Текст книги "Одиссея жупана Влада (СИ)"
Автор книги: Андрей Каминский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
Глава 3: Новые горизонты
Жертва и впрямь оказалась угодной морскому богу – коль уж тот счел нужным отблагодарить за нее жупанича. На обратном пути, Влад, осматривая расстилавшуюся перед ним гладь, вдруг встрепенулся, завидев темное пятно вдали.
-Эй, Вальфрик!– крикнул он, – это то, что я думаю?
– Удача по-прежнему идет за тобой по пятам, – усмехнулся ют, – да, это ромейское судно.
Оживленный гул пронесся от носа до кормы, когда вои Владислава, спешно разбирая снаряжение, готовились к новой схватке. Лодья тем временем подошла совсем близко к намеченной цели – ею оказался торговый корабль, севший на мель. Пытавшийся снять судно немногочисленный экипаж, не выглядел сколь-нибудь угрожающе для воинов прошедших не одну битву. Завидев грозных язычников, потрясавших мечами и топорами, ромеи торопливо воздевали руки, показывая, что у них нет оружия и моля о пощаде.
Влад первым соскочил на палубу торговца, по-хозяйски пройдясь от носа до кормы. Взгляд его зацепился за четырех мужчин в облачениях ромейских жрецов, стоявших у мачты.
-Ты, – обратился он к самому старшему из жрецов, – кто такой?
-Киприан, – пытаясь говорить с достоинством, произнес ромей, – епископ Африканского Экзархата.
-Африканского? – жупанич нахмурился, припоминая. Что-то он и вправду слышал об этой жаркой земле, находящейся где-то на юго-западе. Влад еще раз осмотрел епископа – судя по богатству облачения, живым он будет полезнее, чем мертвым.
-Жрецов связать и доставить на корабль, – распорядился капитан, – остальных же…
Он черкнул ребром ладони по шее и, грохоча сапогами, спустился в трюм. Почти сразу же в ноздри ему ударил пряный винный дух, от которого приятно зашумело в голове. Когда же глаза молодого драговича привыкли к темноте, он увидел стоявшие вдоль стены амфоры, явно не пустующие. Навскидку тут было не менее двух сотен сосудов. Владислав не мог удержаться от довольной улыбки – два удачных похода, вино, епископ – Доля точно его любит. На всякий случай жупанич сплюнул через плечо и постучал по дереву, чтобы не сглазить. Но все равно довольная улыбка не сходила с его лица.
Поднявшись из трюма, Влад увидел, что все уже кончено – трупы ромейских моряков окровавленной грудой лежали у мачты.
-Грузите вино на корабль!– крикнул он, поднявшись в лодью, – и побыстрее. Не вздумайте только напиваться прямо сейчас – еще не хватало, чтобы кто-то свалился пьяным за борт. Отпразднуем как следует уже дома.
Несколько амфор он разбил о борт судна – пусть морской бог порадуется ромейскому напитку. Видимо, богу и впрямь пришлось по вкусу вино – уже на подходе к родным землям, море разволновалось, а волны вздымались так высоко, будто Морской Царь гулял во хмелю. Отчаявшись выровнять судно, Влад махнул рукой дружинникам.
-Открывайте! – крикнул он, – пусть боги видят, что мы гуляем вместе с ними! Если нам повезет, мы и не заметим, как прямо отсюда угодим на пир к Владыке Моря.
Громкий хохот был ему ответом и воины принялись откупоривать амфоры. Священники, со страхом взиравшие на вздымавшиеся вокруг них валы, с еще большим ужасом смотрели на хохочущих язычников, пожиравших взятую на Крите свинину, запивая ее награбленным вином. Сам Влад, ловко ступая по ходящей под ногами палубе, шел с раскупоренной амфорой в руках: то прикладываясь к горлышку, то щедро плеща вином в бившие о борт волны.
-Славно мы пируем с Морским Царем, да жрец? – крикнул он сидевшему спиной к мачте Киприану, – не боишься, что сможешь предстать вместе с нами перед чужим богом?
-Бог один, – крикнул, стараясь перекричать шум моря, епископ, – и я буду молиться и о твоем спасении, если мы все же пойдем ко дну. Но милость Господа безгранична – и может он выведет нас и сейчас.
-Это правильно! – Влад рыгнул и снова приложился к амфоре, – клянусь Перуном, пусть и твой бог тоже заботиться о нас. Хочешь выпить?
Он сунул амфору епископу и тот, с сожалением взглянув на своих спутников, сделал глоток. Потом посмотрел на Влада и тот кивнул, разрешая священникам взять амфору.
-Пейте, пока можете, – рассмеялся он, открывая другой сосуд, – скоро, может быть, для вас не будет иного питья кроме соленой воды.
– На все воля божья, – произнес Киприан и Влад расхохотался.
– Мой бог суров, но отходчив, – он плеснул еще вина в пенящиеся волны, – смотри, шторм стихает. Морской Царь все еще хочет, чтобы мы тешили его жертвами.
Волнение и впрямь начало стихать, а вскоре море совсем успокоилось. Впереди к тому времени уже замаячила кромка берега. Повеселевшие вои взялись за весла – как не странно, морской бог прибрал лишь троих, спьяну свалившихся за борт. Жертва эта оказалась не напрасной – вскоре лодья Влада бросила якорь близ уже знакомой гавани. Майниот Клеон уже ждал Влада с мешочком номисм. Распродав рабынь, Влад оставил себе епископа, также как и остальных священников. В селе не все обрадовались чужакам, но спорить стал только Войко, довольно грубо начавший выговаривать Владу, что он привел чернорясых жрецов, могущих навлечь на них проклятие богов.
-Влад сделал все правильно, – вмешался в спор Войнимир, – за одного епископа дадут столько золота, сколько весит он сам. Отведите их в башню и стерегите хорошенько!
Войко поморщился, но промолчал, бросив на Влада недобрый взгляд. Сам Влад его даже не заметил – мыслями он уже был в новом походе. Всю зиму жупанич занимался закупкой кораблей и оружия, благо монет хватало на все. А скоро их ожидалось еще больше: впечатленный быстротой, с которой славяне перерезали экипаж торгового судна, Киприан не был настроен торговаться. Еще больше его напугал случай, происшедший вскоре после их прибытия в племя. Тогда епископ попросил у Войнимира позволения служить по воскресеньям службу для своих спутников, на что жупан дал согласие. Однако, в первое же воскресенье Киприан занемог – и службу служил оставшийся неизвестным священнослужитель. Подивиться на незнакомый обряд явилось почти все племя – в том числе и Войко, стоявший впереди всех, окруженный собственными дружинниками. Дав священнику закончить причащение, драговичи потребовали и себе пресуществленные хлеб и вино. Священник отказался, сказав, что это – «не для еды».
-Это что и есть твой бог? – насмешливо спросил Войко.
– Это плоть Того, Который распят за нас, – твердо ответил ромейский жрец, – Иисуса Христа, Спаса нашего, Который есть истинный Бог.
– И тебе не стыдно, – рассмеялся Войко, – молиться на то, что выйдет из тебя дерьмом?
– Никогда не будет этого пред Богом – твердо ответил священник.
-Правда? – недобро усмехнулся Войко, – что же, давай проверим.
Он шагнул вперед и разом сгребя со стола остатки хлеба, сунул его священнику.
-Ешь!
-Я не стану!
-Ешь, я сказал, – Войко опустил руку на рукоять клинка. Испуганный священник, дрожа и давясь хлебом, торопливо съел все до крошки. Едва он закончил, как Войко взмахнул клинком, разом рассекая и одежду и живот ромейского жреца. Священник вцепился в края страшной раны, словно пытаясь удержать вываливающиеся внутренности и тогда Войко, двумя сильными ударами, отрубил ему еще и руки. Затем он сунул нож в сизо-красные внутренности и как следует поворошил.
– Это ваш бог? – он показал оставшимся жрецам нанизанный на меч окровавленный кусок хлеба. Один из священников упал в обморок, другой, весь зеленый, отвернулся, разом извергнув все, что он ел сегодня. Войко презрительно фыркнул и ушел прочь
-Я не хотел этого, – позже сказал Влад епископу, – но Войко старше меня во всем.
– Истинный же пастырь тот отдал душу свою Господу и благодарил Того, Который удостоил его мученической смерти, – произнес Киприан.– Я буду молиться о его душе – и о твоей тоже, жупанич, чтобы Господь вывел тебя из мрака язычества.
-Ты лучше молись о том, чтобы скорей доставили выкуп, – грубо сказал Влад, – хорошо молись, пока мой брат не решил снова развлечься или волхвы не решили, что жертва твоей кровью может отвести от нас какую-нибудь беду.
-Гонец, должно быть уже в Фессалониках, – ответил побледневший епископ, – скоро золото будет здесь.
-Столько же золота, сколько ты весишь сам? – уточнил Влад.
– Да, – понуро ответил ромей.
-Хорошо, – кивнул Влад, пройдясь взад-вперед по каморке, что стала узилищем епископа. Неожиданно, он сел перед ним на корточки и заглянул в глаза Киприану.
– Расскажи мне об этой вашей Африке, – попросил жупанич.
Гонцы между Солунью и Мореей сновали три месяца, пока к декабрю не договорились о выкупе в сто фунтов золота. Епископ, конечно, весил больше – но Влад решил закрыть на это глаза: собранная сумма и так была неслыханна для не шибко богатых драговичей. Часть выкупа взяли оружием, драгоценностями и поволоками, остальное золотой монетой. Выкупа хватило, для того чтобы каждый дружинник почувствовал себя богачом. Несколько человек на радостях решило «завязать» с опасным ремеслом пирата, – в том числе и ют Вальфрик.
-Я научил тебя всему, что знал, хевдинг, – сказал он, – дальше тебе предстоит самому идти Лебединой Дорогой. А мне охота на старости лет пустить корни где-нибудь здесь, вместе со славной женушкой, что родит мне с десяток ребятишек.
– Пусть Велес даст тебе удачи во всем, – кивнул Владислав. Ему было жаль расставаться с ютом, но он понимал, что Вальфрик и впрямь становится слишком стар для походов. Тем более, что в людях молодой жупанич не испытывал недостатка – к нему сбегалось все больше желающих идти за удачливым вождем. К весне Влад имели три корабля с сотней полностью вооруженных воинов. Он лелеял честолюбивые мечты, пробужденные в нем рассказами Киприана. Епископ был весьма словоохотлив, словно почувствовав, что может привести Влада к истинной вере – или хотя бы к верной службе басилевсу. По вечерам Киприан рассказывал Владу о большом мире простершегося за пределами его маленького племени. О великой войне с арабами, которую ведет император ромеев на Востоке. О богатствах Африки – которые могут заполучить смелые воины на службе экзарха Карфагена. Молодой вождь как губка впитывалего рассказы, в мечтах уже видя себя Великим Князем всего синего моря.
Глава 4. Dolce vita
Давно уже улицы древней Спарты не знали такого многолюдства, как во время зимнего веча славян Мореи. Мраморные дворцы и храмы лежали в руинах, сквозь брусчатку мощеных улиц пробивалась трава, которую охотно щипали свободно бродившие по городу козы. Рядом с развалинами старых зданий стояли и дома нынешних жителей города – как славян, так и греков, несмотря ни на что, оставшихся жить в Спарте. Сейчас большинство же горожан скопилось в центре, где вожди милингов, сагудатов, велегезитов и драговичей-езеритов, щеголяя ромейскими одеждами и драгоценными украшениями, внимательно слушали гонца неретвлян, выступавшего с развалин Акрополя.
– Греки давно разучились воевать! – горячо говорил он, – поэтому все их и бьют, со всех сторон – арабы, авары, болгары, франки. Сейчас они воюют с Ротари, каганом лангобардов, что уже отобрал у кесаря половину Италии. Отберет и все остальное – если только мы не придем к ним на помощь. Покажем крещенникам, – и ромейским и ломабардским, – как умеют воевать сыны Велеса и вои Перуна!
-Нам и так есть чем прославить богов, – оборвал его жупан Войнимир, – сколько заплатит экзарх Равены если мы пощекочем мечами ломбардское подбрюшье?
– Экзарх Равенны дает по одной номисме за меч, – ответил гонец, – и еще обещает дать проводников по Италии.
-Что? – возмутился Войко, – всего одну номисму? Да один ромейский пехотинец получает пять номисм в год!
– А федерат – две с половиной, – добавил жупан милингов, – экзарх думает купить славян столь жалкой подачкой?
-Правильно! Идите сами в эту Италию!
-Лангобарды слишком сильны!
– Хочешь вести нас на смерть за гроши!
Осыпаемый насмешками и возмущенными криками, красный как рак, нереветлянин спустился с Акрополя. Но не успел он сделать и пары шагов, как почувствовал на плече чью-то руку. Обернувшись, гонец увидел молодого воина в ромейских доспехах. Голубые глаза смотрели на чужака с насмешкой, но и с интересом.
– Если наниматель жадничает, воин сам может взять, что считает нужным – сказал он, – иначе ему незачем вообще браться за меч. Я пойду с тобой за море, нереветлянин.
-Кто ты? – спросил ошеломленный гонец.
– Владислав, сын жупана драговичей. Когда ты отплываешь?
– Через два дня.
– Хорошо, я приду к тебе со своими людьми и кораблями.
Молодой жупанич протянул руку и гонец радостно пожал ее.
-Ты не пожалеешь, – сказал он, – жупан Цетмир щедр ко всем, кто воюет за него.
-Будем надеяться, что ты говоришь правду, – усмехнулся Влад, – или я найду иной способ забрать обещанную плату.
Грохот волн заглушал все остальные звуки, когда Влад, пробираясь меж отвесных скал, осторожно спускался к разбушевавшемуся морю. Рубаха и штаны были насквозь мокрыми от соленых брызг, порывы ветра угрожали сбросить жупанича прямо в ярящиеся волны, однако он упорно спускался, цепляясь за скользкие камни.
Влад проснулся посреди ночи от уже знакомой боли в плече – неведомая рука сдавила его с такой силой, что едва не сломала кости. Пышная рабыня делившая с жупаничем ложе, вскинулась, когда он непроизвольно пихнул ее в бок. С губ девушки уже готов был сорваться вопрос, но при виде выражения глаз господина, девушка закрыла рот, не сказав ни слова. Жестом Влад приказал ей убраться, после чего поднялся с ложа и принялся одеваться. Перед его глазами все еще стояло то сновидение, последнее перед пробуждением – и в нем был этот берег. Насколько одевшись, Влад вышел из дома и, оседлав привязанного коня, направил его в сторону моря.
Спустившись, он увидел все то же видение из сна – могучие валы, с грохотом разбивающиеся о скалы. Все эти камни выглядели весьма странно: один, длинный и сплющенный по бокам, напоминал змею или угря, другой, слегка заостренный кверху, – плавник гигантской акулы. Был тут и плоский камень, настолько выщербленный волнами и ветром, что походил на осьминога или медузу. Но среди всех скал особенно выделялась одна – поросший водорослями и ракушками черный валун, напоминавший кита, выгнувшего горбом спину. Очередная волна с ужасающим грохотом обрушилась на него, скрыв камень из виду. Когда же вода отхлынула, Влад невольно выругался, схватившись за висевший на шее молоточек Перуна.
На камне сидела одна из тварей, что он видел во сне, когда они возвращались с Акротири: чудовище, напоминавшее помесь собаки и тюленя. В глубоко посаженных, налитых кровью глазах угадывался нечеловеческий ум. Клыкастая пасть сжимала большой, необычного вида меч. При виде Влада тварь вскочила и, мотнув головой, выпустила из пасти клинок. Описав большую дугу, меч полетел прямо на Влада, в последний момент успевшего поймать оружие за рукоять. Этот меч сильно отличалось от всего, что он видел раньше: широкий, слегка изогнутый клинок, был выкован из незнакомой, серо-голубой стали, отполированной до зеркального блеска. Влад как-то сразу понял, что своей остротой меч превосходит любой клинок, выкованный в человеческой кузне. Рукоять была выполнена из кости какого-то животного, а в набалдашник был вделан синий драгоценный камень. Вдоль лезвия тянулись едва различимые изображения странных существ, напоминавших то, что стояло сейчас перед ним.
– Форкий, Владыка Глубин доволен твоими жертвами, – пролаял диковинный зверь, – и дарит тебе меч из кузни тельхинов – я был одним из тех, кто ковал его! Этот меч непросто – если рядом с тобой, кто замышляет недоброе, он оповестит тебя.
-Оповестит? Как?
-Ты сам поймешь, – в нелюдском голосе зазвучали отголоски рычащего смеха, – если ты вправду так смышлен как кажешься. Помни, что Форкий, которого твой народ именует Морским Царем, будет благоволить тебе, если ты продолжишь радовать его жертвами.
Влад уже раскрыл рот для следующего вопроса, но тут новая волна обрушилась на камень. Когда она отхлынула, чудовище уже исчезло.
Истошный женский крик взрезал воздух, тут же сменившись грубым хохотом в несколько голосов. Влад поморщился при виде насаженной на острый кол обнаженной девушки. На месте грудей у нее красовались две жуткого вида раны, из которых хлестала кровь, чрево также было вспорото и из него свисал на пуповине маленький трупик с размозженной о камень головой.
– Номисма, не меньше, – послышался голос рядом. Обернувшись, Владислав увидел Стоймира, с сожалением смотревшего на умиравшую девушку. Ничего не ответив, Владислав передернул плечами и отправился к кораблям.
В Италию Влад привел три лодьи– вместе с сотней отлично вооруженных бойцов. Жупан неретвлян Цетмир, – рослый чернобородый мужчина, в алом плаще поверх ромейского доспеха, – привел три сотни. С неретвлянами явилось двести союзников – сербов: сравнительно недавно переселившиеся на благодатные Балканы откуда-то с севера, они выглядели сущими дикарями рядом с уже частично приобщившимися к цивилизации морейскими славянами.
Союзный отряд на двадцати кораблях высадился на берег герцогства Беневенто, близ ромейского города Сипонта. Здесь славяне получили условленные деньги и проводников, после чего двинулись на юг, пока не встали лагерем у реки с названием Орфанто. Здесь Цетмир велел своим людям распоряжение копать потайные ямы с кольями внутри. Сам лагерь оградили нарочито слабой оградой.
– Зачем это? – недоуменно спросил Влад.
– Ты не знаешь ломбардов, – покачал головой Цетмир, – ваши люди воюют только с пешцами, а авар, наверное, ты уже не помнишь. Ломбарды не имеют луков, но когда их конница, с длинными копьями наперевес, скачет на тебя, то хочется превратиться в мурашку и спрятаться куда подальше. Твои воины не имеют опыта борьбы с всадниками, а у сербов вообще нет доспехов – поэтому мы будем сначала пытаться остановить конников, а уж потом – их убивать.
Построив лагерь, славяне рассыпались по соседним деревням, собирая продукты и женщин. Вот тут Влад увидел, на что способны их новые союзники. Прожившие уже несколько поколений рядом с ромеями драговичи и неретвляне с удивлением смотрели на северных варваров. Покрытые замысловатыми татуировками, вооруженные топорами и щитами, а одетые лишь в волчьи шкуры сербы творили что-то запредельное – натешившись с женщинами, они сажали их на колья, предварительно отрезая и пожирая их груди. Мужчин они привязывали к столбам и забивали дубинами; грудным младенцам разбивали головы о камень, а стариков со старухами сжигали заживо. Если о младенцах и стариках драговичи не особо беспокоились, то убийство женщин и мужчин, которых можно было продать за звонкую монету, их немало раздражало.
– Оставь, – посоветовал Цетмир пожаловавшемуся на такое расточительство Владу, – сербы золоту-то и цену еще не знают. И года не минуло с тех пор как они явились сюда с севера. Они и море увидели впервые в жизни – уверен, они не понимают даже на нашем ли они еще свете или уже за Кромкой. Вот и ублажают Перуна с Велесом, как могут. Подожди – вот начнётся битва и они себя покажут.
Владу пришлось убедиться в правоте этих слов, когда, наконец, явились лангобарды –сотни полторы конников и еще три сотни пеших воинов. Славяне готовились встретить врага, выстроившись перед лагерем – в центре вооружённые неретвляне и драговичи, по краям – бездоспешные сербы. Они едва успели занять свои места, когда конная лава стронулась с места, постепенно набирая скорость. Вот теперь Влад понял, что имел в виду Цетмир: мчащаяся на него конница, ощетинившаяся длинными копьями, действительно выглядела донельзя грозно, особенно в сопровождении громкого, как гром, топота копыт.
-Держать строй! – крикнул Цетмир, вскидывая копье, когда лангобарды достигли первого ряда ловушек, – всем приготовиться!
С пару десятков лошадей сходу провалилась в ямы, переломав ноги и напоровшись на колья вместе с всадниками. Оглушительное ржание и крики гибнущих людей огласили воздух, но конница все равно рвалась вперед – чтобы напороться на вторую линию защиты. Взметнулись заостренные связки кольев, пробивая груди испуганно ржавших лошадей, поднимавшихся на дыбы и скидывавших всадников, также напарывавшихся на торчащие из земли колья.
Лангобардская конница смешалась, потеряв темп, когда в бой вступили сербы. Волчий вой раздался с левого фланга и лавина полуообнаженных воинов рванула вперед. Не переставая выть и пугать лошадей, сербы рубили все подряд – и лошадей и лангобардов и даже попавшихся под горячую руку соплеменников. В ярости словно обезумевшие сербы срывали с себя неказистые одеяния, совершенно голыми кидаясь на острую сталь. Казалось, эти дикари не ведают боли: пораженный Влад смотрел, как один из ломбардов ткнул копьем в обнаженную грудь северянина – но лишь оттолкнул его, даже не оцарапав кожу. А серб, упав от толчка копья, тут же вскочил на ноги, одним прыжком взлетел на коня и снес ломбарду голову. Вскоре на помощь подоспели и остальные славяне. Сам Влад ворвался в образовавшиеся во вражеском войске прорехи. Вот и представился способ опробовать новый меч – каждый удар божественного оружия разрубал коня вместе с всадником. Пораженные лангобарды просто разбегались перед жупаничем, в то время как его собственные воины, воодушевленные примером вождя, с удвоенной яростью кинулись в бой. Вырезав остатки конницы, пираты бросились к пешим лангобардам, немедленно обратившихся в бегство. Славяне же догоняли и убивали бегущих в спину.
Уже позже, собирая добычу с трупов, Влад наткнулся на мертвеца в особенно богатых одеждах. Что-то в нем показалось жупаничу странным и он окликнул Цетмира. Тот же подозвал следовавшего за войском ромея-проводника по имени Петр.
– Это Айо, герцог Беневенто, – сказал Петр, – ты хорошо начал войну, вождь.
-Надеюсь также хорошо ее и закончить, – усмехнулся Цетмир. Рассмеялся и Влад, карман которого уже грело снятое с герцога золотое кольцо с большим красным камнем.
Последующие две недели прошли достаточно спокойно – не встречая сопротивления, славяне разъезжали по окрестным селениям в поисках добычи. Ее оказалось немного – в основном еда да кой-какой скарб. Только в местных церквях да в парочке домов здешних богачей, не успевших спастись, нашлись какие-то ценности. Сербы отличились и тут: из добычи они брали только то, что можно съесть, одеть или использовать как оружие. Золото, равно как и прочие ценности, они отдавали в жертву водным богам, выкидывая в море вместе с принесенными в жертву пленниками. Те же из селян, кому довелось спастись, в панике бросали дома, прячась в окруживших здешние селения горах и холмах. Пока рядовые воины охотились за беглецами, вожди похода, по договорённости с ромеями, продолжали ждать подхода противника.
Ожидание закончилось на пятнадцатый день после битвы, когда явилась новая дружина ломбардов во главе с братом и наследником Айо – Радоальдом. Как ни странно, он говорил по-славянски – выучил, когда жил на севере, в герцогстве Фриули. Он-то и вступил в переговоры, попросив дать ему отсрочку на один день, чтобы по христианскому обычаю помолиться на могиле брата. Цетмир, на которого произвело впечатление, что заморский немец говорит на человеческом языке, готов был согласиться. Согласился было и Влад, несмотря на свою врожденную осторожность, когда внезапно ощутил у бедра некое жжение. Драгович как бы невзначай положил руку на рукоять меча – и почувствовал, что сталь дрожит под его рукой, словно живая плоть. Улучшив момент, он глянул на клинок – и увидел, что камень на нем мерцает неярким светом, темно-синим, словно морская глубь.
-Ты, верно, очень любишь своего брата, герцог, – сказал жупанич, – раз даже готов отложить месть, чтобы попрощаться с ним.
-Айо уже не вернешь, – ответил Радоальд, – а Господь учил нас прощать врагов.
Он говорил ровным, почти дружелюбным голосом, без страха глядя в глаза Владу, однако тут заметил побелевшие костяшки пальцев, сжавшиеся на рукояти меча герцога.
– У меня тоже есть брат, – кивнул Влад, – так что я понимаю, что ты чувствуешь, герцог. Если ты так горюешь по Айо…отправляйся к нему прямо сейчас!
Радоальд потянул клинок, но Влад оказался быстрее – меч Форкия словно сам прыгнул к нему в руку. В следующий же миг герцог уже падал на землю, разбрызгивая кровь и мозги из разрубленного черепа.
– Измена! – крикнул Влад, – убивайте немцев!
Призывая Перуна, дружинники жупанича кинулись на лангобардов. Остальным славянам не оставалось ничего иного, как присоединиться к избиению немцев. Те отважно отбивались, но внезапность нападения и численный перевес славян сделали свое дело – за короткое время все враги были вырезаны. Лишь несколько человек удалось захватить в плен – и им Влад лично перерезал горло на берегу моря, давая крови стекать в набегавшие волны. Меч, которым он это делал, на мгновение изменил свет, став почти неотличим от вод неспокойной Адриатики.Это, также как и мерцавший тусклым свечением синий камень в рукояти, не укрылся от дружинников.
-Откуда у тебя этот меч? – в голосе Стойгнева слышались отголоски суеверного страха.
-Как-нибудь расскажу, – усмехнулся Влад, – а пока – пойдем забирать свою долю.
Позже лангобардский хронист напишет, что его соплеменники подверглись «большому избиению» от славян, разгромивших герцогство Беневенто. Король Ротари воевал с ромеями на севере и не мог прийти на помощь южанам. С помощью славян ромеи смогли захватить земли южной Италии, а воины жупанича Влада вернулись домой с большой добычей и новым опытом.
