Текст книги "Ловушка для героев"

Автор книги: Андрей Ильин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 23

– Слева пятьдесят пять – противник!

– Где?

– Вон там, за деревьями.

За деревьями была тропа. По другую сторону тропы – ушедший в разведку дозор. По самой тропе передвигался отряд противника. Или группа. Короче, несколько вьетнамцев с карабинами, переброшенными через плечо.

– Откуда их дьявол принес?!

– Откуда бы ни Принес, главное, чтобы поскорее унес.

Вьетнамцы шли неторопливым шагом, молча, уставя взгляды себе под ноги. Может, это был патруль. Может быть, передислоцирующееся из одного места в другое армейское подразделение. А может, просто охотники. Скорее всего охотники. Слишком разнородной была их одежда. И слишком неармейский вид. И к тому же обувь. И возраст… Одному так на вид все сто двадцать лет… Нет, почти наверняка охотники…

С карабинами?

А почему бы и не с карабинами. Может, они на слонов пошли охотиться. Кто их загадочный азиатские души разберет… Прошел один, второй, третий. А вот четвертый остановился. Остановился, постоял и наклонился над землей.

– Чего это он?

– Того самого!

Вьетнамец согнулся, потом встал на колени и внимательно рассмотрел тропу. И даже потрогал ее рукой.

– Наши где тропу пересекали? – спросил Сибирцев.

– Там и пересекали. В том самом месте.

– Дьявол!

Вьетнамец прополз на коленях к одной обочине тропы. Потом к другой. Потом обследовал прилежащий к тропе лес на несколько метров в обе стороны. Его товарищи давно прошли, а он все еще о чем-то размышлял, перебирая пальцами пыль на дороге.

– Неужели учуял? – сам себя спросил командир.

– Если учуял – то хана! – ответил «замок».

– Ты бы лучше не каркал!

– А тут каркай не каркай. Зачем бы ему было по тропе на карачках ползать? Он что, золотое кольцо в прошлом году на этом месте обронил? А теперь ищет? Или его радикулит скрутил? Именно здесь? След он увидел. След! Точно тебе говорю! И теперь начнет его разматывать. И на нас напорется…

– Нет. Раскрываться нам нельзя, – задумчиво сказал командир, – никак нельзя. На этой территории хозяева они…

– Можно, нельзя, кто теперь спросит.

– Категорически нельзя… – еще раз повторил, словно что-то решив про себя, командир. – Кудряшов.

– Я!

– Далидзе.

– Я!

– Вам необходимо сделать так, чтобы… В общем, чтобы все было нормально.

– Не поняли, товарищ командир.

– Он не должен сообщить о нас своим… своему командованию.

– Как это? – все никак не могли взять в толк приказ капитаны.

– Так! Не должен!

– То есть вы хотите сказать?..

– Именно это я и хочу сказать! Точнее, приказать!

– Но он же…

– Выполняйте распоряжение! И по возможности тихо.

– Может, мы его лучше в плен возьмем? – неуверенно предложил Резо. – Или припугнем как следует.

– Капитан Далидзе! Вы слышали мой приказ?

– Так точно!

– Так почему вы еще здесь?

Капитан Кудряшов и капитан Далидзе вытянули из ножен штык-ножи. И выползли из убежища. И поползли в сторону тропы. Медленно, словно им в карманы нагрузили пудовые гири.

Вьетнамец выпрямился и быстро пошел по тропе.

Теперь, чтобы он не успел уйти, надо было действовать быстро и решительно. Совсем не так, как это делали разведчики.

– Кудряшов! Далидзе! – громким шепотом приказал командир.

Капитаны оглянулись.

– Вернитесь.

Капитаны недоуменно переглянулись.

– Ладно, оставайтесь здесь. Я сам, – сказал командир и, расстегивая ножны закрепленного на поясе кинжала, поднялся из убежища. – Капитан Сибирцев остается за меня.

– Есть.

– Набрали салабонов. Мать их… Простейшего дела сладить не могут…

Пригибаясь, прячась за стволами деревьев, бесшумно перебегая от куста к кусту, командир двинулся вдоль тропы, чтобы выйти вьетнамцу наперерез. В его движениях, в том, как он шел, как пригибался, как быстро исподлобья осматривался по сторонам, было что-то звериное, что-то не оставлявшее жертве надежд на спасение.

Разведчики остались в убежище. Они сидели на корточках, глядя друг на друга и сквозь друг друга. Их лица ничего не выражали. Кроме ожидания. Ожидания неизбежного.

Командир вернулся через пять минут. Ожесточенно отирая руку и рукав пучком травы.

– Ну? – взглядами спросили разведчики своего командира. Хотя и так все было понятно. Командир устало сел на землю.

– Кудряшов! Далидзе! Федоров! Возьмите саперные лопатки. И пойдите туда. Вон туда, за те деревья. И… Только живее. У нас нет времени. Они могут скоро хватиться его. И вернуться… Кузнецов, Смирнов – в охранение.

Капитаны, механически подчиняясь приказу, отстегнули лопатки и пошли за деревья.

– Впрочем, нет, – вновь остановил их командир, – мы все равно не успеем. Положите его в плащ-палатку и тащите сюда. Закопаем его дальше. По дороге. Где-нибудь километрах в двух от тропы. Так понадежней будет… Ну куда вы всей толпой? Он же легкий…

Вьетнамца, по неосторожности остановившегося на тропе, зарыли в малоприметном месте. Вместе с карабином и всеми его вещами. И разметали образовавшийся холмик. И утрамбовали каблуками землю. И обсыпали место прелой листвой. Так, чтобы его никто и никогда не нашел.

Вьетнамец не успел сказать о своих подозрениях соплеменникам.

– Теперь ходу! – приказал командир. – Здесь нам долго оставаться нельзя. Здесь мы наследили.

Разведотряд вытянулся в колонну по одному. И побежал. Быстро, но осторожно. Подальше от места совершенного им преступления. И в противоположную от той, куда следовало двигаться, сторону.

Через час отряд повернул. Через два повернул еще раз. Через пять – вернулся на нитку первоначального маршрута.

Еще через двадцать часов, после еще одной дневки, разведчики вышли в искомый квадрат.

– Где-то здесь, – сказал командир.

– Где конкретно?

– Откуда я знаю? Здесь… Надо привязаться к местности. А потом начать поиск. Расстелили карту.

– Значит, так: северо-восток – горная гряда, запад – река, юго-восток – отдельно отстоящая скала, – показал на топографические значки опознавательных «маяков» командир. – Точка схождения азимутов – район нашего интереса. Где нам и рыть землю…

Огляделись.

– Вон гряда. Вон скала. Где-то там должна быть река. Если она есть – все сходится.

Река была. И еще было многокилометровое пространство непролазных джунглей, где следовало искать чужой, потерпевший аварию самолет. На карте район поиска укладывался в несколько квадратных сантиметров. И оттого внушал гораздо больше оптимизма, чем его реальный, на местности, прототип. По которому предстояло путешествовать ножками, а не остро заточенным карандашом.

– Здесь хлебать не перехлебать…

– Все равно что иголку в стоге сена. Который дома…

– Отставить разговорчики! – пресек капитулянтские настроения командир. – Стог не стог, а искать надо. И найти надо! Поэтому поступим следующим образом. Разделимся на четыре группы. Командир первой – Кудряшов. Второй – Пивоваров. Третьей – Далидзе… Четвертой… Первая, вторая, третья группы – ведут прочесывание параллельными курсами по следующим направлениям… Четвертая – обеспечивает охранение. Ну и вообще, на всякий случай. Встреча через каждые два часа в следующих контрольных точках. Всем все понятно? Всем было все понятно.

– В случае возникновения непредвиденных обстоятельств засвеченная группа выбирается самостоятельно, уводя противника вот сюда… Прочие в бой не ввязываются, отступая по следующим направлениям… Точка сбора вот здесь… В двадцать три часа тридцать минут и в четыре часа тридцать минут каждых последующих суток. Но не далее трех суток. В самом крайнем случае – встречаемся на побережье в точке эвакуации. Все! Разошлись.

Четыре группы разведчиков рассыпались в стороны, враз исчезнув в непролазных дебрях джунглей.

На этот раз шли развернутым строем, как при фронтальном наступлении на заведомо слабого противника. Как при кинематографической психической атаке. В пределах видимости один – другого.

Два часа поиска. Контрольное время. Встреча.

– У вас есть что-нибудь?

– Ничего.

– У нас тоже ничего.

– И у нас.

– Расходимся?

– Расходимся. Еще два часа.

– Пусто?

– Пусто.

– И у нас то же самое… Еще два часа.

– Как у вас?

– Боюсь, так же, как у вас. Стерильно.

– Это верно, что стерильно.

– Может, тут и нет ничего? Может, информаторы оплошали? Или место аварии перепутали? Или те обломки вывезли давно?

– Может, и вывезли. Только искать все равно придется.

– Что искать?

– Бублик. Или хотя бы дырку от бублика. Если того бублика нет.

– Какой такой бублик?

– Самолет. Либо место, где он развалился. Либо место, где он исчез. Либо место, где он никогда не падал… Короче, хоть что-нибудь. Которое – вынь да положь!..

Глава 24

Группа армейских коммандос, проходящая в штабных документах под шифрокодом К-27, отрабатывала приемы преодоления водных преград. С использованием подручных средств. Ну в смысле с тем, что под руку попадет.

– Лейтенант Доутсон.

– Я! Сэр!

– Приготовиться к выполнению упражнения.

– Но, сэр…

– Что вас беспокоит, лейтенант Доутсон?

– Дело в том, сэр, что я не умею плавать. Сэр!

– Совсем?

– Совсем!

– Тогда считайте, вам повезло, лейтенант Доутсон. Тогда вы выполните показательное упражнение по скрытой переправе через водное препятствие, находящееся в непосредственной близости от позиций противника, в момент ведения им боевых действий. Уверен – выполните с оценкой «отлично».

– Почему? Сэр!

– Потому что вам не надо будет плавать. Вам надо будет преодолеть водную преграду по дну.

– Как по дну?! Сэр!

– Так – по дну! Ножками!

– В полной выкладке?

– В самой полной.

– Разрешите оставить хотя бы винтовку. И гранаты. Сэр!

– Почему?

– Они железные…

– А вы предпочитаете надувные? Лейтенант Доутсон!

– Я! Сэр!

– Приготовиться к выполнению упражнения! Надеть винтовку. Пристегнуть подсумки с боекомплектом. И гранаты. Двойной запас гранат.

– Но… сэр!

– Тройной запас гранат!

– Но…

– И минометную плиту… Для усиления огневой мощи подразделения. Вы все поняли, лейтенант Доутсон? Или вы желаете получить еще минометный ствол?

– Я все понял! Сэр!

– Отлично!

Лейтенант перекинул через шею ремень винтовки, пристегнул к ремню подсумки с патронами, навесил гранаты, приторочил к спине тридцатипятифунтовую опорную минометную плиту, прикрепил к поясу карабин страховочного троса.

– Разрешите приступить к выполнению упражнения? Сэр!

– Валяйте, лейтенант Доутсон. А то вы мне надоели тут со своими препирательствами.

Лейтенант Доутсон зажал в зубах загубник дыхательной трубки и шагнул за бортик учебного бассейна. Вообще-то не бассейна – просто ямы, заполненной грязной, непрозрачной водой, прибывающей из неизвестного источника. Не исключено, что в том числе из расположенного невдалеке батальонного сортира.

С мощным всплеском лейтенант Доутсон сгинул в мутных водах рукотворного водоема. На поверхности остался только серый надувной набалдашник дыхательной трубки. Из которого доносились какие-то неясные, сдавленные хрипы и всхлипы. Набалдашник медленно поплыл к противоположному краю бассейна.

– Лейтенант Браун.

– Я! Сэр!

– Дайте-ка мне имитационную гранату.

– Зачем? Сэр!

– Не задавайте идиотских вопросов! Дайте мне имитационную гранату.

Лейтенант Браун снял с пояса гранату. Проводящий занятие капитан-инструктор выдернул из гранаты предохранительную чеку и бросил ее в дальний угол бассейна. Граната утонула. И тут же, в том месте, где она упала в воду, вздулся и с глухим утробным звуком лопнул здоровенный воздушный пузырь. Который, по всей видимости, и должен был изображать ведение противником боевых действий.

Набалдашник дыхательного шланга дернулся, как поплавок, который потянула вниз заглотившая крючок рыба, и остановился. Рядом с ним закипели мелкой пеной пузырьки.

– Лейтенант Доутсон допустил типичную ошибку, – сказал капитан, указывая пальцем на пузырьки. – Он недостаточно плотно зажал зубами загубник, возможно, даже зажал губами, а не зубами, как положено, и потому при взрыве попавшего в воду боеприпаса выпустил его. Что не случается, когда данное упражнение выполняется правильно…

На поверхности активно лопались и шипели пузыри вытесняемого из легких лейтенанта Доутсона воздуха.

– Лейтенант Джонстон! Лейтенант Смит!

– Да! Сэр!

– Вытяните лейтенанта Доутсона. И окажите ему первую помощь. Если она понадобится.

Лейтенанты впряглись в уходящий под воду страховочный трос и выволокли оглушенного однополчанина на поверхность.

Хватая раскрытым ртом воздух, словно вытащенный из воды карп, и поводя во все стороны бессмысленными, как у того же карпа, глазами, лейтенант Доутсон медленно возвращался в сухопутную жизнь.

– Данное упражнение предстоит пройти всему личному составу подразделения, – злорадно предупредил капитан-инструктор. – В обязательном порядке!

Несостоявшийся утопленник начал кашлять и интенсивно сплевывать попавшую в рот воду.

– Лейтенант Доутсон! Вы меня слышите?

– Да… Сэр…

– Довожу до вашего сведения, что вы не выполнили упражнение. Я ставлю вам неудовлетворительную оценку. Кроме того, вы потеряли винтовку и один подсумок…

– И что мне теперь делать? Сэр!

– Искать винтовку. И подсумок. И повторять упражнение.

– Когда?

– Когда вы окончательно придете в себя. Например, через двадцать минут. А пока… лейтенант Браун.

– Я! Сэр!

– Приготовиться к проведению упражнения.

– Какого? Сэр!

– По скрытному преодолению водной преграды, находящейся в непосредственной близости от позиций противника, ведущего боевые действия…

Значит, опять будут глушить гранатами… И за каким… им нужна эта воинская специальность? Лучше было бы в связисты пойти. Или в бармены, в армейский дансинг…

– Разведгруппе К-27 прибыть на стрельбище… Получить боевые патроны… Приготовиться к стрельбе из положения лежа… стоя… в падении… с движущегося по грунтовой дороге автомобиля… из подствольного гранатомета… Закончить упражнение…

– Разведгруппе К-27 прибыть в атлетический зал…

…На полосу препятствий…

…В лингафонный кабинет…

…На саперный полигон…

…На…

И так изо дня в день. Ей-богу, на реальных боевых легче…

– Командиру разведгруппы К-27 срочно явиться в штаб к полковнику Эдвардсу.

– К кому?

– К полковнику Эдвардсу!

Странно. Полковник Эдвардс не являлся официальным куратором группы. Скорее, куратором куратора. То есть не самым маленьким, с точки зрения рядового исполнителя, начальником. И поэтому никогда не общался с подразделением напрямую. Только через непосредственного командира. Или путем спущенных сверху письменных распоряжений. Сам всегда оставаясь в тени. А тут вдруг соизволил лично. Это что-то да значило…

– Ты случаем не знаешь, зачем я полковнику? – придержал командир разведгруппы посыльного.

– Конечно, не знаю. Мое дело маленькое, как у швейцара, – пойти передать, вернуться – отрапортовать. В общем, чемодан поднести. А что в чемодане, меня не касается.

– Ну тогда рапортуй…

– О чем?

– О том, что командир подразделения коммандос К-27 прибудет через десять минут.

– Почему через десять?

– Потому что мне еще себя в порядок привести надо. Я же не на любовное свидание иду, где встречают по прошлым заслугам.

– О'кей! Через десять так через десять…

Вызов в штаб к высокому начальству ничего доброго не сулил. Орденов, поощрений и отпусков на родину разведгруппа не ожидала. Значит, подъем по тревоге. Или, как минимум, какие-нибудь «добровольно-принудительные» хозработы. Что тоже, конечно, не сахар…

Черт. Ну куда свежие лезвия запропастились?! Каждый раз, когда надо…

– Командир группы К-27 первый лейтенант Вильямс. Сэр!

– Проходи, лейтенант. Рассказывай, как там успехи у твоих парней?

– Успехи соответствующие. Соответствующие планам учебно-тренировочных мероприятий. Сэр!

– А физ-подготовка? Вы там вроде с физ-подготовкой маленько недотягивали?

– С физ-подготовкой все в порядке. В рамках существующих учебных нормативов. Сэр!

– Ну тогда ладно. Тогда тебе мою просьбу будет выполнить не сложно.

– Какая просьба? Сэр!

– Пустяковая. Смотаться в ближайший уик-энд на материк, в один известный мне квадрат. О котором я скажу позже. И кое-что там забрать. То, что наши армейские коллеги по глупости потеряли. А теперь хотят непременно вернуть. Как ты на это смотришь?

А как можно смотреть на просьбы начальства? Как собака на брошенную хозяином после команды «апорт!» палку. С энтузиазмом и готовностью оправдать высокое доверие…

– Мне бы хотелось узнать подробности предстоящей операции. Сэр!

– Ну какие подробности? Никаких подробностей. Я же сказал – почти прогулка: погрузиться на вертолеты, пролететь пару часов, сесть, найти пропажу и вернуть ее законному владельцу. Или, если это по каким-то причинам будет невозможно, уничтожить на месте.

– И больше ничего?

– И больше ничего.

– Что вы называете пропажей? Сэр!

– Кое-какую электронную начинку потерпевшего аварию самолета «Фантом». Пока до нее другие не добрались.

Предложенная задача была действительно проста и абсолютно по силам любому рядовому вокзальному носильщику – поднял, поставил, перевез. Соглашаться без возражений на подобного рода примитивные операции – значило терять свое элитное лицо. И квалификацию. Опускаться до уровня рядового подразделения на командных побегушках. Утрачивать боеготовность, за которую в конечном итоге спрашивают с непосредственного «нижнего» командира, а не с его высокого, отвлекающего личный состав от боевой учебы начальства.

Тут есть над чем подумать. И что возразить…

– Вообще-то это работа не нашей компетенции. Наш отряд специализирован на другого рода операциях. Мне кажется, здесь достаточно будет выучки рядового пехотного подразделения.

– Ну ты скажешь тоже – рядового.

– Ну тогда «зеленых беретов». Или морпехов.

– Да знаю я, что не вашей компетенции. Знаю, что вы для другого дела назначены и что по воронам из тяжелых орудий не стреляют. Но только нет у меня сейчас никого подходящего в наличии. Только вы. А дело не ждет.

– И все же мне кажется, что рисковать личным составом специализированного подразделения, предназначенного для ведения долговременных разведопераций на территории условного противника по меньшей мере нерационально.

– А никакого особого риска нет. Эта территория нам подконтрольна. И настроена дружески. Надо только подлететь, погрузить и вернуться обратно. Работа пяти минут.

– Разрешите задать вопрос? Сэр!

– Валяй.

– Я никак не могу понять, почему для решения подобной простейшей задачи задействуют именно нас?

– Потому, что тебя не спросили! Ты, видно, лейтенант, действительно что-то недопонимаешь… И совсем не о том думаешь. Ты бы лучше, чем рассуждать о том, по какому поводу тебя на задание посылают, озаботился тем, как это задание качественней выполнить. Еще вопросы? По существу.

– Следует ли мне поставить в известность о характере операции своего непосредственного начальника?

– Он уже в курсе. Ровно настолько, насколько ему положено быть в курсе.

– В таком случае я прошу разрешения задействовать его в разработке оперативных мероприятий…

– А вот этого разрешения я тебе, лейтенант, дать не могу. Эта работа только наша. Твоя и моя. И знать о ней в подробностях положено только тебе и мне. И еще кое-кому там, – ткнул полковник пальцем в потолок. – Оттого и посылают в дело тебя, а не обычных морпехов. Уяснил наконец суть проблемы?

Теперь все встало на свои места. Раз приказ исходил «оттуда», значит, подразделение получало достойную работу. Достойную их статуса. А то, что она не из самых опасных и трудоемких, тем лучше для подразделения.

– Можно еще один вопрос? Сэр! Полковник согласно, хотя и настороженно кивнул.

– Этот сбитый «Фантом»… за обломками которого нас… это обычный «Фантом»? Или…

– За обломками обычных «Фантомов» посылают сборщиков металлолома. Но я тебе этого не говорил. А ты этого не слышал. Понял, лейтенант?

– Да! Сэр!

– Ну тогда так, командир, собирай свою гвардию, оружие, снаряжение и будь готов к вылету.

– Когда?

– Не позднее послезавтрашнего вечера.

– А время?

– О времени будет сообщено дополнительно… Остаток дня, вся ночь и весь следующий день прошли в лихорадочных сборах. Разведчики чистили, проверяли и отстреливали оружие, зашивали изодранную на полосе препятствий камуфляжную униформу, получали специальное снаряжение и инструмент, знакомились с топографией места действия… В общем, вели обычную, только ужатую до нескольких десятков часов подготовительную работу. … – Боекомплект стандартный?

– Стандартный. Патроны, гранаты, противопехотные мины. Только в двойном объеме.

– Зачем в двойном?

– Затем, что на этот раз нам их на себе не таскать. На этот раз и их и нас привезут и увезут. В лучшем виде. Как на такси. Так что можно позволить себе лишний запас…

… – Веревки, самоспуски брать?

– Самоспуски бери. На всякий случай. Может, опять их у вертолетчиков не окажется…

– А компас?

– Компас? За каким нам компас, если мы от вертолета дальше чем на двести метров отходить не будем?

– Значит, не брать?

– Значит, бери. Для душевного спокойствия… За полчаса до истечения контрольного срока разведгруппа завершила подготовительные мероприятия и «села на чемоданы», переместившись в специально отведенную для подобных целей «транзитную» казарму с армейскими складными кроватями, бильярдным столом, мини-баром, заполненным безалкогольным пивом и тоником, с телевизором, кипами журналов, залом атлетических тренажеров, душем и сильно располагающими к отдыху креслами. Со всем тем, что обеспечивает человеку относительно комфортное существование. Снижает вероятность, что при тревожном сборе его придется разыскивать, Прочесывая прилегающие окрестности силами нескольких сводных батальонов. И препятствует лишним контактам, в ходе которых возможно сболтнуть кому-нибудь что-нибудь лишнее…

Между собой разведчики называли это подобие гостиницы «накопителем». По аналогии с аэропортом. Отсюда прямой ход был на трап «вертушки» или самолета и на войну. С перспективой возможного возвращения на медицинских носилках или в цинковом гробу.

Поэтому, несмотря на комфорт, бесплатное пиво и ничегонеделание, эту «гостиницу» не любили. Именно за это и не любили. За ничегонеделание. За тягостное, как жевательная резинка, ожидание. И за стоящую за всем этим гнетущую неизвестность.

– Ну что, покатаем? – лениво предлагал лейтенант Браун.

– Покатаем, – так же лениво соглашался лейтенант Блейк.

– Два шара от левого борта в угол, – показывал кием на дальнюю лузу лейтенант Браун.

– О'кей!…

По телевизору «измыливали» очередную оперу. Без начала и без конца.

– Мне бы их проблемы, – вздыхал лейтенант Доутсон, наблюдая страсти, бушующие на экране. – Я бы их мигом разрешил.

– Каким образом?

– С помощью одной случайно забытой в гостиной гранаты…

– А я буду спать, – предлагал свой рецепт борьбы со скукой лейтенант Смит.

– Как долго?

– Пока не лопну.

– А если лопнешь?

– Тогда от грохота проснусь…

Пять часов…

Десять…

Пятнадцать…

Бильярд, телевизор, бар, тренажер, снова бар и снова телевизор.

И решительно никаких новостей.

– Эй, командир, может, о нас забыли?

– Может, и забыли…

– А может, ты от нас что-нибудь скрываешь?

– Может, и скрываю…

И спустя полчаса пронзительный зуммер тревоги.

– Подразделению К-27 на выход!

Слава богу – дождались.

Бросить как есть бильярд, недопитое пиво, раскрытые журналы. Убирать их будут другие. У кого счетчик не стучит. Заправить обмундирование. Разобрать рюкзаки и оружие. Схватить тюки с общим снаряжением. И кубарем вниз по лестнице. К стоящей у входа машине.

Можно было бы и не кубарем, а неспешно, сохраняя чувство собственного достоинства и целостность нижних конечностей. Но тогда можно нарваться на неприятность. А вдруг это не боевой выход, а учебный? И внизу ждет не машина, а хитрец-инспектор с запущенным секундомером в руке. Проверяющий скорость сбора по тревоге. И такое бывало в жизни боевых разведчиков. Не успел скатиться вниз, а тебе – отбой! И ступай отдыхать в свою казарму. Если, конечно, уложился в отпущенные временные нормы. А если не уложился – то пеняй только на себя…

Нет, на этот раз не инспектор. На этот раз машина. С откинутым задним бортом.

Быстро побросать внутрь тюки. Помогая друг другу, запрыгнуть самим. Рассесться по скамейкам. Захлопнуть борт. Доложить о готовности к началу движения.

Снова нет инспектора? Снова никто не смотрит на секундомер и не проверяет порядок укладки снаряжения? Значит, все как на самом деле. Значит, все серьезно. Без дураков,

А хорошо это или плохо, может показать только время. Если с победой и без жертв – то хорошо. А если нет… то лучше бы инспектор…

– Вы там нормально?

– Нормально!

– Тогда приготовиться к движению! Машина тронулась и покатила к аэродрому. Ну правильно, куда еще? Не в бордель же… К сожалению.

На бетонной полосе лениво раскручивали винты три армейские «вертушки».

– Это вы, которые..? – спросил, ткнув пальцем в подошедших разведчиков, высунувшийся из ближайшей кабины пилот. – Это вас мы должны..? – показал большим пальцем в небо.

– Мы, – так же жестом ответил командир коммандос. – Это нас надо…

Пилот снял наушники, отодвинулся от окна пилотской кабины и тут же возник на срезе люка салона, поманив командира пальцем.

– Это место нашего нахождения, – ткнул он пальцем в обозначенный на карте аэродром. – Это точка назначения, – ткнул еще раз.

Командир согласно кивнул.

– Летим следующим образом, – отчеркнул ногтем на карте широкую дугу. – Или вот так, – опустил дугу ниже и сломал ее в нескольких местах резкими поворотами, вписанными в рельеф местности, отраженной на листе узнаваемыми топографическими значками. Посмотрел вопросительно. – Ну как?

Командир прикинул предлагаемые маршруты с точки зрения поставленных перед ним задач и выбрал второй. Прямая, она, конечно, короче, но проходит слишком близко к населенным районам, жители которых могут не правильно истолковать пролет над их территорией военных вертолетов. Даже несмотря на то, что настроены они к USA, по их уверениям, вполне дружелюбно. Чужая страна, она и есть чужая страна. И незащищенной спиной к ее народонаселению без крайней необходимости лучше не поворачиваться.

– Вот так, – повторил ломаный путь по листу карты командир коммандос.

– О'кей! – кивнул пилот. Снова ткнул в небо, растопырил четыре пальца:

– Загружайтесь. Вылет через четыре минуты! – И прошел в кабину.

– Личному составу к погрузке! – жестом приказал командир.

Отряд разделился на равные части и разбежался к вертолетам. Сели по бортам вплотную друг к другу, зажав винтовки между ног.

Пилот еще раз на всякий случай высунулся из кабины в салон.

– Как у вас?

– Все в порядке!

– Тогда взлетаем.

Винты наддали обороты, «вертушки» мелко завибрировали, качнулись и оторвались от бетонной полосы.

На вираже в раскрытом люке мелькнул аэродром, далекие казармы, полигон. Вертолет выровнялся и встал на курс.

Полтора часа туда, час, в худшем случае два на месте, полтора обратно. В общей сложности четыре-пять часов. К вечеру будем дома.

Если, конечно, что-нибудь такое не случится.

Отчего-то нехорошо было на душе у командира коммандос. Сам не понимал отчего – но нехорошо. Что-то такое его тревожило. Еще невидимое, но надвигающееся, как тень приближающейся беды.

– Через час двадцать шесть будем на месте, – крикнул показавшийся из кабины пилот.

– О'кей! – ответил командир. – Через час двадцать шесть…