Текст книги "Двери во Тьме"

Автор книги: Андрей Круз

Соавторы: Мария Круз
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Полуторка, фиг ли. И везде пролезет.

– Ладно… – задумался я. – Что делать будем? Паша сдернул в Захолмье, а нам как поступать? Ехать следом?

– Следом – дело нехитрое, – там вот что будем делать? – явно озадачился и Федька.

– Можно попробовать в гостинице с Валей Деминой поговорить: она же Пашу знает. Может, она подскажет, где его там искать и с кем? Городишко ведь крошечный, все про всех должны знать.

– Может, и так, – согласился Федька. – Только стремно малость: Червонец в тех краях полный хозяин.

– И над разведбатом? – мелькнула у меня идея.

– Нет, это без мазы, – сразу запротестовал Федька. – У него всегда другая крыша была – забыл, что Шалва говорил? А к чему ты? К Тенго случ-чего дернуть?

– Примерно. Не чужой человек все же.

– А что… реально, – подумав, заключил Федька. – Сгоняем? Час туда, час обратно, там… не знаю сколько.

– А давай, – принял я решение и втиснулся в «кюбель», за руль.

На КПП записали номер машины и наши с Федькой данные, после чего шлагбаум взмыл вверх, открывая нам путь.

– А что там за опорный пункт? – спросил я Федьку, когда машина уже катила меж двух пока еще невысоких сугробов, которые теперь были здесь вместо обочин. Танки, чистившие дорогу, оставили следы траков, по-хозяйски надавленные в плотном снегу, на которых легкий «кюбель» мелко подпрыгивал, громыхая кузовом.

– Да там постоянно взвод от разведбата – вроде как для защиты, а на самом деле от имени Евстигнеева приглядывают, – ответил Федька. – Еще два взвода комендачей есть, отдел горбезопасности, и от местной власти вроде как милиция – полтора землекопа. Но в отличие от них и горбезопасности, комендачи с разведкой там вахтами, раз в неделю сменяются. У них там на восточной окраине целая база в здании бывшей школы. Хорошо живут, даже девок водят, – добавил он вроде как с уважением.

– Понял.

– Поворот видишь? – показал Федька на ответвление дороги, которое мы проехали. – Это на Сутеево проселок. Там рыбалка самая лучшая, и на охоту туда ездил. Товарищ у меня там обосновался, раньше тоже в Горсвете служил.

– К земле потянуло?

– Не, как раз охоту-рыбалку и организовывает. Домишко неслабый за частоколом построил, целую усадьбу, и туда к нему все городское начальство катается.

– Домишко они и построили, наверное? – уточнил я, усмехнувшись.

– Не, это ясный пень, что они, не сам же, – подтвердил Федька. – Ты что думал, тут что-то сильно изменилось?

– Да ни хрена здесь не изменилось – те же яйца, только в профиль.

– Точно, – сказал Федька.

Разговор больше ни о чем шел. Так, по сторонам глазели. Попалось несколько встречных машин, но вообще на дороге было пусто. Стекла опять начали запотевать, пришлось приоткрыть форточки, и Федька, уже не спрашивая разрешения, задымил папиросой. Я покосился на него, но промолчал.

Комендачи на захолмском КПП были сонными и вальяжными – сразу видно, что далеко от начальства. Молодой, румяный от мороза боец с белесыми бровями заглянул в машину, попросил наши удостоверения личности, которые мельком глянул и передал писарю в окошко. Через минуту их вернули, и, не говоря ни слова, он жестом показал, что можем проезжать.

– Давай в гостиницу сразу, – сказал Федька.

– А куда еще? Больше вариантов не вижу. Кстати, уже жрать хочется, а там перекусить можно.

– Все бы тебе жрать.

– Ну ты не жри…

– Чего это? – даже возмутился он. – Ты будешь жрать, а я нет?

– А чего тогда выпендриваешься?

– Вон, гляди, где у разведбата база, – показал Федька. – Давай, сверни туда, здесь по параллельной проехать можно.

– Давай глянем. – Я вывернул руль машины вправо, загоняя ее в неширокий переулок между двумя высокими заборами.

В общем, ничего такого особого, кроме того что просторный двор школы уставлен военными машинами, а забор поверху сплошь опутан колючей проволокой. Вон и два «скаута» стоят, на которых Тенго со товарищи уехал… и ГАЗ-63, его как раз разгружают двое в разведбатовской форме. У ворот – кирпичная будка хорошо укрепленного КПП с окошками-бойницами. В такой можно никаких тварей не бояться, да и печка, судя по дымящей трубе, там топится.

– И вон там, за зеленым забором, опять налево, – показал Федька дорогу.

– Понял.

Навстречу проехали два тягача с бревнами, потом проскочила полуторка, груженная мешками неизвестно с чем. Пешеходов было мало, да и базарчик на центральной площади выглядел пустовато: все, кому было надо, пришли уже с утра. А вообще маленький городок, тихий, после него Углегорск мировой столицей кажется.

Остановились возле гостиницы, огляделись. Нет, с прошлого визита, кроме погоды, ничто не изменилось. Все так же недлинный ряд машин возле здания городской администрации, два «виллиса» с самодельными тентами стояли рядом с нашим «кюбелем» – видать, кто-то издалека приехал, в гостиницу.

– Пошли, что ли? – кивнул в сторону крыльца Федька.

– Пошли, – ответил я, упрятывая карабин и Федькин автомат под сиденье.

Тамбура в гостинице не было, только дверь с зарешеченным окошком – явный признак того, что с тварями Тьмы здесь попроще. В вестибюле было тепло, мы оба разом зашмыгали носами, как всегда бывает, когда с мороза входишь. За стойкой Вали не было – вместо нее сидела какая-то незнакомая толстая женщина в меховой безрукавке, накинутой на свитер.

– Здравствуйте, а нам бы с Валей поговорить, – обратился к ней Федька.

– А вы ей кто будете? – чуть насторожилась она.

– Никто, официальные лица, – сказал я, демонстрируя удостоверение Горсвета, но при этом вслух ничего не детализируя.

Сработало вроде, женщина вздохнула глубоко и сказала:

– Так нет Вали, погибла же.

– Как? Когда? – Я словно на стенку с разбега налетел.

– Позавчера и погибла, с мужем вместе. Смену сдала, пошла домой, а супруг ее где-то на призрака налетел, обратился. Пришел домой с черными глазами да застрелил ее, прямо на пороге. А потом и его.

– Кто его? – уточнил я.

– Да были там ребята рядом, услышали стрельбу, подбежали, а она уже все. Он на них вроде – ну они его и убили.

Все это она рассказывала негромкой скороговоркой, постоянно оглядываясь, словно предмет разговора был запретным.

– А что за ребята? – Я также интимно понизил голос.

– Да у Матвея Червонцева работают, в охране. Они и Валю знали, и Николая… да тут все всех знают. Вчера и схоронили.

– А кто конкретно – помните?

– Бронислав был, знаете такого? И еще один парень, молодой такой, с бородкой светлой… как же его зовут-то… Семак, Сашка Семак, точно. Он через дом от меня живет, здороваемся.

– А адресок помните? – решил уточнить я, вытаскивая свой уже незаменимый блокнот.

Помнила. Сначала свой адрес вслух сказала, потом к номеру дома четыре прибавила, получив требуемый адрес. Ничего, сработало удостоверение – как на допросе все выкладывает. И даже сказала, что этот самый Сашка Семак живет в доме с еще одним парнем, вроде как пополам квартплату делят.

– А кто-то еще видел, как Николай жену… того? – наклонился к стойке уже Федька.

– А что там видеть? – удивилась вопросу собеседница. – У него глаза как уголь были, это все видели. Там и соседи прибежали, и милиция приехала… а у вас к ней что за дело?

– Да теперь-то что, – отмахнулся я. – Уже никакого. Кстати, а где Червонцева найти можно, не подскажете?

– «Зорьку» знаете? Трактир? – спросила она.

– Возле базара?

– Он самый. Вот напротив него, прямо дверь в дверь, домишко красный кирпичный в один этаж. Вот там Матвей и сидит.

– Гостиница эта тоже ведь его, так? – уточнил я на всякий случай.

– Его, верно, он владелец.

Повернувшись, я пошел к выходу. Федька чуть придержал меня за рукав:

– Пожрать же собирались!

Ничего не ответив, я вытащил его за дверь и уже там сказал:

– В «Зорьке» пожрем чего-нибудь, и оттуда посмотрим, если получится.

– Тут кормят вкусней, – вздохнул Федька, но настаивать не стал.

– Кормят, кормят… Ты вообще хоть чуть-чуть веришь в историю с призраком?

Федька задумался, затем ответил:

– Как сделали – не понимаю, но в то, что там без Пашиного участия обошлось, – уже не верю ни хрена.

– Как-то сделали. В общем, ты руку к пистолю держи поближе на всякий случай. Тем более что, насколько я понял, ментовка здесь сплошь своя, а городом, считай, Червонец правит.

– Примерно так и выходит, – кивнул Федька.

Снег скрипел под сапогами, усиливающийся мороз начал покусывать щеки. Все, зима самая настоящая. Сейчас бы и вправду куда-нибудь закатиться на природу, да с банькой, вон, к приятелю Федьки, о котором он по дороге рассказал. Но уже не получится: взбаламутили мы все болото, теперь нам только на опережение действовать. А противник начал активно хвосты подчищать. Если так и дальше пойдет, а мы ничего предпринять не сможем, они половину населения здесь изведут. И изведут ведь, скоты, ни перед чем не остановятся, это уже и так ясно.

Сунул руку за отворот тулупа, нащупал рукоятку короткого нагана. Нормально, быстро схватить смогу, случись чего. А основная кобура пока так, для отвлечения внимания будет.

– Федь, ты второй пистоль взял?

– Ага, «зауэр» прихватил, а что?

– Да так, готовность проверяю.

– Думаешь, что куда-то влезем? – спросил он без особого беспокойства в голосе.

– Надеюсь, что нет. Кстати, как думаешь, про нас уже знают?

– Червонец, в смысле? – уточнил Федька.

– Ну хотя бы. Или Паша.

– Не, не думаю. – Он хлопнул сложенными перчатками по ладони. – КПП здесь комендачами укомплектовано, а что комендачи, что разведбат – к Червонцу не очень.

– Можно договориться давно было с КПП.

– Не, ни хрена, – усмехнулся он. – У них постоянная ротация личного состава здесь, чтобы не договаривались. Да и что, они после каждого прохожего звонить будут? Если на Пашу не наткнемся, думаю, никто и не заметит.

– Тетка из гостиницы стукнуть может, что интересовались, – возразил я, но сам же себе и ответил: – Только она сто пудов подумала, что мы к нему и пошли. Так что стукать не обязательно.

Пошли через базарчик напрямую, поглядывая, что на прилавках разложено. Бросилось в глаза изобилие всякого варенья, все больше из лесной ягоды. Сначала подумал, что на обратном пути надо будет прикупить, но потом не выдержал – остановился возле немолодой тетки в огромном тулупе и купил пару литровых банок малинового: и так люблю, и опять же за лекарство сойдет, случись простудиться. Тетка обрадовалась и сразу засобиралась домой, попутно жалуясь на холод и топая огромными валенками, чтобы ноги согреть.

Я положил банки в брезентовую сумку, что на боку висела, и между ними впихнул свой блокнот, чтобы не брякали. Федька хмыкнул, но комментировать не стал.

В отличие от домов вокруг площади, деревянное здание трактира «Зорька» было выстроено уже попаданцами – добротно, из массивных бревен, к сожалению, покрашенных все той же отвратительной бурой краской, которой в этих краях покрыта чуть не половина поверхностей. Обстучали снег на крыльце, зашли, толкнув увесистую дверь, обитую чем-то изнутри для тепла, выпустив на улицу облако пара.

В зале было пустовато: рабочий день на лесопилке и у лесорубов пока еще не закончился, а они составляли основную массу посетителей. Столика три всего были заняты – за двумя ели, а за одним уже пили, причем всерьез, судя по мутным глазам троих мужиков и заплетающейся речи.

Расстегивая тулупы на ходу, мы дошли до столика у окна, причем я с удовлетворением отметил, что крыльцо красно-кирпичного дома напротив просматривается отсюда как нельзя лучше. Подходить к нам никто не спешил, так что пришлось самим идти к стойке, за которой стоял толстый мужик с красной мордой и рыжей бородищей. Меню, написанное от руки на сером куске картона, нашлось там же. Заказали пельмени и чайник чаю. Буфетчик кивнул, сказал: «Принесу».

– Пельмени хоть хорошие? – спросил я у Федьки.

– Раньше хорошие были, насколько я помню. Тут только их заказывать и стоит. Может, по песярику с холоду, а? Чего нам с него сделается? Дважды.

– По чуть-чуть? – переспросил я. Оно бы не надо, с одной стороны, но с другой… замерзли за поездку, сейчас бы и вправду чего-то такого… – Давай зальем по соточке – и больше ни-ни.

Водку хозяин налил сразу, в маленький графин. Бутылка была с мороза, так что потребительские качества напитка с наступлением зимы улучшились. Еще нам выдали два соленых огурца, больших, пахнущих чесноком, крупновато нарезанных на блюдца, – незамысловато, но идеологически правильно.

Вернулись за стол, поглядели в окно. У подъезда красно-кирпичного дома никакого шевеления. Стоят три машины, санитарный додж, явно перестроенный в обычный транспорт, «кюбель» вроде моего, но перекрашенный в белый цвет, и большой полноприводный «штайр», явно хозяйский: за лимузин работает. Не, нормально Червонец здесь устроился. Нормально. По принципу первого в галльской деревне.

– Гля, «штайр» – как тот, что в Порфирьевске, – сказал я. – Пригнал бы и ездил, фиг ли ты?

– Ну блин… ты тот пока даже мыслями не трожь, – засмеялся Федька. – Он мне на будущее. Давай? – Он плеснул в стопари граммов по тридцать, явно решив растянуть удовольствие.

– Давай, глядеть на нее, что ли?

Зацепил вилкой кусок огурца, чокнулся с Федькой, заглотнул водку. С мороза даже вкуса не ощутил, но в груди резко потеплело. Приятно, черт возьми.

– Долго сидеть будем? – Федька откинулся на спинку стула и начал разминать в пальцах папиросу. Портсигар он бросил перед собой на стол.

– Ну хотя бы пока не поедим.

Откровенно говоря, конкретного плана у меня не было. Никакого. Что делать дальше – без понятия. Вот и решил посидеть да поглядеть – может, увижу что-то такое, что на мысль натолкнет. Даже просто Пашу искать – а как? Ходить по городу и у всех подряд спрашивать? Думаю, что так мы себе проблем скорее найдем.

Хозяин принес две тарелки с горячими пельменями и плошку сметаны. Выставил все на стол, буркнул что-то вроде «приятного аппетита» и величаво удалился обратно за стойку.

– Под пельмешки? – оживился Федька, вновь хватаясь за графинчик.

– Ну… давай.

Под пельмени вроде тоже правильно пошло, совсем на душе потеплело. И сами пельмени оказались очень даже ничего, и сварены правильно, как раз в меру, и не сырые, и не разварились. Ели не торопясь, растягивая удовольствие. И как оказалось – не зря: как раз когда я макал в уже теплую и расплывшуюся сметану последний пельмень, к дому напротив подъехала еще одна машина. Подъехал серый пикап-додж с металлическим кузовом, над которым был натянут явно самодельный тент.

– Федь!

– Вижу!

Водительская дверь открылась, из кабины выскочил среднего роста плечистый парень в черной вязаной шапочке, натянутой на самые уши. Короткая дубленка «попаданческого стиля», теплые сапоги вроде тех, что я в Сальцеве купил, а сегодня забыл надеть, на плече стволом вниз ППШ. По местным стандартам – все признаки процветания налицо. А если и машина его, то вообще первый парень на деревне.

– Думаешь, этот, как его… Мышацкий? – спросил Федька.

– Мышлицкий, если мне память не изменяет, – ответил я. – Мышлицкий Бронислав Владимирович.

– Не похож на еврея – брови белые, – заключил Федька.

– И имя с фамилией тоже не похожи, – вынужден был я согласиться с ним. – Поляк, насколько я понимаю.

Мышлицкий, если это был он, зачем-то постоял на улице с минуту, словно кого-то ожидая, но затем быстро поднялся на крыльцо и скрылся за дверью.

– Сидим дальше, – сказал я после того, как дверь закрылась, а пустые тарелки из-под пельменей были отодвинуты.

– Чайку и десерт? – сразу предложил Федька. – Не так же сидеть?

– Как скажешь, – согласился я. Вроде и наелся, но можно чего-нибудь еще употребить вполне.

– Я схожу.

Федька направился к стойке, а я продолжал глазеть в окно. Ничего интересного не происходило. Так, изредка проходили люди мимо, однажды из дома напротив вышла молодая симпатичная женщина в просто накинутой на плечи заячьей шубке и побежала куда-то за угол. Вот и все движение.

Так, ладно… У Червонца там офис, живет он наверняка не там. День закончится – и он куда поедет? Домой? Может, и домой. А может, и в кабак, если любитель хорошо время провести. Сюда? Нет, «Зорька» – место для быдла, а Матвей вроде как олигарх. То есть в гостиницу, скорее всего. Что это нам дает? Да ничего, разве что Пашу рядом с ним заметим. Но мы уже и так знаем, что Паша рядом с ним, нам ничего доказывать не надо.

Проследить здесь никого не получится – город маленький, машин мало, любой хвост будет сразу заметен, а Паша нас еще и в лицо прекрасно знает. Так что… что «так что»? Что у нас есть и что может быть от этой слежки? В общем, у нас уже все ниточки соединились, лично нам самим доказывать уже ничего не надо. Нам бы просто Пашу. И того, кто больше всех знает. Есть у них такой? Добыли бы Пашу – узнали бы и это.

Паша… как добраться до Паши?

Я поглядел на Федьку, возвращавшегося за стол с двумя кружками чаю.

– Нет у них ни хрена на десерт, говорит, – пожаловался он на буфетчика. – За десертом в гостиницу посылает, а у них на сладости потребителя нет, у них только водка с закуской.

– Оно и верно, – кивнул я и добавил, вспомнив из Зощенко: – А натурального лимонаду, извиняюсь, не держим – потребителя нету.

– Во-во, примерно.

– Ну и хрен с ним, у меня идея есть, – сказал я, вдруг осознав, что она у меня и вправду появилась. – Допиваем – и пошли.

– Чего задумал?

– Увидишь.

Чай был горячий, быстро допить не получилось, а оставлять недопитым было жалко, тем более что еще на холод идти. Допили все же, потом засобирались, застегиваясь на ходу. Скрипнула и глухо бухнула, захлопнувшись за спиной, дверь трактира, снег заскрипел под подошвами. Прошли через уже почти безлюдный базар к гостинице, на всякий случай стараясь держаться дальше от темных мест – на инстинкте, так сказать.

– А эти чо здесь делают? – спросил Федька, увидев двух мужиков в черных полушубках, овчинных шапках и с автоматами на плече.

На рукавах полушубков виднелись красные повязки «милиция». И стояли эти самые милиционеры возле моего «кюбеля», причем один из них, усатый, лет тридцати с виду, держал в руках мой карабин и ППШ Федьки. То есть пошарились в машине. В салоне, если точнее, потому что если бы они заглянули в багажник, то нашли бы еще и вальтер с глушителем.

– Э, орлы, вы чего тут делаете? – разозлившись, с ходу спросил Федька.

– Документики ваши можно? – вместо ответа потребовал усатый.

– Документики можно, – кивнул я и вытащил из кармана удостоверение Горсвета. – Достаточно?

Усатый протянул руку за открытой книжечкой с красной обложкой, но я отдернул руку и убрал удостоверение в карман.

– Горсвет Углегорска. Еще вопросы?

– Оружие сдайте, – сказал вдруг второй, помоложе, румяный, белокожий и круглолицый.

– А еще чего сдать? – обернулся к нему Федька. – Ты умом не тронулся, болезный? Законов не знаешь?

Федька был прав. Я бы в любом случае ничего сдавать здесь местным ментам не стал, но в данном случае и закон на нашей стороне. Горсвет – это такие же представители власти, как и менты. И без письменного ордера городского суда или прямого приказа нашего начальства мы оружия никому отдавать не должны.

– И это… усатый… положь, чего взял, на место, – добавил Федька, обратившись уже к напарнику румяного.

– Ты че, хамить еще будешь? – Молодой вызверился мгновенно, но направить автомат на Федьку не успел – наткнулся взглядом на короткий наган, направленный ему в лицо, – я выдернул оружие из-за пазухи сразу, как убрал документы, отступив на пару шагов. А через секунду и Федька направил на них, опешивших, свой ТТ.

Усатый тоже дернулся было, но дурить не стал: руки были заняты. Поэтому пошел вроде как на мировую:

– Нам данные переписать надо, покажите удостоверения.

– А на хрена тебе данные? – зло поинтересовался Федька. – Рожа не треснет?

– Послали документы проверить, надо отчитаться, – ответил тот.

– А по машине шариться тебе тоже поручили?

Тот не ответил и сделал вид, что ничего и не услышал. Я продолжал держать молодого на прицеле.

– Давайте успокоимся, – сказал усатый. – Уберите оружие, тут все при исполнении, и стрелять никого не надо.

– Карабин с автоматом в машину положи сперва, – сказал я ему. – А потом подумаем.

Тот вздохнул так, словно отчаялся объяснять глупым детям очевидные вещи, но открыл заднюю дверцу и бросил оружие на сиденье.

– Так лучше?

– Намного, – не очень натурально улыбнулся я. – Теперь напарнику скажи, чтобы не дергался, и тогда можно будет поговорить.

– Он не будет дергаться. Давайте успокоимся.

Худо-бедно, но и вправду успокоились. Молодой был зол, но ничего лишнего не предпринимал. Данные наших удостоверений мы им переписать дали – просто потому что требование было законным. И я записал их имена и фамилии, что тоже было законно. Про сдачу оружия никто уже не заикался. Разошлись. Они быстро потопали куда-то в сторону базара, а мы упаковались в машину и быстро уехали.

– Так чего задумал, колись, – сказал Федька, убедившись, что нас никто не преследует и никто в нас не целится.

– Задействуем закон. И ментовские инстинкты Тенгиза: не зря же он в ярославском СОБРе служил.

– А подробней?

– Кто может задерживать в Углегорске?

– Ну… все. Даже мы можем, если нарушение по нашему профилю, типа там подвалы не просвечиваются злостно или намеренно, или что-то такое еще. И все, надеваем браслеты и везем в комендатуру.

– И разведбат может?

– Не, им не положено, – помотал головой Федька. – Они за пределами города действуют. Могут в плен брать, так сказать, – гоготнул он. – А вот комендачи – вполне, у них работа такая.

В Углегорске комендатура была за милицию, все верно. Отвечала за порядок на улицах и за уголовный розыск. И хоть формально ведомство коменданта города Мокроусова и разведбат Евстигнеева были совсем разными подразделениями городской власти, по факту они образовывали единую фракцию в городском совете. А противниками были Управление Охраны, которым руководил бывший военный особист Бабинов, и Горбезопасность, которой командовал Котовский. И если правильно поговорить с Тенго, то вопросы с местным форпостом углегорской комендатуры он решит. Должен решить, как я думаю. Это я Федьке и изложил, вместе с подробностями того, что я планирую.

– А чо, нормально, нагло, – кивнул он, выслушав. – Очень даже может сработать. И кстати, только сейчас сообразил… если они в Углегорске тварей сами выращивают, то даже наших можно привлечь к делу. Там и сами справимся.

– Хм, – задумался я. – А что, вполне реально.

Показалась проходная бывшей школы, мы тормознули возле самых ворот. На КПП пришлось подождать, пока дежурный светил нам в глаза, потом попросили вызвать Тенго.

– На месте он хоть?

– Был на месте, – сказал комендач, разглядывая мое удостоверение. – Сейчас вызову.

Тенго пришел почти сразу, заметно удивленный нашим визитом.

– Случилось чего?

– Поговорить есть где спокойно? – спросил я вместо ответа.

– Без проблем, пошли, – махнул он рукой, после чего сказал дежурному: – Это друзья мои, так что со мной.

– Понял, – кивнул тот, что-то записывая в журнал поста.

Тенго, одетый в свитер, пробежал через двор трусцой, толкнул дверь подъезда, пропуская нас вперед.

– В столовку пошли, там посидим, – сказал он и опять пошел вперед.

Столовкой оказалась большая комната с длинными столами, сейчас пустыми и чисто вымытыми, и такими же длинными лавками вдоль них. В самой комнате никого не было, но за прикрытым окном раздатки слышалась какая-то возня – похоже, посуду мыли.

– Садитесь.

Пристроились за торцом стола. Федька вытащил портсигар, спросил:

– Курить здесь можно?

Тенго огляделся, затем встал и снял со шкафа стеклянную пепельницу, выставив ее на стол. Федька немедленно закурил, выпустив облако дыма и заставив меня отмахиваться.

– Тенго, скажи мне, ты уже забыл, как ментом в Ярославле был, или еще не забыл? – спросил я. – Инстинкты остались?

– С какой целью интересуешься?

– Сейчас объясню. Позвонить в Углегорск отсюда можно?

– Можно, а зачем тебе?

– Жену предупредить, что задержусь до завтра.

* * *

За нами никто не следил. До темноты «кюбель» простоял на территории базы, прикрытый грузовиком и бронетранспортером, а с темнотой и в Захолмье все потенциальные следильщики по домам разбегаются. Пусть тут и нет таких проблем с тварями Тьмы, как в Углегорске, но тоже всякое случается, так что лучше по ночам не шастать.

Ехали втроем в «кюбеле» – я за рулем, Федька на заднем сиденье, а справа от меня сейчас сидел Тенго. Сзади, немного отстав, катил «скаут», в котором сидели четверо комендачей и двое ребят Тенгиза. Машины петляли по узким улицам, в свете фар мелькали серые заборы, деревья, темные окна деревянных домов, взятые в решетки, – город уже спал.

Перед самым выездом командир подразделения комендачей по просьбе Тенго еще раз созвонился с городским КПП, убедившись, что никто из нашего списка не покинул города, после чего наш новый партнер дал отмашку к началу операции.

– Стой, мы уже близко, – сказал Тенго.

Я кивнул и прижал «кюбель» к забору. «Скаут» остановился сзади, его водитель сразу заглушил двигатель. Стало очень тихо, слышно было лишь, как металл пощелкивает, остывая. Выбрались наружу, стараясь дверцами не хлопать и оставив весь длинноствол в машине. С борта «скаута» тоже поспрыгивали бойцы, собрались кучкой.

– Задачу все помнят? – спросил у них Тенгиз. – Если вопросы появились, то сейчас задавайте.

Вопросов ни у кого не возникло. Тяжелый сварной таран был прилажен на мощный бампер бронетранспортера еще на базе.

– Ждите сигнала, – скомандовал Тенго своим, после чего уже обратился к нам с Федькой: – Пошли, что ли?

– Пошли, хрен ли ждать, – кивнул я, вытаскивая из кобуры ТТ и перехватывая его двумя руками.

Как я и предполагал, Тенго приманку захватил. «Ментовские инстинкты» сыграли в этом не последнюю партию, но и инстинкты эти самые у ментов бывают разные. Раскрыть злодейство, поймать заведомых преступников и отличиться по службе – это прекрасно. Но все же важнее было другое – ниточки от злодеев вели к Матвею Червонцеву, который хоть и потерял позиции в Углегорске, но в Захолмье был буквально царем и богом, практически неуязвимым. Почти весь город зависел от него, все кормились у него из рук. А если все же найти повод убрать Червонца из схемы распределения сил, то что тогда? Тогда на освободившееся место рванут самые сильные «олигархи» из Углегорска. И одним из них будет Шалва. Но если погромом в Захолмье будет управлять его племянник, то шансы на успешный захват освободившейся полянки именно у него резко возрастут по сравнению с конкурентами. И кто тогда станет его «наместником» в этих краях, учитывая, что Тенго сам сказал, что постоянный риск ему надоел? Вот то-то же.

Именно поэтому я был уверен, что если Тенго вообще возьмется за такое дело, то пойдет он по этой дороге уже до конца. Слишком мотивация сильна. И судя по его настрою, я угадал на все сто: он уже готов врагов зубами рвать и куски глотать. Недаром же сказал, что «сюда привезем – тогда все подтвердят и все расскажут».

Прошли несколько домов, прижимаясь к забору, остановились у нужного. Частный сектор строился здесь тоже немножко по-чудному, как и многоэтажные дома: крыльцо выходило прямо на улицу, участок же был сзади, за домом, на него или через калитку, или ворота, или через сам дом. Постояли, прислушиваясь, – ничего не услышали. За окном темно, за дверью тихо, свое дыхание и то громким кажется. В домах окрест тоже тихо, спит весь район, десятый сон видит. Да и немудрено: четыре утра уже.

Переглянулись. Я кивнул, Тенго несколько раз махнул фонариком, направив его в сторону бронетранспортера. Было слышно, как завелся двигатель, потом фары зажглись. Их лучи метнулись в стороны – «скаут» объезжал моего «кюбеля», затем их свет упал на дорогу. Мы, пригнувшись и держа пистолеты на изготовку, сдвинулись вдоль стены, подальше от крыльца. «Скаут», приближаясь, газанул, рыкнул двигателем, затем резко вильнул влево и со страшным грохотом ударил плоским стальным навершием тарана в дверь дома, снеся ее с петель. Взвыла коробка передач на заднем ходу, броневик отъехал, а дверь, зависшая на таране, потащилась следом. А мы уже вломились в дом с криком и топотом, разбегаясь из сеней в две маленькие комнатушки – это все же не особняк княжеский, а просто изба.

Дернуться никто не успел. В соседней комнате кто-то крикнул испуганно, послышался звук затрещины, что-то тяжелое упало на пол. Наш же «противник», молодой мускулистый парень с короткой стрижкой и маленькой модной бородкой, успел только глаза продрать и на кровати подскочить ради того, чтобы наткнуться взглядом на направленные на него пистолеты. После чего он просто поднял руки.

Не говоря лишних слов, мы свалили его с кровати лицом на пол, Тенго ловко связал ему руки за спиной обрезком веревки – такой роскоши, как наручники, разведбату и комендачам не полагалось. Кто-то зажег висящую на стене керосиновую лампу, затем вторую, на столе. В дверь втащили еще одного парня в трусах и майке, испуганно крутящего головой. Под глазом у него уже наливался здоровенный фингал. Его тоже бросили на пол лицом вниз, без особой бережливости.

– Который из вас Семак? – спросил я.

– Он! – сразу раскололся парень с фингалом, повернув голову в сторону приятеля.

– И чо? – спросил Семак.

– В очо, – ответил я намеренной грубостью и добавил: – Рот закрой.

– Не, я не понял, а вы кто такие? – забухтел было он, но я просто шагнул вперед и пнул его в ребра, не жалеючи. Семак лишь икнул и замолчал, часто задышав.

– Давай, этому одеться дайте – и грузите в машину, – сказал Тенго, показав на второго парня. – И этот пусть оденется, глаз не спускать.

В комнату заглянул парень в разведбатовской форме, сказал:

– Там соседи всполошились, вылезли на крыльцо, мы их обратно по домам разогнали.

– Ну и правильно сделали, – сказал Тенго. – Давай иди на улицу, контролируй.

– Есть.

Телефонов в домах не было, так что шухер поднять никто не сможет. Да и не побежит никто до милиции по темным улицам – это тоже понятно, так что мы могли смело заниматься своими делами.

Документы Семака нашлись сразу, в одежде, кое-как сваленной на спинку стоящего рядом с кроватью стула. Я сверил фотографию на удостоверении личности с оригиналом – он, никакой ошибки. Расстелив на столе старую газету, бросил удостоверение на нее, взял ремень с кобурой, вытащил из нее кольт, выкинул магазин, заглянул в патронник, убедился, что оружие ухоженное, после чего так с ремнем и кобурой забросил его к себе в сумку.

– Трофей будет, – сказал я Федьке, уставившемуся на меня.

– А… ну да, – кивнул он и взялся дальше обшаривать шкаф, вываливая из него вещи на пол.

Ничего особо интересного найти здесь не ожидали – по нашим прикидкам, Саня Семак был у старших ребят на подхвате, но все же уйти, не обыскав хаты, было нельзя: мало ли! Нашли ППШ, который тоже экспроприировали, с шестью магазинами. И патронов немало. Сане оно уже все равно не понадобится, даже если в живых оставят, так что не пропадать же добру! Деньги же брать никто не стал – забросили в один сверток с документами.