Текст книги "Нежная любовь главных злодеев истории"

Автор книги: Андрей Шляхов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Когда возникла угроза войны с Германией и Англией, правители которых вознамерились покончить с революцией во Франции, пока ее пламя не перекинулось на другие страны, Марат призвал сограждан всеми силами защищать свое отечество. Но призыв этот был весьма оригинален. 15 мая 1790 года в своем открытом письме «К просвещенным и отважным патриотам» Марат утверждал, что следует противопоставить войне между народами войну гражданскую и, обращаясь к солдатам, советовал им в случае начала военных действий в первую очередь расправиться с врагами внутренними, а уж после защищать революционное отечество. В целях защиты отечества Марат призывал к созданию революционной армии путем вооружения всего народа. Королевскую регулярную армию он требовал сократить до минимума и передать ее под контроль народных масс.

Войны не случилось, но Марат не унимался: «Нападайте на тех, у кого есть кареты, лакеи, шелковые камзолы, – писал он. – Вы можете быть уверены, что это аристократы. Убивайте их!» Чтобы быть уверенным, что его советам следуют, Марат требовал изготовления в огромных количествах «надежных ножей с коротким, хорошо наточенным лезвием», при помощи которых патриоты могли бы убивать каждого подозрительного. Поистине – поднявший нож от ножа и погибнет!

После долгого, почти четырехмесячного перерыва, благодаря жертве Симоны Эврар, очередной номер «Друга народа» в свет вышел. Марат и Симона, не помня себя от счастья (он – оттого, что снова получил возможность ежедневно подстрекать толпу к убийствам, а она – оттого, что рядом был любимый человек), переехали на улицу Кордельеров в четырехкомнатную квартиру (столовая, гостиная, кабинет и спальня), снятую Маратом. Здесь «Друг народа» чувствовал себя в полной безопасности, впрочем, вполне возможно, что его к тому времени уже и перестали искать.

«Оглянитесь! Вас предали! Вы голодаете, а лавки распирает от товаров. Ваше правительство – хлюпики и трусы – боится навести революционный порядок. А мы будем очищаться. Всех подозрительных – на эшафот!» – после всего пережитого Марат остался верен себе, верен своим кровожадным инстинктам бешеного зверя.

Трон под Людовиком XVI к тому времени уже не шатался, а просто ходил ходуном. Год выдался неурожайным (огромной силы ураган, да еще с градом, побил все посевы), и в разоренной бездарным правлением стране по осени начались хлебные бунты. Вместо того чтобы попытаться как-то выправить ситуацию, король закатил роскошный банкет в честь офицеров Фландрского полка. «Пир во время чумы» послужил поводом к народному восстанию – разъяренная толпа оголодавшего народа отправилась маршем на Версаль из Парижа…

Долгожданный час торжества настал! «Друг народа» с помощью своей газеты стал пуще прежнего разжигать народный гнев, хотя тот и так вырос до угрожающих размеров. Всю Францию охватила жажда убийства. Гильотины работали без остановки, на виселицах не хватало места… Марат торжествовал.

В сентябре 1792 года членом Конвента – высшего органа власти революционной Франции – стал, вместе с Робеспьером, Дантоном, Камиллом Демуленом и Филиппом Орлеанским, гражданин Марат, президент Якобинского клуба. «Узнайте и еще об одном факте, факте, который стоит многих: Марат не только здесь, но и имеет собственное почетное место (tribune particuliere). Какие перемены произошли с Маратом, вытащенным из своего темного подвала на эту сияющую «особую трибуну»! Каждый пес имеет свой праздник, даже бешеный пес. Злополучный, неизлечимый Марат, Филокгет (царь Мелибеи, принявший участие в походе на Трою греческих царей и убивший Париса. – А. Ш.), без которого не взять Трои! Сюда вознесен Марат, теперь главная опора правительственной власти», – писал историк французской революции Томас Карлейль.

Один из современников писал о Марате так: «У него в душе проказа; он пьет кровь Франции, чтобы продлить свои мерзкие дни. И если Франция не избавится от этого чудовища, анархия, со всеми ее ужасами, пожрет детей нации».

Появление неистового «Друга народа» на трибуне республиканского Конвента, по словам современников, было похоже на видение Медузы-горгоны. Лохматый, сверкающий глубоко запавшими глазами, в потрепанном засаленном фраке, в рубашке с расстегнутым воротом, с непременным огромного размера пистолетом за поясом, Марат выглядел воинственно, вызывая ужас и омерзение не только врагов революции, но и членов Конвента. «Этот одержимый фанатик внушал нам всем какое-то отвращение и оцепенение. Когда мне показали его в первый раз, когда он дергался на вершине Горы (так назывались верхние трибуны Конвента, занятые якобинцами, соратниками Робеспьера. – А. Ш.), я смотрел на него с тем тревожным любопытством, с которым смотрят на некоторых отвратительных насекомых. Его одежда была в беспорядке, в его бледном лице, в его блуждающем взоре было нечто отталкивающее и ужасное, что наполняло душу тоской. Все мои коллеги, с которыми меня связывала дружба, были со мной согласны», – вспоминал республиканец Левассер.

Глашатай насилия, Марат враждовал с так называемыми «жирондистами», сторонниками революционной законности, к которым главным образом относились депутаты из департамента Жиронда. Жирондисты называли Марата «желчной жабой, которую глупое голосование превратило в депутата» и видели в нем воплощенное зло.

Марат не мог смириться ни с какой властью, в том числе и с той, которую сам представлял в Конвенте. Свержение партии жирондистов (сопровождаемое, как и положено, массовыми казнями) произошло при прямом участии Марата. В конце мая – начале июня 1793 года партия жирондистов была изгнана из Конвента, а депутаты, входящие в нее, были объявлены вне закона. Если Париж, одурманенный «Другом народа», приветствовал это решение, то в провинции падение жирондистов и последующее установление диктатуры «непримиримых» якобинцев восприняли как предательство идеалов революции. Франция раскололась на два лагеря, которые вскоре пошли войной друг на друга.

Тем временем Марат продолжал заниматься любимым делом – разоблачал явных и мнимых врагов революции, требуя применения к ним революционного террора – казней без суда и следствия, по одному лишь подозрению. По Франции прокатилась волна ужасных погромов. Ни один внешний враг за всю историю страны не наносил ей такого ущерба, как сами французы, подстрекаемые свирепым Маратом. Смерть простерла свои крылья над несчастной Францией, и мрачной жатве ее, казалось, не будет конца…

Нравы того времени прекрасно иллюстрирует история жестокого убийства одной из фавориток Марии-Антуанетты, несчастной принцессы де Ламбаль.

Бежавшая в Англию, она вернулась во Францию, чтобы служить своей королеве, бывшей в неволе. На родине верную де Ламбаль арестовали и после суда, больше походившего на фарс, отдали на расправу толпе.

Вначале над ней издевались, заставляя идти по трупам, а затем закололи пиками. Однако со смертью несчастной потеха черни не закончилась. Труп принцессы растерзали – одну ногу засунули в жерло пушки, отрезали груди, вырвали сердце, а под конец отрезали голову, насадили ее на пику и понесли к Тамплю, чтобы показать находившейся там королеве… И все это творилось в стране, считавшейся цивилизованной и просвещенной! Можно себе представить, как ликовал Марат, как радостно он потирал занемевшие от письма руки, узнавая о каждой подобной расправе.

Пять лет – небольшой период в истории страны. Если только это обычные годы, а не пять революционных лет.

14 июля 1789 года во Франции произошла революция, провозгласившая благородный лозунг «Свобода, равенство, братство».

22 сентября 1792 была создана Республика, «единая и неделимая».

21 января 1793 года отрубили голову низвергнутому королю Людовику XVI.

9 термидора, а по-старому 27 июля 1794 года, была свергнута установленная в ходе революции диктатура партии якобинцев, возглавляемых Робеспьером, развязавшая в стране революционный террор.

Так называемый триумвират, состоящий из революционных вождей Марата, Дантона и Робеспьера, быстро распался. Его члены друг за другом ушли из жизни. Дантон и Робеспьер окончили свои дни на гильотине, а Марату повезло – «Друг народа» пал от руки двадцатипятилетней красавицы из Нормандии Шарлотты Корде, прапраправнучки великого французского драматурга Пьера Корнеля. 13 июля 1793 года отважная Шарлотта заколола ножом Марата в его ванне.

Шарлотта Корде стала последней женщиной в жизни Марата. Она была республиканкой, так же как и Марат. Только вот девиз «Свобода, равенство и братство» красавица и чудовище понимали по-разному.

Безумие революции, по мнению поэта Максимилиана Волошина, состояло в том, «что палач Марат и мученица Шарлотта Корде с одним и тем же сознанием подвига хотели восстановить добродетель и справедливость на земле».

Перед тем как отправиться совершить возмездие, Шарлотта написала в своем «Обращении к французам»: «Доколе, о несчастные французы, вы будете находить удовольствие в смутах и раздорах? Слишком долго мятежники и злодеи подменяют общественные интересы собственными честолюбивыми амбициями… И вот Марат, самый гнусный из всех злодеев, одно только имя которого уже вызывает перед глазами картину всяческих преступлений, пал от удара мстительного кинжала, сотрясая Гору и заставляя бледнеть Дантона, Робеспьера и их приспешников, восседающих на сем кровавом троне в окружении молний, удар которых боги, мстящие за человечество, отсрочили только для того, чтобы падение их стало еще более громогласным, а также устрашить всех, кто попытался бы, следуя их примеру, построить свое счастье на руинах обманутых народов!»

Шарлотта Корде родилась 27 июля 1768 года в Нормандии, вдали от Парижа, близ города Кан, в знатной, но давно обедневшей дворянской семье де Корде д’Армон. Шарлотта росла не по годам серьезной и весьма начитанной девушкой. Подруги Шарлотты, оставившие о ней воспоминания, с восхищением и удивлением упоминали о возвышенном образе мыслей Шарлотты, сформировавшемся под влиянием выдающихся мыслителей древности, и ее серьезности, выражавшейся в том, что Шарлотта была противницей замужества и никогда не делилась с подругами любовными переживаниями и не поверяла им своих сердечных тайн. «Ни один мужчина никогда не произвел на нее ни малейшего впечатления; мысли ее витали совсем в иных сферах… она менее всего думала о браке», – вспоминала одна из подруг мадемуазель Корде. В отличие от своих болтливых подруг, Шарлотта была малоразговорчива и задумчива. Отданная на воспитание в монастырь, она всерьез обдумывала возможность пострижения, но в итоге все же предпочла остаться в миру.

Несмотря на монастырское воспитание, Шарлотта, по ее собственному признанию, стала убежденной сторонницей республиканских идеалов задолго до революции. Однако действительность разочаровала ее. Под прикрытием благородного лозунга «Свобода, равенство, братство» расцвело кровавое безумие. Возвышенным идеалам не было места в жизни, только в душе девушки, жаждущей справедливости, сохранились они. «Я содрогаюсь от ужаса и негодования, – признавалась Шарлотта. – Будущее, подготовленное настоящими событиями, грозит ужасами, которые только можно себе представить. Совершенно очевидно, что самое большое несчастье уже случилось… Люди, обещавшие нам свободу, убили ее; они всего лишь палачи. Так оплачем же участь нашей бедной Франции!»

Шарлотта все чаще и чаще задумывалась о спасении Франции и о том, что она сама может сделать для своей истерзанной кровавой вакханалией родины. Наконец она решила принести себя в жертву…

От тяжких мыслей Шарлотта часто плакала, а когда ее спрашивали о причине, отвечала: «Я плачу над Францией. Пока жив Марат, кто может быть уверен, что она будет жить?»

Решившись на подвиг во имя спасения Франции, Шарлотта не обольщалась и не надеялась на помилование. Она прекрасно сознавала, что единственным наказанием убийце Марата станет смертная казнь, но тем не менее не отказалась от задуманного. Шарлотта действовала в одиночку, и для того, чтобы вывести из– под революционного возмездия не знавших ничего о ее намерениях родственников и друзей, благородная девушка написала «Обращение к французам, друзьям законов и мира», где объяснила, что убить чудовище она решила сама и осуществила свой замысел, не посвящая никого в свои планы.

Под каким-то благовидным предлогом Шарлотта покинула дом своей тетки в городе Кан, где жила после закрытия монастыря революционерами, и отправилась в Париж, куда прибыла 11 июля 1793 года. Она остановилась в одной из недорогих гостиниц. Примечательно, что, отвечая на вопрос хозяйки о том, сколько времени она собирается провести в Париже, Шарлотта ответила: «Пять дней».

Вначале мстительница намеревалась сразу же по приезде отправиться в Тюильри, где заседал Конвент, и свершить там свое правосудие, но узнала от словоохотливой хозяйки гостиницы (кстати говоря, истовой поклонницы Марата), что «Друг народа» последний месяц не выходит из дома, терзаемый обострением своей загадочной кожной болезни.

Утром 13 июля Шарлотта купила в скобяной лавке в садах Пале-Рояля большой столовый нож с черной рукояткой, искусно спрятала его за корсажем. Около полудня она подъехала на извозчике к дому № 30 по улице Кордельеров, поднялась к дверям квартиры Марата и позвонила. Симона Эврар открыла дверь и отказалась впустить гостью, сообщив ей, что «Друг народа» по утрам никого не принимает.

Шарлотта вернулась в гостиницу, откуда отправила Марату письмо, в котором просила принять ее по некоему важному делу. Ближе к вечеру Шарлотта Корде послала за парикмахером. После того как ее волосы были уложены, она переоделась в красивое белое платье, накинула на плечи шаль, украсила голову высокой шляпой с черно-зеленой кокардой и в этом наряде с веером в руке снова поехала на улицу Кордельеров.

Видимо, предчувствуя неладное, Симона Эврар снова отказалась допустить незваную гостью к Марату. Шарлотта принялась настаивать. Разговор велся на повышенных тонах, Марат, сидящий в ванне, услышал его и велел Симоне пригласить посетительницу к нему. Из ванны он вылезти и не подумал.

Совершенно не выказав смущения шокирующими обстоятельствами оказанного ей приема (купание в ванне в глазах большинства людей было и остается делом весьма интимного свойства), Шарлотта уселась на табурет рядом с Маратом, около четверти часа беседовала с ним о политике, точнее – о депутатах-жирондистах, бежавших в Нормандию, после чего заколола его ножом. Хватило одного удара. Марат вскрикнул, зовя на помощь, захрипел и умер. Шарлотта вышла в коридор, где и была схвачена.

Ее чуть было не растерзали набежавшие сторонники и сторонницы Марата, но национальным гвардейцам все же удалось доставить Шарлотту в тюрьму – растрепанную, раскрасневшуюся, в измятой разорванной одежде.

«Я думала, что умру сразу; люди мужественные и поистине достойные всяческих похвал оберегли меня от вполне понятной ярости тех несчастных, которых я лишила их кумира. Так как я не утратила хладнокровия, то мне горько было слышать крики некоторых женщин, но тот, кто решил спасти отечество, не станет считаться с ценой», – писала в заключении Шарлотта.

В тюрьме она просидела недолго – всего четыре дня. Следствие и суд были скорыми.

– Кто внушил вам столько ненависти? – спросили Шарлотту во время суда.

– Мне чужой ненависти не требовалось, у меня было достаточно своей! – ответила она.

17 июля, ровно в половине восьмого вечера, в тот час, когда Шарлотта Корде убила Марата, голова ее скатилась на эшафот, где помощник палача подхватил ее за волосы и «от себя» отвесил казненной пощечину.

«Шарлотта Корде, возвышенная душа, несравненная дева! Сколько кротости было в ее лице, когда ее везли посреди неистовствующей толпы! Сколько спокойствия и смелости во взоре! Каким огнем горел ее взор, о какой нежной, но неустрашимой душе говорили глаза ее! Ее взгляд мог бы растрогать даже скалы!» – писал один из свидетелей казни Шарлотты Корде, красавицы, избавившей свою любимую Францию от кровожадного чудовища.

Юдифь поразила Олоферна и рука об руку с ним вошла в историю…

Наполеон I Бонапарт, император Франции

Но правильно сказал о Наполеоне поэт Гете: для Наполеона власть была то же самое, что музыкальный инструмент для великого артиста. Он немедленно пустил в ход этот инструмент, едва только успел завладеть им…

Е.В. Тарле «Наполеон»

Во всех случаях он выказывал себя горячим и убежденным сторонником мира. Он достоин хвалы, никогда ему не возданной, за то, что был первым выдающимся деятелем Французской республики, который положил предел ее расширению и искренне старался вернуть миру спокойствие. Несомненно, это была ошибка, но в ней повинно его сердце, слишком доверчивое, слишком чувствительное к интересам человечества. Такова причина самых крупных его ошибок. Потомство, которому эта истина предстанет в полном свете, во имя чести рода человеческого не захочет поверить, что зависть современников могла изобразить великого человека бессердечнейшим извергом.

Стендаль «Жизнь Наполеона»

Настоящее имя – Наполеон Бонапарт

Характер – целеустремленный

Темперамент – сангвинический

Религия – христианин-католик

Отношение к власти – гипертрофированно-алчное

Отношение к подданным – пренебрежительное с оттенком снисхождения

Отношение к любви – порывистое, сумасбродное

Отношение к лести – приязненное

Отношение к материальным благам – алчное, стяжательское

Отношение к собственной репутации – пристально-внимательное

Наполеон I Бонапарт, император Франции (1769-1821)

Великий император обожал женщин и ради них нередко пренебрегал государственными делами. Мало того – на своих любовниц Наполеон, не задумываясь, тратил казенные деньги (императорская должность, помимо прочего, хороша и тем, что ни перед кем не надо отчитываться в расходах), а любовниц у него было много, очень много, куда больше, чем, например, у ветреного Людовика XV.

Чопорный, сдержанный и немногословный на публике, он совершенно преображался в дамском обществе. Император мог задорно плясать, мог играть в прятки, мог устроить шуточную охоту за очередной кандидаткой, бегая за ней в одной ночной рубашке по длинным коридорам своего дворца… Трезвый и расчетливый политик, волевой правитель, искусный полководец, Наполеон в делах любовных был сумасбродом, легкомысленным подростком, жадным искателем наслаждений…

Он родился 15 августа 1769 года в городке Аяччо на острове Корсика, всего за год до того ставшем французской территорией. Людовик XV купил этот живописный, поросший лесами горный остров в 1768 году у Генуи: беспрестанные мятежи гордых и свободолюбивых корсиканцев, народа гордого, в конце концов утомили итальянские власти.

Отец Наполеона, Карло Бонапарт, итальянец, дворянин из незнатного и небогатого рода, происходившего из тосканского городка Сан-Миньято, был красив, храбр и, несмотря на свою бедность, пользовался у земляков уважением. В возрасте восемнадцати лет он женился на дочери находившегося на службе у Генуэзской республики чиновника – Летиции Рамолино. Невесте было четырнадцать.

Наполеон стал вторым ребенком Карло и Летиции, рожденным, согласно легенде, в прихожей, на ковре с изображением античных фигур – почувствовав схватки, Летиция не успела добраться до спальни. Второй сын, ставший любимчиком матери, рос забиякой. Впоследствии сам Наполеон вспоминал о своем детстве так: «Я не отступал ни перед чем, ничего не боялся, наводил страх на всех моих сверстников». Домашнее обучение его, ввиду бедности родителей, было самым минимальным. Одиннадцатилетний родственник (младший брат матери) выучил его грамоте, а старик-священник – катехизису.

Умная и красивая Летиция Бонапарт пользовалась вниманием французского генерала, графа де Марбефа. Граф покровительствовал всему семейству своей любовницы – помог ее мужу стать депутатом от Корсики при французском дворе, а через своего племянника, архиепископа Лионского, выхлопотал три стипендии для ее детей.

Так старший брат Наполеона, Жозеф, стал семинаристом, сам будущий император угодил в военное училище Бриенна, а одна из его младших сестер – в королевский пансион Сен-Сир.

«Характер Наполеона закалился в Бриеннском училище через великое испытание гордых, пылких и робких натур – столкновение с врагами-иноземцами», напишет впоследствии Бенвиль, один из биографов Бонапарта.

Постепенно корсиканский дикарь освоился, научился ладить с товарищами-французами и изрядно пообтесался под их влиянием. Учился он неровно – любил математику, историю, географию и литературу, но вот в латыни и грамматике успехами похвастаться не мог. Один из преподавателей охарактеризовал его так: «Гранит, подогреваемый вулканом». Что ж, может быть.

Пять лет учебы пролетели быстро. В 1784 году инспекция военных училищ направила Наполеона продолжать учебу в качестве артиллериста в парижскую военную школу.

Надо ли говорить, что, попав в Париж, юный корсиканский кадет был поражен роскошью и великолепием этого прекрасного города, города, в котором воплотились мощь и величие Франции. Вероятно, именно тогда в его душе пробудилось честолюбие.

Впрочем, если честолюбие и пробудилось, то никак не сказалось на учебе – успехами в парижской школе он не выделялся. В 1785 году Наполеон сдал выпускной экзамен и был зачислен в артиллерию – отправился служить в чине младшего лейтенанта в полк де ла Фера.

«В списке отзывов преподавателей против его имени значится: «Корсиканец по нраву и национальности, этот молодой человек пойдет далеко, если обстоятельства будут тому благоприятствовать», – писал Стендаль.

В том же году Наполеон лишился отца – Карло Бонапарт в возрасте тридцати девяти лет скончался от рака желудка. Наполеон, которому после смерти отца приходилось рассчитывать только на себя, поторопился сдать экзамен на лейтенантский чин – первый, который дает право на получение жалованья.

Он стал лейтенантом в шестнадцать лет, что было весьма неплохо. Согласно французскому военному уставу того времени, будущий офицер должен был отслужить три месяца в строю. Бонапарт отслужил в качестве канонира, попутно научившись легко находить общий язык с солдатами в любой ситуации. Это умение пригодится ему не раз.

Честолюбивый лейтенант мечтал вернуться на родную Корсику и сделать там карьеру – военную, а если повезет, то и политическую. «Наполеон в первые годы службы делил свое время между лейтенантскими обязанностями и частым посещением родных. Он написал историю Корсики и послал ее в Марсель аббату Рейналю. Знаменитый историк одобрил сочинение молодого офицера и посоветовал ему напечатать эту книгу, добавив, что она сохранится в веках. Рассказывают еще, что Наполеон написал свой труд в форме докладной записки правительству; он представил ее по назначению, и, по-видимому, она пропала бесследно», – писал Стендаль.

Для того чтобы сводить концы с концами, несчастной вдове Летиции Бонапарт была нужна пенсия, хоть какая-нибудь, хоть самая небольшая. Хлопотать пришлось Наполеону как наиболее представительному из детей. Увы, все усилия оказались безрезультатными.

К этому времени относится первый любовный опыт Наполеона, описанный им собственноручно в небольшом рассказе. Приобщение молодого офицера к плотским радостям произошло по старой, как мир, схеме. В Пале-Рояле он встретил молодую проститутку, заговорил с ней и даже попытался наставить на путь истинный, но в результате отправился с ней в постель. Начало было положено…

Французская революция оставила лейтенанта Бонапарта равнодушным. В ту пору все события он мерил на один аршин – прикидывал, насколько они могут поспособствовать обретению независимости Корсикой. Он был и оставался корсиканцем до мозга костей, корсиканцем, рядившимся в личину француза. Пока Франция вела войну против всей Европы, лейтенант Бонапарт преспокойно жил на Корсике. Это была не его война.

Он принял участие в войне лишь в январе 1793 года, когда французские войска, усиленные корсиканскими добровольцами, предприняли попытку завоевать остров Сардинию, принадлежащий Савойскому дому. Наполеон в чине подполковника корсиканских добровольцев командовал артиллерией, состоящей всего-навсего из двух пушек и одной мортиры.

Первая кампания Наполеона оказалась неудачной и даже провальной из-за раздоров между французскими и корсиканскими войсками. Из-за бунта корсиканских матросов Бонапарт, высадившийся на острове Сан-Стефано и обстреливавший оттуда противника, был вынужден бежать, бросив все три свои орудия.

Положение осложняется тем, что Бонапартам, обвиняемым в пособничестве французскому королю, пришлось бежать с Корсики. Летом 1793 года, после долгих скитаний, они, наконец, осели в Марселе.

Двадцатичетырехлетний Наполеон тяжело переживал крах своей корсиканской мечты. Подобно великим героям древности, из своих переживаний он вышел закаленным – сильным, безжалостным и беспринципным. Теперь у него больше нет идеалов, он уже не верит в справедливость, и ему нет дела до родины, столь неласково обошедшейся с его семейством. Он принимает решение служить революции, не разделяя ее идеалов, а лишь потому, что больше пока все равно служить некому.

Поначалу служба шла хорошо. Уже в марте 1794 года Наполеон стал начальником артиллерии Итальянской армии в генеральском чине. Затем Робеспьер был свергнут, террор закончился, а молодой генерал ненадолго угодил под арест.

В 1795 году генерала Бонапарта хотели послать из Италии в Вандею, но он отказался. Во-первых, его назначили в пехоту. Во-вторых, честолюбивый молодой генерал не желал покидать перспективную в смысле наград и карьеры так называемую «большую войну» в Италии ради небольшой гражданской войны в Вандее. В-третьих, генерал Бонапарт, отвергнутый сын Корсики, теперь считал себя французом и не хотел воевать против своих. И вообще, став генералом, Наполеон решил, что теперь он достаточно силен для того, чтобы выбирать свой путь самостоятельно.

В результате амбициозный генерал остался не у дел. Бедствовал, жил впроголодь, в отчаянии чуть было не завербовался в армию турецкого султана… В то время Бонапарт сошелся с восемнадцатилетней художницей– портретисткой по имени Сюзанна – очаровательной блондинкой и мастерицей на все руки. В маленькой комнатке девушки, располагавшейся на улице Сурдьер, было так тесно, что, навещая любовницу, Бонапарт вынужден был класть свою шпагу на стол, а неизменную треуголку – на горшок с водой.

С Сюзанной у Бонапарта сложилось нечто вроде семьи. Девушка заботилась о своем кавалере – обстирывала и обшивала его, готовила к его приходу нехитрые блюда, преимущественно сосиски с вареным горохом, которые Наполеон очень любил.

Один из биографов Наполеона писал, что отношения с Сюзанной были большой удачей для будущего императора, в ту пору весьма стесненного в средствах. Благодаря хозяйственности Сюзанны, живя с ней вскладчину, он тратил за неделю ту же сумму, которую раньше расходовал на себя одного.

Казалось, что во Франции Наполеону Бонапарту больше не на что надеяться, но вскоре обстоятельства изменились к лучшему – на его личном небосклоне взошла звезда по имени Жозефина де Богарнэ.

Прекрасная креолка, вдова виконта де Богарнэ, смолотого жерновами террора, она стала любовницей Барраса, председателя Конвента, сменившего на этом посту казненного Робеспьера. В один прекрасный день Жозефина Баррасу надоела (существует версия, что Баррас не пресытился прелестями Жозефины, а был попросту шокирован ее алчностью), и он решил сбыть ее с рук. Сбыть следовало галантно и без ненужных скандалов. Лучше всего – выдать замуж. Кандидатура подвернулась сразу – опальный генерал Бонапарт.

Дело в том, что в октябре 1973 года члены роялисты, сторонники монархии, собрали сорокатысячную армию и пошли на Тюильри штурмовать Конвент.

Барраса назначили главнокомандующим Внутренней армией, но Баррас только казался бравым военачальником, дополняя это впечатление большой саблей, висевшей у него на боку. На деле он ничего не смыслил в военном искусстве и остро нуждался в толковом помощнике. Таким помощником стал опальный Бонапарт, получивший чин первого заместителя главнокомандующего.

Молодой командир эскадрона по имени Мюрат доставил Бонапарту артиллерию – пушки из Саблонского лагеря близ Нейи. Именно с помощью артиллерии Бонапарт, имевший в своем распоряжении всего восемь тысяч человек, разбил тридцатитысячную армию противника. Ему помогло и то, что неприятельские войска были разделены Сеной на две части.

Обрадованный Баррас поспешил утвердить Бонапарта в генеральском чине и поручил ему командование внутренней армией.

С благословения Барраса Наполеон принялся оказывать Жозефине, бывшей на шесть лет старше него (ей недавно исполнилось тридцать два), знаки внимания и вскоре стал своим человеком в ее доме на улице Шантерен.

Чувственная и опытная аристократка без труда покорила Наполеона. Он влюбился, влюбился без памяти, и Баррас посоветовал ему жениться на Жозефине. Наполеон не противился – он хорошо понимал, что широкие связи Жозефины и покровительство Барраса помогут ему упрочить свое положение в обществе и сделать хорошую карьеру.

Вряд ли он подозревал, насколько хороша будет эта карьера…

Бракосочетание, на которое так рассчитывал Баррас, состоялось, и в качестве свадебного подарка молодожен получил от председателя Конвента назначение главнокомандующим Итальянской армией.

«Слишком долго было бы описывать деяния генерала Бонапарта на полях сражений – под Монтенотте, при Арколе, у Риволи. Об этих бессмертных победах надо рассказывать со всеми подробностями, которые дают понятие о том, насколько они сверхъестественны, – восторгался Стендаль своим кумиром. – Время, когда юная республика одерживает эти победы над древним деспотизмом, – великая, прекрасная эпоха для Европы; для Наполеона это самая чистая, самая блестящая пора его жизни. За один год, располагая крохотной армией, испытывавшей недостаток во всем, он оттеснил немцев от средиземноморского побережья до гор Каринтии, рассеял и уничтожил все армии, которые австрийский царствующий дом посылал одну за другой в Италию, и даровал европейскому континенту мир. Ни один из полководцев древнего или нового мира не одержал столько великих побед в такой краткий срок, с такими ограниченными средствами и над такими могущественными противниками.

За один год молодой человек двадцати шести лет от роду затмил таких полководцев, как Александр Македонский, Цезарь, Ганнибал, Фридрих Великий».

Надо сказать, что Стендаль не очень-то и преувеличивал – Наполеон Бонапарт и впрямь был гением войны. Решительным, настойчивым, хитроумным гением. Он вникал во все детали, досконально изучал обстановку, взвешивал, прикидывал и в итоге наносил сокрушительный удар там, где было надо, и тогда, когда следовало.