Текст книги "От чужих берегов"

Автор книги: Андрей Круз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Перемахнул ножом державшую дверь веревку, отскочил от облака трупной вони, вырвавшейся через открытую дверь. Мать ее… отвык уже от такого, пропади оно совсем. Другие зомби уже и вонять почти перестали, выветрились вроде как, а этот, запертый, видать, все равно «парил» понемногу, скопилось.

Удержав позыв рвоты и сдерживая дыхание, шагнул вперед, стараясь не вляпаться в натекшую с трупа на пол лужу гнилой слизи. Пусть за порогом вообще море воды разлилось и с подошв все смоет мгновенно, но все равно противно.

Где этот чертов стопор? Плоский экран компьютерного монитора, какие-то тумблеры и кнопки на пульте… ага, вон рычаг внизу, прямо на стене, и какая-то желтая табличка с предупреждающей надписью. Американцы такие везде развешивают, предупреждая обо всем на свете, чтобы потом поводов в суд подать было меньше: мол, «мы же вас предупреждали».

Ухватился за рычаг, дернул, в стене что-то мягко щелкнуло, и за стеклом шлагбаум плавно поплыл наверх – путь свободен, можем двигать дальше.

Высунулся из будки, и ветер чуть не снес меня. Зомби были уже в нескольких десятках метров, но я решил не стрелять – не до того сейчас – и пошел обратно.

Идти к фургону было хуже, чем от него: ветер бил прямо в лицо, дождь норовил залить глаза, не давая смотреть вперед. Влезть в кабину было нетрудно, а вот дверь захлопнул с трудом. Сиденье подо мной мгновенно промокло, с меня лила настоящая Ниагара. До сих пор я так и не удосужился натянуть хотя бы непромокаемую куртку, лежавшую в сумке прямо у меня за спиной.

– Нормально! – объявил я, хотя Дрика и так все видела из машины.

Она, кстати, уже надела ярко-желтый дождевик и была в куда более выигрышном положении, если со мной сравнивать.

– Здесь мертвецы,– вместо ответа констатировала она уже известный мне факт.

– Точно. Но и мы пока в машинах.

Фургон тронулся с места, следуя за яркими габаритными огнями едущего впереди пикапа.

– А как мы попадем на борт? – спросила Дрика.– Неужели думаешь, что они стоят с опущенным трапом? Сейчас и нас не разглядишь, и докричаться не получится.

Замечание было больше чем резонным, я тоже об этом подумывал. Поэтому ответил:

– Сначала доберемся – там видно будет. Может, они вообще никуда не идут или уже ушли – чего сейчас гадать? Если на месте, то придумаем что-нибудь.

Это не было отговоркой, я так и думал на самом деле. Хотелось, чтобы все сложилось так, как планируем, но… заранее я был готов уже к любому результату – мертвому экипажу на борту, выброшенному ураганом на берег судну, чему угодно, в общем. Если все получится – пусть это лучше будет приятным сюрпризом, нежели обрушением хрустального замка последней надежды. Да и не последняя она, тут уж хрен дождетесь: надо будет, я и вплавь погребу в Европу, здесь не останусь.

Видимость продолжала падать, метрах в пятидесяти уже было почти ничего невозможно разглядеть. Стало темно, темно по-настоящему, как в самые темные сумерки, когда до наступления ночи остается всего ничего. В воздухе неслись не только листья и ветки, но и мусор поувесистей. Пластиковый синий ящик, кувыркаясь, вылетел откуда-то сбоку и со всего маху врезался в борт фургона, гулко, как в барабан, ударив. Мусорный контейнер на роликах катился, гонимый ветром, потом с грохотом врезался в стену контейнеров, остановившись.

Щетки стеклоочистителя выполняли уже декоративную функцию, эдакая движущаяся в сумасшедшем темпе художественная инсталляция на лобовом стекле. Промелькнул мимо окна колченого бредущий, совершенно дезориентированный зомби, и мне показалось, что я заметил выражение недоумения даже на его мертвом и полуразложившемся лице. Да это понятное дело, тут и мертвый офигеет от того, что творится вокруг.

Без Сэма, как мне кажется, мы бы даже дорогу к причалам не нашли. Может, и преувеличиваю, но контейнерный терминал поражал своими размерами и планировкой. Настоящие стены и небоскребы из железных ящиков поделили его на кварталы, районы, образовали улицы и проспекты, и понять, куда сворачивать, учитывая то, что очередная разноцветная стена выплывала из дождя только перед самым носом, было почти невозможно.

Когда мы выскочили на причал, стало страшно уже по-настоящему. Казалось, что ураганный ветер подхватит нашу увесистую машину и просто зашвырнет ее во взлохмаченную серую поверхность воды в бухте. Вода плескалась совершенно беспорядочно, словно какой-то придурок часто колотил снизу по дну этой бухты, заставляя плясать ее содержимое. Огромные портовые краны, выстроившиеся вдоль причала, ажурные и легкие при всех своих невероятных размерах и мощи, казалось, должны были развалиться под первыми ударами непогоды, но почему-то пока держались. Но ветер в их опорах выл, как тысячи озверевших от голода призраков, я поначалу даже подумал, что включились какие-то сирены.

Пикап так и ехал перед нами, чуть накренившись на левый борт под напором ветра. Было видно, что Сэм вынужден постоянно подруливать, чтобы его не снесло, да и мне приходилось постоянно заниматься тем же самым. Причал казался бесконечным, я даже не представляю, на сколько он вытянулся – километра на два, наверное, не меньше. Мы проезжали под кранами, чуть не затыкая уши от воя ветра, время от времени ветер слабел, когда нас прикрывала от него стена контейнеров, приготовленных, наверное, к погрузке и выложенных неподалеку, затем нас опять трепало как тряпку, но… двигались, в общем.

Краны, рельсы, по которым они двигались между штабелями, грузовики, длинные низкие транспортеры для перевозки все тех же контейнеров, и везде мусор, горы мусора, летающего, катящегося по бетону, скопившегося в кучи в углах.

Судно сначала скорее угадалось, чем увиделось сквозь занавес дождя. Серая угловатая громада, пришвартованная в самом конце причала и возвышающаяся над ним своим покатым бортом на добрый десяток метров, наверное. Неприступно возвышающаяся. Что подтвердилось окончательно, когда мы проехали вдоль него: никаких трапов и сходен не наблюдалось. Ничего, только гигантского размера надпись с названием компании-владельца – во весь борт, белым по синему, а не по серому, как показалось сначала. И загружено оно не сильно, ватерлиния над водой высоко-высоко, так что забраться на этот борт и мечтать незачем.

– Надо подумать,– сказал Сэм, разворачивая машину.

– А что нам еще остается,– добавил я и повторил его маневр.

Еле заметное сквозь занавес дождя судно было молчаливо и негостеприимно, как туда попадать – надо еще придумать. А где мы будем думать, стало понятно сразу: прямо напротив пришвартованного судна, метрах в тридцати, виднелся вполне капитального вида домик. Не кирпичный и не бетонный, разумеется, а из легких панелей, как все в этих краях, но все же укрытие. И самое важное – этот домик стоял в некоем «кармане» стены контейнеров, возвышавшихся над ним в три яруса и защищавших от ветра. Очень, очень хорошо, как раз то, что нужно для того, чтобы взять тайм-аут.

Действительно, я «машиной ощутил», как напор ветра стих, стоило подъехать к дому поближе. Домов было даже два – одноэтажный, вроде конторки, возле которого в рядок выстроилось несколько легковых машин, и второй, побольше, на два этажа, напоминающий собранные в два яруса строительные бытовки с наружными металлическими лестницами, по которым в такой ветер карабкаться совсем не хотелось.

Машины мы втиснули в узкий, на первый взгляд вообще похожий на щель, технологический проезд между рядами контейнеров. Места было оставлено ровно на рельс и катающуюся по нему ногу крана, который наподобие арки катался над штабелями, выдергивая нужное. Но метров шесть-семь ширины в этой «щели» все же было – такие тут были масштабы.

Встали. Решив, что мокнуть достаточно, я перегнулся через спинку сиденья, покопался в кармане своего рюкзака и выдернул оттуда такой же желтый нейлоновый дождевик, как тот, что был надет на Дрику.

– Выходим? – спросила она, решительно ухватившись за автомат.

– Да, пожалуй,– кивнул я и полез наружу.

Кот, естественно, выходить в непогоду не стал, так и сидел за привязанным мотоциклом, настороженный до невозможности.

Ветер, несмотря на то что мы тут как в ущелье были, все же не так наваливался, как на свободном пространстве. Можно было и стоять, не опасаясь, что тебя понесет, как тот ящик, и даже разговаривать, хотя, скорее, все же не разговаривать, а орать.

– Деваться нам некуда, но и судно никуда не пойдет,– прокричал Сэм, придерживая рукой капюшон старой парки.– Они не могут быть настолько психами, чтобы попытаться покинуть порт в ураган.

Слышно его было как-то странно, ветер словно уносил по половинке каждого слова, стоило тому вылететь изо рта нашего приятеля. Звучало все как испорченная запись.

– И тот парень в Порт-Артуре сказал, что они выходят завтра,– прокричала Дрика, прикрывая рот ладонями на манер рупора.

– Верно,– кивнул Сэм,– а нам надо пока забраться в тот домик и там почесать в затылке. Оттуда и «Алисия» под надзором, незаметно не сбежит, да, сэр.

– Согласен,– кивнул я.– В домик для начала схожу я сам, а вы прикрывайте, в порту полно мертвецов.

– Я с тобой,– решительно сказала Дрика.

– Не надо,– покачал я головой,– мы с тобой этого не отрабатывали. Выскочит какая-то тварь неожиданно, а я получу очередь в спину. Оставайся с Сэмом.

Я думал, что она обидится, но «хороший ребенок» остался самим собой – Дрика только кивнула.

Хорошо, что Сэм догадался прихватить монтировку из машины: не пришлось бить стекла и лишать нас самих укрытия от ветра и дождя. Дверь была заперта, но она была тоже американская – хлипкая и с никудышным замком. Сэм ловко поддел ломиком, напрягся – что-то хрустнуло, и она распахнулась.

Вошли все втроем, светя фонарями, но Сэм с Дрикой должны было остаться прямо на пороге, мы так договорились. Укрываться сейчас на улице было неразумно – и видно плохо, и шум все равно не услышишь, и какой-то мертвяк мог подойти неожиданно, а тут все же какое-то укрытие. Заскочивший с ними Сокс, не бросивший своего спутника, в отличие от самовлюбленного полосатого кота, пристроился у порога, отряхнувшись так, что забрызгал всех вокруг. При этом вел себя спокойно, а это обнадеживало, я как раз на его чутье больше всего и рассчитывал.

Мне надо было осмотреть всего пару комнат, как оказалось, зря даже выпендривался перед девушкой, изображая из себя крутого специалиста по зачистке помещений: тут и зачищать-то нечего. Сейчас мы были в чем-то вроде приемной – пустая бутыль в кулере для воды в углу, стойка с компьютером, какие-то плакаты на стенах, простенькие виниловые диваны вдоль стены. Простенько. Но ветра нет.

Дверь в следующую комнату открыл пинком – тут наружу ничего не открывалось, пожарный надзор не разрешал. Проблем это не составило, бац – и настежь, стукнувшись о стену. Луч наствольного фонаря метнулся по углам. Стол, стеллажи, компьютер, несколько разномастных обшарпанных кресел, еще диванчик, рассыпанные по полу бумаги. За распахнутой дверью никто не прятался. Окно прикрыто жалюзи. Подошел, поднял и обнаружил обе наши машины, стоящие прямо под окном. И следить можно без проблем, случись чего.

Во второй комнате был еще один кабинет, уже на троих, но тоже ничего опасного или интересного не обнаружилось – конторка как конторка, чуть больше месяца назад я сам в такой заседал на складе дренажной сетки в Уэлтоне. Правда, там склад был поскромней.

– Чисто,– объявил я, выходя в приемную,– можем располагаться. Только «тревожные сумки» сюда надо принести.

Принесли. Сбегали вдвоем с Сэмом, навьючились рюкзаками, заодно я и Тигра притащил, спрятав его под дождевиком, испуганного и утробно мяучащего. Я было подумал, что это его ветер напугал, но все оказалось проще – по проходу ко мне решительно и довольно быстро шел зомби – высокий, пузатый, в рваных джинсах и клетчатой фланелевой рубашке, сильно искусанный. Дождь, лупивший его плетьми, смыл кровь с его ран, и они смотрелись странно, словно манекен повредили или просто муляж человека.

Слева под мышкой у меня был кот, вновь предупредивший об опасности, причем на свою голову – пришлось бросать его на мокрый асфальт, прямо в лужу, чтобы схватиться за «зиг». Кот пострадал незаслуженно, потому что застрелил мертвяка Сэм, пальнув у меня почти над ухом из М-16. Тот как шел, решительно и быстро, так и повалился вперед, со всего маху ударившись лицом о стальной широченный рельс, утопленный в бетон.

Обосновались в конторке мы даже с определенным уютом. Тигр наворачивал сейчас в углу мясные консервы с расстеленной бумаги, причем совершенно заслуженные, а на карауле его сменил Сокс, который улегся у самых дверей, и, хотя мне казалось, что учуять и услышать сегодня ничего невозможно, он время от времени поднимал голову, прислушивался к чему-то, может, даже к голосам в этой самой голове, после чего укладывал ее обратно на скрещенные лапы.

Дверь мы относительно прочно закрыли, привалив ее металлическим шкафом и диваном, так что напасть на нас можно было через маленькие подслеповатые окошки – не так просто, если просто лезть, а не стрелять: любая пуля могла пролететь насквозь через это дистрофичное строение.

Однако строение продолжало держаться под ударами ливня и ветра, лишь панели его стен время от времени довольно громко потрескивали. За крышу не беспокоились – она тут была точно такой же панелью, как и все остальное, так что оторвать ветром и унести ее было не должно. На стекла, гудевшие и даже этим немного пугавшие, опустили жалюзи: лопнут – так хоть от осколков прикроют. Но все же мы на них рассчитывали: окошки маленькие, должны держаться, если в них, конечно, какой-то предмет не прилетит.

Не все коту масленица, а если точнее, то не все одному лишь коту масленица, надо и о себе подумать. Поэтому мы тоже ужинали, усевшись кто на что вокруг выдвинутого на середину кабинета стола, на котором под кастрюлей горела спиртовка «Кулэнз Кэмп Хит» – хорошая штука, кстати.

Мне наконец удалось переодеться в сухое и вытереть волосы, так что я даже блаженствовал, несмотря на всю очевидную противоестественность такого состояния в данных исторических условиях. Дрика выглядела нервной, покусывала губы, хотя и старалась не подавать виду – ее томила неизвестность нашего будущего. Вот оно, судно до Роттердама, прямо за окном, но как туда попасть и как связаться с экипажем – никто не знает.

– Завтра у них вахта на палубе появится, когда буря закончится,– сказал я, перехватив ее взгляд, обращенный в окно.– Сегодня все попрятались, потому что все равно никакого толку, не видно ничего, а как успокоится – без нее никуда. Так капитана и вызовем.

– Это я понимаю,– кивнула она.– Я другого опасаюсь.

– Чего?

– Куда они идут на самом деле?

– Ну… да,– согласился с ней я,– это действительно вопрос всех вопросов. Но не спросишь – не узнаешь, верно?

– Вообще я не верю в голландскую команду,– хмуро усмехнулся Сэм.– Наверняка какие-то ребята из Азии, и соберутся они к себе домой.– Посмотрев на Дрику, он добавил: – Думаю, что лучше быть готовым к такому повороту событий, дочка.

– Я уже готова,– серьезно ответила она.– Я всю дорогу размышляла над этим. Если не получится, будем искать другой способ.

Я мысленно перекрестился с чувством глубокого и полного облегчения. Реакция Дрики на возможную неудачу меня пугала больше всего. Не то чтобы меня так уж волновали ее душевные переживания, хотя и они небезразличны, я к ней уже как к своей дочери привязался, пожалуй: слишком много пришлось вместе пережить, но больше меня пугало другое – попутчик в глубокой депрессии, а то и в ступоре. Это уже совсем никуда. Собственно говоря, я в качестве «прививки» все время заводил в дороге разговор о возможной неудаче. Не назойливо, но так, чтобы хотя бы раз в день на эту тему не порассуждать – не было такого.

Впрочем, ладно, все будет видно потом, нам бы ураган переждать, и так, чтобы на наше хлипкое строение какой-нибудь контейнер сверху не свалился. Пока они не падают, но и ветер не слабеет, скорее – наоборот, становится все сильнее и сильнее.

Шумно было и до этого, но сейчас на улице выло, грохотало, дождь дробью барабанил в стенки металлических контейнеров так громко, что их было слышно внутри офиса, где мы укрылись. Доставалось и его тонким стенкам – я даже не представлял, что дождь вообще способен так стучать. Или это уже град? Да и вообще, несмотря на могучую защиту от ветра из контейнерных штабелей, прочность нашего убежища внушала опасения. Я выглянул в окно и увидал, как покачиваются наши не самые легкие автомобили. Да, серьезно, настоящего урагана я пока еще никогда не видел и вот теперь сподобился.

– Сэм, это надолго? – спросил я у нашего нового попутчика.

– Ураган? – кивнул он в сторону окна.– Может быть, на сутки. И затихнет не сразу, будет еще ветрено, будет лить дождь. Здесь хоть наводнения не будет, а то богоспасаемый город Галвестон залило совсем недавно не хуже, чем Новый Орлеан: тоже весь город попытался куда-то уплыть.

– Странно, а я даже и не слышал… кажется,– подумав, сказал я.

Действительно, Новый Орлеан со своей «Катриной» у всех на слуху, а Галвестон тоже куда как не маленький город, и на тебе.

– В Новом Орлеане живут в основном черные,– сказал Сэм и, помолчав, повторил: – Черные, да, сэр. Не афроамериканцы, мать их так и лошадь под ними, а черные. Так вот: где живут черные, там при любой возможности начинается резня и мародерство – так уж эти люди устроены, в голове чего-то не хватает. А в городе Галвестоне жили просто люди, белые и спики, те, кто от работы не бегает. Поэтому там ничего такого особого не случилось: сначала все пытались отбиться от наводнения, а потом убирали город, после того как вода сошла. Никто не грабил и не насиловал друг друга на местном стадионе, полиция не сбежала первой, никто не мародерствовал в домах и магазинах. О чем тут писать? Это прессе неинтересно, скучно, наверное, да, сэр.

Тут я с ним согласился. Действительно, ну что хорошего для телевидения в том, чтобы показывать, как нормальные люди дружно восстанавливают город? Скука смертная, наверное. То ли дело Содом и Гоморра в городе Марди Гра [6]6
  Здесь и далее имеется в виду карнавал в Новом Орлеане.


[Закрыть], «горячие репортажи», экстренные выпуски, озабоченные лица корреспондентов с микрофонами на фоне разорения. Сразу понимаешь: люди работают, себя не щадя, вон в какое экстремальное место забрались. И рекламное время в цене растет опять же. Кому от этого плохо? Если только нам, зрителям, но никак не тем, кто за него платит.

– Впрочем, от черных тоже бывает польза,– усмехнулся Сэм и спросил у меня: – Знаешь, как называется место, где мы сейчас?

– Ла-Порт?

– Нет, Ла-Порт нас как бы окружает, а именно здесь – Морганз Пойнт, назван в честь одного плантатора, который выращивал здесь сахарный тростник во времена войны за независимость Техаса.

– А при чем тут черные? – спросил я.

– Слышал когда-нибудь про «Желтую Розу Техаса»?

– Песню слышал, она в этом твоем Техасе вроде неофициального гимна.

– Верно. Но история длиннее,– сказал Сэм, усевшись поудобней.– У Моргана были черные рабы. А еще была служанка-мулатка, Эмили Уэст, не знаю, за какие конкретно заслуги, но вот так вышло, расщедрился старый Морган, дал ей вольную, рабыней она не была. Еще про эту служанку говорили, что очень она была хороша.

– Поэтому и отпустил? – предположила Дрика.

– История прямо об этом не говорит,– усмехнулся Сэм.– В общем, когда сюда пришла мексиканская армия генерала Санта Анны, эта самая Эмили Уэст оказалась у него в трофеях. Ну и генерал, не будь дурак, решил трофеем воспользоваться.

– Понравилось? – уточнил я.

– Естественно,– засмеялся Сэм.– В этом и суть всей истории. Генерал Санта Анна закрылся у себя в палатке с Эмили Уэст и был абсолютно счастлив. Он так увлекся, что проспал или протрахался, детали мне неизвестны, прибытие техасского войска под командованием Сэма Хьюстона. Он даже проспал, утомившись в постели, начало битвы при Сан-Хасинто и был захвачен врасплох, вынужденный бежать без одежды и оружия, после чего еще и попал в плен.

– Может, он просто сделал свой выбор? – предположил я.

– Возможно,– кивнул Сэм.– Я же говорил, что от черных бывает и польза, да, сэр.

Дрика, как продукт новейших времен, да еще и родом из насквозь политкорректных Нидерландов, поморщилась, но вслух ничего не сказала, разве что явно записала Сэма в список реакционеров. Но ему и по фиг, как мне кажется.

– А что будем делать сейчас? – спросила Дрика, явно для того чтобы сменить тему разговора.

– Займем здесь круговую оборону,– ответил я.– Все равно нам ничего другого не остается, лучше даже не соваться на улицу.

– Надолго?

– Пока не закончится,– пожал я плечами.– А какие у нас еще варианты? Даже если с судном ничего не получится, сейчас все равно не лучшее время пытаться отсюда уехать: лучше пересидеть в безопасном месте.

– А здесь безопасно? – с неким сомнением взглянула она почему-то на потолок.– Кажется, что этот домик скоро унесет ветром, как пустую обувную коробку.

– Это только кажется. Пока он в самом безопасном месте порта находится. В любой другой точке – хуже.