Текст книги "Двери во Тьме"

Автор книги: Андрей Круз

Соавторы: Мария Круз
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Почему?

– Точно сказать не могу, это все в ведении секретного отдела Фермы, который, к слову, дублируется секретным отделом УпрО.

– Валиев? – чуть не подскочил на стуле Федька.

– Валиев был начальником секретного отдела почти до самого исчезновения, – сказал Иван, вроде даже понизив голос. – Только это уже так говорю, не под протокол, так сказать. Друзья поделились инфой, так что вы языками поосторожней, понятно?

– Давай дальше, – кивнул я в знак согласия.

То есть Серых увел информацию с Фермы, а Валиев из секретного отдела. Причем такую информацию, которая как-то связана с проходами в Отстойник и из Отстойника. Почему? Потому что Серых только этим и занимался, так что именно это и могло их связывать.

– Есть у одного моего друга, Витьки, который раньше на статистике работал, подозрение, что мы не все из разных слоев, – продолжал Иван, крупно нарезая батон. – Есть и совпадения, причем не так уж и мало. Сами люди давно к мысли привыкли о том, что мы из разных действительностей, так что тема не обсуждается, да и слишком много вопросов надо задать, чтобы в этом убедиться.

Это точно, вопросов мне задали много. И потом засекретили. Я с кем-то совпал слоем? Почему бы и нет. А почему секретность? Это как-то странно… малость… Чего в этой информации может быть такого, чего другим знать нельзя? Как-то не просчитывается у меня это с ходу, нет никакой теории.

– А как-то выяснить, с кем у меня анкета совпала, никак нельзя? – спросил я на всякий случай, хотя ответ был понятен заранее.

– Не, никак, – помотал косматой башкой Иван. – Даже если вопросы задавать начну, могу поиметь много проблем. Это уже за пределами моего допуска.

Ну да, ну да…

– Вань, а кровь твари ощущают? Ну типа как акулы в воде?

– Кровь, говорят, в отношении с тварями ключ ко всему. Если взять их жертвы, то от даже сильно изорванных очень мало остается крови вокруг. Они ее как-то того… усваивают, хотя в прямом кровопийстве не замечены. – Иван начал разливать чай. – Сахар сами кладите. В общем, есть такая теория, что именно кровь и генерирует нашу ауру, на которую твари и наводятся.

– Это мы знаем, – сказал Федька.

– Ну и мы знаем, – хмыкнул Иван, отставляя чайник. – На Ферме даже эксперимент ставили – несколько человек перед решеткой вставали, а за решеткой тварь. Один палец колол, крови всего капелька, но тварь кидалась именно на него. Капля крови – а там полное безумие.

* * *

Комендантом дома, в котором жил Рома, оказался совсем молодой, чуть за двадцать, высокий и тощий парень с длинными волосами, убранными в хвост, и маленькой козлиной бородкой. Несмотря на несколько раздолбайский вид, он тщательно проверил нас с помощью фонаря и только потом пропустил в тамбур парадного, закрыв дверь у нас за спиной. Наших удостоверений сотрудников Горсвета оказалось вполне достаточно для налаживания контакта.

– А я и не знал, что вы нападения расследуете.

– Не все и не всегда, – сказал я солидно. – Только если есть подозрения, что случилось нечто аномальное.

– А тут случилось?

– Проверяем, – ответил за меня Федька. – Машина покойного где сейчас, не в курсе?

– Машина? Машина здесь, во дворе, – сказал комендант. – Показать?

– Желательно. Если не трудно, – добавил я уже сугубо из вежливости.

– А чего тут трудного? – удивился парень, натягивая тулуп и накидывая на плечо ремень СКС. – Пошли, это через задний ход.

Дом был типичным для центра Углегорска – парадное с улицы и черный ход в огороженный двор, застроенный сарайчиками и уставленный машинами. Машин в Углегорске вообще было много – куда больше, наверное, чем тогда, когда в этом месте жили его настоящие хозяева, неизвестно куда исчезнувшие. Потому что раньше эти машины «расползались» по всей области, по военным складам и частям, а теперь лихие, вроде нас с Федькой, мародеры тащили их все сюда, где люди живут. Вот и во дворе дома под слоем снега виднелись три «эмки», «опель-капитан», ГАЗ-67Б, «виллис» и пара небольших грузовиков, все накрытые брезентом. И как раз между ними затесался бывший мой «тазик», тоже присыпанный толстым слоем снега.

– Вот машина, – сказал комендант, хотя мы с Федькой уже опередили его и стояли рядом со «швимвагеном».

– Вижу, – сказал я, наклоняясь и заглядывая под тент.

Искать долго не пришлось: небольшое темное пятно выделялось на фоне светло-зеленого брезента спинки сиденья. Протянул руку, коснулся пальцами – что-то липкое. На свету это липкое заметно отдавало красным.

– Это что? – пригляделся Федька.

– Похоже на… – я задумался, – на смесь крови с чем-то, что не замерзает и не засыхает. Как глицерин густой… гля, кровь в нем разводами, даже не смешалась.

– Похоже, – кивнул Федька. – Точно, так и есть… даже это продумали.

Вот так, «продумали». Федька мою теорию принял, уже лучше. И именно что «продумали». Сиденье испачкали, наверное, тогда, когда Рома был в здании Администрации. Испачкали с умом – не просто извозюкали брезент, а словно соплю подвесили к кромке, в темноте не разглядишь. Рома сел, испачкался, потом…

– А нападение где случилось? – повернулся я к коменданту, прислушивавшемуся к нашему разговору.

– А вот прямо здесь, перед воротами. Рома из машины вышел их открыть, и тут тварь на него из темноты.

– Сам видел? – уточнил я.

– Сам, – ответил тот. – Еще со мой Влад Мерзляков был, комендант второго корпуса, – указал он рукой на следующее здание, – и Большаков, жилец с третьего этажа. Мы втроем и кинулись, да поздно было, Рома умер уже.

– Откуда тварь появилась, не заметил?

– Не, мы курили и друг с другом трындели… – Комендант взял фанерную лопату и начал отгребать снег с заднего крыльца. – Только когда Рома заорал, обернулись.

– Хмырь напал? – уточнил Федька.

– Ваши сказали, что хмырь. Мы его там же и положили – почти до утра развеивался. А с машиной что делать теперь?

– Не знаю, – пожал я плечами. – Рома один жил?

– Один. Раньше с девушкой, но разошлись с год назад.

– Пусть пока здесь постоит, если очень надо – можешь даже пользоваться, – сказал я, чуть подумав. – Как выясним, что с ней делать, – сразу скажу.

– А, ладно, не вопрос.

– Давай, удачи, потом еще увидимся.

А что я могу еще про эту машину сказать? Наследников у Ромы, похоже, нет, как у половины местного населения, но мне он за нее честно заплатил, так что уже не мое. А так, глядишь… черт его знает, но у меня один союзник в запасе получился. Пусть будет.

Когда садились в мой «кюбель», специально осмотрел сиденья, но никаких следов смеси крови с глицерином, или что это было, не обнаружил. Дверки-то и в этой машине не запираются, только захлопываются на защелку. Вообще похоже, что машину без присмотра оставлять уже не стоит. Не кровью помажут, так гранату в комплекте с килограммом тротила под днище засунут. И от чеки проволоку на колесо. Надо будет с утра заглядывать вообще-то.

– Куда теперь? – спросил Федька, после того как «кюбель» тронулся с места.

– По домам. Все на сегодня. Завезу тебя, потом Настю с аэродрома заберу.

– Может, вместе за ней заедем?

– Все равно тебя завозить. Не, давай тебя сначала.

Ехали молча, мыслей в голове было столько, что на слова места уже не оставалось. Разве что у Федьки спросил разок:

– У нашей группы в Горсвете дежурство когда?

Федька задумался, что-то повычислял на пальцах, затем вполне уверенно ответил:

– Завтра на сутки заступают.

– Понятно.

– Зачем тебе?

– Хочу на Пашу глянуть.

– На хрена?

– На хрена? – переспросил я, сам задумавшись. – Да так… есть у меня ощущение, что с Пашей бы поговорить нужно всерьез. Там, где никто нам не помешает. И задать ему все-все вопросы, которые у нас накопились.

– Хм, – явно удивился Федька. – Потом ведь просто разойтись не получится, так? Гулять ведь его не отпустим, выходит?

– Выходит, что так, – согласился я с таким его выводом. – Но других вариантов не вижу, если честно. Да и причин его отпустить ты мне как-то не дал. На хрена его отпускать? Чем заслужил?

– Черт его знает, – озадачился Федька вконец. – Как-то странно просто – служили вместе, пили вместе, жрали вместе, а тут вот так. Как можно?

– А как нужно, Федь? Ты что предложить хочешь?

– Да не знаю я, – отмахнулся он.

– Ну видишь, не знаешь. А я знаю, что Паша знает много такого, за что ему по всем понятиям башку проломить можно.

– Ты проламывать будешь? – посмотрел он мне в глаза.

– Да хоть бы и я, – не отвел я взгляда. – Кто-то же должен, верно?

Федька только вздохнул тяжело. Я его понимаю, поскольку все мои планы пока только в теории. А во что выльется практика – я ни малейшего представления. В людей мне уже стрелять приходилось – и раньше, в восьмидесятых, и недавно совсем, уже здесь, да только все в бою. А вот так, чтобы самому приговорить и самому же казнить… И ведь понятно, что другого выхода нет. И Пашу надо… того, изымать из оборота, как мне кажется. И сделал он для этого более чем достаточно, похоже, и знает он много наверняка. И знает то, что и нам бы узнать не помешало.

Доехали до общаги на Засулич, Федька вышел и направился к освещенному подъезду, а я, стоя у машины с карабином наготове, прикрывал до тех пор, пока он не скрылся в подъезде. Только после этого я погнал «кюбеля» на Краснопролетарскую, к аэродрому. И лишь теперь, когда остался один и не с кем стало разговаривать, понял, насколько натянуты нервы. Пока ехал, постоянно поглядывал в зеркала, проверяя – никто следом не тащится? Пару раз даже останавливался за поворотами, выключая фары и ожидая, что кто-то проскочит мимо, но ничего такого не происходило. Карабин лежал на соседнем сиденье – только руку протяни, ремешок на кобуре откинут.

Но ничего не произошло. Я подогнал машину к опущенному шлагбауму аэродрома, остановил, огляделся, прислушался. Нет, все тихо. У входа в ангар стоят обе аэродромные машины и полуторка, и АР-43 с поднятым тентом – вполне лихой джип советского производства, который в моей действительности в серию так пойти и не смог. А жаль, хорошая машина.

Работу они закончили, все уже переоделись, но никто не расходился. У меня сложилось впечатление, что из-за Насти: то ли она что-то сказала, то ли сами люди что-то почувствовали. Ну и хорошо, большое спасибо, мне так тоже как-то спокойней. Поздоровался со всеми, а заодно и попрощался, потому что эти «все» сразу к выходу потянулись. Николай с механиками в АР-43 загрузились, ну а Настя, понятное дело, ко мне.

– Как у тебя? – спросила она, когда машина тронулась с места и я развернул ее на узкой подъездной дороге, мешая снег колесами.

– В рабочем порядке. Кстати, ты не хотела бы недельку-другую в Сальцеве пожить?

– Медовый месяц устроить решил? – улыбнулась она.

– Можно и так сказать, – кивнул я. – Только не с тобой, потому что я в городе останусь.

– С ума сошел? – спросила она вполне доброжелательно.

– Мне бы так спокойней было, если честно. Или больной объявись и просто дома посиди, никуда не выходя. Чем-нибудь подперев дверь для надежности.

– Даже вот так?

– Как-то так, – кивнул я. – Похоже, что мы кучу дерьма разворошили.

– Я не могу, у нас работы полно.

– Погода нелетная, справятся без тебя. Давай я завтра на аэродром сгоняю и скажу, что ты гриппом заболела. Давай?

– Нет, не давай. Обещаю только из ангара вообще не выходить. Годится?

Ну хоть так. Если честно, я просто упертого «нет» ожидал. У женщин как-то среднего не дано обычно – или истерика, или упертость. И никакой между ними золотой середины. Почему так, интересно? Мой личный опыт подсказывает, что в принятии решения женщины обычно руководствуются не оценкой обстановки, а исключительно манерой «подачи материала». Настя вот первое счастливое исключение из правила. Хотя, может, я и не прав, настаивать не буду.

– Вообще не выходить, хорошо? То есть ни на секунду, – сразу начал я закреплять отвоеванные позиции.

– Вообще, – подтвердила она.

– Люблю тебя! – сказал я со всей искренностью.

В этот момент я любил ее особенно сильно за то, что она освободила меня от необходимости долго и безуспешно ругаться, чего я ожидал. Хотя и так люблю, чего уж скрывать. Даже если бы поругались, то все равно бы любил.

До дома от Краснопролетарской доехали минут за пять. Когда я проехал мимо подъезда, не остановившись, Настя лишь спросила:

– Переутомился?

– Нет, проверяюсь просто. Ты тоже смотри.

– На что?

– Машины с кунгами, которые тут раньше не стояли, машины с людьми, просто люди, просто твари… всех ищи.

– Даже так? – насторожилась она.

– Ну да, примерно.

Но улицы вокруг нашего дома были пусты и темны, ничего подозрительного обнаружить не удалось. Была мысль плюнуть на все, развернуться да поехать ночевать в «Деловой клуб» Шалвы – авось там свободный номер есть, да не озаботились ни сменой белья, ни туалетными. Так что в конце концов приехали домой, загнав машину на задний двор, за забор, удивив тем самым коменданта Петра Геннадьича. Обычно я ее просто у подъезда бросал, но вот теперь не хочется так делать. Впрочем, ключи от ворот он дал без всяких возражений и забрал обратно после того, как мы вошли в подъезд через черный ход.

– Петр Геннадьич, не интересовался мной никто? – спросил я, выходя из его каморки.

– Интересовался? – не поняв, переспросил он.

– Не заходил никто, не спрашивал?

– Нет, не было ничего такого. А кого ждешь?

– Да никого… желательно. Ладно, до завтра.

И не дожидаясь продолжения разговора, мы заторопились вверх по лестнице. В квартиру, под удивленным взглядом Насти, вошел с пистолетом на изготовку: с ним поворотливей получается, чем с карабином, – но никакой засады не обнаружил ни в уборной, ни под кроватью. А больше прятаться у нас и негде. Все, в безопасности. Задвинул засов, потом палку от швабры взял и упер ее одним концом в дверь, под самую ручку, а другим в косяк двери в ванную. Теперь ее так просто не вышибешь, хоть она и без того крепкая, из цельного дерева.

– Ты поесть купил, параноик? – спросила Настя, стаскивая с себя тулупчик.

– Ага, – кивнул я, выкладывая из сумки свертки с едой. – Хлеб, масло, сыр, колбаса… что-то забыл?

– Нет, все нормально. Ух, хорошо как дома! – На спинку стула упал стянутый толстый свитер. – Тепло и тихо, что еще нужно?

– Да уж, – согласился я с ней, стаскивая с ног влажные ботинки. Надо на батарею их поставить, чтобы просохли к утру.

– Я просто бутеров нарежу – и чаю, хорошо? – спросила Настя уже с кухни.

– Более чем.

Я вроде и пожрать вкусно люблю, и одновременно с этим к еде равнодушен. Есть что в пасть закинуть – и ладно. И ем, когда на ум придет или когда получится, никакого графика. Даже удивляюсь тем людям, у которых и война отдельно, и обед по расписанию. Это совсем не про меня.

– Любимый, а может быть, мне с тобой поездить? – вдруг спросила Настя, выглянув с крошечной кухоньки.

– В смысле? – Я снял кобуру с пояса и положил на тумбочку у кровати.

– А в самом прямом. Для страховки, будешь вроде как с партнером – вроде как в американских фильмах про полицию.

– Я с Федькой…

– С двумя партнерами еще лучше.

– Ты бы стрелять пока поучилась, – попытался я увести разговор в сторону, попутно судорожно обдумывая ее предложение. – И у тебя же работы полно, с чего вдруг?

– Да нет никакой работы особой, так, профилактика. Не дома же всем сидеть – вот и возимся. Без меня справятся.

Казалось бы, надо сразу отказывать, да вот какое дело: пока она от меня далеко – я беспокоюсь больше. Мобильной связи здесь нет, чтобы каждые десять минут звонить и спрашивать, все ли в порядке. Да и такой момент надо учитывать – захвати ее кто-то плохой, и я… да что я тогда, тогда все уже. А когда рядом, то вроде и защитить можешь. Может, и иллюзия, а может, и нет.

А вот с другой стороны, совсем никак, потому что если ситуацию с Ромой я правильно обсчитал, то я и есть основная мишень. Ну и Федька, наверное. А Настя… а что Настя? Меньше знает? Так это только до нынешнего вечера, а так любой злодей понимает, что дома я ей вполне могу все рассказать. И расскажу, обязательно все расскажу. А если бы даже не рассказал, то враг в этом быть уверенным никак не может, а значит…

– А давай, поехали, – сказал я в тот момент, когда она явно готовила длинную возмущенную речь. Пусть уж рядом будет, мне за нее и отвечать. И к тому же… она ведь не принцесса на горошине, она человек опытный и боевой.

– Да? – как-то даже растерялась она от отсутствия сопротивления.

– Ага. И чтобы вооружилась до зубов. И прихватим смену белья и все такое: завтра в гостинице заночуем.

– Зачем?

– А чтобы врагов обмануть. А послезавтра… решим где, дожить еще до послезавтра надо будет.

– Ну ты вообще, – сказала Настя даже с каким-то уважением. – Рассказывай тогда – что так тебя разобрало?

– Как чай вскипит – так и рассажу. А пока сумку соберу.

* * *

Хочешь дать богам повод для смеха – расскажи о своих планах. С утра Настя поехала на аэродром – снегопад ночью прекратился, к утру ударил морозец, и явно собралось выкатиться на небо солнце.

– Ничего не выйдет, – сказала она разочарованно. – Если не полетим сегодня – нас просто под суд отдадут. Или из города выгонят. Второй погожий день за черт знает сколько времени, сам понимаешь.

– Понимаю, – только осталось мне сказать. А что, все верно, спорить здесь не с чем. – В одиночку – никуда, слышишь? Вообще никуда, ни шагу. Или в кабину, или в ангар, по улице не шляйся особо. И ни с кем подозрительным не контактируй, пожалуйста.

Вот и все, собственно, что смог сказать. А что еще добавишь? Сумки со сменой одежды все же взяли: пусть в машине полежат. Заодно собрал все наличные деньги и тоже с собой прихватил. Мало ли! Или в квартиру кто-то вломится и не побрезгует, или вообще прятаться, например, придется… Пусть при мне будут, душу греют.

Вышли не через парадное, а во двор, к машине. Не поленился, полазил вокруг нее на четвереньках, заглядывая под днище, но никаких сюрпризов не нашел. Следов крови в салоне тоже не было, так что сделать меня приманкой для какого-нибудь хмыря никто не попытался. Ну и хорошо.

Нашу улицу пока никто не чистил, так что «кюбелю» пришлось уминать колесами довольно глубокий снег. Морозец и вправду стукнул неплохой – уже вполне зимний, январский такой, и стекла начало затягивать изморозью от дыхания. Пришлось приоткрыть форточки, хотя комфорта в и без того насквозь промерзшем салоне это не прибавило. Зимы ждал? Вот тебе и зима, радуйся. Может, дожди все же лучше были?

Высадив Настю на аэродроме и убедившись, что она зашла в ангар, а дверь ей открыл Марат, я поехал за Федькой и на этот раз действительно разглядел его в окне, из которого он выглядывал меня. Просто был он не в своей комнате, а в вестибюле. Поэтому и прибежал быстро. Плюхнулся в салон, выматерился на мороз, сразу попросил разрешения закурить, какового не получил. Не фиг.

– Куда сначала?

– В Горсвет поехали, – сказал я. – Скажем, за выписками об откомандировании, из отдела кадров.

– Да можно и так, – возразил Федька.

– Если бы не Паша, то можно, а с ним не надо. Насторожится – и мало ли тогда чего.

– Да он и так уже насторожился, – хмыкнул Федька с сомнением. – Если Рому завалили вместо тебя – то точно насторожились.

– Ладно, дежурной версией будет. Если спросит кто.

Развернувшись, поехали в сторону Советской. Разговор как-то с утра не клеился, молчали больше. Федька был задумчивым, да и мне было о чем поскрипеть мозгами. Хотя бы о том, что с Пашкой делать будем. Нет, понятно, что Пашу надо выводить из оборота и трясти не жалеючи, но вот как это сделать? Убить человека несложно, но сложно захватить и увезти. Особенно вооруженного человека и всего вдвоем, да еще и посреди города. Вспомнился разговор, как-то услышанный еще в начале лихих девяностых: при мне один нарождающийся предприниматель спрашивал другого, зачем тому охрана? Два телохранителя все равно от покушения защитить не смогут, а стреляли тогда многих, было такое дело. Тот ответил разумно: «От покушения не защитят, а вот увезти не дадут – на глушняк меня валить придется. А это далеко не всегда выгодно».

Вот и у нас такая же ситуация: свалить Пашу можно одним выстрелом, а похитить… Может, вообще от этой идеи отказаться – больно уж она нереалистичная? Ладно, там видно будет. Пока просто глянем на него, как бы случайно. Заехали по делам, ну и в караулку к своим забежали, поздороваться и все такое: зачем там обычно забегают в таком случае.

Припарковались у самого крыльца Горсвета, откуда отъехал пикап-додж – такой же, как у Шалвы, только выкрашенный в светло-серый цвет вместо защитного военного.

Выбрались из машины, потопали ногами, согреваясь: мороз немного ноги прихватил – пол-то в машине просто стальной, а на нем решетка деревянная, как в бане, лежит, холодом все равно тянет. Неплохо было бы вместо ботинок зимние сапоги натянуть, но не сообразил.

Прошли в тамбур, в вестибюле уже расстегиваться начали и перчатки стаскивать. Нормально, котельная тут не простаивает. Было людно, шумно, отработавшая смена собиралась у выхода в ожидании «пепелаца». Федька увидел в толпе нескольких знакомых, поздоровался за руку, кого-то по плечу похлопал. Я никого не знал – только разве в лицо некоторых, потому как сам без году неделю здесь отработал. Затем Федька заглянул в окошко к дежурному по КПП, спросил:

– Анатольич, наша группа в какой караулке?

– В первую идите, – ответил невидимый мне страж.

– Ага, спасибочки.

Первая была ближе всего, направо по коридору и четвертая дверь справа. Толкнули, вошли внутрь, в тепло, в запах оружейной смазки, сапожной ваксы и свежезаваренного чаю. В шашки играли, кто на топчанах валялся, кто книги читал – все как обычно. Увидев нас, народ загомонил, взялись руки пожимать. И тут к нам чертом Власов подскочил, весь какой-то нервный и встрепанный, но явно при этом обрадованный нашим приходом:

– Обратно?

– Не, пока командировка, – сразу отговорился я, чувствуя, что я чего-то не знаю. – В отдел кадров заехали, за аттестатами, на Крупу завезти надо.

– Мля, а я обрадовался! – сразу скривился наш командир. – Паша ушел, Трахомыч в госпитале, а вы за аттестатами, мля… Ну можно так?

– А куда это Паша ушел? – сразу влез в разговор Федька.

– Да хрен его знает! – отмахнулся тот. – С утра поцапался с командованием, хрен знает из-за чего, разорался, пошел в отдел кадров, швырнул ксиву, оружие сдал и ушел.

– Не, а куда ушел? – чуть ошеломленно спросил я.

– Да хрен знает, оглох, что ли? – Мне показалось, что Власов от злости сейчас плеваться начнет. – И чего сделаешь? Выговор ему объявить? Он обязательный срок давно отработал, ну не выплатят ему последнюю зарплату – и чего?

– А с Трахомычем что?

– Упал, щиколотку повредил. Блин, а сейчас зима, самая запарка. С четырех вечера уже вызовы идут, зону отчуждения едва успеваем очищать. Тьфу, мля! – Он все же плюнул, хоть и символически.

Мы заторопились, бегло поздоровавшись и сразу же попрощавшись с коллегами. Как-то неспроста Паша так отсюда сдернул. Готов спорить, что это из-за наших дел он так заторопился. Чего опасается? И куда он двинул?

Первая помощь пришла от дежурного по КПП, того самого Анатольича, которого я поначалу не разглядел, – невысокого плотного мужика с усами и бородкой и выбритой наголо головой, традиционно здесь одетого в овчинную безрукавку, наброшенную поверх свитера.

– Он на машине уехал, я в окно видел. Как раз вы подъехали. А он перед вами укатил.

– Это на додже, что ли? – уточнил я, вспомнив отъезжавшую машину.

– Точно.

– Сам за рулем?

– Нет, приехал кто-то за ним.

Вот как… значит, Паша скандал планировал. А зачем скандал? Очень просто: без скандала его все равно никто бы вот так не отпустил. Тут месяц дорабатывать положено, а чтобы прийти на смену и уволиться за секунду – такого не бывает. И кто-то его уже ждал на улице.

– А чей додж? – спросил я.

– Не знаю, впервые вижу.

Вот и все, что узнали, в сущности. Вышли на улицу, отошли чуть в сторонку от кучки куривших сотрудников Горсвета, Федька тоже вытащил из портсигара папиросу.

– Чего дальше делать будем?

– Куда он мог так резко податься?

– Откуда я знаю? – Федька бросил обгоревшую спичку и выпустил облако дыма изо рта и ноздрей. – В Сочи поехал, до весны, куда же еще. Загорает сейчас… с барышнями.

– Это понятно. Но раз так сразу, и еще заехали за ним, – он к подельникам двинул, это без вариантов.

– И где подельники?

– Я бы автосервис проверил для начала. А потом… потом бы на КПП поинтересовался – не проезжал ли. На КПП-2 в первую очередь.

– Захолмье?

Через это КПП люди ехали или в промзону, на карьер, металлургический или электростанцию, или в Захолмье. Ну еще пара деревень была по пути, да и все. А если Пашу увязывать с Матвеем Червонцем, а оно вон как все совпадает, то очень логично, что Паша именно к нему и поедет. Более чем логично. Именно так я Федьке все и изложил.

– Не лишено, – пришел он к выводу, выслушав. – Поехали к сервису, чего время терять.

И даже папиросу бросил недокуренной.

* * *

Покрутившись у автосервиса, ничего интересного не обнаружили. Серого доджа не было ни на улице, ни на стоянке, а гараж сегодня явно не открывали: под дверью снег еще не был отброшен. Заглянули и в сам гараж, где наткнулись на мастера:

– Ты чего, уже машину сдавать приехал? – удивился тот. – Так мы не готовы, записываться надо.

– Не, я как раз записаться.

Пришлось записываться, причем заказ приняли аж на следующую неделю – сейчас все утепляться кинулись с началом зимы. Как раз передо мной молодой парень в таком же, как и у его начальника, комбинезоне из военной ткани, только грязном, наклеивал квадрат войлока на дверцу такого же «кюбеля», как тот, на котором я катаюсь.

– С самого ранья подъезжай, понял? – напутствовал меня мастер.

– Понял.

От сервиса погнали на КПП-2. Уже реально погнали, то есть быстро поехали, невзирая на скользкую дорогу. Машина придерживалась планируемой траектории очень условно, заставив в очередной раз вспомнить о цепях, так и лежащих в багажнике. Дороги были в основном расчищены, снег не сыпал, а вместо него на ярко-голубом небе светило солнце, о котором мы уже забыть успели.

Когда проезжали мимо аэродрома, с него как раз взлетел зеленый У-2 с большой красной звездой. По номеру увидел, что это Николай. Интересно, Настя здесь или в вылете?

КПП выглядел солидно – огромный двухэтажный бетонный дот со стальными дверями и стальными же задвижками на окнах. Его серая глыба нависала над пробитой в снегу дорогой, которую сейчас перекрывал опущенный шлагбаум. Еще один дот, одноэтажный и намного меньший, прижимался к шлагбауму с другой стороны, и через длинную амбразуру я мог видеть голову пулеметчика, устроившегося за СГ-43. [4]4
  Станковый пулемет Горюнова.


[Закрыть]

Между двумя дотами, за шлагбаумом, прохаживался боец в тулупе и с карабином СКС на плече. Еще один, в одной гимнастерке враспояску, без оружия, набирал в ведро уголь из огромной черной кучи, сваленной почти у самой стены. Из трубы курился дымок, делая тем самым дот не воинственным, а каким-то даже ненастоящим.

На стоянке возле укрепления стояли «студебеккер», и рядом с ним ГАЗ-67Б, а чуть дальше – «тридцатьчетверка» без башни, зато с большим V-образным отвалом, которая, по всему судя, и пробивала дорогу до промзоны и Захолмья. Возле нее стояли и о чем-то болтали двое мужиков в теплых замасленных комбинезонах и сбитых на затылок танкистских шлемах.

Чуть подальше, за углом укрепления, стояла еще одна машина – еще один «студер», но с уже укрепленной стальными листами и решетками кабиной и кузовом вроде большого стального кирпича с бойницами и прожекторами на кронштейнах. На ней караул по ночам периметр объезжал и постреливал по всему подозрительному.

«Кюбель» я припарковал как можно ближе ко входу. В доте оказалось тепло, а следовательно, уютно, даже голые бетонные стены ощущения не портили. Начальником караула оказался старший лейтенант в расстегнутом белом полушубке, сидевший за столом и читавший газету. На стене у него за спиной висел на брезентовом ремне ППШ. Кроме него в этой комнате были еще двое: связист за столиком, уставленным телефонными аппаратами, и «регистратор», или как его правильно называть. В углу активно топилась печка, от которой волнами шло тепло.

Удостоверения Горсвета сработали: старлей выслушал наш рассказ про то, что сотрудник Горсвета куда-то сдернуть решил с казенным имуществом, после чего распорядился:

– Ивашкин, полистай журнал.

– Есть, – подтвердил получение приказа молодой пухлощекий писарь, после чего уже у нас спросил: – Кого искать будем?

– Тягунова Павла Валерьевича, – сказал я и добавил: – Или додж сороковой, пикап, серый, номера не знаю.

– Так… додж есть… – быстро сказал писарь, двинув палец по строчкам своих записей. – Тягунова нет…

– Петров? – предположил я. – Павел Валерьянович?

– Петров есть, – кивнул писарь. – Павел Валерьянович, именно. И Мышлицкий Бронислав Владимирович, водитель. Они в Захолмье поехали. Мышлицкий вообще здесь часто бывает.

– Он отсюда или из Захолмья? – уточнил я.

– Из Захолмья, насколько я помню, – сказал писарь, ткнув пальцем в какую-то пометку. – И машина оттуда. Что-то еще?

– Все, пожалуй, – подумав, ответил я. – Спасибо за помощь. Дорога почищена до Захолмья, насколько я понимаю?

– Почищена, – ответил за писаря начальник караула. – Два танка прошли, отбросили снег, езжайте спокойно.

– Спасибо.

Вышли из дота – и в ту же минуту на стоянку завернули сразу два американских бронированных «скаута», битком набитых разведбатовцами, вооруженными до зубов. Из головной выскочил плотный, рослый, очень белокожий грузин в добротном, «нового стиля» бушлате и в черном вязаном подшлемнике, натянутом на уши. Увидев нас, он остановился, разулыбался, шагнул вперед, протягивая широкую, как лопата, ладонь.

– А, здорово, мужики! – громогласно поздоровался он. – Как здоровье, как дела?

– Привет, Тенго, – поприветствовал я его. – Далеко собрались?

– В Захолмье, наших сменить.

– Это на опорный пункт, что ли? – спросил Федька.

– Точно. На неделю.

Послышался звук двигателя, и из-за угла показался грузовик, подъехавший к КПП. Грузовик на зависть – новый советский ГАЗ-63, полноприводный, на больших колесах. Он в серию пошел по местному исчислению за год до «провала», так что их на всю область была пара десятков, не больше. Едва машина подъехала к броневикам, Тенго выскочил из КПП, махнул рукой, крикнул: «По коням!» – и маленькая колонна, быстро построившись, выехала на дорогу. Похоже, что именно эту машину они и ждали.

– Вот такую бы нам добыть… – с завистью посмотрел им вслед Федька. – Слышал, что проходимость как у «шишиги». [5]5
  Жаргонное имя автомобиля ГАЗ-66.


[Закрыть]Вроде даже одно и то же по сути, просто «шишиге» кабину короче сделали, чтобы в самолеты грузить удобней было.

– Может, и так, но я не в курсе. Если как шестьдесят шестой, то вообще мечта идиота. Нормально было бы. И небольшая по сути.