Текст книги "Заря над Араксом"

Автор книги: Андрей Ливадный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Отсканировав структуру материала, он поднял руку и выстрелил вглубь наклонного, постепенно сужающегося тоннеля специальным наконечником, за которым тянулся тонкий мономолекулярный трос.

Проверив прочность соединения, Рауль включил микропривод лебедки и начал медленно подниматься вверх.

Поверхность станции постепенно отдалялась, через некоторое время мимо проплыли края огромного отверстия, и капитан Шелест оказался внутри конусообразной полости, внутренняя поверхность которой представляла собой причудливую смесь фрагментов конструкций и механизмов, подвергшихся воздействию высоких температур.

Он не рискнул включать источники освещения, задействовав компьютерное видение.

Это походило на сюрреалистический кошмарный сон: сканеры кибермодулей передавали разуму вполне понятное для человеческого восприятия изображение, четко выделяя контуры автоматически распознанных конструкций…

Среди множества фрагментов механических узлов, принадлежавших «Нибелунгу», он четко рассмотрел оплывшие контуры двух «Хоплитов». Серв-машины были замурованы, вплавлены в общую массу размягчившегося материала обшивки и переборок, – они выглядели как изваяния, в некоторых местах их тугоплавкая броня выступала барельефным контуром на сглаженной поверхности выжженного лазерами конического тоннеля, проходящего через внешний и внутренний корпуса штурмового носителя.

Рауль, не смотря на свой богатый опыт, затруднялся представить, что тут происходило в действительности. Простой констатации факта, было явно недостаточно… да он видел обломки «LDL-55», понимал, что два «Хоплита», заняв позиции в смежных отсеках, использовали технические люки в качестве амбразур, но общая картина столкновения необъяснимым образом принимала моральную окраску, будто он, глядя на контуры серв-машин, сопереживал им…

Откуда шло это чувство? Почему он мысленно принял сторону тяжелых планетарных машин Земного Альянса, пытавшихся отразить атаку шагающих лазеров?

Он непроизвольно встряхнул головой, отгоняя странное наваждение.

Ощущение трагичности не исчезло. Шелест ни разу не испытывал столь глубокого, сильного сопереживания. Он повидал на своем веку много различной техники, но никогда его рассудок с такой настойчивостью не пытался одухотворить кибернетические системы, рассматривая аспекты их существования с точки зрения человеческих моральных ценностей…

Наваждение рассеялось, когда толчок и легкое раскачивание возвестили об окончании подъема.

Взглянув вниз, он увидел далекую поверхность станции, гладкие, тускло отсвечивающие глянцевитыми бликами стены пройденного конического тоннеля, затем, не оборачиваясь, воспользовался системой сканирования, чтобы наметить план дальнейших действий.

Над головой свисали причудливые сталактиты, образовавшиеся в момент кристаллизации расплавленного материала переборок, за ними сканеры обнаружили полость геометрически правильной формы. Отсек. Истончившаяся переборка собственно не являлась помехой, в одном месте пол помещения провалился вниз: скругленные края отверстия виднелись меж исполинских потеков металла, и Рауль, выстрелив второй трос, освободил магнитный захват первого, начиная движение по дуге.

В верхней точке амплитуды раскачивания он снова закрепился; теперь до края отверстия оставалось не больше метра. Ему потребовалась еще минута, чтобы, осторожно манипулируя точками опоры, подобраться вплотную к провалу и с последним, точно рассчитанным акробатическим движением оказаться внутри отсека.

Все. Он на борту «Нибелунга».

* * *

За просевшим люком, который пришлось вскрывать при помощи усилителей мускулатуры бронескафандра, открылся длинный коридор.

Тусклые источники аварийного освещения окрашивали сумрак в багряные полутона, но Рауль уже вдоволь пресытившийся впечатлениями, предпочел строгое, лишенное моральной окраски компьютерное видение.

Вход в киберпространство принес некоторое облегчение. Шелест не подозревал, что немые стены и красноватый свет могут воздействовать на его рассудок, пробуждая непонятные, будто навязанные сторонней волей ассоциации.

Магистральный коридор грузовой палубы. То, что нужно. Реакторный отсек располагался в кормовой части корабля, рубка находилась выше, на следующей палубе, а по обе стороны данного коридора согласно стандартной схеме должны присутствовать обширные, соответствующие габаритам серв-машин ремонтно-парковочные боксы, где осуществлялось техническое обслуживание и перезарядка тяжелой планетарной техники.

Рауль не преминул заглянуть в первый попавшийся бокс, лишь затем чтобы убедиться: корабль действительно был переоборудован для гражданских грузоперевозок, – вместо сложных агрегатов обслуживания и крепежных ферм, обеспечивающих остойчивость серв-машин при транспортировке, отсек заполняли покосившиеся при аварийной посадке стеллажи со специальными креплениями для стандартизированных грузовых контейнеров.

Удовлетворившись осмотром, он вернулся в основной коридор. Теперь ему предстояло пройти четыреста метров по прямой и спуститься на один уровень вниз.

В темпе… – Мысленно подстегнул себя Рауль.

…

До реакторного отсека Шелест добрался без осложнений. Силовая установка «Нибелунга» работала на пятидесяти процентах расчетной мощности, и капитану пришлось затратить еще пару минут сверх обещанного майору Олсби лимита времени, на манипуляции с автоматической системой, – для гарантированного возникновения неуправляемой ядерной реакции после разрушения направленными взрывами системы защиты, требовалось как минимум семьдесят процентов номинальной мощности.

Закончив приготовления, он активировал таймер, закрепив неприметное устройство в глубине узкой щели между двумя компьютерными терминалами.

Все. Дело сделано, теперь назад тем же путем, через пробоину в носовой части «Нибелунга».

…Подозрительную вибрацию Рауль ощутил, поднимаясь по вертикальной лестнице на уровень технической палубы.

Внутри корабля царил вакуум, из-за мощных межпалубных переборок сканеры кибермодулей, равно как и аппаратура слежения боевого скафандра работали лишь на коротких дистанциях, практически в пределах прямой видимости, в такой ситуации на первый план выходило осязание: любому кто служил в космическом флоте хорошо известно, – порой ритмика вибраций, передающихся по конструкциям корабля, дает намного больше информации, чем зрение и слух.

Капитан замер.

В данный момент он находился в узком вертикальном стволе шахты аварийного межпалубного перехода. Шелесту оставалось преодолеть всего две скобы, чтобы выбраться в магистральный коридор вышележащего уровня, но вслед насторожившей его вибрации корпус корабля передал глухой толчок, сопровождаемый серией кратких, отрывистых, но ритмичных колебаний.

В следующий миг сканеры передали рассудку нечеткий, но все же различимый образ: метрах в десяти от выхода аварийной шахты, там, где коридор расширялся, плавно переходя в предшлюзовую площадку, возник силуэт «LDL-55».

Несколько секунд спустя одиночный сигнал начал множиться, словно от электронного призрака, нарисованного воображением по показаниям электронных систем, начали отделяться его двойники, но что самое скверное – они обретали недвусмысленную четкость: «пятьдесят пятые», взломавшие внутренний люк шлюзовой камеры, двигались по коридору вглубь корабля!...

Над головой, в тусклом красноватом свете промелькнули стремительно передвигающиеся сервомеханизмы, их тяжелая поступь наполнила корабль ритмичными тактовыми вибрациями, но Шелесту оставалось абсолютно непонятно, зачем шагающие лазеры с таким упорством карабкались вверх, выбивали люк, и главное – куда устремились сейчас?

Они промелькнули буквально над головой, не удостоив капитана своим вниманием, что прямо указывало: на борту «Нибелунга» у них есть цель более важная, чем человек, затаившийся в тесной вертикальной шахте межпалубного перехода.

Вибрации множились, теперь они распространялись не только сверху, судя по ощущениям часть механизмов устремилась к реакторному отсеку, воспользовавшись для перемещения стандартными коммуникациями штурмового носителя.

Все произошло в считанные мгновенья, однако для Рауля стремительные события не явилось полной неожиданностью, он и прежде понимал, – сервомеханизмам необходима энергия. Доступ к системам реактора являлся достаточным поводом для усилий, что приложили «LDL-55» ради проникновения на борт, неясным оставалось одно: почему они разделились? Нижняя группа в данный момент его не беспокоила, а вот те, что промчались над самой головой, представляли серьезную проблему.

Единственный путь к отступлению оказался отрезан.

Оставаться в узком вертикальном стволе было опасно и бессмысленно. В любой момент снующие внизу лазеры могли обнаружить присутствие человека, и тогда роковая развязка неминуема. Достаточно одного разряда когерентного излучения чтобы замуровать его в теснине вертикального перехода. В рассудке промелькнул образ двух «Хоплитов» навеки вплавленных в бесформенные массы металла.

Рауль осторожно подтянулся, чуть приподняв голову. Датчики гермошлема мгновенно отсканировали коридор.

Пять сервомеханизмов столпились в дальнем конце тоннеля у модульных ворот одного из складских отсеков. Не понимая смысла их действий, Шелест зафиксировал дистанцию, – четыреста метров. До предшлюзовой площадки всего двадцать, и, судя по показаниям датчиков, район взломанного люка в данный момент остался без боевого охранения.

Выбирать не приходилось.

Рауль четко понимал определение «оправданного риска», – данный термин являлся неизбежным спутником капитана на протяжении многих лет, но его работане предполагала бессмысленного героизма. Он пришел сюда не в поисках славы, не за острыми ощущениями, а с вполне конкретной целью – ликвидировать источник питания древних боевых механизмов. Свою задачу он выполнил – оккупировавшие реакторный отсек шагающие лазеры при всем желании не смогут предотвратить взрыв силовой установки. На это у них точно не хватит «мозгов».

Мысли не мешали Шелесту действовать. Подчиняясь мнемоническому приказу, боевой скафандр вновь перешел в режим полной электронной защиты, теперь все датчики работали лишь на пассивный прием, тонкий покрывающий броню слой фототропного полимера, известный под названием «хамелеон», после активации поглощал девяносто процентов паразитического излучения внутренних энергосистем, одновременно защищая человека от направленного сканирования и визуального обнаружения. Три пусковых ствола тактического ракетного комплекса, расположенного поверх брони на правой руке, от локтевого сустава до запястья, открыли лепестковые диафрагмы, обнажив острые жала реактивных снарядов. Уходя на задание, Рауль никогда не отказывался от стандартных систем вооружения, но в критические моменты все же привык полагаться не на огневую мощь штатных «ОРК» [11]11
  ОРК – Орудийно-ракетный комплекс.


[Закрыть], а на свою способность к стопроцентному компьютерному видению, когда разум управляет телом, по сути, пребывая в киберпространстве.

Схватка с любой машиной требует от человека адекватной скорости реакции и точности, – техническую часть данной проблемы успешно решали кибермодули дополнительных имплантов и упорные тренировки. В то же время для эффективного противодействия кибермеханизмам человек должен постоянно демонстрировать свое превосходство на уровне абстрактно-ассоциативного мышления, ломая логику машины непредсказуемостьютактических приемов.

В этом смысле штатное вооружение боевого скафандра уже не дотягивало до необходимого уровня гибкости в применении, поэтому Рауль никогда не выходил на задание без двух, изготовленных по спецзаказу укороченных штурмовых автоматов системы Ганса Гервета. Модель сочетала в себе лучшие качества импульсной винтовки и знаменитой ИКБС [12]12
  ИКБС – Импульсно-компрессионная боевая система. Усиленный заряд разгоняется в стволе электромагнитным полем, предварительно получив импульс ускорения от системы высокого давления.


[Закрыть] «Гюрза»: бронебойный заряд такого оружия при точном попадании способен нанести критические повреждения большинству известных моделей легкой планетарной техники. «LDL-55» входили в список допустимых целей для данной модификации оружия, поэтому Рауль, прежде чем окончательно включиться,достал оба «Гервета» из беззвучно открывшихся оружейных сегментов экипировки.

Изумрудные точки индикации засвидетельствовали, что микропроцессоры оружия установили связь с имплантами, войдя в прямой контакт с разумом человека.

Вперед…

Миг полного перехода рассудка в киберпространство неуловим, как ожидаемая, но почему-то всегда внезапная вспышка фотокамеры.

Мир стремительно менял краски.

Теснина переборок растворилась, предметы вокруг обрели прозрачность, но лишь на определенную глубину, в зависимости от присущей им цветовой гаммы. Например, металлокерамические сплавы, впитавшие холод вакуума, были похожи на зеленоватое стекло, ниже, под ногами тусклой каплей тлел реактор «Нибелунга», рядом с ним четко просматривались пульсирующие энергосистемы шагающих лазеров, заключенные в матово-серую, чуть подсвеченную изнутри оболочку корпусов.

Капитан более не мог медлить, – любая сверхчеловеческая способность, пусть она и основана на вполне понятных технологиях, имеет свою цену, в плане последствий для организма. Когда секунды вдруг растягиваются в субъективную вечность, биохимические реакции так же начинают ускоряться, пытаясь достичь той ритмики, что задает разум.

Он не мог видеть себя со стороны.

Размытая тень промелькнула в красноватом сумраке тоннеля, словно из вертикальной шахты межуровневого перехода вырвался призрак.

И тут же, отнимая право на очередной вдох, пришел удар, настолько же болезненный, сколь и внезапный.

Не пуля, не разряд лазера – мысль.

Обреченная мысль, прозвучавшая как глухой, отдаленный набат незримого колокола.

Нет выхода отсюда. Настало время умирать.

Шелест остановился, невольно оборачиваясь на звук бесплотного голоса, будто не понимал, что тот звучит лишь в сознании, где не бывает направлений…

Это не мои мысли!...

Тщета. Оружие разряжено, сервомоторы едва движутся…

Нет. Я только что активировал все системы. Все работает.

Секунда задержки. Вечность, которую заполнял глухое эхо горячего шепота.

Сбой. Глобальный сбой в кибернетическом пространстве.

Помоги…

Естественно, Рауль не подчинился зовущему голосу. Он по-прежнему управлял своим телом и рассудком, но ситуация радикально изменилась: на борту «Нибелунга» находился кто-то еще, и покинуть корабль, не выявив источник мнемонического сигнала, капитан не мог.

Он вспомнил все – и странное ощущение взгляда со стороны, и свою необъяснимую тоску при виде двух легких серв-машин, замурованных в стенах конического тоннеля, и множественные признаки былого присутствия загадочных строителей баррикады.

Это один из них. Вероятно последний.

«Одиночка»?

Не факт…

Неужели все-таки человек?– Обожгла рассудок внезапная мысль. – Здесь на кладбище кораблей, среди мертвого металла, спустя тысячу лет после окончания войны?!

Разум, перебирая варианты, работал как никогда быстро и отчетливо: криогенная камера? Маленький анклав бывших сотрудников станции? Или команда потерпевшего аварию космического корабля, – выжившие, сумевшие добраться до островка смерти посреди бескрайнего океана космоса?

А может голос принадлежит тому самому злополучному пилоту, что привел сюда «Нибелунг»?!

Все варианты казались равнозначно вероятными, ибо слово, в котором звучала тоска,по твердому убеждению Шелеста могло принадлежать лишь человеку, но не машине…

Помоги…

Рауль медленно повернулся.

Со стороны это выглядело почти молниеносным движением: фоторопная броня скафандра превращала фигуру капитана в едва различимую, красноватую, как сам сумрак, тень; он мысленно зафиксировал ближайшего к себе «LDL-55», который отошел к противоположной стене коридора, явно намереваясь использовать лазер для вскрытия запертых ворот.

В следующий миг по длинноносому механическому уродцу ударили два «Гервета»: Рауль стрелял, постоянно смещаясь вбок, едва осознавая, что под подошвами скафандра уже не пол, а стена, – все чувства в эти мгновения уходили вслед выпущенным зарядам, туда, где деформировался металл, крошились сервомоторные узлы, покрывались губительной паутиной трещин бронированные сферы, защищающие процессорные устройства «LDL-55»…

В ответ вдоль коридора ударил тонкий шнур когерентного излучения. Хрупкое стекло виртуальных поверхностей тут же расплылось радужными волнами перепада температур, все вокруг пришло в движение, начало искажаться, – один из известных вывихов киберпространства, когда засвечены все датчики сенсорных систем, и компьютерное видение начинает сбоить, передавая картину несуществующих деформаций…

Толчок от потолка.

Ноги пружинят, – он сам рикошетит от стен, словно резиновый мячик, брошенный озорным мальчишкой…

Два «Гервета» в его руках бьют не умолкая, короткими, частыми прицельными очередями, пятна температурных аномалий пылают, будто костры, скорость действий приближается к пику возможностей человеческого организма, – слишком узко пространство коридора, для постоянного уклонения от лазерных лучей, которыми отплевываются сервомеханизмы.

Сколько их осталось? Двое? Нет один. Только один, остальные гаснут– так компьютерное видение передает образ простреленных корпусов, из которых конвульсивными толчками истекают потоки энергии – кровь и плоть киберпространства…

«Гервет» в правой руке смолк, выбросив пустую обойму.

Активные сигналы?

Ноль.

Любимая цифра капитана Шелеста. Единственное, где она редко выигрывает – это в казино.

Он возвращался.

Слишком рано, вынужденно, лишь затем чтобы дать возможность системам поддержания жизни произвести необходимые манипуляции, успокоить бешено бьющееся сердце, нормализовать давление, вогнать дозу стимулятора в непослушные после дикого напряжения мышцы…

Кому-то виртуальная среда дарует покой, развлечения, отдых, а кого-то старит на годы.

Восемнадцать секунд.

Два пустых магазина, медленно уплывающие вдоль коридора, шум в голове, да искры, бьющие из простреленных корпусов пяти смертоносных боевых машин.

…

Голос исчез… как будто его и не было.

Почувствовав действие стимуляторов, Рауль оттолкнулся ногами от стены, перевернулся, и длинными прыжками устремился в дальний конец тоннеля, туда, где располагался отсек с выходом к пробоине.

«LDL-55» пытались вскрыть ворота предпоследнего ангара.

Остановившись напротив мощных створов, Шелест едва успел подумать: И что теперь?!когда массивные бронеплиты внезапно дрогнули, и начали раздавать в стороны, открывая проход.

Он шагнул в огромное помещение, бывшее некогда ангаром для серв-машин.

Глава 5.

Борт «Нибелунга». Ангар серв-машин…

Отсек тонул в красноватом свете вездесущих аварийных источников.

Мягкий удар за спиной – это сомкнулись створы бронированных ворот.

В голове все еще стоял неприятный шум, похожий на монотонный шепот прибоя, но мышцы уже не ныли от перенапряжения, Рауль сумел сконцентрироваться, ожидая, пока неведомая сила проявит себя.

В глубине помещения осветился экран компьютерного терминала, бросив тусклый отсвет на исполинскую фигуру, неподвижно застывшую среди хрупкой, кажущейся игрушечной на ее фоне аппаратуры.

«Фалангер».

Самая смертоносная из всех машин былой войны.

Жуткое порождение кровавого безумия, наделенный искусственным интеллектом джин, выпущенный на простор Обитаемой Галактики военно-промышленным комплексом Земного Альянса.

Кибермеханизм способный хранить в искусственных нейросетях матрицу сознания погибшего пилота.

Рауль сделал шаг вперед и остановился.

После первого общеговосприятия, его взгляд начал различать детали, которые странным образом меняли облик чудовищной серв-машины. Не рискнув включить импланты, он воспользовался лишь минимальной мощностью инфракрасной подсветки, чтобы получить четкое контрастное изображение на проекционной части забрала гермошлема.

«Фалангер» стоял не шелохнувшись.

Первое что бросилось в глаза – отсутствие штатных стопятидесятимиллиметровых орудий. Вместо них на боковых оружейных пилонах нелепо топорщились слишком короткие, явно заимствованные у иного механизма, блоки сервомоторов, управляющих гибкими, но не достаточно длинными манипуляторами. Броня серв-машины носила следы многочисленных схваток и последующих ремонтов, она выглядела пегой от множества заплат и ассиметричных, похожих на шрамы сварных швов.

Взгляд Рауля завороженно скользил по исполинской фигуре.

Пробитые технические люки. Уродливые потеки керамлита в тех местах, где броню беспощадно жгли лучи двухсотмегаваттных лазерных установок. Пустые глазницы датчиков, щерящиеся осколками бронестекла. Разряженные ракетные комплексы, с опаленными по краям отверстиями пусковых обойм.

Неужели это он звал меня, моля о помощи?

Капитан понял, что попал в затруднительное положение: с одной стороны возвышающаяся в сумраке машина суть – такой же, подлежащий обязательному уничтожению реликт, как и «LDL-55», а с другой – он не мог просто взять и отмахнуться от острых, уже въевшихся в разум и душу ощущений, по-видимому связанных с данным кибермеханизмом.

Что он должен сделать? Развернуться и уйти?

Легкий способ решения проблемы. По внутреннему наитию Рауль не сомневался: сделай он шаг назад, и ворота послушно приоткроются, чтобы выпустить его обратно в коридор.

Сложный, очень сложный выбор для человека, посвятившего себя борьбе с опасным, не несущим ничего кроме горя и смерти кибернетическим наследием былой войны.

Чей разум ты хранишь, «Одиночка»?

Получить ответ на данный вопрос, можно лишь одним способом: включив заблокированные в данный момент импланты.

Мнемонический контакт между искусственной нейросетью и рассудком человека не просто возможен, – он обязательно возникнет, потому что импланты Рауля содержали специальные устройства, автоматически транслирующие мысль в байты древнего машинного кода и обратно…

Его учили – есть грань, за которую нельзя переступать. В мире кибернетических систем нет места понятиям сострадания, машины – не люди. Что касается посмертных копий сознания пилотов, которые хранят большинство «Одиночек», то Рауль уже неоднократно имел возможность убедиться, что все они прокляты, отравлены безумием той войны.

– Здравствуй, Человек.

Глухой синтезированный голос, раздавшийся в коммуникаторе гермошлема, сломал хрупкую скорлупу правильных мыслей.

Еще один удар, вдребезги разбивший очередной стереотип.

Шелест знал о системах «Одиночка» достаточно, чтобы сделать мгновенный безошибочный вывод, – данный кибермеханизм никогда не вступал в прямой нейросенсорный контакт с рассудком пилота.

Если бы в его нейросетях была заключена чья-то личность, «Фалангер» никогда не произнес бы в эфир слово «человек».

Он бы высказался как угодно, но только не подобным образом.

Неужели перед ним редчайший случай, когда нейросеть «Одиночки», чистая на момент активации, прошла свой путь развития, от получения первых впечатлений до осознания факта собственного бытия?

Был способ проверить это.

– Назови мне свое имя. – Хрипло произнес капитан в коммуникатор шлема, автоматически настроившийся на частоту принятого секунду назад сигнала

Шелест невольно напрягся в ожидании ответа.

– Меня зовут Охотник [13]13
  Охотник – Главный герой рассказа «Свиданье с Богом».


[Закрыть].

Охотник. Не имя собственное, а абстрактный собирательный образ. Понятие ставшее уникальным среди сообщества узкоспециализированных машин.

Следующий вопрос, такой же взвешенный, продуманный, как и первый:

– Почему ты обратился ко мне?

– Тебе грозило уничтожение. – Один из манипуляторов «Фалангера» изогнулся, указывая на тусклый свет монитора информационной системы.

В этот момент Рауль сделал выбор.

Он шагнул вперед.

Пройдя мимо сумеречной, хранящей неподвижность фигуры, Шелест взглянул на монитор, и понял, что тот соединен с немногочисленными датчиками «Нибелунга», уцелевшими после катастрофической посадки.

Один из видеосенсоров показывал верхнюю площадку аппарели, демонстрируя край выжженного люка и четкие легко узнаваемые контуры «LDL-55».

Но сканеры не зафиксировали активных сигналов в данном месте!

– Три сервомеханизма. Засада. Выход из энергосберегающего режима для «LDL-55» составляет четыре секунды. – Прозвучало в коммуникаторе гермошлема лаконичное пояснение.

Все ясно. Раулю не нужно было втолковывать дважды. Они знали, что на борту кроме «Фалангера» находиться человек. Неясным оставалось одно – каким образом примитивные лазерные боты сумели просчитать логику человека, определив точный путь отступления?

А что тут сложного?– Внезапно подумалось ему. – Для них выход через аппарель единственный очевидный путь. Да и маскировка в энергосберегающем режиме известный тактический прием.

Он обернулся, еще раз окинув пристальным взглядом сумеречный контур серв-машины.

Никто не мог предугадать подобного развития событий. Здесь и сейчас все известные критерии и нормы теряли смысл, по крайней мере в субъективном понимании капитана Шелеста. Возможно на необъятных просторах Обитаемой Галактики уже имели место подобные прецеденты, но Рауль не был осведомлен о них.

– Сколько раз ты встречался с людьми, Охотник?

…

Он лишь однажды встречался с Человеком.

С тех пор минули века, но память машины не потеряла ни единого байта информации о событии, изменившем его существование.

Он не знал имени пилота, неудачно посадившего «Нибелунг» на поверхность древней станции, да и видел его лишь мельком.

Суть не в этом. К моменту неожиданной встречи кибернетический рассудок боевой машины уже прошел стадию трудного младенчества: он в полной мере вкусил все превратности борьбы за существование в условиях полного забвения, энергетического голода, и постоянной угрозы со стороны многочисленных групп разрушивших станцию вражеских сервомеханизмов.

Человек…

Он покинул станцию спустя несколько минут после катастрофической посадки, оставив за кормой индивидуальной спасательной капсулы мрачное наводящее ужас сооружение, вероятно даже не догадываясь, что до смерти напугавшая его серв-машина стоит, провожая взглядом единственного функционального видеосенсора исчезающую во мраке космоса точку.

Охотник понимал лишь одно: он встретил одного из тех существ, кто когда-то спроектировал его, сотворил,дав право развиваться, познавая мир… Человек пришел из окружающей станцию бездны пространства и вновь растворился в ней, оставив свом созданиям самое ценное: практически неиссякаемый источник энергии.

И вот перед ним вновь стоит Человек.

Сложнейшая кибернетическая система серв-машины не могла верно истолковать причины, по которым он пришел вновь.

За века у машины выработался свой взгляд на мир, который, как у любого мыслящего существа, неизбежно страдал субъективностью восприятия.

Для сознания, сформированного реалиями мрачного затерянного в космосе микромира, в данный момент был очевиден лишь один факт: рядом с ним стоит один из Создателей, только что спасший его от неизбежного разрушения.

…

Две тонкие нити сознания соприкоснулись в киберпространстве.

Рауль был вынужден рискнуть, подключив импланты – только прямой контакт с кибернетической системой мог дать однозначный ответ на массу возникших вопросов. Учитывая полнейший цейтнот, для принятия оперативных решений подходил лишь такой способ мгновенного обмена данными.

Он был потрясен.

Машина, как бы далеко не зашло ее саморазвитие, не может лгать, но все равно, в первый момент Шелест с трудом поверил, что на этой свалкесреди постоянной ожесточенной борьбы, на носителях боевойсерв-машины возможно формирование рассудка, научившегося мечтать.

Мечты Охотника были просты, бесхитростны, – получив в свое распоряжение энергию силовой установки «Нибелунга», он мысленно видоизменил царящий вокруг хаос, выстроил в своем сознании иную реальность, которую намеревался создать.

Машина, разработанная для разрушения, мечтала строить, созидать, сознание, зародившееся среди искореженных конструкций, выработало свой идеал, эталон совершенства… и Рауль на миг увидел его – огромный сверкающий шар, сфероид, построенный из обломков не нужной никому станции, самодостаточный электронно-механический мир, где нет энергетического голода, а механизмы не истребляют друг друга в борьбе за выживание.

Утопия.

Прекрасная мечта, обреченная стать баррикадой, попытки созидания, разбитые яростными атаками примитивных, не способных изменить своих программных функций сервомеханизмов.

…

Решай капитан.

Рядом с ним возвышалось мыслящее существо, облаченное в формы боевой серв-машины. Он узнал о существовании Охотника всего пару минут назад, но, учитывая особенности мнемонической связи, этого времени с избытком хватило на получение исчерпывающих доказательств его разумности.

С одной стороны Шелест понимал, что должен уйти, сохранив существующее положение вещей, тем более, что работающие сканеры «Нибелунга» указывали: пробоина в носовой части корабля не контролируется лазерными ботами.

Никто не осудит его. Судьба одной конкретно взятой кибернетической системы ничто на фоне общей доктрины безопасности, которая не подразумевала никаких исключений из правил. Все кибернетические механизмы, сохранившие функциональность со времен Первой Галактической подлежат уничтожению. Это аксиома.

Что говорить о «Фалангере», когда бытовые андроиды системы «Хьюго БД12», обладающие тремя степенями программной свободы [14]14
  Системы «Хьюго БД12», обладающие тремя степенями программной свободы – Машины данной серии проектировались исключительно для использования в колониях. Каждый андроид снабжался пакетом программ, которые позволяли ему действовать на трех разных уровнях свободы:
  Первый являлся стандартной программной оболочкой для бытовой машины. При активации робот годился для выполнения любых хозяйственных работ, с полным запретом самостоятельных действий и жестким регламентированием ситуаций, когда деятельность робота могла вызывать угрозу для окружающих.
  Второй уровень программных оболочек включался автоматически, в случае, если от людей не поступало никаких команд на протяжении стандартного земного месяца. Для совершившего посадку колониального транспорта это был критический отрезок времени, в течение которого исчерпывались все бортовые энергоресурсы. Данный уровень программной свободы предполагал, что андроид может совершать определенные шаги, направленные на обеспечение безопасности колонистов и самостоятельной реконструкции зоны посадки.
  Третий уровень программной свободы мог быть включен только человеком, путем ручного ввода команд со встроенного пульта программатора. Его включение активировало все процессорные и программные возможности андроида, а так же жестко привязывало его к определенному человеку или группе людей, которых он был обязан защищать при любых обстоятельствах. Всего блок идентификации дройда серии "Хьюго-БД12" мог хранить от одного до пяти образцов ДНК и связанных с ними образчиков голосового ряда для распознавания речевых команд. Находясь в состоянии третьей степени свободы, андроид мог исполнять любые функции, начиная от посадки цветов, уборки помещений и, заканчивая убийством любого существа, включая физическое уничтожение других людей, если они прямо угрожают жизни его хозяина.


[Закрыть], во многих мирах были признаны потенциально опасными, – их обладателям вменялось в обязанность хранить раритетные механизмы в отключенном состоянии.

Охотник не мог понять внутренней борьбы, происходящей в сознании капитана Шелеста. Он ничего не знал ни о сообществе Обитаемых Миров, ни о законах, предписывающих Раулю исполнить свой долг: любым доступным способом уничтожить боевую кибернетическую форму.

Именно так. Действием либо бездействием поставить точку в многовековой борьбе, медленному взрослению электронного рассудка, перечеркнуть последнюю надежду на осуществление мечты, все еще теплящейся в искусственных нейросетях…

Сумеречная, покрытая шрамами, лишившаяся всего бортового вооружения машина, уже не способная отбиваться от атак «LDL-55», но еще не утратившая трепетного, сформированного в сознании лишь по обрывочным документальным свидетельствам отношения к людям, как к своим создателям,всколыхнула в рассудке Рауля настоящую бурю противоречивых чувств.

Так судьба внезапно и однозначно ставит нас перед выбором: исполнить приказ, равнодушно пройти мимо, либо вмешаться, зная, что тебя никогда не поймут?

Боевой офицер, уничтоживший не одну сотню машин, почему он стоял в жутковатой, неоправданно затянувшейся моральной паузе?

Ну, какое по большому счету ему дело до дышащей на ладан киберсистемы, обломку прошлого, до которого не сегодня так завтра доберутся не наделенные даже минимумом интеллекта лазерные боты?

Вообразил себя богом капитан? Купился титул создателя?