Текст книги "Реальный чувак"

Автор книги: Андрей Шляхов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Ему очень хотелось иметь с Джен хоть что-то общее, кроме работы.

– Ты хорошо водишь машину, – после небольшой паузы сказал Чувак. – Уверенно и без суеты.

– Спасибо, мне кажется, что я родилась за рулем.

– Мы, американцы, – мобильная нация.

– Это верно…

Внутри розового, под цвет автомобиля, трейлера-прицепа царил ужасающий хаос.

– Совершенно не остается времени на домашние дела, – виновато произнесла Джен, прелестно выпятив нижнюю губку. – Проходи, падай на свободное место и располагайся, а я пока сделаю джулеп.

Свободное место нашлось лишь на широком спальном матрасе, брошенном прямо на пол. Чувак присел на уголок, обхватил руками колени и стал ждать.

– Проклятье, у меня закончилась мята! – прокричала из кухни Джен. – Но зато есть холодная кола! Будешь колу?

– Буду! – крикнул в ответ Чувак.

Какая разница – джулеп, кола или простая вода? В обществе Джен любой напиток превратится в божественный нектар.

Чувак не понял, как именно все началось. Он не запомнил, чья рука первой позволила себе лишнее… И чьи губы первыми раскрылись для поцелуя. Все произошедшее между ним и Джен было так естественно, что не отложилось в памяти целиком, лишь фрагментами. Например, он помнил, как его ладонь легла на обнаженную грудь Джен. Он удивился ее упругости и совершенству формы. В ответ ее рука скользнула вниз к его паху и задержалась на пенисе, мгновенно отвердевшем. Джен отлично знала, что путь к сердцу мужчины лежит именно через пенис, а не через желудок, как утверждают одни дилетантки. Она оказалась умелой и многоопытной любовницей. Наслаждение, испытанное с ней, явилось подлинным откровением для Чувака: ни разу в жизни ему не доводилось чувствовать ничего подобного. Он не был наивным мальчиком, у него уже был довольно богатый опыт, но то, что он ощутил в постели с Джен, не укладывалось в привычные рамки.

Когда все закончилось, они долго лежали в объятиях друг друга, думая каждый о своем. Чувак думал о том, что не все так плохо в этом худшем из миров, как ему казалось до сих пор. Поломка трейлера и последовавшая за ней цепь приключений в итоге привели его в трейлер Джен.

А Джен думала о том, что Чувак уже не сорвется с крючка и будет безропотно делать то, что она потребует. Джен Уолкотт не привлекала карьера кинозвезды. В этом бизнесе надо приложить кучу усилий и потратить много времени для того, чтобы добраться до сияющих вершин славы. Джен Уолкотт хотела получить все сразу, и не особенно при этом утруждаясь.

Глава 12

Логово Усамы

В просторном бетонном подвале Церкви Апокалипсиса на ковриках, подушках и подстилках, положив перед собой автоматы Калашникова, сидели боевики из террористической группы Усамы. Были здесь и официанты из «Талибанинганса». Разумеется, не все, а только те, у кого сегодня был выходной.

– О, ленивые твари, погрязшие во всех пороках, сколько раз я должен повторять вам, что послушание и прилежание есть две величайшие добродетели, не обладающий которыми недостоин называться человеком!

Усама в белоснежной галабии и не менее белоснежной чалме расхаживал меж своих подчиненных и вправлял им мозги.

– О Всевышний, за что ты поставил меня во главе стада безмозглых баранов, не способных отличать белого от черного и хорошего от плохого? – вскричал Усама, обращаясь к неровному бетонному потолку. – Мало мне своих забот и дел, так я еще должен постоянно утирать ваши сопли, устранять последствия ваших ошибок и тратить свое время на решение ваших ничтожных проблем!

От избытка чувств он пнул босой ногой ближайшего к нему боевика. Тот с благодарностью помотал головой, даже не изменившись в лице.

– Вы воруете друг у друга, галлонами пьете виски, лжете мне на каждом шагу, прелюбодействуете с американскими распутницами и совершенно не думаете о нашем святом деле очищения мира от скверны неверия!

– Мы думаем! – воскликнул то ли самый храбрый, то ли самый глупый из террористов. Впрочем, оба этих качества часто сочетаются.

– Да-да, мы думаем! – закивали одновременно остальные, радуясь тому, что первое слово сказано, а значит, можно безбоязненно выразить свое мнение.

– О чем вы думаете? – закричал Усама так громко, что у его людей заложило уши. – Как сотворить прелюбы? Или вы думаете, как бы незаметно напиться запретного для вас вина? Юсуф, объясни мне, почему вы с Али вчера заходили в бар «Термопилы»?

– Мы думали, что это бани типа турецких, – ответил Юсуф. – Али сказал, что неплохо было бы сходить в баню к единоверцам, и я согласился. Но, поняв, что ошиблись, мы поспешили уйти.

– Хвала Всевышнему! А почему вы так решили?

– Оттуда то и дело выходили люди с красными, распаренными лицами…

– Идиоты! Их лица раскраснелись от виски! Ладно, если вы соврали старшему брату, то Всевышний все равно вас накажет! Теперь ты, Адиль, расскажи своим братьям, как ты ухитрился, соблюдая обет воздержания, схватить дурную болезнь.

– Не знаю, клянусь, не знаю. Должно быть, ветром надуло, – предположил толстый коротышка с черными кругами вокруг глаз.

– Ветром? Ах, ветром! – взъярился Усама и запрыгал между сидящими, раздавая пинки направо и налево. – Я вам покажу ветер, о злосчастные порождения шакала и ехидны! Я научу вас добродетели, даже если для этого мне придется забить вас до смерти! Вы еще не знаете, сколь силен гнев Усамы! Но вы уже близки к тому, чтобы узнать это!

Устав от физических упражнений, Усама остановился, чтобы перевести дух. С серебряным подносом в руках к нему подбежал Мустафа. Усама взял с подноса стакан с холодной водой, залпом осушил его и, уже более спокойно, продолжил:

– Нам с вами предстоит совершить акцию возмездия и устрашения! Настанет день, и этот погрязший в разврате город будет разрушен мощнейшим оружием, которое Всевышний намерен передать в мои руки. Мы должны действовать четко, слаженно и разумно, а также обладать просветленными, чистыми от груза грехов, душами. Только тогда можно верить, что мы добьемся своего! Но о каком просветлении можно говорить с Якубом, который вчера был застигнут мною за ощупыванием женской задницы?

– А-а-ах! – прокатилось по аудитории.

Сидевшие вокруг Якуба постарались отодвинуться от него подальше. В гневе Усама часто промахивался, в этом случае доставалось на орехи всем рядом сидящим.

– Так было? Или ты, Якуб, скажешь, что я сочиняю небылицы?

– Так было, – подтвердил Якуб. – Но не совсем. Я только хотел разобраться, намного ли отличаются наши женщины от местных…

– Разобрался? – ехидно спросил Усама.

– Не успел, – признался Якуб.

– Уму непостижимо! – вздохнул Усама. – Нет, решено, я не могу доверять вам, а значит, мне следует от вас избавиться…

Террористы встревоженно переглянулись.

– Но пока, слышите вы, нерадивые твари, я даю вам еще один шанс! – Усама поднял вверх руку. – Подумайте об этом и постарайтесь исправиться! Если это вообще возможно! Уф-ф-ф! Как же вы, проклятые, утомили меня!

Усама отер вспотевший лоб рукавом и в сопровождении Мустафы удалился в свои покои, отгороженные коврами в углу подвала. Там он устало опустился на подушки, вздохнул, прикрыл глаза и негромко щелкнул пальцами левой руки. Мустафа исчез и вскоре вернулся с прежним подносом в руках. Только на этот раз на подносе дымилась, испуская соблазнительный аромат, маленькая чашечка с кофе. Усама открыл глаза, пригубил обжигающий напиток, удовлетворенно кивнул головой и сказал:

– Какую же бурду нечестивые жители этого города пьют под видом кофе.

– Да сократит Аллах их пребывание на земле! – вставил Мустафа.

– Теперь это зависит от нас, – веско напомнил Усама.

– Да, мой господин, – согнулся в поклоне Мустафа.

Усама выразительно показал взглядом на подушку, лежавшую в ярде от него. Мустафа сел на нее, поерзал и преданно уставился на Усаму.

– Что сказал тебе этот проклятый ученый? – спросил Усама.

– Ему нужно еще немного времени, – масленые глазки Мустафы забегали по сторонам, – неделя или две. Он должен убедиться в эф… эфте… эфие…

– Эффективности?

– Да, именно так – в эффективности. Мой господин, да продлит Всевышний твои дни, ты знаешь все трудные слова!

– К делу, – потребовал Усама, и Мустафа умолк.

– Он не догадывается, зачем нам нужна бомба столь разрушительной силы?

– Кажется, нет, но – какая разница? Не можем же мы внушить ему, что бомба нужна нам для… приготовления шербета.

– Да я не об этом, придурок. Все знают, что бомбы предназначены для того, чтобы их взрывали! Я хотел спросить – не догадывается ли он, что именно мы хотим взорвать?

– На моих устах лежит печать тайны, – поклонился Мустафа.

– Еще бы на твоих верблюжьих мозгах лежала печать ума, и я был бы счастлив, – проворчал Усама. – Скажи-ка, а правду ли говорят, что этот проклятый ученый прелюбодействует со своей обезьяной?

– Не видел этой гнусной сцены своими глазами, – Мустафа развел в сторону толстые волосатые руки, – но могу свидетельствовать, что они очень близки между собой. Обезьяна может сесть к нему на плечо, обнять за шею и покрывать его бесстыжее лицо поцелуями. Это я видел дважды.

– Ах-ах-ах, – осуждающе запыхтел Усама, качая головой. – Воистину этот город – средоточие разврата. Если уж старики позволяют себе такое, то что же тогда вытворяет молодежь? Нет, я должен стереть Катарсис с лица земли. Этим я сделаю мир чище, а заодно заставлю моих врагов считаться со мной!

– Он может управлять своей обезьяной при помощи пульта, подобного тому, что есть у каждого телевизора или кондиционера, – сказал Мустафа, надеясь поразить воображение Усамы. – Это я тоже видел своими глазами.

– Не были ли твои глаза затуманены каким-либо дурманом? Я никогда не видел, чтобы неразумными тварями управляли бы подобным образом, а я многое повидал в этой жизни. Ладно, не надо оправданий, давай лучше займемся финансами. Ответь мне, на сколько процентов выросла прибыль «Талибанинганса» за прошлый месяц?

– На семь.

– Ты плохой управляющий, Мустафа. Нерадивый и неумный.

– Но семь процентов очень хороший показатель…

– Не для нас. Сейчас нам требуется много денег, очень много. Ты знаешь, сколько запросил с меня за постой владелец этого дома?

– Нет.

– Миллион долларов в месяц – вот цена нашей безопасности.

– О Аллах! Один миллион долларов? Воистину нет предела людской жадности!

– Пришлось согласиться, потому что другого варианта у нас не было. У нас на хвосте сидят агенты ФБР, поэтому я и тороплю тебя с бомбой. Месяц закончится быстро, и придется платить ему еще раз…

– О какой ужас!

– Да уж, приятного мало. Кстати, ты уже подыскал покупателя на «Талибанинганс»?

– Да, подыскал. Нашу сеть ресторанов хочет купить здешний мэр. Он загреб под себя добрую половину недвижимости в своем городе, но ему все мало.

– Продашь ему «Талибанинганс» за день до акции, чтобы мне не пришлось уничтожать свою собственность.

– Будет исполнено, мой господин.

– Подправь немного отчеты, чтобы увеличить рентабельность сети и взять хорошую цену.

– Будет исполнено, мой господин.

– И впарь ему мебель и оборудование. Все-все, что можно.

– Он купит «Талибанинганс» со всеми потрохами, мой господин. Мы уже подписали договор о намерениях.

– Превосходно, хоть что-то ты сделал должным образом.

Мустафа расплылся в улыбке.

Большим и указательным пальцами правой руки Усама потер глаза.

– Болят? – посочувствовал Мустафа.

– Порой такая резь, будто песку насыпали, – пожаловался Усама.

Ковер, закрывающий вход, отодвинулся, пропустив внутрь еще одного бородача.

– Господин! – воскликнул он. – Там пришел Дэйв. Говорит, что хочет вас видеть.

– Веди его сюда, – скривившись, словно от зубной боли, приказал Усама.

Мустафа поднялся на ноги, но наткнулся на повелительный взгляд Усамы и сел обратно.

Дэйв начал вещать, еще не успев войти внутрь:

– Приветствую вас, гонимые и преследуемые, нашедшие приют в моей скромной обители! Надеюсь, что ничто не тревожит ваш покой…

– Замолчи и говори по делу, – грубо оборвал его Усама, даже не заметив противоречия в своих словах.

Гиена в образе человека, содравшая за месячную аренду пыльного подвала один миллион долларов, не заслуживала лучшего приема. У Дэйва хватило ума не выказывать недовольства.

– Один из местных жителей, владелец оптовой фирмы, торгующей детскими игрушками, никак не хочет уделить мне малую толику от своего богатства. Не могут ли твои люди, почтеннейший, устроить небольшой беспорядок на принадлежащем ему складе, чтобы этот скупец побыстрее уверовал в грядущий Апокалипсис и стал немного щедрее?

– Ты хочешь, чтобы мои люди наказали тех, кто не хочет платить тебе, – подвел итог Усама. – И во сколько же баксов ты оцениваешь эту услугу?

– Ну, я думал, что если уж мне выпала честь оказать вам приют, то вы не откажете мне в подобном пустяке на безвозмездной основе…

– Ты берешь с меня за постой очень много денег и вдобавок хочешь, чтобы мои люди даром работали на тебя, так? – На скулах Усамы заходили желваки.

– Ну, как бы… это же… такая мелочь… – заюлил Дэйв.

– Сто тысяч долларов – хорошая цена за такую услугу! – встрял в разговор Мустафа.

Одобрительный взгляд Усамы был ему наградой.

– Однако у вас и расценки! – с осуждением покачал головой Дэйв.

– У тебя они тоже не самые низкие, – съехидничал Усама.

– Я бы мог скинуть раз в десять…

Усама пренебрежительно фыркнул.

– Иначе вся затея теряет смысл, – продолжил Дэйв. – Я, честно говоря, не надеюсь выбить из этого типа больше пятидесяти штук. И то частями, а не целиком…

– Плати нам половину! – потребовал Усама.

– Но у меня сейчас нет свободных средств! – вскричал Дэйв.

– Денег нет, и дела нет, – парировал Усама. – Никогда бы не подумал, что ты уже успел потратить полученный от меня миллион.

– Я вложил его в дело.

Дэйв и впрямь вложил полученный от Усамы миллион… В свой потайной сейф, спрятанный за зеркалом в комнате номер один на втором этаже.

– Я же не прошу никого убивать, – продолжил Дэйв. – Так, связать охранника, выбить дверь, устроить небольшой погром. Дел всего на полчаса… Для трех-четырех человек.

– Тогда сделай это сам, а в качестве помощников возьми своих девок, – предложил Усама.

– Мне нельзя там засвечиваться…

Через час Дэйв и Усама сошлись на двадцати тысячах.

«Подожди, бородатый засранец, я устрою тебе сюрприз», – подумал Дэйв, знавший многое о тайных делах Усамы.

«Перед тем как покинуть город, я вышибу из тебя все твои деньги, а затем запру в этом подвале вместе с бомбой», – подумал Усама.

Глава 13

Неожиданное предложение

Хозяина не было так долго, что Чамп решил отправиться на его поиски. Как вдруг Чувак, живой, невредимый и донельзя счастливый, появился на пороге трейлера. Вначале Чамп обрадовался, но минутой позже радость его основательно померкла. Чувак залпом осушил две банки пива и выпалил:

– Чамп! Я встретил замечательную девушку!

После того как Чамп узнал, сколь многими достоинствами обладает пассия Чувака по имени Джен Уолкотт, он всерьез забеспокоился. В отличие от доверчивого, простодушного Чувака, Чамп понимал, что у хорошего человека не может быть ничего общего с дядюшкой Дэйвом. Логика Чувака, точнее – полное отсутствие таковой, удивляла умного пса. Ведь хозяин не уставал повторять, что связался с Дэйвом от полной безнадеги, и в то же время так безоглядно поверил одной из ближайших его помощниц.

– Это потрясающая девушка! Она такая… такая… такая… – Чувак захлебнулся от восторга и смог только развести руками.

«Круто ты попал», – читалось во взгляде Чампа.

Не желая в сто семьдесят седьмой раз слушать рассказ Чувака о Джен, Чамп три раза подряд делано зевнул во всю пасть.

– Да, ты прав, давно пора ложиться спать, – спохватился Чувак.

Он лег на диван, закрыл глаза и стал думать о Джен. Приятные мысли быстро навеяли сон. Разумеется, Джен занимала во сне Чувака главное место. Сначала она, одетая в длинное белое платье, но босая, бежала к нему по океанскому берегу… Затем они целовались на горной вершине под нереально голубым небом, и весь мир лежал у их ног. А под конец Чувак увидел себя в церкви, полной народа. Он был в черном смокинге, на манишке красовалась туго накрахмаленная белая бабочка, а в левой руке он держал поводок Чампа. Псу не досталось смокинга, – только белая бабочка, такая же, как у Чувака.

Прямо перед ними в роскошном белом платье невесты стояла Джен, которую держал за правую руку представительный мужчина, одетый точно так же, как и Чувак. Лицо его показалось Чуваку знакомым. Вглядевшись, он узнал Капитана Америку, ради торжественного случая изменившего своему традиционному одеянию.

«Как я раньше не догадался! – укорил себя во сне Чувак. – Такая замечательная девушка просто обязана быть дочерью самого Капитана Америки!»

Отец и дочь шагнули вперед. Капитан Америка ободряюще улыбнулся Чуваку и передал ему руку Джен со словами:

– Только с тобой она будет счастлива!

Джен ослепительно улыбнулась. Чувак за руку подвел ее к священнику, стоявшему слева у алтаря, выглядевшего почему-то как гладильный пресс. Чамп вышагивал слева от него, вежливо отстав на шаг, словно давая понять, что не он является главным участником церемонии.

Остановившись перед священником, Чувак с ужасом узнал в нем дядюшку Дэйва. Подмигнув племяннику, Дэйв посмотрел на Джен и сказал:

– О, возлюбленная дочь моя! Пойдем, уединимся в келье, дабы я мог передать тебе свое пастырское напутствие…

– Нет! – испуганно воскликнул Чувак, крепко прижимая к себе Джен. – Никакого напутствия!

– Ав! – поддержал его Чамп. – Ав! Ав! Ав! – От избытка чувств он встал на задние лапы, подпрыгнул и лизнул Чувака в нос.

Ощутив прикосновения влажного шершавого языка, тот проснулся. Часы показывали половину девятого утра.

Наскоро умывшись, Чувак пулей вылетел из дома. Ему не терпелось как можно скорее увидеть Джен.

Чамп грустно посмотрел ему вслед и неодобрительно мотнул головой.

Джен в Церкви Апокалипсиса не оказалось. Ящик для пожертвований с небрежно брошенным на него балахоном ждал Чувака под кафедрой.

«Наверное, она еще спит», – решил Чувак, втайне гордясь тем, что смог столь основательно утомить Джен своей мужской выносливостью.

Быстро натянув балахон, Чувак нацепил на себя ящик, накрылся капюшоном так, чтобы не было видно лица, и отправился на сбор денег. Не успел он отшагать и ста ярдов, как наткнулся на препятствие в виде Рэнди Джонса и Хэллса Сэгвея, поджидавших его прямо посреди тротуара. Чувак узнал Рэнди, но не стал здороваться, а просто попытался обойти справа.

– Не годится воротить нос от старых знакомых, – укоризненно произнес Рэнди. – Мы узнали тебя в этом карнавальном костюме. Надеюсь, я не слишком изменился после нашей последней встречи?

– Я задумался и не заметил вас, извините, – покраснел Чувак.

– Давай отойдем в сторонку и поговорим.

Отклонить предложение Рэнди было трудно, так как он крепко взял Чувака под одну руку, а Хэллс – под другую.

– Парни, вы ведете себя как копы! – догадался Чувак.

– Как ты нас раскусил? – забеспокоился Рэнди. – Где мы прокололись?

– У вас ухватки копа, а выдаете себя за бизнесменов.

Напарники завели Чувака в закоулок, уставленный мусорными контейнерами.

– Здесь нам никто не помешает. – Рэнди отпустил руку Чувака, и Хэллс сделал то же самое.

Затем они синхронно, словно заранее отработав этот номер, предъявили Чуваку свои жетоны и представились:

– Федеральное бюро расследований, агент Джонс!

– Федеральное бюро расследований, агент Сэгвей!

– Очень приятно, – кивнул Чувак Сэгвею: с Рэнди он уже был знаком.

– Мы многое знаем о тебе, парень, – Рэнди положил ему руку на плечо.

«Набрался вредных привычек от клиентов у себя в „Черной дыре“», – недовольно подумал Чувак.

Он сделал недовольное лицо, но стряхивать руку не стал.

– Мы надеемся, что ты поможешь нам!

– Можете располагать всем, кроме моей задницы. – На всякий случай Чувак решил с самого начала внести побольше ясности в их отношения.

– Мы в курсе, что когда-то у тебя были нелады с законом…

Чувак поморщился, – он не любил так далеко забираться в прошлое.

– И мы в курсе, кто толкнул тебя на скользкий путь.

Рэнди снял руку с плеча Чувака и умолк, уступая слово Хэллсу.

– Нас очень интересует твой дядюшка Дэйв. Мы знаем, что он что-то замышляет, но не знаем, что именно.

– Каждый человек что-то замышляет, – пожал плечами Чувак.

– Ты прекрасно понимаешь, что именно я хочу сказать. Мы имеем сведения о том, что Дэйв активно занимается вымогательством, уклоняется от уплаты налогов и принуждает несовершеннолетних к вступлению в половую связь. Достаточно для того, чтобы оставшуюся часть жизни провести за решеткой. Мы хотим, чтобы ты немного присмотрел за Дэйвом, – снова заговорил Рэнди. – Встречи, планы, расходы, перемещения… Короче говоря, все, что только возможно узнать.

– Но я…

– Мы снабдим тебя всем необходимым.

– Нет, я…

– Качественная, полезная информация оплачивается. После проверки. От пятидесяти долларов за сообщение.

– Дослушайте меня до конца! – потребовал Чувак. – Я понял вас, но пока не готов вам ответить. Мне нужно подумать.

– Сколько? – хором спросили Рэнди и Хэллс.

– Сутки! – твердо сказал Чувак. – Завтра я дам вам ответ.

– Надеюсь, что этот разговор в любом случае останется между нами? – Рэнди сощурил глаза. – Мы не любим болтунов!

– А я не люблю, когда мне угрожают! – заметил Чувак. – Успокойтесь, я не побегу доносить Дэйву о нашем разговоре.

– Вот и славно. – Рэнди протянул Чуваку ладонь для рукопожатия. – До завтра!

– Эй, погодите! – воскликнул Чувак.

– В чем дело? – спросил Рэнди.

– Я потратил с вами рабочее время. Пожертвуйте что-нибудь на Церковь Апокалипсиса.

– А ты хваткий парень! – засмеялся Рэнди. – Верно, Хэллс?

– Да уж, такому палец в рот не клади! – подтвердил Хэллс.

Рэнди сунул правую руку в карман брюк, порылся в нем, достал монету в пятьдесят центов и торжественно опустил ее в прорезь ящика.

– Дядюшка Дэйв будет сражен наповал вашей щедростью, – ухмыльнулся Чувак.

– В лучшие времена я бы дал целый доллар, – рассмеялся Рэнди. – И к тому же я боюсь обвинения в финансировании преступного сообщества. Надеюсь, что из-за пятидесяти центов правительственная комиссия не станет возбуждать против меня дело.

Федералы по очереди энергично потрясли руку Чувака так, словно собираясь оторвать ее, и ушли первыми. Чувак, выждав минутку-другую, пошел собирать деньги для душеспасительного заведения дядюшки Дэйва.

День прошел относительно спокойно, если не считать того, что ближе к вечеру Чуваку посчастливилось попасть в самую гущу разборки между двумя уличными бандами: «Дьяволы пустыни», объединявшей мексиканских подростков, и «Желтые тигры», состоявшей из их азиатских сверстников.

Чувак свернул там, где не надо было сворачивать, и вышел прямо к месту разборки в тот момент, когда «тигры» завертели над головами серповидные ножи на металлической цепи, свое излюбленное оружие, называвшееся «серп-нунчаки», и бегом перешли в наступление.

«Дьяволы» с мачете на изготовку стояли как вкопанные, всем своим видом показывая, что сдохнут, но не отступят ни на шаг.

Увидев на своем пути Чувака с его ящиком, «желтые тигры» остановились на миг, чтобы отвесить ему глубокий почтительный поклон, и побежали дальше.

«Должно быть, они приняли меня за бога», – подумал Чувак, поспешно ретируясь под вопли сражавшихся.

– Ихо де пута! ^[7]

– Ван ба дань! ^[8]

Что-то ударило Чувака в спину. Он обернулся, увидел на асфальте отсеченную кисть руки и ускорил шаг, думая о том, что ему стоит ответить положительно на предложение Рэнди. Федералы – неплохое прикрытие в этом уродском городе. С одной стороны, ему не хотелось стучать на единственного родственника, пусть даже это был такой редкостный пройдоха, как Дэйв. С другой стороны, было бы стыдно уклоняться от исполнения Великого Долга Американца и не помочь своей стране, когда она обратилась к тебе за помощью. Как после этого смотреть в глаза Капитану Америке или Опре? Опять же, может статься так, что информация, которую он передаст ФБР, каким-то образом повредит Джен… А может быть, и не повредит?

У Чувака голова начала раскалываться от напряжения. Он кружил по улицам Катарсиса, не обращая внимания на окружающих, пока ноги не вынесли его к Церкви Апокалипсиса.

– Я уже думал, что ты удрал в Мексику с моими деньгами! – проворчал Дэйв, принимая у него ящик. – Где тебя носило?

– Собирал пожертвования, чем мне еще заниматься? – так же сварливо ответил Чувак.

Пока Дэйв считал деньги, Чувак снял балахон, поискал глазами Джен, но не нашел. Кроме них с Дэйвом, в молитвенном зале никого не было.

– Сто семьдесят два доллара, – подвел итог Дэйв.

Отделил от тощей пачки одну десятидолларовую банкноту и протянул Чуваку.

– Сегодня я даю тебе больше, чем тебе причитается, но так уж и быть.

– Пока. – Чувак взял десятку, скинул балахон на ящик и пошел домой.

Он соскучился по Джен. По ее глазам, по ее голосу, по ее телу, по ее коже, по ее волосам…

– Дорогой!

Задумавшись, Чувак не сразу понял, что это кричат ему.

– Дорогой, ты что, оглох?

Улыбающаяся Джен стояла около своей машины и махала руками над головой. «Когда рыба клюнет, дай ей заглотить крючок с наживкой поглубже, а потом подсекай», – так учил ее отец, страстный любитель рыбной ловли и по совместительству самый знаменитый карточный шулер в Оклахоме. Сегодня Чуваку предстояло заглотнуть крючок с наживкой поглубже, а несколько следующих дней попоститься вдали от Джен, чтобы стать послушным, как дрессированный пудель. Джен умела обращаться с мужчинами и к тому же в колледже аккуратно посещала лекции по психологии.

– Джен! – Споткнувшись, Чувак впечатался физиономией в правое заднее стекло ее машины.

– Ты в порядке? – всполошилась девушка.

Она подскочила к нему и начала гладить его руками по лицу. Чувак целовал ее пальцы и щурился от блаженства.

– Я в полном порядке, дорогая, – твердил он как заведенный, пока Джен не распахнула дверцу и не усадила его в машину.

Заняв водительское место, она поинтересовалась:

– Заглянешь ко мне? Я купила мяту и хочу угостить тебя настоящим джулепом!

– Как скажешь, дорогая! – В глазах Чувака читалась готовность повиноваться любому желанию, любому капризу любимой.

Вдруг он заволновался.

– А почему ты не подождала меня в Церкви Апокалипсиса? Что-то случилось?

– Ничего не случилось, мой сладкий. – Джен ласково погладила его по колену. – Просто мне не хотелось бы выставлять наши отношения напоказ. Я до сих пор не могу понять, как все произошло. Ты, наверное, считаешь меня развратной искательницей приключений?

– Нет, что ты! Как ты могла такое подумать! Да разве я могу… – Чуваку захотелось обнять Джен, но та вела машину и отстранилась, однако наградила его при этом милой улыбкой.

– Скажи, пожалуйста, – Чувак вспомнил о своей нерешенной проблеме с федералами, – что общего у тебя с моим дядюшкой?

– О, меня уже ревнуют! Ты – прелесть! Мой ревнивый медвежонок! Я так и стану звать тебя: «Мой ревнивый медвежонок»!

– Это не ревность, Джен, это просто вопрос. Ты можешь мне ответить?

– Могу, если тебе это так важно, – пожала плечами Джен. – Я работаю у Дэйва. Мои обязанности – эскорт в особых случаях, делопроизводство, реклама. Никакого секса, если ты об этом. И никаких темных делишек.

– У Дэйва есть темные делишки? – закосил под дурачка Чувак.

– У всех, кто метит в мэры, есть темные делишки.

– Дэйв хочет стать мэром?! – Теперь Чувак удивился всерьез.

– А ты что, не знал? Политика – это его мечта. Шаг за шагом добраться до президентского кресла и все такое…

– До президентского кресла?

– Что тут такого? Согласись, твой дядюшка отлично держится на публике и может охмурить своими речами кого угодно… Разве не это делают все президенты?

– Не знаю, я не задумывался над этим вопросом. Но ты не сказала ничего конкретного про темные делишки…

– Какой же ты все-таки зануда, фу! – делано обиделась Джен. – Ну, например, он прячет в подвале тех, кто не в ладах с законом. Такие постояльцы щедро платят и вдобавок могут помочь Дэйву выбивать деньги из богатых горожан.

– Неужели Дэйв занимается рэкетом?

– Почему бы и нет, ему же вечно нужны деньги…

Это было похоже на правду. Чувак задумался и всю дорогу до трейлера Джен не проронил ни слова.

Глава 14

Коварство и любовь

На другой день, выйдя на охоту за пожертвованиями, Чувак только и делал, что оглядывался по сторонам, высматривая Рэнди и Хэллса. Когда от постоянного движения заныла шея, Чувак решил, что про него попросту забыли, или сочли заведомо бесперспективным сотрудником, или подумали, что он, став осведомителем, будет действовать в интересах Дэйва.

«Черт с ними, – решил Чувак, переключаясь на мысли о Джен, – переживу как-нибудь!»

«И это пройдет!» – было начертано на перстне, принадлежавшем Соломону, царю древности. Чувак собственными глазами видел эту реликвию в руках у Дэйва, утверждавшего, что перстень достался ему от прямого потомка царя, работавшего заправщиком на одной из бензоколонок Парадайза. У Дэйва вообще было много реликвий. Чувак собственными глазами видел парик Джорджа Вашингтона, первого президента Соединенных Штатов, два браслета египетской царицы Клеопатры, пиджак Элвиса Пресли… Время от времени Дэйв продавал одно из сокровищ на аукционе, чтобы тут же обзавестись парочкой других.

– Сам раритет не стоит ни цента, – пренебрежительно говорил дядюшка. – Все дело в сопроводительных документах. Экспертиза подлинности и все такое прочее.

Да, Дэйв разбирался буквально во всем, что имело отношение к бизнесу, и из всего на свете умел извлекать выгоду. Такой человек вполне мог со временем добраться до Белого дома и усесться в президентское кресло. «Если Дэйв станет президентом, попрошу его пристроить меня на шоу Опры Уинфри», – решил Чувак. Рассказать о себе всей Америке по ящику! Что может с этим сравниться?

Чувак волновался напрасно. Рэнди не забыл о встрече и не передумал. Он просто не хотел попусту засвечивать кандидата в агенты, встречаясь с ним на виду у доброй половины Катарсиса. Куда проще переговорить с ним в уютном полумраке китайского ресторана «Дворец Царя Драконов». Чувак регулярно заходил перекусить в понравившийся ресторан. Вот и сегодня он делал заказ, когда услышал за спиной знакомый голос:

– Здорово, парень! Вот уж не ожидал тебя здесь встретить!

Чувак не сразу узнал Рэнди в костюме ковбоя с Горбатой горы. Словно школьный приятель, тот обнял Чувака, успев шепнуть ему на ухо: «Не рыпайся, так надо», – похлопал по спине и перетащил свою чашку с зеленым чаем за стол подопечного.

– Жуткая дрянь, – пожаловался он, указывая глазами на чашку с плавающими в ней белыми лепестками жасмина. – Во время обучения в Кэмп-Пири нас тренировали на выносливость в условиях пустыни. Заставляли пить собственную мочу. Так поверишь, она была не в пример вкуснее этого пойла.