина, – устало ответила Ирина. – Извините меня, но я ничем не могу вам помочь. Отпустите меня!

И тут вверху что-то загрохотало, лестница задрожала. Ирина в испуге прижалась спиной к железной двери. По лестнице кубарем скатился Курга. Он упал головой в цементную пыль, но тут же уперся в пол руками и приподнял мертвенно-серое лицо.

– Не смейте ко мне прикасаться! – крикнула Ирина и ударила кулаком в дверь. – Я буду кричать...

– Умоляю вас, – прошептал Курга. Падая с лестницы, он рассек бровь, и кровь из раны заливала лицо. – Я сделаю все, что вы скажете... Я все для вас сделаю...

– Я вам не верю, Курга. Вы опасный и коварный человек.

– Клянусь своей матерью, я все сделаю... Только спасите Веру.

Ирина смотрела на грязного исхудавшего человека, который стоял перед ней на коленях. «Как низко он пал!»

– Хорошо, – произнесла она, не сводя холодного взгляда с лица Курги. – Я могу сейчас же позвонить этому бандиту и уговорить его отпустить вашу сестру. Но прежде вы должны написать заявление.

– Какое?

– Прокурору Краснодарского края, – пояснила Ирина.

– Да, – тотчас кивнул Курга. – Я сделаю это. Я и так собирался пойти в милицию и рассказать все, как было на самом деле.

– Нет, – покачала головой Ирина. – Вы меня не поняли. Мне не нужно ваше заявление о том, как вы брали заложников. Я хочу получить от вас искреннее и чистосердечное признание в убийстве Земцова и Вешнего.

– Что? – шепотом произнес Курга и уставился на Ирину дикими глазами.

– Вы правильно меня поняли, не надо переспрашивать.

– Вы что, с ума сошли?! – опешил Курга, поднимаясь на ноги. – Какое чистосердечное признание? Я ведь никого не убивал!.. А при чем здесь Вешний? Разве... разве он тоже убит?

– Мы нашли его останки у ворот, – спокойно ответила Ирина. – Труп был расчленен.

– Боже мой, – ахнул Курга и перекрестился. – Я не мог этого сделать, клянусь вам! Я даже не пытался это сделать!

– Что ж, – с тихой угрозой произнесла Ирина. – Как хотите. Я давала вам шанс.

– Да поймите же вы! – замахал руками Курга. – Если я возьму на себя эти убийства, значит, настоящий убийца останется безнаказанным!

– Вас больше волнует безнаказанность убийцы или судьба сестры?

– Конечно, меня больше волнует судьба сестры. Но я не могу понять, почему вы требуете от меня признания в том, чего я не совершал?

– Хорошо, я объясню, – терпеливо ответила Ирина. – Вы пойдете в милицию, где признаетесь только в захвате заложников. Вас посадят в следственный изолятор и заведут на вас уголовное дело по статье двести шестой. А два трупа на кого повесят? Кого станут подозревать, не догадываетесь?

– Но это же правда – убийца среди вас!

– Вы знаете, кто он?

– Нет. Откуда я могу знать?

– И я не знаю. Но твердо знаю одно: у меня нет надежного алиби. Мне нечем доказать свою невиновность. Вы понимаете, что моя судьба теперь зависит от добросовестности следователя и таланта адвоката. А если ни того, ни другого в наличии не окажется? Что тогда мне делать? Идти на нары?

Курга медленно опустился на ступеньку, прижал кулаки к глазам и стал раскачиваться из стороны в сторону.

– Ну зачем, зачем я все это сделал? – запричитал он.

– Если вы не примете мое условие, то я не смогу вам помочь, – напомнила Ирина.

– Вы жестокий человек, – всхлипнул Курга. – Разве вы не понимаете, что этим признанием я подпишу себе смертный приговор?

– А разве пять минут назад не вы говорили, что согласны на расстрел, лишь бы спасти сестру?

Он кивнул и расплакался. Плечи его вздрагивали, из-под кулаков, разбитых в кровь, текли слезы. Они были мутно-белыми из-за цементной пыли.

– Но вы обещаете мне, что спасете сестру? – плача, спросил он.

– Обещаю. Хотя, конечно, это мне будет многого стоить. Да, потерявши голову, уже нет смысла плакать по волосам. Не забывайте, что по вашей милости я лишилась огромной суммы!

– Ладно, ладно, – бормотал он, растирая по щекам серую пыль. – Но это не все... Я хочу... нет, я требую, чтобы вы предоставили мне возможность поговорить с ней. Только на этих условиях я согласен. Вы добиваетесь ее освобождения, и я с ней говорю. Вот такие два моих категорических условия...

«Черт с ним, пусть говорит!» – подумала Ирина и, вздохнув, произнесла:

– У вас, Курга, мертвая хватка. В душу залезете, но добьетесь своего... Хорошо, будь по-вашему. Вы сможете поговорить с сестрой.

Курга писал долго и трудно. Сгорбившись, он сидел на ступеньке, близоруко склонив голову над листом бумаги, под которую подложил томик Нового Завета. Выведет одно слово – задумается. Выведет второе – погрызет кончик ручки. Вступительную часть письма, насыщенную терминами и протокольными оборотами («следственно-оперативная группа», «незаконное удержание», «физическая расправа» и т.д.), ему продиктовала Ирина. Она делала это с выражением, с паузами после запятых, и при этом ходила по коридору в ритм слов, словно учительница русского языка в час диктанта. Несколько раз Курга сбивался, писал вовсе не то слово, которое продиктовала Ирина, и было ясно, что мысли его разбросаны и хаотичны и думает он вовсе не о содержании письма, а о чем-то своем.

В окончательном виде «чистосердечное признание» выглядело так:

«Я, Курга Иван Георгиевич, полностью раскаявшись в содеянных преступлениях, в целях облегчения работы следственно-оперативной группы делаю следующее заявление. 20 февраля я хитростью заманил группу людей (6 человек) в охотничий приют, где незаконно удерживал их, угрожая физической расправой в случае попытки бегства. В обмен на их свободу я требовал крупную сумму денег в иностранной валюте, причем требовал не только у самих заложников, но и у их родственников. Когда мне стало ясно, что захваченные мною люди не в состоянии выполнить мое требование, я стал осуществлять свою угрозу: через каждые четыре часа убивать по одному заложнику.

В 21 час 30 минут я увидел на пищеблоке Земцова, который занимался подсчетом денег. Дождавшись, когда он выйдет во двор и приблизится к воротам, я быстро настиг его и ударил по голове монтировкой, которая на кухне использовалась для подпирания печных створок. Когда он упал, я убедился, что наступила мгновенная смерть, и быстро скрылся с места преступления.

Приблизительно в 7 часов утра следующего дня я увидел, как на пищеблок зашел Вешний. Наверное, он хотел приготовить кофе. В тот момент, когда он повернулся к двери спиной, я зашел на пищеблок и ударил его по голове топором для разделки мяса. Затем я расчленил труп, частями вынес из пищеблока и выкинул за частокол.

Глубоко раскаиваюсь в содеянном. Всеми моими поступками руководила только алчность и жажда быстрой наживы».

Под «признанием» Курга поставил подпись и дату: 21 февраля. Время, по настоянию Ирины, он не проставил.

Ирина дважды перечитала текст. Фраза «я расчленил труп, частями вынес из пищеблока и выкинул за частокол» показалась ей совершенно неправдоподобной. «Невозможно поверить, – подумала она, – что Курга стоял у частокола и закидывал за него отрубленные руки, ноги, голову. Он бы весь вымазался в крови, и снег у частокола был бы залит кровью. Даже совсем молодой и неопытный следователь сразу поймет, что эта версия шита белыми нитками. Но что написать, чтобы никто не подкопался?..»

Она недолго думала и в конце концов решила оставить «признание» в прежнем виде. Аккуратно сложив лист, она спрятала его в саквояж и с удовлетворением посмотрела в помертвевшие глаза Курги.

– Теперь звоните... – прошептал он, облизывая пересохшие губы.

– Конечно, – кивнула Ирина и подумала: «Совок, быдло! Он остался таким же наивным и доверчивым, каким был, когда продал свою квартиру и вложил деньги в акции «Титаника». Так ничему жизнь его и не научила».