Текст книги "Бич Божий"

Автор книги: Андрей Мартьянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Всегда полагал, что преисподняя должна выглядеть более романтично…

Романтики здесь не было никакой. Эстетики тоже. От шахты лифта в темные глубины уходил наклонный тоннель трехметровой ширины, освещение скупое и тусклое («Лампочки накаливания, – автоматически отметил я. – Почему тогда не свечи?»), унылый стеклобетон с темными потеками влаги. Окаменелый мусор возле стен.

Мы прошли по мрачному коридору и уперлись в стальную плиту, перегораживавшую проход. Единственным ярким пятном в этом бесцветном царстве был красный огонек, мерцавший на панели замка-идентификатора – ну надо же, аналогичные модели используются на «Викинге»! Значит, не все так безнадежно!

– Управляющий комплексом ИР получил твои биометрические данные по линии Планка с Сириус-Центра, – пояснил Вадим. – Если в цепочке ДНК окажется пять несовпадений, нас не пропустят. Умеешь пользоваться этой штукой?

За кого он меня принимает, а? Я высокомерно отодвинул Лескова в сторону, коснулся указательным пальцем ребристой пластинки на замке, синий лучик лазера срезал с подушечки и ногтя микроскопические частицы плоти – нескольких клеток кожи вполне хватит для того, чтобы произвести генетический анализ. Вадим последовал моему примеру.

Ждали недолго, секунд тридцать. Идентификатор приветливо пискнул, загорелся зеленый индикатор. В тот же момент стена растворилась в воздухе – ага, «твердый силовой экран», принцип уплотнения молекул! Шутка старая, но вполне надежная.

– Защита седьмого шлюза снята, – послышался голос искусственного разума. – Герметичные отсеки разблокированы, система жизнеобеспечения активирована.

– Давай за мной, – подтолкнул меня Лесков. – Через минуту ИР снова врубит поля по периметру объекта. Клаустрофобией не страдаешь? Мы окажемся отрезаны от всей Вселенной в самом буквальном смысле данных слов – защитный кокон непреодолим.

Меня слегка передернуло: а если на объекте что-нибудь сломается? Прикажете остаток жизни провести в подземелье? Впрочем, такой вариант развития событий наверняка предусмотрен программой ИР и здесь установлены системы экстренной эвакуации на случай аварийной ситуации – «Вальхалла» похожа на своеобразный космический корабль, только он не летает в космосе, а закопан глубоко в землю.

Вадим мог сколько угодно стращать меня «призраками» и прочей метафизической чепухой, однако бункер производил вполне благоприятное впечатление. Три этажа-уровня, комфортабельный жилой блок, два десятка лабораторий, реакторный отсек, единый центр управления, совмещавший функции небольшого конференц-зала. Безусловно, на «Викинге» более просторно, но, как говорят русские, в тесноте, да не в обиде. Секретная база не кажется заброшенной, нигде ни пылинки, на голографических мониторах автоматической службы обеспечения сияют многоцветные графики, перемигиваются индикаторы на шлюзах отсеков, шныряют крошечные роботы-уборщики – такое чувство, что два человека умудрились за несколько минут оставить здесь тонны грязи!

– Вполне уютно, – заключил я, наблюдая, как Вадим колдует над панелью автоповара, установленного в кают-компании. Такой агрегат можно встретить на любом корабле Содружества, очень распространенная модель. – Но обтекаемая формулировка «хранилище биоматериалов» мне кажется надуманной… Это убежище создавалось для других целей.

– Конечно, для других, – запросто согласился Лесков. – «Вальхаллу» начали строить за два года до Катастрофы, в самом авральном режиме. Предполагалось, что правительство и верховное командование ВКК Российской империи вместе с германским Оберкоммандо будут эвакуированы именно на Гермес, тогда планета полностью контролировалась нашими вооруженными силами. Затем что-то резко изменилось, и высшее руководство обосновалось на Афродите… Изначально бункер предназначался для оперативно-тактического центра Генштаба и управления войсками, дислоцированными в колонизированных системах. Позже объект законсервировали, лет триста назад провели масштабную реконструкцию, добавили несколько дополнительных отсеков, где до сих пор складируют какие-то контейнеры с маркировкой «Собственность Управления Имперской Безопасности» – туда вообще нет доступа. Никому, включая сотрудников юргинской резидентуры, приглядывающих за «Вальхаллой». Ты тоже не пройдешь.

– Идеальный сейф для хранения совершенно секретных объектов? – догадался я. – Гермес полностью изолирован, никакой шпион на планету, военную базу, а уж тем более в бункер не проберется, так почему бы не отправить сюда… Э-э… Ну, ты понимаешь.

– Артефакты инопланетного происхождения? – бесстрастно спросил Вадим. – Чай будешь пить?.. Сколько сахара? Я слышал о некоторых открытиях – когда перехватили чужой звездолет в системе Грумбридж 1830, даже у нас панику подняли: за полгода доставили больше четырех тонн груза. В общем-то, меня мало интересуют достижения Содружества, это сугубо ваше дело…

– Почему – ваше? Ты ведь работаешь на спецслужбы Империи! Нет?

– Во-первых, потому что на Гермесе куда интереснее и я на этой планете родился. Во-вторых, нам накрепко привили понятие «Родина»: Россия – это не только Гермес, но и множество отдаленных миров, где живут мои соотечественники, за которых я чувствую ответственность. Почти четыре века мы находимся в «автономном плавании»? Ну и что? Рано или поздно мы вернемся и, кажется, сумеем многому вас научить. В-третьих… Посмотри!

Вадим пробежался пальцами по клавиатуре, установленной под огромным – во всю стену кают-компании – голомонитором (у нас такие команды обычно отдаются при помощи импланта), и я увидел объемное изображение Гермеса. Проекция сменилась на равнопрямоугольную, разными цветами высветились территории государств и анклавов. Преобладали синяя и темно-красная гаммы – земли, занятые Юргой (совместное русско-германское управление) и Квебеком (франко-канадские эмигранты). Своего рода великие державы местного значения. Фиолетовая полоса вдоль юго-западного побережья Квебека – Французская республика Гермеса, третье по численности населения государство. Желтое пятно обозначает Королевство Леон и Арагон в Изгнании – этнические испанцы, успевшие выбраться с Земли. Ярко-зеленая клякса на юге соседнего континента символизирует несколько эмиратов, основанных иранцами и арабами. Рядом коричневеют владения Северо-Американского государства. Все прочие не заслуживают внимания – из неполного миллиарда общего населения планеты три четверти людей живут в вышеперечисленных странах.

– Ничего необычного не замечаешь? – спросил Вадим.

Я вгляделся повнимательнее. Два гигантских материка, больше полутора десятков островных групп в океане. Места хватит минимум для десяти миллиардов человек, однако заселены только приэкваториальные и южные области. На севере несколько городов – рыболовецкие центры, добыча нефти и газа, металлургия. Часть поселков находятся южнее северного побережья, но…

– Понял! – Меня озарило, достаточно было посмотреть на распределение красок. – Отобрази сетку координат! Видишь, полоса между двадцатой и тридцатой параллелями? Охватывает кольцом всю планету! Две с четвертью тысячи километров неосвоенного пространства, широченная полоса, настоящая зона отчуждения – и ни одного города! Вы широко расселились по всему миру, но этот регион не освоен. Почему?

– Глазастый ты наш, – проворчал Лесков. – Впрочем, не заметить трудно. Там находится нечто наподобие заповедника. Заповедника, тщательно охраняемого армией и Службой Безопасности генерал-губернаторств. Даже полеты авиации разрешены только по строго определенным коридорам.

– Смысл?

– Практичность. Никто из нас не хочет конфликта с Чужаками. Еще во время Исхода правительство Империи клятвенно пообещало им, что районы пролегания Дороги не будут колонизироваться. Мы в точности выполняем соглашение, мало ли…

– Минуточку! – Я аж вспотел. – Чужаки? В смысле – инопланетяне? Чужой разум? Подписано настоящее соглашение? С ними? Какие еще дороги? Объясни!

– Дороги Гермеса. Взгляни.

На карте вспыхнули восемь ярко-алых полосок, лежащих на меридианах – через каждые сорок пять градусов долготы. Конфигурация материков планеты позволяла Дорогам охватить весь Гермес замкнутым поясом в Северном полушарии.

Я откашлялся, выдохнул и в упор посмотрел на Лескова.

– Вот теперь я жду подробную, обстоятельную и доходчивую лекцию. Три первых вопроса: почему адмирал фон Шратт обмолвился о «цивилизации, превосходящей "Птолемея" и связанной с вашей планетой? Ты не можешь об этом не знать! Что такое «Дороги» и почему они настолько засекречены даже в самом секретном мире человеческой цивилизации? И последнее: вы действительно контактируете с… Чужаками? Поэтому Гермес закрыт? Я не понима…

– Хватит галдеть, – перебил Вадим. – Не торопись. Помнишь, мы недавно говорили о поэтапном внедрении информации? Начнем со второго вопроса – Дороги и связанные с ними маленькие чудеса…

* * *

Вечером я смотрел на фрау Бок будто на родную маму, а не как на гостиничную цербершу, призванную «соблюдать приличия» и тиранить постояльцев отеля обязательным этикетом.

Лесков ненароком признался, что госпожа Катарина Бок входит в штат резидентуры Имперской Безопасности и постоянно надзирает за «Англетеромъ» – именно в этой гостинице останавливаются все гости оттуда. (Я готов поднять палец к потолку в полном соответствии с гермесской традицией.) В ведении фрау Бок находятся мои личные телохранители, которых я так и не заметил завесь минувший день, «безопасность в сфере потребления» – под этим угловатым термином подразумевается, что неведомые злыдни теоретически могут сыпануть отраву в мой кофе, пропитать ядом одежду или подбросить дохлую мышь в суп, – и так называемый «психологический комфорт», сиречь адаптация к условиям Гермеса. Фрау Бок справлялась с обязанностями блестяще, если не учитывать некорректного и малозначащего инцидента поутру – я и так прекрасно знаю, где находится спальная комната! А заснул в кресле только потому, что устал!

Перед закатом мы чудесно посидели на обширном балконе за рюмочкой ликера и пришли к полному взаимопониманию. К моему безграничному удивлению, выяснилось, что фрау Бок отнюдь не является коренной жительницей Гермеса – ее родной планетой оказался Ной-Бранденбург, один из центров Германской империи в системе Беги-Прим. Этот мир открыли лет через десять после Катастрофы, долго возились с терраформированием и стабилизацией атмосферы, наконец признали его пригодным для широкой колонизации и заселили подданными Рейха, постепенно превратившими Ной-Бранденбург в крупнейший индустриальный доминион Империи, ничем не уступающий Сириус-Центру.

Причины, побудившие девушку из приличной семьи пойти работать в разведку, остались неизвестны, фрау Бок предпочла умолчать об этом эпизоде своей биографии. А больше четверти века назад подающей надежды сотруднице департамента, отвечавшего за обеспечение безопасности в мирах Протектората, предложили интересную и сложную работу – госпожа лейтенант, вы что-нибудь слышали о планете Гермес? Разумеется, она ничего не слышала.

Меня, как «технического специалиста», отправили сюда без всякой предварительной подготовки, фон Шратт не видел в этом никакой необходимости. Однако офицеры Имперской Безопасности, посылаемые в длительные командировки на Гермес, всегда проходили напряженный учебный курс, изучая особенности изолированного от Содружества общества – здесь все другое, начиная от специфического акцента и заканчивая менталитетом.

Изначально предполагалось, что командировка продлится четыре стандартных года, но фрау Бок осталась здесь навсегда – отчасти потому, что ее вполне устраивала жизнь в тихом, патриархальном мирке, так непохожем на беспокойное Содружество, а отчасти из-за безмерного количества тайн, которые скрывает планета. Ее легенда осталась нераскрытой на протяжении двадцати семи лет, туземцы считают фрау Бок «своей» и чуть ли не прямой наследницей так называемых «Первых Семей» – колонистов-пионеров, начавших освоение Гермеса пять веков назад. А в действительности эта бодрая старушка, работающая под идеальным прикрытием (старшая горничная лучшего отеля Юрги!), заведует оперативным отделом резидентуры – никогда бы не подумал!

– Внешность обманчива. – Мы переместились с балкона в библиотеку и продолжили разговор. Госпожа Бок, не забывая о своем социальном статусе комнатной прислуги, умело сервировала стол к ужину. Посуда оказалась серебряной, фантастическая роскошь! – Герр Виттман, если вам однажды взбредет в голову отобрать у меня сумочку в темном переулке, последствия такого поступка могут оказаться фатальными.

– Разве я произвожу впечатление человека, способного ограбить… кхм… даму? – откровенно фыркнул я.

– Пожилую даму, – ненавязчиво уточнила фрау Бок. – Называйте вещи своими именами. Новички относятся ко мне несерьезно, но всего месяц назад мне довелось скрутить уличного хама и доставить его в полицию. Я, знаете ли, живу на окраине. Район достаточно приличный, но всякое случается… Вы должны понять, герр Виттман, что три десятилетия службы в нашем неприметном ведомстве помогли мне приобрести определенный опыт, которым вы можете в любой момент воспользоваться. Советы, консультации в любых областях, неофициальная информация.

– «Неофициальная информация»? – недоуменно протянул я. – Что это такое?

– Насколько я поняла, вы получили допуск по категории «А-0-II» – литера «А» и ноль присваиваются только офицерам центрального аппарата Конторы, расквартированного на Сириусе, латинская «двойка» означает ограниченный доступ. В отсеки «Вальхаллы», помеченные «единицей», ИР вас не пропустит. Символы «А-0» осведомленному человеку дадут понять примерно следующее: гость с Сириуса пользуется абсолютным доверием руководства и имеет право получать всю имеющуюся в распоряжении резидентуры информацию – начиная от служебных отчетов, ежемесячно направляемых в Центр, заканчивая личными наблюдениями сотрудников, которые большому начальству неинтересны. Из этого вытекает, что господин фон Шратт прислал к нам не просто технаря с ограниченными полномочиями, обязанного лишь провести изыскания на интересующем Сириус объекте, а высокопоставленного правительственного чиновника…

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – искренне сказал я, разведя руками. – Я гражданское лицо, после университета даже звания не получил! И уж тем более никакой я не «правительственный чиновник»!

– Разумеется, вы не профессионал, это сразу заметно. Я имею в виду нашу сферу деятельности, – фрау Бок выделила последние слова более низким и загадочным голосом. Театральность ей, оказывается, не чужда. – В этом-то я и вижу центральную проблему. Обычнейший психотехник, умеющий заговаривать зубы искусственным разумам, – и вдруг категория «А-0-II», будто у полковника Генерального штаба. Никогда не сталкивалась с подобным казусом.

– Я тоже. Мне предписали разобраться с кремнийорганическими андроидами… точнее, с андроидом, хранящимся в бункере «Борисполя», и попытаться наладить взаимодействие с его ИР, созданным еще до Катастрофы. Больше ничего, честное слово!

– Ничего? – покачала головой фрау Бок. – Длительность командировки специально оговаривалась?

– Нет. Вернусь по факту выполнения приказа…

– Отданного в самой расплывчатой форме, – дополнила старая конфидентка, попутно наливая в мой бокал красное вино, отлично гармонирующее с нежнейшим телячьим суфле. – Никаких четких инструкций фон Шратт вам не дал, правильно? Вывод один: «взаимодействие с ИР андроида» должно вызвать некие последствия, разбираться с которыми придется не только вам, но и всем остальным. Закончилась тихая жизнь – чувство опасности меня ни разу не подводило.

Я ошеломленно взглянул на фрау Бок, и она рассмеялась:

– Герр Виттман, паранойя – наше профессиональное заболевание. Работайте и ни о чем не беспокойтесь, все будет хорошо. Тыл мы обеспечим прочный. Кушайте, прошу вас…

* * *

Поздно вечером, вольготно расположившись на титанической постели, я попытался привести в систему полученные задень сведения и признался себе, что к тяжелому культурному шоку добавилась выраженная информационная контузия, в голове царит полный сумбур, а традиционные взгляды на устройство Вселенной придется если не пересматривать, то хотя бы корректировать.

Даже личностная идентификация отчасти затруднена – кто я такой, в конце концов? Супершпион из дурацкого голофильма? Не похоже. Или обычная пешка в руках Вернера фон Шратта и его золотопогонных приятелей, задумавших невероятную интригу? Они, извольте видеть, жаждут изменить нынешнее мироустройство, направить человечество по иному пути. Задача непростая, если не сказать – невыполнимая, связанная с уймищей технических, политических, экономических и еще один черт знает каких трудностей! О своей роли в этой авантюре я даже не догадываюсь, на ум не приходит никаких правдоподобных версий. В любом случае я не смогу помочь заговорщикам с Сириуса приблизиться к цели и на единственный микрон – не наблюдаю к тому реальных возможностей…

Один русский политик эпохи до Исхода – нам про него рассказывали в школе – некогда произнес историческую фразу: котлеты отдельно, а мухи отдельно. Или там шла речь о фрикадельках и тараканах? Не помню точно. Так вот, если отделять мух от котлет, сиречь эмоции от поставленных задач, то можно четко выделить два интересующих меня рабочих направления – созданные землянами автономные ИР и Чужаки, о которых рассказал Лесков во время посещения «Борисполя».

Выстраивается элементарная логическая цепочка: фон Шратт знает о существовании Чужаков и по неким неизвестным мне причинам связывает их цивилизацию с нашей – это был пункт первый.

Пункт второй: альтернативная ветвь развития искусственного интеллекта после Катастрофы была или преднамеренно уничтожена «Птолемеем» (он не терпит конкурентов), или его всемогущие искусственные разумы «ассимилировали» сородичей, включив их в единую систему, объединяющую все сообщество ИР.

Третий: благодаря некоторым туманным намекам адмирала я понял, что автономные ИР, обладающие свободой воли и, в противовес виртуальным личностям «Птолемея», не связанные «корпоративными интересами» параллельной цивилизации, когда-то контактировали с Чужаками, но отказались делиться с «Птолемеем» информацией, чем вызвали его резкое недовольство. Оно и понятно – нашему Супермозгу неприятна сама мысль о возможных соперниках, живущих в так называемом «быстром времени», позволяющем развиваться гораздо стремительнее обычных живых организмов.

Пункт четвертый и последний: наиболее предусмотрительные homo sapiens после Исхода уберегли одного из кремнииорганических андроидов от когтистых лап «Птолемея», спрятав его на Гермесе – единственном обжитом мире, абсолютно неподконтрольном ИР. Больше того, именно эта планета задала сообществу искусственных разумов больше всего неразрешимых вопросов и вызывала чувства, близкие к животному страху, – «Птолемей» уговорил правительство Содружества закрыть систему Вольф-360 на бессрочный карантин и сделал все для того, чтобы человечество навсегда забыло о Гермесе. К счастью, предложений о тотальном уничтожении планеты не поступало – «Птолемей» или проявил гуманизм, или посчитал, что время для окончательного решения проблемы Гермеса не настало.

Невзирая на абсолютный контроль ИР за инфо-потоками и транспортной сетью Содружества, Русско-германский союз в течение трехсот пятидесяти лет продолжал поддерживать ограниченный контакт с Гермесом, одновременно приглядывая за тем, чтобы представители других «диаспор» в эту систему не совались. А когда «Птолемей» окончательно «dostal» (судя по объяснению Вадима, эта местная идиома аналогична слову «надоел» с крайне отрицательным эмоциональным оттенком) и думающие люди начали всерьез размышлять о своем будущем и будущем потомков, адмирал фон Шратт, некоторые представители Сената, спецслужб и армии решили задействовать полузабытый резерв…

Объединяем все четыре пункта и делаем вполне очевидный вывод: чтобы избавиться от «Птолемея», требуется содействие другого, не менее развитого разума. Вступить в контакт с таковым разумом можно только на Гермесе, благо прецеденты имеются. А виновниками этих прецедентов были наши прямые предки, исследовавшие планету в XXIII веке, и их помощники – андроиды.

Андроиды, один из которых покоится в стазисе на базе «Борисполь».

Больше за помощью обратиться не к кому. Люди, жившие во времена Катастрофы, давно умерли, а документация не сохранилась (точнее – была уничтожена понятно кем).

Неужели мне придется разгребать все это в гордом одиночестве? Или я заразился от фрау Бок профессиональной болезнью?

* * *

После двухчасового краткого курса истории Дорог Гермеса – Вадим оказался парнем въедливым, дотошным и способным вполне доходчиво объяснить человеку, совершенно не разбирающемуся в физике искривленного пространства, теорию «точечной черной дыры» – мы отправились в Блок II «Вальхаллы», взглянуть на «Объект 279».

Таковой объект оказался Сферой Мёбиуса – распространенное в прошлом название установки, способной практически неограниченное время сохранять в неизменном виде любой материальный объект. Внешняя капсула из металлопластика, замкнутое сверхпроводящее силовое поле, гибернационная фуга и технология псевдосингулярности, останавливающая течение времени в замкнутом пространстве…

Невероятно дорогая игрушка, особенно если учитывать, что многосекционные Сферы Мёбиуса даже в наши времена не слишком распространены. Этот аппарат был создан в первые годы Исхода или даже раньше. Первым делом я проверил маркировку производителя – фирма «Alkett», Земля, 2281 год. Раритет, каких поискать.

– У нас прошли века, а там… – Лесков кивком указал на огромный серебристый комплекс Сферы, возвышавшийся посреди отсека. – Там время измеряется наносекундами, каждая из которых растягивается на столетия. Или наоборот, сжимается в постоянную Планка – 6,626*10^-34 наикратчайший отрезок времени, доступный пониманию человека. Кстати, к созданию Сфер Мёбиуса приложил руку «Птолемей», но дальнейшие разработки были приостановлены, а затем проект вообще закрыли… Почему – не знаю.

– Получается, что в объективном времени минуло четыреста лет, а внутри этой штуки – мгновения? – Я никогда раньше не сталкивался с подобной техникой. – Прекрасный способ обрести бессмертие, причем гораздо надежнее нейроклонирования! Лег спать на десять веков, проснулся, взглянул на свой банковский счет – проценты набежали изрядные… И гуляй себе! Устанешь – возвращайся в теплую постельку на следующую тысячу лет. Красиво.

– Подведет система энергоснабжения – не проснешься никогда, – отозвался Вадим. – Нужны люди, которые будут прислеживать за аппаратурой, менять вышедшие из строя узлы, ухаживать…

Судя по показаниям компьютера, из пяти секций Сферы Мёбиуса занятыми оказались только три. В одной, как и ожидалось, находился искусственный человек. Вторая поддерживала в состоянии стазиса неизвестный мне прибор, который в свою очередь – о, ужас! – обеспечивал жизнедеятельность человеческого мозга, Самого обычного головного мозга, отделенного от организма. Ладно, потом разберусь… В третьей хранились непонятный контейнер размером семь на двенадцать сантиметров и древний ПМК, пока не представлявшие для меня никакого интереса.

– Держи, – Вадим перебросил мне папку с подшитыми бумагами. – Распечатал, пока ты глазел на здешние достопримечательности. Полная информация по «Объекту 279» – искусственный человекоподобный организм, созданный на основе модифицированных ДНК, встроенных в кремнийорганические клетки. Автономный ИР. Как, начнем сейчас размораживать или подождем? Процесс расконсервации займет около двух суток.

– Подождем, – сказал я, подумав. – Для начала предпочитаю ознакомиться с документами. Ты сам призывал меня не торопиться.

– Вот и отлично. Тогда забирай папку и пошли наверх, – Лесков неприязненно оглядел затененные углы отсека. – Не люблю я это место.

– Опять призраки?

– Просто не люблю.

– Еще вопрос: а можно поговорить с ИР «Франца-Иосифа»? Он ведь тоже…

– Тебе можно все. Поднимемся на поверхность, заглянем в гости к Францу, он будет рад.

– Говоришь о корабле, словно о человеке.

– А он и есть человек. Только очень старый и уставший. Впрочем, я неточно выразился – Франц точно такой же, как человек… Ты не поймешь.

«… Внешний вид (фенотип) существа определяется в конечном итоге его генотипом, т. е. совокупностью полученных от родителей генов. Окружающая среда может оказать влияние на внешность только в относительно короткий период начального формирования/развития организма. При этом влияние может оказаться лишь отрицательным, в результате чего вместо нормального существа получится нелепый уродец. Любые нарушения естественного развития приводят к нарушениям внутренней гармонии организма, болезням и ранней смерти (зачастую еще до рождения). Примером тому могут служить юные профессиональные спортсмены, которые, накачиваясь стимуляторами в надежде достичь лучших результатов, еще до совершеннолетия приобретают целый букет болезней – от сердечной недостаточности до пожизненной импотенции.

Причина – в устройстве генома. Каждая клетка живет по строго заданной программе, регулируемой однозначным кодированием ДНК. Современной генетике мало что известно об этом кодировании, и вопросов в этой области не в пример больше, чем ответов. Однако ясно одно: грубое вмешательство приводит к тому, что программа начинает идти вразнос. В живом организме постоянно гибнут клетки из-за нарушения функционирования их генетического аппарата. Существуют естественные механизмы, позволяющие исправлять повреждения ДНК. Например, к таким механизмам относится зеркально-двойная природа самой цепочки, которая позволяет специальным пептидным комплексам восстанавливать одну из цепочек, если вторая осталась неповрежденной. Кроме того, имеет место избыточность кодирования в ДНК, благодаря чему даже невосстановимые повреждения отдельных ее участков не приводят к фатальным последствиям. Но эти механизмы достаточно хрупки и не в состоянии исправить логические ошибки. А ведь любое изменение генотипа, не согласующееся с общей его картиной, и есть такая ошибка. Поэтому любая случайная модификация генома почти гарантированно приведет к гибели живой клетки.

Собственно, мутация и есть повреждение генома на этапе развития. Мутации происходят постоянно под действием самых разнообразных факторов (например, естественного радиационного фона Земли), но удачными оказываются лишь считанные единицы. Неудачливые клетки гибнут. Но даже если зародышевой клетке повезло – она выжила и сумела размножиться согласно новой программе, еще не факт, что включающий ее организм в целом выживет, оказавшись стабильным или просто удачливым в борьбе за существование. Таким образом, естественный отбор проходит на двух этапах, и только удача на обеих стадиях приводит к закреплению мутации и передаче ее потомству».

Евгений Лотош, первая половина XXI в.