355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрей Ильин » Игра на вылет [= Секретная операция] » Текст книги (страница 14)
Игра на вылет [= Секретная операция]
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 22:50

Текст книги "Игра на вылет [= Секретная операция]"


Автор книги: Андрей Ильин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

Глава двадцать первая

А что мне оставалось делать? Мне надо было остановить Президента на рубеже взрыва. За ним я ситуацией уже не владел. За ним могло случиться все что угодно. Более того, уверен – должно было случиться. Наверняка. Я не верю в случайные появления на сверхтщательно охраняемом плацу праздно шатающегося прохожего. Тем более что шатается он как-то странно, углами, словно конь по шахматной доске.

С другой стороны, вряд ли заговорщик-инкогнито, всплывший в последний момент, проявит себя до основного взрыва. Скорее всего он дождется результатов главного покушения и лишь потом, в случае неудачи, вступит в игру. Где вступит? Как? На эти вопросы я ответа не имел.

Отсюда единственная возможность спасти Президента – остановить его до входа в неподконтрольную мне зону.

Но каким образом?

Да все тем же. Взрывом! Точнее, тем – да не тем! Мне его, в отличие от заговорщиков, не в клочки разнести требуется, а только слегка оглушить и ослепить. Так сказать, довести до состояния средней степени испуга. Это поможет убить и второго, столь необходимого мне зайца. Завоевать высочайшее доверие и через это добиться аудиенции, которая раз и навсегда снимет проблему охоты уже за мной.

А здесь опять-таки без пиротехнических изысков не обойтись. Не моя вина, что в президентские двери тихими, вежливыми методами не достучаться.

Вот и получается – нельзя мне без взрыва.

Без взрыва нет покушения, без покушения нет заговора, без заговора нет заговорщиков. Тишь да гладь, да политическая благодать. Ничего нет. Есть только один в стадии обострения, маниакально-депрессивный шизо-параноик, страдающий бредом преследования по поводу всеобщего заговора и до кучи манией величия – подайте ему на пару слов лично Президента и никого больше. Ну шизик, одним словом, что с него возьмешь.

А вот взрыв – это уже не паранойя. Это уже действие. От него так просто не отмахнешься. Это уже цепочка во всей красе – и заговор, и заговорщики, и главный в моем лице герой, не пощадивший живота своего для сохранения жизни горячо любимого Президента! Ура!

Но опять-таки незадача. Допустим, рвану я под президентской машиной бомбу. А дальше что?

А дальше пришедший в себя Президент, и телохранители, и весь эскорт сопровождения помчатся на всех газах к ближайшему надежному укрытию. И почти наверняка вперед, потому что быстро развернуться им всем в узком пространстве искореженной взрывом улицы затруднительно, а долго изображать неподвижную мишень невозможно. Опять-таки вперед машины ездят быстрее, чем задним ходом.

Вот там-то, впереди, их наверняка и будет поджидать дубль-покушение. Покушение, о котором я решительно ничего не знаю.

Вопрос старый – как остановить Президента?

Сразу после взрыва броситься под колеса президентской машины и, заламывая руки, умолять его о немедленной аудиенции?

Так, боюсь, раньше, чем я слово молвить успею, меня нашпигуют свинцом президентские держиморды. В зоне работы телохранителей при возникновении нештатной ситуации лучше себя не проявлять. Лучше лежать, изобоажая опавшую листву. На любое шевеление они без предупреждения ответят выстрелом. Нет, с аудиенцией ничего не получится.

Тот же вопрос – как остановить Президента?

А если по-другому? Если его не останавливать? Пусть себе едет куда едет. Что из этого получится?

Все то же самое – рано или поздно его маршрут выведет на засаду неизвестного мне исполнителя.

Это плохо?

Плохо.

Но и хорошо. Только в действии преступник может обнаружить себя. Только обнаружив себя, он даст возможность себя обезвредить.

То есть мне очень выгодно, чтобы Президент продолжил маршрут. И в то же время желательно, чтобы он остался в живых. Вот такие два противоречащих друг другу, если не взаимоисключающих требования.

То есть Президенту следует ехать, при этом оставаясь на месте. Президенту надо раздвоиться, чтобы быть в двух местах одновременно! Президента должно быть два!

Ну-ка, подробней.

Перед правительственным кортежем взрывается минный заряд. Минутная, а лучше трех-пятиминутная задержка движения. В это время в полутораста метрах впереди колонны объявляется еще одна президентская машина, которая на максимально возможной скорости устремляется по правительственному маршруту. Милиция и Безопасность ее, естественно, не останавливают, более того, обеспечивают зеленую дорогу. Догадаться, что это ДРУГАЯ машина, они не могут, им это просто в голову не придет. Они услышат взрыв, увидят дым и увидят набирающий скорость, искореженный «ЗИЛ». Что они могут подумать? Только одно – Президент уходит с места происшествия, уходит от возможной погони. Они скорее будут машины эскорта притормаживать, подозревая их в злых намерениях. Что очень хорошо. Что мне только на руку.

Да и не будет никаких других машин! Все они возле настоящей президентской осядут! Не могут они самодеятельность проявлять, даже во имя спасения. Не положено им. Они либо вместе должны спастись, либо вместе погибнуть.

Президентская охрана тоже среагировать не успеет. Не до того им будет, чтобы о каких-то дополнительных президентских машинах думать. Им бы с той, что им поручена, разобраться. Только впоследствии, сверяясь с докладами трассовиков, они начнут что-то соображать. Но это когда еще будет.

Теперь о главном. Теперь о неизвестном исполнителе. Он тоже услышит взрыв или услышит доклад о нем своих подчиненных и почти сразу же увидит идущий полным ходом президентский автомобиль. Успеть оценить его не вполне совпадающий с оригиналом внешний вид, отсутствие машин сопровождения и прочие мелкие несоответствия он не сможет по причине отсутствия запаса времени. Ему надо будет действовать в секунды! Он выйдет на выстрел, взрыв или что там у него приготовлено и тем неизбежно обнаружит себя. Даже если я не успею его обезвредить, на повторное покушение времени у него не останется, ему бы дай Бог ноги унести. Следующий за ним с отрывом в несколько минут Президент проследует по чистой трассе. Вот и все.

Возможно такое?

А почему бы и нет?

Проблемы?

Конечно, не без них. Где взять похожую на президентскую машину? Они все стоят на строгом учете и в магазинах не продаются. Как незаметно доставить ее и как до времени замаскировать вблизи места действия? Где отыскать дублеров Президента, охраны и других сопровождающих лиц. Наконец, как организовать сам взрыв? Сплошные проблемы.

И тем не менее это уже те семечки, которые разгрызть возможно. Это не первоначальный алмазный орех! Тут можно и попробовать.

Начал я с поиска типажей. Лжепрезидента должны были окружать узнаваемые, те, что его и окружают, люди. Я снова отсмотрел все имеющиеся у меня видеоматериалы визитов и встреч на высшем уровне. Большинство приближенных к Президенту телохранителей и помощников были, как и положено, безлики, словно обои в типовом доме-новостройке. И лишь трое более или менее запоминались. Они и должны были обеспечивать среду идентификации. Именно их физиономии должны были убедить окружающих в реальности происходящего.

С еще большей тщательностью я изучил президентский автомобиль. От бампера до бампера. Ему предстояло играть в задуманном мной спектакле главную роль. Президент в кадре должен был, если вообще должен, появиться только на секунды. Автомобилю предстояло царить на подиуме несколько минут. Я увеличил на экране фрагменты изображения и сделал фотографии каждого подфарника, каждого дворника, каждой ручки.

Я сделал все, оставалось это все воплотить в жизнь. Я отправился на «Мосфильм».

– Здравствуйте, – сказал я. – Хочу просить вашей помощи. Я представляю интересы съемочной группы «Парамаунт Пикчерс». Из Голливуда. Слышали о такой? Ну конечно. Тем не менее вот мои документы. На английском. На русском. Вот копия моего с ними контракта. Вот так они работают. Без правового обеспечения – ни шагу. Наши бы обошлись одним паспортом, а эти… Хотя, может быть, и правильно. Мало ли нынче нечистоплотных людей…

Так вот о помощи. Для завершения фильма нам, то есть им, понадобилось отснять материал в России. Небольшой такой кусок, но важный для сюжета. Снять надо быстро. Даже очень быстро. Ну вы знаете их темпы. Не скрою, из нескольких возможных претендентов, которые могли бы нам помочь, мы выбрали «Мосфильм». Все-таки это фирма.

Нам надо: три машины «волга» черного цвета, два «КамАЗа», бронетранспортер – один, представительскую машину типа «ЗИЛ» – одну, железнодорожный пассажирский вагон – один, форму камуфляж – двести комплектов, гражданских костюмов – триста, рабочих спецовок путевых рабочих – пятьдесят, шесть тысяч статистов… Не буду продолжать, вот полный список.

Понимаю, масштабы не маленькие. Но и картина не карликовая. Голливуд, одним словом. Скрести весь этот ширпотреб по ведомственным сусекам, соответственно испрашивать разрешения, согласовывать и утрясать и пр. мы, точнее они, не имеем времени. Лучше, чтобы этим занималась одна организация, с которой бы мы и расплачивались. Например, ваша. Тем более что авторитета ей не занимать.

Вся эта бутафория нужна… сегодня. Такие сроки. Но можно отложить. До завтра. Послезавтра наши, точнее ваши, услуги им, вернее нам, не понадобятся. Ситуация такая, что сроки важнее денег.

Понимаю, что деньги за такой срок одолеть банковские коридоры не успеют. Понимаю, что вы готовы начать работу без предоплаты, но не могу на это пойти. Они так не работают. У них так не принято. Поэтому предлагаю компромиссный вариант – наличный расчет. В долларах. Но если вам удобнее в рублях, то в рублях. Сейчас.

Я небрежно бросил на стол «дипломат».

– На предварительные расходы этой суммы, думаю, хватит. Если вас устроит подобная форма взаиморасчетов, прошу принять аванс. Естественно, под соответствующий документ. Сами понимаете – цивилизованный капитализм. У них без бумажки никуда. Даже в сортир.

Где бы в России нашелся дурак, отказывающийся от чемодана долларов? Наличных долларов! Утечки информации я не опасался. В какие органы пойдуг жаловаться начальники, с которыми я беседовал, если как минимум половина содержимого чемоданчика перекочует в их карманы? Тем более есть собственноручно написанная ими расписка – «я… получил в качестве предоплаты…». Никуда они не пойдут. Или лет на шесть в Сибирь.

Кинематографическая машина закрутилась с голливудской скоростью. Двадцать четыре кадра в секунду.

– В принципе автомобиль меня устраивает, но вот сюда и сюда требуется поставить ручки другого вида. Например, вот эти, изображенные на фотографии. И еще тональность стекол. Лучше бы их сделать потемнее. Нам нужна достоверность. Нам не нужен русский тяп-ляп. Лучше мы заплатим лишнюю сотню долларов, чем позволим себе сесть в лужу…

– Это фотографии всех состоящих в картотеке статистов? Других альбомов нет? А если запросить «Лен-фильм»? Запросите. А пока я отбираю номер девятнадцать, четыреста восемь, три тысячи двадцать второй…

Девятнадцатый, четыреста восьмой и три тысячи двадцать второй очень напоминали облюбованных мной телохранителей Президента.

– Мне нужен не просто взрыв. Мне нужен масштабный взрыв. Такой, чтобы потрясал воображение. Чтобы все дрожало, пылало и летело. Но так, чтобы при этом никто не пострадал. Никто! Вы должны понимать, у них все по-другому. У них страховки, адвокаты, профсоюзы. За каждый обожженный палец на длани кинозвезды киностудия выплачивает миллионы. Она может разориться.

Но и халтуры быть не должно. Никаких там хилых вспышек и чахлых дымов. Зритель, их, западный зритель, не пойдет в кино, где вместо огненной катастрофы демонстрируют скаутский костер в момент его тушения скаутами. Студия может понести убытки. Поэтому обязательно шум, обязательно огонь, разлетающиеся куски асфальта и металла. Много асфальта и много металла. Согласен, они могут быть из папье-маше и поролона. Они могут быть из чего угодно. Это ваши пиротехнические проблемы. Но они должны быть достоверны! Они не должны быть отличимы от настоящих. Если я останусь доволен вашей работой, вы получите премию, десять тысяч долларов лично от меня. О'кей?

Главного героя мне искать не пришлось. Его нашли без меня. На конкурсе двойников. Он далеко не идеально походил на того, на кого следовало походить. Но он был очень неплохой заготовкой. К нему нужно было только приложить руки и умение. В перерывах между нечастыми концертами и презентациями двойник Президента подвязался в людных местах фотографироваться в обнимку с прохожими. Не за просто так. Значит, деньги он любил. Это меня устраивало.

Я застал его за очередным позированием.

– Пройдемте в машину! – строго приказал я и даже не вытащил удостоверения.

И он прошел, что указывало на его множественные конфликты с представителями закона. Он был уже пуганым. Что мне тоже было на руку.

– Закройте дверь и перестаньте запихивать деньги в прорезь в кармане. Я не собираюсь вас штрафовать. Я не участковый. Я хочу привлечь вас к исполнению одного строго конфиденциального задания. Вы замените Президента во время одного визита, на котором он не может присутствовать…

– Но это может быть опасно.

– Может быть. Но не опасней, чем болтаться по улицам в таком виде, приставая к прохожим. Кроме того, это не очень опасное позирование очень хорошо оплачивается.

– Я могу отказаться?

– Вы можете отказаться, но учтите, что здесь вам больше не стоять. И в других местах тоже. Боюсь, вам вообще уже не придется стоять. Боюсь, вам придется сидеть. По статье за хулиганство. Кстати, по очень легкой статье. За такое, – я обвел его абрис пальцем, – лично я пришил бы вам развратные действия с отягчающими обстоятельствами.

Он все еще сомневался.

– Это задаток, – бросил я на заднее сиденье пачку денег. – Если вы, конечно, согласны. Если нет, передайте мне деньги обратно.

Отдать такую сумму денег он не мог. Физически. Это были очень большие деньги. За них надо было стоять, обнимая периферийных сограждан, в облике вождя по меньшей мере пятилетку.

– Я готов исполнить долг гражданина и патриота…

– Да ладно вам стараться! Все равно пятачка не набросим. Мы платим за фактически исполненную работу, а не за квасной патриотизм.

– Тогда говорите, что делать, – перешел на деловой тон вождь, тихо шурша сзади купюрами.

– Это другой разговор…

Через два дня киногруппа выехала на натурные съемки. Четыре автофуры везли, в общем-то, совершенно мне ненужный бутафорский скарб. Полторы тысячи статистов оседлали железнодорожные поезда, пересчитывая в полумраке верхних плацкартных полок рассованные по карманам суточные и прогонные. Две полного состава постановочные бригады разворачивали на местах свою аппаратуру. Три дюжины актеров со словами лихорадочно зубрили немногие английские слова, которые им следовало сказать в кадре. То есть все вместе снимали черновые кадры для американского фильма, которого не существовало в природе.

Через пару недель съемочного процесса должно было выясниться, что у американской стороны что-то не заладилось, что кто-то из звезд заболел, что съемки решили перенести куда-то в Бангладеш, но что, самое главное, выплаченных денег никто обратно изымать не собирается. И, значит, повода для скандала нет.

А пока весь этот шумный кинематографический десант вытаптывал поля в далеком провинциальном захолустье, я с отобранными мною статистами двигался навстречу единственно важному для меня спектаклю. Спектаклю, где невообразимое по своей масштабности действо предназначалось для глаз единственного зрителя – незнакомого мне любителя пешеходных моционов по голым бетонным плацам. Для глаз убийцы Президента.

Правительственный «ЗИЛ» ехал в нестандартно-объемном кузове-холодильнике автомобильного рефрижератора, перевозящего, согласно безупречно изготовленным, с печатями Министерства обороны и Безопасности документам, трупы солдат срочной службы, погибших в результате несчастного случая на учениях. Это для того чтобы отвадить особо любопытных гаишников от осмотра груза.

Пиротехническая бомба, изготовленная в трех экземплярах, соответственно транспортировалась в рефрижераторе, в невскрываемом контейнере-сейфе, в багажнике легкового автомобиля едущего в отпуск подполковника МВД, по просьбе его горячо любимой и ни о чем не ведающей тещи, и в автобусе, перевозящем двойников-статистов. Прием-передачу и страховку грузов обеспечивала хорошо оплачиваемая и потому не проявляющая опасного любопытства мафия. Не мелкая, не на уровне рыночных бойцов, а самая серьезная, на которую у меня за время работы Резидентом накопилось немало порочащих ее материалов.

Эти же криминально-невидимого фронта бойцы осуществляли охрану статистов. И мою. Потому что об истинной моей роли знали только двое их уголовных начальников, всегда находившихся рядом. Но даже они не знали истинного меня, а только мой безупречный, сильно искажающий внешность грим-образ. Истинное мое лицо знал только я. Да и то уже забывать начал.

Президентский «ЗИЛ» и пиротехника прибыли в контрабандные тайники, о чем я получил соответствующее сообщение. Автобус со статистами до выяснения сроков президентского визита завис в глухом, без окон и дверей, ангаре на заброшенной, но теперь хорошо охраняемой бандитской братвой воинской части. Здесь статистам предстояло вживаться в образы и предлагаемые обстоятельства. По Станиславскому. И по старшине Поцуре, который когда-то, в первой Учебке, тому же учил меня. Станиславский рядом с Поцурой не валялся! По качеству достигнутого результата, на единицу затраченного на это времени старшина был на голову плюс надетую на нее пилотку выше Станиславского и Немировича, вместе взятых.

– Извиняюсь за мистификацию, – сказал я не подозревавшим, что их ждет, статистам. – Но съемки не будет. Я не сопродюсер и не режиссер, я – офицер Безопасности. Вот мои документы. Мы отобрали вас из многих сотен претендентов для выполнения особой миссии, о деталях которой я смогу сообщить вам только в последний момент. В целом скажу – работа связана с охраной Президента. Работа не безопасная, но риск будет оплачен соответствующим образом. После завершения операции, а это всего лишь несколько дней, каждый из вас получит квартиру в любом, выбранном вами городе или сумму, эквивалентную ее цене. Плюс страховку на случай получения возможных увечий. Плюс ежедневные суточные в размере вашей полугодовой зарплаты. Плюс такие, надеюсь, понятные вам стимулы, как чувство долга, патриотизма и любви к Родине.

Сейчас вы напишете расписки о двадцатилетнем неразглашении тайны, где примете на себя ответственность за молчание вплоть до… высшей меры наказания. Такова суровая необходимость. Тайны, в которые вы будете посвящены, стоят подобных жестких мер, направленных на их сохранение. Это не моя и не ваша тайна. Это Государственная Тайна. Надеюсь, вы меня понимаете.

Статисты меня понимали. Подвизаясь на съемочных площадках в качестве актеров эпизодических ролей, они очень хорошо усвоили законы приключенческого кино-жанра, в строгом соответствии с которыми я разыгрывал Посвящение. Другого разговора от таинственно-могущественной Безопасности они и не ждали.

Я добавил еще патриотизма, еще лести, еще денег.

И еще я добавил страха. Без страха никак нельзя. Страх тот цемент, который скрепляет воедино все прочие предпосылки абсолютного подчинения.

Ночью один из статистов попытался сбежать. Он сделал то, что должен был сделать. Для того я и брал его в эту компанию, чтобы он попытался решить свои проблемы бегством. В этом было его единственное предназначение. Я достаточно много общался с людьми, чтобы с большой вероятностью предполагать, кто и как поведет себя в той или иной ситуации. А ух предпосылки бегства создать было нетрудно.

Беглеца поймали уже через десяток минут. Поймали и примерно наказали. Так, что он с трудом стоял на ногах.

– Хочу, чтобы вы наконец поняли: мы играем не в казаки-разбойники. Стихийное расторжение нашего обоюдного контракта исключено. Дело идет о безопасности Государства. Ради безопасности Государства мы готовы пожертвовать одним ее гражданином. Этот, – кивнул я на неудавшегося беглеца, – уже не получит ничего из обещанного, но не получит и свободы, которую он пытался таким глупым образом добыть. Теперь у нас нет другого выхода, как изолировать его на неопределенное время от общества. И есть моральное и законное право сделать это. Если кто-то хочет повторить его путь, пусть сделает это не таким травмоопасным способом. Сообщаю, что охране базы отдан приказ останавливать всякого приблизившегося к периметру запретной зоны человека любым способом, вплоть до вооруженного.

Глупые попытки больше не повторялись. У статистов на это просто не было времени. Каждоминутно и беспрестанно они учились ходить, сидеть, двигаться и действовать как их прототипы. Им даже понравилась эта игра, Наверное, впервые в жизни они чувствовали себя суперменами. Наверное, впервые они приблизились в ощущениях к киногероям своих любимых боевиков. Я не мешая этим их ощущениям. Я всячески поддерживал их. Игра в избранность – это рычаг не менее сильный, чем страх.

Последним, завершающим штрихом был грим. Через неделю, отсматривая снятый с десяти-, пятнадцати– и тридцатиметровым удалением видеоматериал, я не всегда мог отличить, кого я наблюдаю – реальных персонажей или их двойников. Люди и техника были подготовлены. Дело оставалось за Президентом. И еще за взрывом.

Я выехал на место будущего покушения. Как обезвредить мину заговорщиков, я хоть не без труда, но придумал; как установить свою, я, не без подсказки заговорщиков, нашел. Если они использовали подземные коммуникации, отчего мне не воспользоваться ими же. Умный ход повторить не зазорно. Был бы результат.

К сожалению, всего, в том числе и чистых водотоков, на всех хватить не может, поэтому лично мне пришлось воспользоваться канализацией. Извечный, не скажу, что радующий меня закон перераспределения благ: кто первым пришел, тот лучшие места и занял. Прочие – на галерку и в… дерьмо-с.

Что и соответствовало истине. Отходов человеческой жизнедеятельности я, чуть не в прямом смысле слова, похлебал вдосталь. Пока я расчистил забитые коллекторы интересной мне дерьмоцентрали, я не одну марафонскую дистанцию в той самой консистенции проплыл. Брассом. То есть в положении мордой вниз. А иначе нельзя. Для моей задумки любой затор в подземных коллекторах что для сердечника оторвавшийся венозный тромб. Я бы те стенки, если бы этого требовало дело, языком вылизал. Работа у меня такая. Не с дерьмом, так с заговорщиками. Но это я не к тому, что жалуюсь, это я к тому, что у нас все работы одинаково почетны. Так сказать, все работы хороши, выбирай на вкус. Лично я, так уже выбрал. Когда в подземных каналах барахтался. И именно на вкус.

Исползав, исплавав, исщупав канализационные коммуникации, я приготовил заряд, который при прохождении президентской машины должен был сорвать пару сливных решеток, пару крышек с люков и немного вспучить асфальт. Все прочее – не имеющая никаких трагических последствий мистификация. А большего мне и не требовалось. Большее накопали бы ищейки Президента после лжепокушения. Мне надо было только их на след навести. Мордой в асфальт ткнуть. Под которым спряталась та, настоящая мина-убийца.

Для транспортировки мины я использовал пластмассовый детский кораблик, к которому привязал полукилометровую леску, намотанную на обыкновенную спиннинговую катушку. Расстояние я вымерил до миллиметра, так что леска, распущенная на всю длину, должна была остановить сплавляющуюся по водотоку игрушку с пироминой ровнехонько под проезжей частью. И не ранее чем за пять минут до прохождения колонны. Подрыв мины в этом случае был возможен только вручную, посредством все той же лески. Сигналом должны были послужить радиопереговоры патрульных милиционеров и Безопасности, предупреждающих друг друга о прохождении Первого. Они и догадаться не могли, что вместо того, чтобы нести охрану, участвуют в заговоре.

За сутки до визита Президента во дворе близкого к центру продуктового магазина остановился рефрижератор. Согласно документам, он был под крышу загружен мороженым мясом, для этого магазина и предназначавшимся. Внутри действительно были смерзшиеся в монолит туши, которые невозможно было расковырять даже с помощью лома. Туши занимали четверть кузова. Оставшиеся три четверти – загодя помятый и исцарапанный «ЗИЛ». Двойники находились в машине. Рядом с машиной расположились два охранника от мафии, в обязанности которых входило поддерживать режим тишины. Любыми методами. Вплоть до отъема жизни у нарушителей. Сам кузов, с внутренней стороны и со стороны туш, был выложен звукотеплоизолирующим материалом.

Пикет милиции, случайно набредший на рефрижератор сдвинуть его не смог по причине поломки двигателя. Они ограничились тщательной проверкой документов водителя не поленившись, несмотря на протесты последнего, заглянуть внутрь кузова. Они обнаружили стену мороженого мяса. То есть то, что и значилось в накладной. С неимоверным трудом выдернув одну тушу, они обнаружили следующий ряд. Милиционеры отступились, поиказав водителю закрыть машину и не высовываться из гостиницы. Права и ключи у него на всякий случай изъяли. На большее у милиционеров не оставалось ни сил ни времени. Машина осталась стоять там, где ей положено было стоять.

В назначенное время я поставил на воду кораблик, уложил на него мину и размотал леску. В уши я вставил плейерные наушники, подключенные к зафиксированному на милицейскую частоту радиопередатчику. Под мышку зажал еще один, предназначенный для связи с рефрижератором. У него не было ни микрофона, ни наушников. По нему я должен был передать только один коротенький, недоступный пеленгации сигнал. Сигнал начала операции.

Путь колонны я отслеживал по доносившимся до меня отголоскам радиопереговоров.

Десять кварталов.

Восемь.

Пять.

Четыре.

Абсолютного попадания мне не требовалось, ведь я устраивал не натуральное покушение, где важно рассчитать все до сантиметра, а только имитацию. Метром дальше, метром ближе – не суть важно. Главное, чтобы до прохода машины. Перед ее бампером.

Три квартала.

Два.

Пора.

Я прижал руку к корпусу, утопив в радиостанции кнопку передачи. За несколько сотен метров от меня в кузове рефрижератора зажглась сигнальная лампочка.

Водитель потянулся к ключам зажигания. Сидящий с ним рядом Надсмотрщик согласно кивнул головой.

В «ЗИЛе» их было только два профессионала – водитель и Надсмотрщик. Надсмотрщик был профессиональным бандитом. Причем не просто бандитом, а бандитом проигравшим самого себя в карты. Уже неделя, как он должен был быть покойником. Но ему выпал счастливый шанс. При успехе операции ему обещали списать долг. Обещали вернуть безвозвратно проигранную жизнь. За это он не задумываясь забрал бы десяток чужих.

Надсмотрщик отвечал за выполнение всеми прочими своих обязанностей. От первого до последнего мгновения. Его контроль исключал отказы, отклонения от маршрута, сомнения, бунты, попытки покинуть автомобиль и т. п. нежелательные эксцессы. Он являлся абсолютным гарантом реализации разработанного плана вплоть до последней запятой. По крайней мере так утверждали преступные авторитеты. У него не было другой возможности вернуться в жизнь, как исполнить порученное дело. Для этого ему и помогли проиграться. Именно ему.

Водитель повернул ключ. Надсмотрщик замкнул контакты.

В задней части кузова рефрижератора, там, где лежали штабеля замороженного мяса, бухнул взрыв. Ледяные туши выбило наружу, словно пробку из бутылки взболтанного шампанского. Вместе с дверью и куском днища. Вслед за разлетающимися тушами и практически одновременно с ними из кузова вывалился «ЗИЛ». Он выскочил на полной скорости, впечатавшись колесами в асфальт. По-другому, без такого сумасшедшего разгона с места, он бы выбраться не смог. Он бы завис на срезе развороченного борта.

Один квартал.

Всего один квартал до цели. Шестьдесят четыре метра. Скорость машины свыше ста двадцати километров в час. Примерно так она и должна была двигаться. Скорость я рассчитывал по миграции радиопереговоров в черте города.

Полквартала!

Взрыв! Я резко дернул за леску. За несколько сотен метров от меня предохранительная чека выскочила из гнезда взрывателя. Чуть заметно дрогнула земля. Грохот и зловонный ветер ударили из трубы канализации. На мгновение я оглох.

Президентский «ЗИЛ» скрылся в огне, дыму и бутафорских осколках.

Президентский «ЗИЛ», сметая все на своем пути, выворачивал из переулка на центральную магистраль в трехстах метрах от места взрыва.

Обалделые милиционеры растерянно вертели головами не в силах понять, что произошло. Они увидели и услышали взрыв и тут же, в двух шагах от себя, заметили выруливающий с перпендикулярной улицы президентский автомобиль. Как и когда он успел туда попасть?! Он что, способен скачками передвигаться? Как кузнечик?

«ЗИЛ» Президента, продолжая наращивать скорость, уходил по центральной магистрали.

«ЗИЛ» Президента бестолково тыкался по сторонам в непроницаемо черных клубах дыма и пыли.

Технолог загнал в ствол предназначенный Президенту патрон.

Больше в этом колодце мне делать было нечего.

Я сбросил в резиновый мешок радиостанции, спиннинговую катушку, другие небезопасные для меня вещдоки, добавил туда самоликвидатор и зашвырнул все далеко в темноту канализационной трубы. Через пару десятков метров свободного плавания этот мешок должен был с тихим хлопком разлететься в мелкие дребезги.

Через сто сорок секунд мне надлежало быть совсем в Другом месте. Но мне не повезло. Я оказался в еще более Другом месте. Я оказался в следственном изоляторе Безопасности. Я так и не узнал, чем завершилась столь тщательно распланированная мною операция.

– Итак, тао вы делали в канализации? Господи, ну когда им надоест задавать одни и те же вопросы?

– Допустим, какал. Захотелось очень. В подворотне как-то неудобно. Вот я и спустился.

– Сколько какали?

– Я не взвешивал.

– Мы имеем в виду как долго?

– Минут двадцать-двадцать пять.

– У вас запоры?

– У меня три запора, не считая замка на этой двери.

– В отстойниках канализационной сети нами обнаружены обрывки рыболовной лески и куски пластиковой детской игрушки «Кораблик». Они вам знакомы?

– А большой рыболовецкий сейнер вы не обнаружили? Я не знаю ни о каких детских корабликах. Я не знаю ни о какой леске. Я не рыболов. Я просто нужду справить зашел.

– Хорошо. Повторите ваш адрес.

– Мой адрес Советский Союз. Я уже говорил: я бомж. У меня нет ни места, ни жительства.

– Согласно запросу, полученному с места вашей последней прописки, по данному адресу ни вы, ни другие жильцы с похожей фамилией никогда не проживали.

– Я паспорт нашел.

– Когда? Где?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю