Текст книги "Те, кто выжил"

Автор книги: Андрей Круз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– А военная власть в городке есть? – спросил я.

– В замке. Знаете такой?

– Видел. Из окна.

– Вот в нем, – кивнула она. – Там вроде как самое главное командование всех окрестностей. Даже те, кто сидит в порту Амстердама, им подчиняются.

– Понял, спасибо.

А вот это уже действительно интересно. И еще интересно знать – готово ли региональное командование взять на себя ответственность за происходящее в Кааге? Лучше бы взяло. Мне лучше.

– А что в Амстердаме?

– Порт и какие-то места, к которым можно подойти с воды, заняты людьми. Но там хуже жить, поэтому гражданских селят здесь, в Мюйдене, и в Маркене… знаете Маркен?

– Нет, – честно ответил я.

– Это остров, недалеко. – Она показала рукой за окно, словно остров находился на другой стороне улицы. – Соединен с материком дамбой, на острове городок, туда никак не проберешься. И здесь рядом Мюйдерберг, его тоже начали чистить от мертвецов – будут и там селиться.

Я поблагодарил за беседу, допил пиво и вышел. Хотел было поинтересоваться у нее, где можно добыть большую лодку, но передумал: сомневаюсь, что она компетентный совет даст. Это надо где-нибудь в гавани спрашивать, у тех, кто к предмету разговора поближе. И кстати, забыл спросить, где тут у них вся торговля.

9 июня, суббота, вечер. Мюйден, окрестности Амстердама

Рынок нашелся быстро – по указателям. Да и без указателей бы нашелся – все улицы этой «материковой» окраины городка вели к нему. По пути нашел парикмахерскую, остригся почти под ноль, оставив лишь короткий-короткий ежик сверху. Так себе понравился в зеркале, что переплатил парикмахеру безбожно. И вышел на улицу, наслаждаясь свежим воздухом, овевающим неожиданно открывшийся всем ветрам череп.

Базар раскинулся на просторной площади вокруг Gemeentehius, общинного дома, городского зала собраний. Обычный рынок, напоминающий толкучку в любом городе мира: навесы, прилавки, скучающие продавцы, приценивающиеся к товару покупатели, в общем, все как всегда. Разве что обилие оружия у людей не давало поверить в то, что вернулись старые добрые времена и я сейчас спокойно гуляю по блошиному рынку. А жаль.

Торговали всем – едой, спиртным, одеждой, инструментами, посудой, чем-то из домашнего обихода. Источником товара явно было мародерство в мертвых городах. Ну и правильно, чего в этом теперь плохого? Пусть уж лучше брошенные вещи послужат людям, чем будут просто портиться от времени и непогоды. Так лучше.

Искал я оружейников и нашел не сразу – обосновались несколько лавок не под навесами, а в прилегающих к рынку двухэтажных домах, на первых этажах. Богатством выбора их магазинчики не поразили, разве что наличием никому не нужных раритетов вроде дорогущих ружей «Холланд энд Холланд», да и цены были заметно выше, чем в Антверпене.

Договорился на обмен с невысоким румяным толстячком в тесноватом для него камуфляже, угрожающе натянувшемся на животе и жирных боках, нанял фургончик. Через час стал обладателем изрядного количества патронов, звеньев для пулеметной ленты, машинки для набивки, больше напоминающей коробку для карандашей с рычагом, и всякой чистяще-смазочной химии: тоже ведь запас не бесконечный. От обменного курса был не в восторге, но все лучше, чем с собой целый арсенал автоматов тащить, которые еще в России никому не понадобятся.

Когда закидывал герметичные упаковки патронов в кузов фургончика, собираясь отвезти все обратно на стоянку и сгрузить в кузов «дефендера», услышал чей-то голос, сказавший по-русски:

– Фига мужик прибарахлился.

Фраза явно относилась ко мне, но я счел за благо на нее пока не реагировать – лишь глянул искоса на говорившего.

Почти рядом со мной стояла компания из пяти человек – три парня и две женщины, скорее даже девицы. Все молодые, лет по двадцать с небольшим, одетые обычно – куртки, джинсы, никакой «военщины». Два парня вооружены: у одного браунинговское самозарядное ружье с длинным стволом за плечом, у второго короткая двустволка, со стволами чуть больше полуметра. У девушек и третьего мужика оружия не заметил.

Парень с двустволкой, искоса глядя на укладываемое в кузов маленького «фиатика» «Добло» богатство, кивнул, сказав:

– Ну да, неплохо бы.

Продолжая делать вид, что не обращаю на них внимания, все же присмотрелся исподтишка. Выглядят на сто процентов гражданскими, чуть обтесавшимися в Европе, и одновременно с этим очень провинциальными. Почему-то именно так выглядят люди, приехавшие за любой работой – хоть на стройке, хоть в каком-нибудь туристическом агентстве на подхвате. Черт его знает, что между ними общего, но выделяются они из толпы с первого взгляда, даже не нужно слышать, как они разговаривают.

Девицы были тоже одеты спортивно-нейтрально, но до конца это их не исправило. Прически, обесцвеченные волосы, мейкап – все наводило на мысли об амстердамском квартале красных фонарей или чем-то похожем. В общем, не та компания, с которой бы хотелось провести здесь вечерок, даром что соотечественники. Однако стоит и пообщаться – может быть, удастся узнать что-то полезное. Может, здесь и русский анклав есть. Есть же албанский – почему не быть русскому?

– Понятно, что неплохо, – сказал я по-русски, захлопывая заднюю дверку фургона и поворачиваясь к ним. – Мне тоже нравится.

Парни чуть смутились, но не сильно. Тот, что с «браунингом», стриженный под полубокс и с длинным носом, спросил:

– Здесь живете?

– Проездом, – покачал я головой. – А вы?

– Тут, в Ден-Хелдере, – ответил он. – Это порт к северу отсюда, много народу живет.

– Еще земляки есть? – спросил я об актуальном.

– Ну… есть, – как-то сбивчиво сказал второй парень, который с двустволкой, светловолосый, курносый и кудрявый как барашек.

– А что так неуверенно? – немного удивился я.

– Ну мы не очень вместе вроде как, – ответил тот. – Одни к одной компании прибились, другие к другой. Там всяких хватает.

– То есть не кучей держитесь?

– Нет, – мотнул он головой.

Это тоже по-нашему, и за границей особенно проявляется – русские стараются друг от друга подальше держаться. Не всегда и не все, но большинство. И Большой Песец, похоже, этой привычки не изменил.

– А сюда что занесло? – спросил я их.

– За товаром приехали, – сказал третий, чернявый и малость цыганистый. – Чуть приторговываем, живем помаленьку. Вы здесь долго будете?

– Не знаю, как получится, – пожал я плечами. – До завтра точно пробуду. А что?

– Да нет, так, ничего, – ответил он, чуть растерявшись. – Тут вечером все по кабакам собираются, мы в «Де Лопере» будем. Это бар на ближнем острове, идти в сторону моря до самого конца. Не ошибетесь – он в старом бастионе или чем-то таком.

– Понял, учту, – кивнул я.

Их взгляды шарились по мне, по грузу в фургончике, по оружию, по дорогой снаряге… такие взгляды, с завистью. Ладно, хрен с ним, что мне с их взглядов. А может, я неправильно эти взгляды и оценил – у меня вообще с прозорливостью дела пока так себе обстояли, сколько уже нарывался.

На этом и расстались. Компания отправилась по базару дальше, а меня водитель фургончика – молодой негр, постоянно что-то напевавший, – повез на стоянку, где и помог разгрузиться. Из трофеев «с засады» отдал только снайперку – нет у меня для нее умений, – а пулемет и югославский «калаш» оставил. «Калаш» хоть и дурацкий малость, но все же надежный. Мало ли, вдруг когда пригодится, хотя мне им пользоваться не слишком хотелось. И пистолеты оставил: под них и в России патроны есть, так что за товар сойдут или взятку, например. А так все, излишки проданы, все переведено в самый ликвидный товар – патроны. Если сложить их все вместе, то по прикидкам мне этого должно хватить очень надолго. Другое дело, что вес штабеля уже такой, что вынуждает хорошо думать при выборе транспортного средства. Да и светить таким богатством нужно аккуратней: не одни албанцы в этих краях алчны и способны на любую подлость.

Не удержался, попытал охрану стоянки на предмет полной сохранности груза, – они даже оскорбились. После этого поверил, пообщался с навестившим стоянку котом, затем пошел в город оглядеться, раз уж основное дело сделано. А надо бы еще глянуть, что здесь за военные. Военные мне и нужны.

Городок навевал покой – хоть вообще не покидай этого места. Нет, какие-то следы нового времени были видны: тут следы пуль на стене, тут смятая гусеницами бронетехники легковушка, там следы пожара, – но все уже такое, словно отошедшее в прошлое, в разряд местных преданий. Ходят люди, из открытых окон магазинов слышны голоса, в проливах между островами стоят рядами лодки и баржи. Лодки трех типов в основном – или небольшие моторки, или большие баркасы, или просто парусные яхты – все не то, что мне бы хотелось найти.

За причалами рядами выстроились огромные лодочные сарай, маленькие верфи, мастерские, какие-то конторы, склады. Суета была видна и здесь, причем здесь ее было даже больше – разгружались баржи. Сновали погрузчики, мельтешили люди, из барж вытаскивали мешки, коробки, бочки – что угодно, затаскивали в эти самые сараи. Все верно, путь водой до недалекого Амстердама куда как безопасней, вот и тащат оттуда что удается именно так – водой.

Дальше был замок, и этот самый замок поразил. Это был именно самый настоящий замок, как с картинки: стены с зубцами, башни, – вырастающий прямо из воды посреди пруда. К красным воротам вел мост, длинный и узкий, с еще одними воротами посредине, по которому никакой враг в былые времена не прорвался бы. Вот тут – да, от любых зомби можно было запереться. Над башней вился трехцветный голландский флаг, на мосту разместился за укреплением из мешков с землей патруль с пулеметом. На площадках вокруг замка и на прилегающем полуострове выстроилось рядами немало бронетехники, возле которой возились солдаты в комбинезонах – служба шла, значит, и это хорошо.

Остановился в раздумьях. Что все же делать? Продолжать свою войну – у меня уже и план дальнейших действий есть – или все же заявить об албанском анклаве военным? Получается, что у меня вроде как мою месть отберут, не рассчитаюсь я за друзей. С другой стороны… там где-то людей держат, и голову на отсечение – не в санаторных условиях. С этим как быть? Подождут, у меня свои дела? Вот и выбирай теперь. Думай, голова, думай, шапку куплю… Откуда это, из какой книжки? Не помню, из детства что-то, а где оно теперь, то детство…

Военные албанцев по голове гладить не будут. Вот уверен я в этом, если честно. Еще недавно бы гладили, а теперь не станут – недаром тут проговорились про полное искоренение воровства. А это значит, что результаты их я тоже в актив своей мести занести смогу, наверное. Нет, надо идти разговаривать с ними, нельзя так, там ведь действительно люди. Увлекся я что-то, берега терять начинаю, а так нельзя. Пока пределы блюдешь – ты человек, а как раздвинул их беспредельно – так уже и нет, животное какое-то.

Решил так решил, надо идти. И пошел. Дошел до поста, где меня и остановили. После обмена приветствиями перешли на английский. Молодой белобрысый боец с малопонятными для меня лычками спросил о цели обращения к командованию.

– Сообщить о большой банде, которая держит в заложниках местное население, – с военной же точностью сформулировал я ответ.

Хватило. Тот аж подскочил и сразу схватился за рацию, быстро заговорив в нее по-фламандски. А затем, махнув рукой, сам повел меня в ворота замка.

Признаться, внутри я вовсе опешил, даже тормознул. А красиво, черт возьми, удивительно просто. Г-образное здание, вписанное в квадрат стен крепости, высокая острая крыша под красной черепицей. Камни старые, местами мхом поросли, но все ухоженное – видно, что заботились.

Правда, современного тоже хватает: на одной из башен целый лес антенн, к которому тянется толстый моток кабелей. Несколько генераторов в углу двора. Двое солдат в камуфляже под навесом.

Белобрысый провел меня внутрь здания, повел по темному коридору, постучался в дверь, пропустил вперед.

Интересно, что было в этой комнате раньше? Сейчас кабинет какой-то забавный – средневековый интерьер и зеленые раскладные столы, какие в штабных палатках расставляют. За столом высокий, худой, светловолосый, усатый, в камуфляже вроде нашего «камыша» – он тут за стандартный. Лет сорок с виду. Рядом с ним еще один, помоложе, крепкий, тоже рослый, в полицейской форме, насколько я понял, но не в обычной, патрульной, а спецназовской, темной, с нашивкой «Politie DSI». Глядя на них, почему-то вспомнил, что у голландцев самый большой средний рост в Европе. Крупные дядьки.

Подход тоже понравился. Без скептицизма, без подначек, без вопросов в стиле: «А тебе зачем и чего с того?» – просто спросили: что, где, откуда знаю. Ответил честно.

– То есть у вас война с ними? – уточнил тот, что в полицейской форме.

– Получается, что так, – подтвердил я.

– Мы к этому относимся неодобрительно, – сказал тот. – Пытаемся восстановить закон. Закон не предусматривает частных войн.

– Когда восстановите – не будет таких банд, – пожал я плечами. – И как следствие, не будет таких войн. А пока албанцам плевать на ваш закон и ваши взгляды на его восстановление. Такие заявления следует подкреплять действием. Они убивают людей, в том числе погибли все мои товарищи. Вот и подкрепляйте.

Не возмутились, выслушали такую мою филиппику спокойно. Военный что-то пометил карандашом у себя в блокноте, кивнул, сказал:

– Мы постараемся. Скрытный подход указать можете?

– Смотря для каких сил, – чуть удивился я вопросу.

– Отправим с вами разведчиков, – ответил он. – Для них.

– Без проблем. Даже база есть.

– Это хорошо, – спокойно кивнул он. – Они обеспечат все остальное. У нас сейчас совсем немного сил, и все задействованы, не можем сразу в атаку броситься, – добавил он, словно оправдываясь. – Надо время подготовиться, собрать силы.

Ну да, это понятно. Уверен, что проблема дезертирства у них не слабее, чем у американцев. Недаром улицы какой-то «фольксштурм» патрулирует. А полиции, по логике, вообще больше всех должно было достаться, вместе со «скорой помощью», как в Америке и произошло.

Кстати, порадовало и то, что они не изъявили желания подержать меня в изоляции до окончания операции, – тоже ведь могло такое запросто случиться. Хотя понятно: если бы они сразу в битву кинулись, то так бы и было, а вот для разведки я все же там нужнее.

Заинтересовало их упоминание военных машин у албанцев. Похоже, что «звоночек» прозвенел: переглянулись оба вполне выразительно. Но со мной откровенничать не стали.

– И что теперь делать? – спросил я.

– Когда вы собирались ехать обратно?

– Завтра, наверное, – пожал я плечами. – Откровенно говоря, боюсь ездить по дорогам ночами. Страшно.

– Это понятно, – кивнул он. – С утра где вас искать?

– В гостинице «Амстел».

– Знаю. Зайдут за вами.

На этом разговор и закончился – все также спокойно, сухо, деловито. Выбравшись из замка и топая по узкому мосту, задумался над тем, как можно поиспользовать троих разведчиков. Решил, что помогут мне добыть подходящую лодку, на которой смогу дойти до побережья, а то черта с два я там буду с ними нянчиться.

Дальше шел с некоторым ощущением выполненного долга. Прав я, пожалуй: так и следовало поступить.

9 июня, суббота, вечер. Мюйден, окрестности Амстердама

Из крепости я дотопал до гостиницы, оставил автомат в шкафу – вовремя вспомнил про то, что с ним в местные кабаки нельзя. Потом пошел в обратную сторону, на центральный остров.

Бар «Де Лопер» выглядел действительно оригинально. Не знаю, как раньше называлось это укрепление – бастион или равелин, – мне что одно, что другое толком незнакомо, но до сих пор, почти по крышу погруженное в землю, толщиной стен оно впечатляло. Прохладно, темновато, вообще похоже на погреб с кирпичными стенами.

Внутри было людно и здорово накурено, что не понравилось. Множество мужчин и женщин, гражданских и военных, пили, дымили сигаретами, разговаривали. Атмосфера была, пожалуй, тяжкая, было ощущение, что здесь заливают… кто что – кто горе, кто мысли, кто воспоминания. Такие выдержанные и деловитые днем голландцы за рюмкой открывали свое нынешнее состояние, настоящее. Буйных не было – были грустные, были унылые, были просто мрачные.

Пива почти никто не пил – как я заметил, все глушили что-то крепкое. Двое барменов, немолодых, похожих на хиппи дядек, деловито наливали полные рюмки, убирали пустые, смахивали со стойки монеты в кассу.

Я подумал о том, что мне не очень здесь нравится, и решил поискать другое место в городе, не такое мрачное, но тут меня заметили и помахали рукой. Точно, та самая компания с рынка. Ладно, подсяду к ним, поговорю, может, и узнаю что-то полезное. Они, по крайней мере, пьют пиво… парни пьют, у девиц что-то другое.

Подвинулись, кудрявый подставил еще один стул. Он хотел взять мне пива, но я его остановил и сам подошел к стойке, где заказал «повтор» на всю компанию и пива себе. Ладно уж, я из них явно самый богатый.

– Ну привет, – сказал я, все же усевшись за стол, тяжелый и грубый.

– Здравствуйте, – произнесли все хором.

Познакомились. Носатого звали Димой, кудрявого – Пашей, чернявого – Витей. Девицы отрекомендовались как Тани, обе. Парней я разглядел еще на рынке – я там больше к ним приглядывался, – теперь взялся аккуратно разглядывать девиц. Типаж и вправду такой, что приводить в дом, чтобы познакомить с мамой, совсем не хочется. Лица вроде и молодые, но уже потасканные, недобрые морщинки возле губ, глаза… тут сложнее описать, вроде как в окошко кассового аппарата заглядываешь. Это новое поколение такое выросло на наших российских помойках, наследие одновременно язв старого и увечий нового строя. Интересно, чем они занимались? В «красных фонарях» в витринах стояли? Одна высокая, худая, вторая мелкая и вертлявая, поэтому мысленно я поименовал их «Дылдой» и «Мелочью».

Не постеснялся, спросил чуть позже. Оказалось, что в каком-то заштатном стрип-клубе в Амстердаме танцевали, которым владела немолодая филиппинка-лесбиянка. Вот как, почти что угадал.

– А вы сюда как попали? – спросил я у носатого Димы.

Бесцеремонный вопрос, но я сейчас откровенно «давил авторитетом». Я большой, сильный, выгляжу как рэмба из кино, морда в шрамах, большой пистолет из разгрузки торчит – черт его знает, кто я такой, может, душегуб какой профессиональный. Подумал так, потом сам усмехнулся – а кто я есть на самом деле? Сколько душ, пусть и не самых чистых, я спровадил навстречу новому воплощению за то время, что ехал домой? Ну и кто я после этого? Типа «санитар леса»?

– Да как… работу приехал искать, – сказал тот. – По студенческой визе, вроде как на учебу. У нас в Шуе все равно делать не хрен, тем более с моим дипломом пединститута. В Нерезиновой и без меня нормально справляются, а тут возможность подвернулась. Плюнул на Рашку – пусть без меня в дерьме тонет, – и уехал.

– А тут нелегалом? – уточнил я.

– А как же еще? – вздохнул он. – Подал на беженца, но рассмотреть никто не успел: накрылось все… медным тазом.

История кудрявого Паши совпадала с историей Вити до деталей и заинтересовала немного больше. Оба родом из Николаева, в Нидерланды они попали моряками, Паша – вахтенным помощником, а Витя – еще кем-то вроде младшего механика на каком-то грузовом судне, я толком и не понял кем. На местном судне, голландском, хоть и ходившем по обыкновению под левым флагом, на котором и отработали почти пару лет. На этот раз судно их встало под погрузку в порту Роттердама, а они сами поехали в Амстердам, к приятелю-земляку, который снимал квартирку пополам с Димой. Там они и были накрыты волной Катастрофы, оказавшись далеко от судна и товарищей по экипажу. Обратно попасть так и не смогли, земляк погиб, укушенный мертвецом, а к ним прибился Дима, став заодно «мозгом сообщества».

В общем, на первый взгляд та еще компания попалась, из числа мигрантов последней волны – тех, кто бежит из проблемных мест и радостно перестает себя считать русским уже в тот момент, когда нога касается земли другой страны. Много таких теперь, кстати, приходилось уже встречать. Даже не поймешь, ругать их или жалеть: все равно ничего путного их впереди не ждало ни в одной стране. Но и за спиной тоже ничего хорошего они не оставили.

– А уцелели как?

– Случайно, – влезла в разговор Мелочь. – С Димой в кафе познакомилась, за день до того как началось, а оказалось, что они квартиру снимают почти в том доме, что и мы. А когда на улицах мертвецы людей жрать начали, мы с Танечкой как раз с работы шли – и тут с мальчиками встретились. У них прятались, а потом грузовики ехали, собирали людей, чтобы в порт вывезти, ну мы и спаслись.

– Нас из порта потом машинами в Схипхол вывезли, – пояснил Дима, – там вроде как спасательный центр был. А потом и в центре бардак начался, но мы под шумок оружие взяли и к людям прибились. Потом в Ден-Хелдер перебрались.

– И чем теперь торгуете?

– Да бухлом в основном: там люди склад целый взяли, – сказал он и сморщился. – А мы возим на калоше одной, торгуем. Но нам так, копейка достается только на пожрать, хозяин цены знает – хрен чего себе вымутишь, охрана и то больше зарабатывает.

– Водой сюда ходите? – уточнил я.

– Водой, как же еще, – подтвердил Дима.

– Ковыряемся как-то, – добавил Паша. – На что серьезное ни активов не хватает, ни оружия, ни связей.

Все уныло помолчали, выпили. Решив, что достаточно поизображал сочувствие, я спросил:

– К слову, раз уж вы водоплавающие… Мне надо найти траулер. Где-нибудь, где на них пока еще люди лапу не наложили. Такой… метров на пятнадцать, можно чуть больше. Никто не знает? Отблагодарю.

– Траулер? – вроде как удивился Дима. – Траулер теперь здесь самый ценный товар. Менять хочешь?

– Нет, я для себя, – покачал я головой и спросил в свою очередь: – А что в нем такого сверхценного?

– Как что? – чуть не подскочил собеседник. – Голландцы на рыбе жить и процветать собираются. За малые траулеры у нас в Ден-Хелдере дадут тебе чего хочешь. Это все знают. Машину, оружие, патроны – сразу поднимешься. Да и здесь наверняка отслюнят нормально. Только их уже утащили все, они же наперечет известны были, наверное. Какие большие, так они никому не нужны, а малых немного и было.

Вот оно что. Они меня не совсем точно поняли. Я говорил про тип судна, скорее яхту в виду имел, а они в привычном значении – про рыболовный вспомнили.

– Мне не рыболовный, – пояснил я, – мне вроде яхты большой. Такую, чтобы сам на ней смогло Питера дойти.

– Сложно самому-то, – заметил молчаливый цыганистый Витя. – Если только искать места и на якорь вставать, чтобы отоспаться… Я бы лучше на машине попробовал, вот ей-богу.

– Мне бы тоже лучше, тем более машина есть подходящая, – согласился я с ним. – Но больно в наши края дороги стремные, опасаюсь сушей.

– Это правильно, мы тут всякое слышали, – согласился он со мной.

Одновременно я перехватил взгляд Димы, упертый в меня, – задумчивый такой, размышляющий, вроде как ему в голову какая-то идея пришла.

– Так а в чем проблема? – удивлялся между тем Витя. – Дальше по побережью портов до хрена и больше, по ним прокатись и все найдешь. Там людей и нет вовсе.

– Это я и спрашивал, – сказал я ему. – Пока ехал, видел, что все порты людьми заняты, уже надо договариваться. А хочется так – найти и сразу захапать.

– Ровно досюда заняты, – влез Дима. – Как на другой берег переплывешь – так и все, нет дальше людей.

– Уверен? – уточнил я.

– Естественно, – кивнул он. – Мы со всеми мародерами общаемся – им пока работы и поближе к базам хватает. А эпидемия как раз с северо-востока пошла, там одни мертвецы теперь. Вот там добра, кстати, выше башки. Есть несколько мест, куда скататься – и все, считай, что обеспечился.

– Точно, – подтвердил его слова Паша. – Знаем такие места. И знаем даже, за чем скататься.

– А чего не скатаетесь? – немного удивился я.

– Сами? – даже засмеялся Паша. – Типа супермены? Воины типа?

– Договорились бы с кем-нибудь, – поджал я плечами.

– Договорились… – вздохнул он. – Да кому мы в хрен тут уперлись? За нами нет никого, хозяину скажешь – так он разве что по плечу похлопает: он понимает так, что это наша работа ему ништяки таскать, за это нам зарплату платят. Договориться с кем-то еще? А они нас просто через болт не прокинут? На хрена им с нами делиться? Или пойдут с хозяином тереть за это и с ним же поделятся. Кругом абзац.

Это да, жадность у голландцев имеется в наличии, причем такая, что удивишься. За копейку душатся. Правда, у этой жадности есть оборотная сторона – она у них с крепкими берегами, и как своего не отдадут, так и на чужое не глядят, так что дело иметь с ними даже просто. А вот работать на них – не уверен. Тем более что эта компашка с самого низа пищевой цепочки – вечный корм.

Потом разговор сбился на обычные предметы, ни о чем, и в какой-то момент я с этой компанией заскучал и даже хотел прощаться, но удерживало лишь немного загадочное поведение Димы, который время от времени отзывал Пашу в сторонку и о чем-то того выспрашивал. Паша чесал в затылке, кивал согласно. На меня они поглядывали, но так… моя интуиция никаких особых подозрений не проявляла, они, скорее, что-то предложить мне хотели. Да и не стали бы так явно на злодейство договариваться: на полных кретинов непохожи.

Есть, Дима решился наконец. Вернулся к столу, сел напротив меня, спросил:

– Вопрос имею: ты вообще как… – спросил Дима, – мужик боевой? Ну в смысле от мертвяков умеешь отбиваться и все такое? Боец? Только без шуток, ладно, я всерьез интересуюсь, по делу.

Его явно осенило какой-то идеей, по глазам было видно, и теперь он намеревался выступить с предложением, «на которое невозможно ответить отказом».

– Ага, и все такое, – подтвердил я его предположение. – Умею отбиваться, и есть чем.

– Не слабо сунуться в мертвячье место? – последовал следующий вопрос.

– Смотря за чем, – усмехнулся я. – Если смысл будет – сунусь, не вопрос, совался уже, много раз. Но смысл нужен конкретный, чтобы я точно повелся.

– Есть смысл, – сказал Дима очень уверенно. – Есть очень конкретная идея – и нам хорошо, и тебе чисто подарок. Тебе на чем в Россию лучше – на машине или лодке?

– На машине, понятное дело, – даже удивился я вопросу. – Только что говорили про это. Но сушей туда катить стремно, поэтому про яхту и спрашивал.

– Вот и я так думал, – удовлетворенно кивнул он. – Отсюда ты до Питера, а дальше на чем? Придется же там машину искать, так? А там небось весь город – сплошь мертвецы, Амстердам курортом покажется.

– Предлагаешь-то что? – подтолкнул я его ближе к сути разговора.

– Доставку, – сказал он гордо. – Тебя самого, вместе с машиной и всем, чем хочешь, до самого Питера. С гарантией и всем таким. С комфортом и уважением.

– Вот как… – уставился я ему в глаза. – Насколько это серьезно?

– Мы сейчас пошептались, – он показал на Пашу с Витей, – и решили, что все реально. Мы тебе поможем – ты нам, все по справедливости, по-людски сделаем.

– Надо-то чего? – уточнил я.

– Паш, расскажи, – обернулся носатый к приятелю.

– В общем, так… – сначала было запнулся тот. – Есть такой тип судов, как «дженерал карго», слышал?

– Не-а, – абсолютно честно ответил я, – но прикинуть могу: для любых грузов вроде?

– Ага, типа того, – подтвердил он. – Вот такие суда бывают самых разных размеров. И метров по семьдесят, и по сорок, и даже по тридцать.

– На фига такие? – чуть удивился я.

– Каботажное плавание, например, – пожал он плечами. – Что-то из одного порта в другой таскать. На острова здесь такими всякое возят: народу там немного живет – не гонять же туда всякие здоровые сухогрузы, верно? Или, скажем, куда экскаватор доставить или что подобное.

– Вроде баржи получается? – уточнил я.

– Точно! Только мореходность высокая, дальность хоть куда, и главное… – Он начал изображать что-то руками, вроде как для большей понятности: – Оно так построено: спереди вроде как корыто, пустой трюм с крышками, сзади надстройка. Дизель под ней, там же каюты… а над трюмами вроде крана, по полозьям ходит. Можешь сам загрузиться и сам разгрузиться где нужно, лишь бы причал был. Топлива жрет как обычный траулер – терпимо, можно что-то придумать.

Мне пришла в голову машина-«мародерка», та, что мы с Сэмом притрофеили в Испании. Не знал, что еще и такие суда бывают. Но это хорошо, что бывают, я уже понял, к чему разговор клонится. Он к правильному клонится, к действительно идеальному варианту.

– В общем, теперь таким корытам полное будущее, – опять влез Дима. – Если мы найдем себе такое, метров тридцати, например, то потом с него жить сможем, ходить вдоль берега. Так? – почему-то спросил он меня.

– Ну… так, наверное, – кивнул я. – Уточнить попробую: вы знаете, где такое корыто взять, я помогаю вам с этим делом, вы везете меня в Питер в качестве оплаты? А затем тут начинаете процветать на перевозках?

– Точно! – хлопнул он ладонью по столу. – Годится? А мы еще в рейс груз какой-нибудь найдем, там наживем, чтобы не просто так, конем скататься.

Я сделал вид, что сильно задумался, хотя на самом деле все для себя решил еще до того, как Дима сказал вслух то, что собирался. Он ведь в главном прав – для меня это самый идеальный вариант. В компашке два моряка, то есть не совсем дилетанты, должны дойти до места. Посудина побольше – риску поменьше. И все свое везу с собой, и на месте ни от кого не завишу. Выгружусь – и в Москву поеду. Все. Никаких хитростей.

Риск такой вылазки? А он не так чтобы очень большой, если с воды заходить: это мы уже делали раньше. Они не бойцы? Ну и не страшно, может, оно и к лучшему: меньше будет соблазна от меня избавиться. Я не то чтобы им все, что угодно, готов доверить, компашка немного мутная, но и я уже предупрежден, а следовательно, вооружен, не я это придумал, но верю в постулат безоговорочно. Надо будет – безопасность обеспечу, да и рука «дрогать» давно перестала, чего уж скрывать. Вопрос в другом: насколько все же реально? Времени с начала Катастрофы прошло много – где гарантии, что не увели добычу?

– Ты все же насколько уверен, что они там стоят? – спросил я у Паши.

– Ну… – чуть запнулся тот, – здорово уверен. Больше чем на пятьдесят процентов. Почти на сто. Просто если бы такие суда оттуда забрали, то мы бы их видели, а пока не видать. А мародеры пока ближе шарятся – я же знаю, разговариваем.

– А чего они в том месте стоят, суда эти?

– А там заводов всяких много, и много небольших грузов оттуда везут.

В Нью-Йорке замертвяченном нетронутым большой нефтяной терминал оставили, не то что несколько грузовых судов. Очень возможно, очень даже возможно. А когда живых мало, руки до всего не дойдут сразу, могло добро уцелеть. Могло, в это я очень легко могу поверить.

– Я бы скатался, – кивнул я, поразмыслив. – Вы здесь надолго?