Текст книги "У Великой реки. (Дилогия)"

Автор книги: Андрей Круз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 55 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

– А сейчас сколько времени? ― удивилась она.

– Двадцать минут третьего, ― ответил я, глянув на часы.

– И ты собираешься все это время ждать?

В ее голосе прозвучало настоящее изумление. Я ее начал разочаровывать. По всем канонам приключенческого жанра охотник должен был броситься в сарай, вступить в рукопашную с монстром, вывести его оттуда на поводке, рыдающего от стыда и раскаяния. И тогда уже можно жениться. А я вроде как в сарай не рвался, разрушая свой благородный образ борца с нечистью в глазах девушки.

– Сколько же это ждать? ― уже явно начала подстрекать меня к активности Маша.

– Часов до семи утра, насколько я понимаю, ― притворно зевнул я, располагаясь поудобней. ― Сейчас жандармы все оцепят, и буду думать дальше. Может быть, разрешат весь сарай спалить, тогда вообще проблем нет.

Действительно: за забором уже вовсю суетились. Слышался топот людей и даже звуки моторов. Еще через минуту во двор забежали староста с жандармским вахмистром. Один АТЛ-П встал прямо в дверях, направив свет фар и пулемет на сарай ― Лари им показала, где враг. Еще несколько жандармов с фонарями и карабинами распределились по двору, совершенно перекрыв пути к отходу спрятавшейся твари.

– Ну что, господин Волков, обнаружили злодея? ― спросил староста, подходя ко мне.

– Вроде того, ― кивнул я. ― Трактирщик ваш хулиганил, господин Ветлугин. В целях личной наживы.

– Это как? ― удивился жандарм.

– Вот так, ― сказала Лари, подходя сбоку. ― Нашел способ в бхута превращаться.

– Бхута? ― поразился я. ― Это бхут был? Я думал, что бхуты ― это легенда. О них даже в книгах так пишут.

– В книгах много глупостей пишут, ― пожала плечами демонесса. ― А я его сразу распознала. Перевертыш, но серебра не боится. И «покрывало тьмы» ― только бхут его умеет так легко призывать.

– Погодите, погодите… ― прервал ее староста. ― Что за бхуты?

– Чуть позже расскажем, ― ответила Лари. ― Пошли?

С этими словами она повернулась ко мне. Сказано было таким будничным тоном, что я даже не понял, куда она меня зовет, и пошел следом. И лишь у самых ворот остановился и в изумлении спросил шепотом:

– Стой! Это куда мы? Жить надоело?

– Как куда? ― не поняла меня Лари. ― Привести злодея жандармам. Ты что, еще не понял?

– Чего не понял?

– Почему он приказчика не разорвал до конца?

– Ой, блин… ― Я треснул себя ладонью по лбу. ― Ну конечно!

– Именно. Ему сил не хватило, амулет долго не действует, ― прошептала она в ответ. ― Пошли за ним, только тихо! Нам еще награду получать, не надо давать понять, что дело уже прошлогоднего яблока не стоит.

– Ты права, ― пробормотал я, перехватил ружье чуть воинственней и направился в ворота вместе с Лари.

В сарае было почти пусто. В углу стояли бочки, от которых несло соляркой, на них сначала упал луч моего фонаря. В середине просторного помещения стоял на подставках и деревянных чурбачках полуразобранный грузовик со снятыми колесами. А в дальнем углу сидел, прислонившись спиной к стенке, трактирщик Ветлугин. Досталось ему здорово, даже несмотря на ту форму, в которой он пребывал во время нападения. Руками он зажимал рану на животе, из которой сочилась кровь. В трех местах брезентовая куртка была прожжена, за ней виднелась голая, почти обугленная кожа. Черная хламида с капюшоном валялась рядом, изорванная в клочья.

С оборотнями вообще так обычно получается. Если его ранить в одной форме, а потом он принимает другую, то зачастую раны пулевые превращаются не пойми во что, ожоги могут обернуться порезами и так далее. Вот и сейчас выглядело все так, как будто он не получил несколько пуль с фосфором, а то ли его ножом ткнули, а потом факелом потыкали, то ли что другое с ним делали. А все пули, сдавленные и оплавленные, лежали возле него на утрамбованной земле ― тело, превращаясь, вытолкнуло их из себя.

– Ну что, Петрович… ― окликнул я его. ― Доигрался хрен на скрипке?

Лари не сказала ничего, но у нее из опущенной руки упругими змеями бесшумно развернулись два стальных хвоста латига. Увидев тифлинговский кнут, трактирщик вздрогнул. Знал, наверное, что это за оружие. Или не знал, но и так все было понятно. Глядя на латиг, понимаешь сразу, что этот кнут вовсе не для того, чтобы погонять быков в упряжке, ― латигом этих быков можно убить путем перерубания пополам.

Черты демонессы исказились, совсем чуть-чуть, но стали вдруг хищными и злыми, как у оскалившегося леопарда.

– Куда дел амулет? ― спросила она.

Голос тоже изменился. Стал ниже, в нем появилась какая-то дополнительная нота, как будто у демонессы в горле что-то клокотало. В свете фонарей ее белые острые зубы отливали вообще голубым, в глубине глаз мрачно мерцали зеленые огоньки. Ой, какая с нами страшная дамочка… Мороз по коже. Даже и не дамочка, а жуть хищная. А мы и не знали, думали, что все ей хаханьки, ходит ― попой крутит, шуточки шутит, колдунью нашу попугивает. А знал бы раньше… И Васька-некромант с такой бы шутки шутить заопасался наверняка.

Ветлугин тоже проникся. Сразу же проникся, как увидел это изменившееся лицо. Вжался в стену, рванул дрожащей рукой с шеи какой-то кожаный мешочек с медной застежкой вроде как у кошелька, подвешенный к шее, отбросил ей под ноги. Тот едва слышно звякнул, упав на землю. Лари присела грациозно, подняла талисман рукой, на которой явственно обозначились недлинные, но острые когти, хотя изящной ее ладонь осталась по-прежнему. Откуда и взялось что?

– Видишь? ― показала она мне свой трофей, при этом лицо ее опять менялось на глазах, возвращаясь к привычной улыбчивой красоте. Она даже брови вновь приподняла шутливо-удивленно, как сделала бы школьная учительница, вытащив у ученика из-под парты альбом с непристойными картинками, как бы говоря: «Ой, а что это я нашла?»

– Это что? ― спросил я.

– Это бхут-архир. Амулет превращения в бхута. Не знаю, где он его взял, их единицы остались… В этом мире, во всяком случае. Ты где взял эту дрянь, а? ― вдруг грозно спросила она страдающего трактирщика, взмахнув рукой. ― Говори, а то на полоски разрублю. В лапшу.

У того прямо перед лицом, лениво развернувшись, свистнули концы латига, заставив зажмуриться и снова вжаться, насколько возможно, затылком в доски стены сарая. Кнут просвистел мимо, щелкнул, после чего самопроизвольно скрутился в двойное кольцо в руке демонессы, как послушный домашний зверь.

– В карты выиграл. В Гуляйполе, ― почти простонал тот в ужасе.

– Давно? ― почти ласково спросила Лари.

– Два месяца как.

– А ты знаешь, что амулет этот в списке запрещенных к владению? ― вкрадчиво спросил я его, при этом направив на него стволы ружья, давая возможность в них заглянуть. ― Что покупка, продажа и владение оным приравнивается к покупке, продаже и владению наркотиками высшей степени воздействия, с магической составляющей? Знал ли ты это, болван, когда брал амулет в руки?

– Знал, ― почти прорыдал Ветлугин. ― У меня выбора не было.

После того как Лари сказала мне, что это такое, я вспомнил скупую запись в «Реестре магических и волшебных предметов, воспрещенных как к приобретению, тако же к продаже и владению оными». На пять лет каторги бхут-архир сам по себе тянул, даже без сопутствующих убийств.

– Ах выбора… ― протянула Лари. ― Ну насчет выбора уж ты жандармам расскажи. Они про это любят послушать. И судья послушает, он тоже истории любит.

С этими словами она схватила трактирщика за воротник и потащила по земле к выходу. Мне осталось лишь последовать за ней.

ГЛАВА 33,
в которой Лари рассказывает историю одного древнего народа

― Вы мне, любезные мои, все же расскажите, что это за бхут-архир такой, ― заявил староста, когда мы собрались на обед в трактире с загогулистым названием «Обеды как у мамы». ― Злодей Ветлугин и сам не знает, поэтому и объяснить не умеет.

– А вообще как, сознается? ― спросил я, придерживая руками свернутый в трубку вексель на триста золотых.

– Уже сознался, записывать за ним не успеваем. Он, как оказалось, до карточной игры слаб оказался. ― Староста налил себе морсу, выпил и принялся рассказывать: ― Каждые пару месяцев он уезжал якобы по делам. У нас, в общем, сильно никто и не задумывался, куда трактирщик ездит. Надо ему ― и ездит, нет закона против этого. А ездил он в Гуляйполе и там играл. И все, что с трактирной торговли имел, там и спускал успешно. До копейки.

– И что проиграл? ― уточнила Лари.

– Да все и проиграл, ― усмехнулся собеседник. ― С год назад даже трактир свой заложил, как оказалось, ссуду взял. Ссуду, однако, взял под такой процент, что только интерес по ней едва-едва осиливал платить. Влезал в долги дальше, надеялся отыграться. И с пару месяцев назад все же выиграл. И выиграл не в игорном доме деньги, а в частном притоне. Выиграл вот этот самый бхут-архир ― у какого-то полуэльфа.

– Тот ему сам объяснил, что амулет может? ― спросила Лари.

– Сам. Иначе кто под него деньги поставил бы? В общем, с того момента появилась у Ветлугина идея на большую дорогу пойти. Но с этим вышла незадача ― то ли у Ветлугина самого умения мало было, то ли амулет слаб, но хватало его действия минут на пять, не больше. Если на дороге, где люди по одному не ездят, грабежом заниматься…

– Можно не успеть ― и в разгар драки в человека превратиться, ― закончил я за него.

– Верно. А в обычном виде боец из него как из дерьма пуля. Поэтому стал он прислушиваться к разговорам в своем трактире, выбирать расторговавшихся купцов и подсыпать им снотворное. А потом через окно лезть. Двоих так порвал, ума же хватило забирать не все деньги.

– Отчего все и были уверены, что это нечисть. Так? ― уточнил я.

– Верно, ― опять кивнул староста. ― Так и решили. Затем его служанка увидела, как он кому-то сыплет порошок в графин. Она девкой не великого ума была, скорей всего, даже и не поняла, в чем дело. Но Ветлугин решил перестраховаться. Купца рвать не стал, а девчонку домой отослал и по пути разорвал. Спасла она того купца, сама не ведая. Ну а дальше все ясно. Купца с приказчиком порвал. Когда приказчика рвал ― в человека превращаться начал, вот и не закончил. Верно вы подметили: времени ему не хватило.

Староста выпил еще стакан морса, затем спросил у Лари:

– Теперь вы мне расскажите, что же это такое наш Ветлугин выиграл?

– Был в свое время на востоке такой кочевой народ ― джур-урдэ, ― взялась рассказывать тифлингесса. ― У вас на западе называли их арлингами. Арлинги разводили лошадей, брали полон, грабили и торговали рабами. Поклонялись они не богам, не силам природы, а демону шестого плана, сеньору и владыке над демонами мести и злобы, Ава-Адону, который их племя и опекал лично.

– Куратор, типа? ― уточнил я.

– Вроде того, ― кивнула Лари. ― Ему приносились жертвы ― каждый пятый пленный, а если не было пленных, то первые три девственницы народа, достигшие совершеннолетия с праздника высоких трав.

Она усмехнулась, затем сказала:

– На самом деле Ава-Адону на их девственность, равно как и пол, глубоко плевать. Но это мелочи уже. Подробности. В общем, народ этот, арлинги, жил себе понемногу, пока с востока, с каких-то дальних островов, не пришла раса сикомэ, перебравшись на материк.

– А это еще кто? ― спросил жандармский вахмистр, с недоумением нахмурившись.

– Это раса такая, ― еще раз сказала Лари. ― Как вы говорите ― гуманоидная. Похожие на людей. Но раса не человеческая. Во всяком случае, от контактов сикомэ с людьми детей не бывает. Равно как и с эльфами, гномами, половинчиками и всеми прочими. Происхождения они непонятного. Похожи на высоких, узколицых, узкоглазых жителей востока. Занимаются лишь войной, нанимаясь дружинами к окрестным правителям. Воины они отборные. Ничем другим не знамениты, кроме редкой воинственности и того, что убивают мучительски всех пленных.

– Что-то я слышала про них, ― вмешалась Маша, до сего момента молчавшая. ― Вроде как злобные они невероятно. И всех пленных приносят в жертву.

– Нет, в жертву они вообще никого не приносят, ― отрицательно покачала головой Лари. ― Они, кажется, вообще богов не имеют. Сами они в плен не сдаются, в безнадежном положении дерутся, пока их не убьют. Не попадают в плен даже их женщины и дети. Сами же, убивая пленных, считают, что оказывают им услугу, смывая их страданиями их же позор. Если воин выжил в плену, то он от этого страшно мучается, и его ждет ужасное посмертие, и лишь его мучительная смерть вернет утраченную честь. Вот и помогают, чем могут. Сикомэ даже в работорговле не замечены: всех попавшихся к ним убивают.

– И гражданских? ― удивился староста.

– Нет у них гражданских, ― пояснила Лари. ― Их гражданские кончают с собой, чтобы в плен не попадать.

– И какая связь с этими… арлингами? ― вернул жандарм разговор в нужную колею.

– А очень простая, ― вернулась к предмету разговора отвлекшаяся было Лари. ― Столкнулись сикомэ с джур-урдэ. Причем по вине последних. Сикомэ прислали к ним какое-то посольство, а арлинги его в жертву принесли Ава-Адону. Одни других стоили, и, как вы говорите, нашла коса на камень. Началась война, в которой арлинги были почти истреблены. Тысячный Улхо повел остаток племени на запад, но там они уперлись в великое озеро Балхчу. Сикомэ прижали их к берегу, кочевники же арлинги даже плотов не знали. Да и плоты там делать не из чего ― сплошь трава и степь до горизонта. В общем, Улхо принес в жертву Ава-Адону всех женщин, стариков и детей, что с ним шли. Всех, кто не мог встать в строй в последней битве. Взамен же последние жрецы изготовили амулеты, которые позволяли превращаться каждому воину, имевшему хоть проблеск магической силы, в аватару Ава-Адона ― в бхута. Кто-то мог продержаться в таком облике дольше, кто-то меньше.

– А что за бхут такой? ― спроси жандарм.

– Бхут ― это что-то вроде вурдалака и оборотня одновременно. Сильный, быстрый, только пасть длиннее, почти как у оборотня полупревращенного, и хвост есть, ― объяснил уже я. ― По крайней мере, так его в книжках описывают. Разглядеть толком и не получилось.

– И что? ― спросила Маша.

– А то, дорогая моя, что это им не помогло. Сикомэ все равно победили в битве и вырезали джур-урдэ до последнего человека. Часть амулетов пропала, но какое-то количество все же нашло дорогу к новым владельцам. Кабатчику достался один из них. И он решил поправить свои дела. Поправил, кстати? ― спросила Лари у старосты.

– Вроде как поправил, ― подтвердил тот. ― Денег у него уже хватало с запасом ― и чтобы со ссудой рассчитаться, и чтобы еще один трактир открыть.

– Кому теперь трактир пойдет?

– Брату его двоюродному. Лесничествует у нас. Достойный человек, ― сказал староста. ― А вы теперь как планируете?

– Нам дальше надо. Мы вообще-то с другим заданием ехали, у вас задержались, ― взял я инициативу на себя. ― С утра пораньше завтра покатим дальше. Что там по дороге слышно?

– Ну про очередную тварь, что на обозников нападает, это вы слыхали, говорили, ― начал перечислять вахмистр как лицо, следящее за дорогами. ― Дальше вроде тихо было, но вот после Бродов, по слухам, банда шалить начала. Человек десять их, назвались «Ласками».

– Из аборигенов, что ли? ― спросил я.

Только банды из аборигенов имели привычку присваивать себе какие-нибудь имена. Бандиты из пришлых такой склонностью к бахвальству и саморекламе не страдали, а все больше интересовались практической стороной разбоя.

– Из аборигенов, ― подтвердил жандарм, ― разбили почту в Бродах, взяли немалую сумму в деньгах. Двоих почтовых стражников застрелили да разъезд жандармский обстреляли из засады. Двое убитых и пятеро раненых. Один скончается, видать. С жандармов взяли один СВТ-П и еще два СКС-М с почтовой стражи. А так все больше «болтами» вооружены, «маузерами» да трехлинейками.

– Не эльфы? ― уточнил я.

– Нет, не эльфы, ― ответил вахмистр. ― Бандиты обычные, человеческие, видели их в Бродах. По виду вполне годятся быть из Вираца или любого иного баронства с той стороны. И в Вираце на них тоже розыск, барон даже награду положил за головы ― пятьсот золотом за главаря и от трехсот до пятисот за рядовых.

– Понятно, будем знать, ― кивнул я без особого энтузиазма. ― А с Ветлугиным как поступите?

– А как еще с ним поступать? ― удивился староста. ― Завтра суд соберем, представительство у нас есть. Улики налицо, признание ― тоже. Да и повесим, благословясь. Ну да ладно, не будем обеду мешать. Договор вы выполнили, мы вам по нему заплатили, так что ― удачи в дальнейших начинаниях.

– И вам того же, ― вежливо откликнулись мы.

Вахмистр со старостой вышли из трактира. Маша привстала над столом, потянулась за кувшином и немедленно была ущипнута за ягодицу тифлингессой Лари, интимно ей промурлыкавшей: «Соскучилась?» Маша лишь взвизгнула. Наверное, не соскучилась.

ГЛАВА 34,
в которой герои едут по лесным дорогам, чуть не попадают в разбойничью засаду и узнают, что путешествовать в компании с волшебницей намного лучше, чем без нее

После Березняков нам осталось проехать до форта Пограничного около пятисот километров. Так что еще одна ночевка нам предстояла. Больше трехсот километров в день по этим дорогам сделать было трудно ― тряска утомляет, поэтому едешь со скоростью не больше сорока километров в час. И сами перегоны так рассчитаны, чтобы ты мог заночевать в населенном пункте. Блистать оригинальностью не стоит, а также нарушать привычные маршруты и графики, иначе придется спать где-нибудь под кустом. Населенных пунктов от предполагаемого нами места стоянки и до самого форта не было, за исключением нескольких аборигенских хуторов. А под кустом спать ― это вроде как всякую тварь на ужин приглашать.

Последним таким пунктом по нашему маршруту была деревня Броды, стоявшая, окруженная частоколом, на берегу реки Веретенки, что брала свое начало в Орочьем урочище. Раньше, несколько сот лет назад, здесь жили орки ― здоровенные мордовороты с чуть зеленоватой кожей и несносным характером, но затем они были оттеснены на север людьми, еще аборигенами. В этих местах население княжества в основном из аборигенов и состояло. В тех же Бродах половина такового вела свой род от местных, хоть и ассимилированных.

Реальной княжеской власти в этих краях не ощущалось. Скорее взаимоотношения власти и населения строились исключительно на взаимной симпатии. В самих Бродах расположился взвод жандармов, которые при всем желании никак не могли контролировать окрестные земли, тянувшиеся во все стороны на сотни верст. Единственное, что им удавалось до последнего времени, так это защищать почтовую станцию в деревне, которая служила заодно и отделением Тверского Княжеского банка.

Однако со слов жандармского вахмистра из Березняков выяснилось, что и станцию они, в конце концов, тоже не уберегли. В село проникла банда, причем слово «проникла» было не совсем корректно: больше десятка вооруженных верховых «проникнуть» не могут, могут только ворваться, стреляя в воздух и пугая кур с девками, как и произошло. Сонный караул на воротах был захвачен врасплох, бандиты ураганом пронеслись по улицам до почты, где застрелили двух почтовых стражников. Еще двое в это время забавлялись на сеновале с девками и столь печальной участи избежали. Затем бандиты избили почтмейстера, вскрыли железный сундук, где хранились деньги, которые должны были везти в качестве жалованья в тот самый форт Пограничный, откуда на следующий день должно было прийти сопровождение для почтового броневика.

Нападавшие действовали так ловко и быстро, что взвод жандармов за это время едва успел объявить тревогу и вывести из двора два своих вездехода с пулеметами. А верховые так и вовсе не успели оседлать лошадей, поскольку под седлами, ввиду общей «сонности» службы, никто коней и не держал. К тому времени как жандармы добрались до горящей почты, бандиты с деньгами и карабинами убитых охранников уже выскочили за ворота села.

Командовавший взводом старший унтер объявил погоню, которая попала в засаду почти сразу, за первым же поворотом дороги. Головная машина, неразумно вырвавшаяся вперед, была расстреляна из кустов, экипаж понес потери, вторая же встала в оборону в кювете, дав бандитам возможность спокойно уйти и даже подобрать один из жандармских карабинов. Самозарядники в бандах были большой ценностью: их на сторону не продавали.

На следующий день появились военные из форта. Подняли даже самолеты, которые летали над бескрайними лесами, перекрыли проходы в сторону Вираца, но банда словно сгинула, что, если честно, в эти местах сделать совсем не трудно. Военные озверели, оставшись без зарплаты, но поделать с потерей ничего не смогли. В конце концов, им все равно это все возместят, за счет того же почтового ведомства, например, проспавшего ограбление.

Старшего унтера наряду с почтмейстером отправили в Тверь, где одного ждал суд, а второго ― трибунал: за разгильдяйство и, чтоб не хрен было, в назидание. А по банде начали следствие и довольно быстро выяснили через каких-то осведомителей, что банда называет самое себя «Ласки» и что до ограбления почты занималась разбоем на дороге, преимущественно отбирая машины с товаром, но пока никого не убивала. Свидетели описывали небольшой отряд конных в количестве от десяти до пятнадцати человек, неплохо вооруженных, с лицами, прикрытыми платками. Все в длинных брезентовых пыльниках, но без них здесь мало кто верхом ездит: и лошадиным потом от одежды так не воняет, и можно в относительно приличное место войти, этот плащ сняв, не выбивая пылищи из одежды часа два. Вот и носят все подряд, а вовсе не от страсти подражать героям вестернов, что с пришлыми людьми здесь появились.

Я, кстати, на лошади почти не езжу, у меня и нет ее даже, а без этого самого пыльника из городских ворот не выезжаю. Помимо общей практичности совершенно невозможно понять, что под ним спрятано.

В пыльниках или без, однако банда «Ласок» внушала беспокойство. Не хотелось бы нарваться на них где-нибудь в районе Бродов. У нас двойное невезение получилось: если бы не убийства в Березняках, то люди скапливались бы там, а дальше ездили немалыми колоннами, а раз туда заезжать перестали, то и сбиваться в стаи стало негде.

Но пока путешествие протекало тихо и гладко, даже по пути через почти бесконечный Рваный лес никаких следов нечисти или иных тварей злобных мы не заметили. Птички пели, стрекозы на полянах над высокой травой порхали, погода была лучше некуда, лето накатывало прямо на глазах, так что ехалось хорошо. Даже Маша забыла бояться демонессы, и они болтали о каких-то магических школах, в чем я вообще не понимал ни слова. Так что в разговор не лез, а крутил себе баранку.

К полудню мы услышали треск небольших оборотистых моторов, и навстречу нам пронеслись сразу три «багги», трубчато-корытных конструкций на больших колесах, с подвесными металлическими сиденьями, в которых сидели егеря в камуфляже и пылевых очках, по трое в каждой машине ― водитель, наблюдатель и пулеметчик. Егерей в форте Пограничный рота стоит ― это помимо батальона пограничной стражи. Вот, наверное, оттуда патрули и выслали. «Багги» только у них имеются, погранцы все больше на «козлах» и «тритонах».

Была у меня когда-то такая тарахтелка, была. Проходимая, быстрая, но по моим потребностям очень уж маленькая. Багажник ― вместо сиденья стрелка, много не увезешь. Пришлось на «козла» менять… А так ездить на ней ― чистое наслаждение. Треск, скорость, задний привод без дифференциала, на поворотах хвостом метешь, на месте развернуться можешь. Здорово. Весело, по крайней мере.

Затем опять наступила тишина, нарушаемая лишь фырканьем нашего мотора. Чуть позже мы обогнали купеческий ЗИЛ-157 [76]76
  ЗИЛ-157– вполне точная копия знаменитого советского внедорожного грузовика. В основном грузовики производятся на двух заводах ― на Нижегородском «Грузовики Митрофанова» (ГАЗ-51 с модификациями, из которых самая популярная ― внедорожная ГАЗ-63) и Ярославском «Ярославские моторы» (ЗИЛ-157). В Астрахани производят гибрид из ГАЗ-51 (шасси) и кузова собственной разработки, фактически скопированного со старого британского грузовика «лейланд ретривер» в военной версии, с брезентовым верхом кабины и без боковых дверей. Такой гибрид появился в связи со спором об авторских правах и получил официальное название «тур». На базе этого «тура» был выпущен ряд военных машин, популярных в армиях Новых государств.


[Закрыть]с высокими бортами, груженный какими-то тюками, месивший всеми шестью своими зубастыми колесами дорожную пыль. В кузове сидели двое охранников с СКС-М, да еще и в кольчугах, поддетых под кожаные куртки, еще два человека находились в кабине. Посмотрели на нас более чем настороженно. Такие вот у нас тут дела. Всякое на дорогах творится. Не нечисть, так банда, не понос, так золотуха, не дите обгадится, так няньку… трахнут, в общем.

Затем мы проехали постоялый двор на хуторе Валежный. Двор был небольшой, как и сам хутор, на многое не претендовал, но отставших от графика принимал частенько. Сейчас же он принял еще до взвода егерей: два «багги» и четыре таких же, как у нас, «копейки» стояли у ворот. И здесь уже нам проехать не дали, остановили под дулами двух «утесов», уставившихся на нас с егерских машин сверху вниз. Бумагу из Тверской контрразведки читали долго, проверяли, разве что не нюхали и на зуб не пробовали. Возглавлял блок немолодой подпрапорщик с уродливым шрамом на лице и с двумя звездочками на просвете петлицы ― десять лет беспорочной службы в этом звании.

Подпрапорщик расспросил нас, куда едем, а потом сказал, что вчера с вечера было еще одно нападение за Бродами. На этот раз захватили один грузовик с товаром, но без стрельбы не обошлось ― после ограбления почты банда на бескровность операций решила плюнуть. Одного из охранников с машины убили, второго ― тяжело ранили и, не добив, бросили на дороге, приняв за мертвого. Купеческого же приказчика увезли с собой. Тоже что-то новенькое.

Были новости и положительные ― пограничники, хоть это и не их обязанности, выделили три мобильные группы для сопровождения колонн, которые собираются в Бродах. Оттуда, если подождать, можно до Пограничного доехать в безопасности. В общем, если не придется ждать слишком долго, то можно будет присоединиться к колонне. Неплохо. Да и народ в колоннах безоружным не ездит, немалая сила соберется.

Затем мы распрощались с егерями, и опять вокруг нас потянулись поля, перемежаемые «языками» леса, и лес, разбавленный полянами. Однообразие дороги настраивало на меланхоличный лад, даже Маша с Лари умолкли. Почти перед самыми Бродами по-кошачьи зоркая Лари разглядела двух верховых на опушке леса, в нескольких сотнях метров от нас. Я притормозил, навел на них бинокль, но они повернули коней и исчезли в лесу, затерявшись в осиннике. Могут и «Ласки» быть, очень даже запросто. Егерям их так просто ни за что не поймать, какими бы они специалистами по лесной войне ни были: слишком велики леса и слишком мало здесь людей.

А вот в том, что рано или поздно банду поймают или перебьют, никто не сомневался. Они всегда попадаются. Все. Или кто-то сболтнет лишнего, или какой-нибудь хуторянин из числа тех, что предоставляет бандитам убежище, соблазнившись немалой наградой, наведет на них егерей или жандармов, или сами бандиты расслабятся, затосковав от бивачной жизни, припрутся в какой-нибудь городок, где их и опознают. Если перебьют ― это нормальный исход. Если поймают и отвезут в Тверь ― хуже, но еще не самое страшное. А вот если обнаружится, что банда еще и в розыске где-то в Вираце или в Марианском герцогстве, ― тогда их могут туда передать, чтобы судьба их вызывала ужас у всех, кто хотел бы встать на такую же скользкую дорожку. В Вираце их оскопят, если это мужчины, а затем сварят в кипящем масле. В Мариане же всех посадят на кол, и будут они призывать на колу смерть не один день: еще и магией силы поддержат. Последнюю изловленную живьем банду в Марианском герцогстве так изобретательно казнили, что даже ко всему привычная толпа местных зевак, посетивших экзекуцию, не выдержала и затребовала быстрой смерти, а вся ратушная площадь была заблевана так, что не пройти, не поскользнувшись.

А чего вы хотите? Это мы двести лет назад из старого мира сюда провалились, а тут Средневековье глухое в самом разгаре. Вот и получился такой загадочный гибрид дикости с технологиями, зовущийся Великоречьем. Могу поспорить, что за Граничными хребтами, за Дурными болотами люди так и продолжают жить, как жили двести, триста, пятьсот и тысячу лет назад. К тому же, как заметили ученые из пришлых, общества, владеющие магией, не так остро нуждаются в техническом прогрессе. Если бы не возникли Новые государства здесь, то, скорее всего, никакого прогресса ни в чем, кроме самой магии, мы бы и не наблюдали.

Появление же пришлых ударило именно по магии и лицам, ею владеющим, сиречь ― колдунам и магам. Если в прошлом хорошо обученная герцогская дружина, подкрепленная парой-тройкой таких магов, была уязвима лишь для такой же дружины, то, с тех пор как этот мир узнал, что такое артиллерийский и минометный огонь с закрытых позиций, ценность боевой магии резко снизилась. Да и хороший стрелок из винтовки мог уже конкурировать с магом с расстояния эдак метров пятьсот, что выходило за предел воздействия атакующего боевого волшебства. Поэтому в последние века боевая магия свелась к обороне и использовалась как средство обнаружения противника. А также как средство борьбы с аналогичной активностью неприятеля. Не больше и не меньше.

Отсюда пошло снижение «удельного веса» магов и волшебников при дворах местных правителей. Если раньше они чуть ли не правили, прикрываясь местными феодалами, то после прихода нас в этот мир ситуация изменилась. Сеньоры и суверены пожелали править своими землями самостоятельно, без капризных персонажей в мантиях за спиной. Более того, даже возникло несколько групп наемников, в основном смешанного «пришло-аборигенского» состава, которые «принимали заказы» на особо мешающих «повелителей Силы». И успешно, вследствие чего оставшиеся в живых глубоко задумались ― стоит ли настолько вступать в конфликт с владыками земными? Может быть, лучше мирно сосуществовать, чуть поступившись амбициями?

Некоторые волшебники и маги из аборигенов предпочли объединиться с новой силой, достаточно вспомнить учителя Маши ― Валера. И не прогадали, если по большому счету. Некоторые перебрались на жительство в Новые государства не только потому, что те были сильнее, но и потому, что нравы в них были в чем-то проще, терпимей, а в чем-то и условия проживания лучше. В той же гигиене и санитарии, например. Ватерклозет для тутошнего населения, например, был величайшим из откровений. И тот же душ. В результате мы получили в качестве резидента города Великореченска молодую колдунью-аристократку Велиссу вер-Бран, вполне освоившуюся среди пришлых эмансипе из местной аристократии, предпочитавшую миленький коттедж в Великореченске родовому замку.

Нет, надо все же научиться удерживаться в рамках повествования. К чему это я? К тому, что увидел подозрительных верховых, быстро растворившихся в лесу, когда навел на них бинокль. Подозрительно? Очень.

До Бродов оставалось около двадцати километров, и я решил проскочить их в темпе. В конце концов, машина быстрей лошади, а еще с нами есть колдунья. Которую я и спросил:

– Людей засекать умеешь?

– Умею, но не с ходу. Для этого специально колдовать надо. Засаду не обнаружу, ― обломала она мою надежду.