Текст книги "Кредит на милосердие"

Автор книги: Андрей Фролов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

CREDITUM XX

Она работала, он отдыхал. Смотрел на копну темных волос, мерно вздымавшуюся и опадавшую вниз, но мысли витали где-то далеко. Она старалась, изо всех сил старалась, но ему было почти всё равно. Плоть оставалась налитой, и не думая стремиться к разрядке, как бы девчонка ни старалась, помогая рукой и постанывая.

Заложив руки за голову, Султан взглянул в потолок, щурясь и покусывая кончик уса.

– Быстрее, – приказал он, и Жанар повиновалась, ускорив темп.

Это помогло, разметав тревожные думы, заставив сосредоточиться на процессе, и он подался вперед, словно помогая девчонке делать свое дело. Какое-то время еще был далеко, но затем дыхание участилось, на лбу выступила капля пота. Рывком оторвав Жанар от себя, Темирбаев перевернул ее на живот, заставив встать на колени. Вошел быстро, излишне жестко, но девочка была привычной, предпочитая терпеть, но оставаться фавориткой. Томно вскрикнула и завиляла телом, охотно помогая хозяину.

Выплеск случился быстро, агрессивный и скоротечный. Зарычав, Султан с силой охватил полные девкины ягодицы, повалившись на ее гладкую спину и полностью подмяв под собой. Волна расслабления прокатилась по телу, наполняя сладкой усталостью, и он облизал пересохшие губы.

Перекатился в сторону, со вздохом облегчения раскидывая руки, и блаженно прикрыл глаза.

Жанар, вспотевшая и молчаливая, аккуратно отползла по кровати влево, заботливо подложила под его голову подушку.

– Я закурю?

– Валяй. И спой мне.

– Конечно. – Дотянувшись до прикроватной тумбы, она взяла сигареты. Айбар услышал, как чиркнула спичка, увидел клуб дыма, уплывший под потолок. – Что тебе спеть?

– Про лошадей.

Жанар, самая любимая из его девочек, набросила на бедра простыню и негромко запела. За окном шумел населяющий Тайгу люд, через приоткрытую балконную дверь апрельский ветерок доносил разговоры, брань, цоканье конских подков по асфальту и далекое урчание вездехода.

Песня усилила эффект от секса, прогоняя нежданное раздражение, охватившее его с самого утра. Старинная, протяжная, она нравилась Айбару больше всех. Наверное, он и Жанар-то приблизил, потому что умела петь на казахском… Хотя нет, ртом она тоже работает отлично.

Вслушиваясь в плавные, полные грусти напевы, Султан улыбнулся, едва ли не впервые за всё утро. Он никогда не был тем, кто позволяет плохому настроению надолго завладеть собой или нарушить планы. И не станет. Сильный и обновленный Айбар Темирбаев был новым героем нового мира, и это накладывало массу обязанностей. Например, никогда не сгибаться под тяжестью будней.

Жанар закончила песню, потушила сигарету в крохотной бронзовой пепельнице. Потянулась к хозяину, ласково проводя рукой по плечу, многочисленным шрамам, но он отбросил ее пальцы. Не злобно, без лишней жестокости, незатейливо дав понять, чтобы не мешала.

– Уходи.

Но умничка оценила всё и так. Мягко выскользнула из-под простыни, торопливо оделась. Взяла из выдвижной полки небольшую ампулу, заполненную густой сиреневой слизью, – после визита к Султану ей положен выходной, и девка знала, как провести его с пользой для себя. Молча покинула квартиру, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Темирбаев, сладко потянувшись всем телом, встал с кровати. Как был голым, прошел в ванную комнату, постоял над унитазом. Вернулся, продолжая тонко улыбаться, собрал разбросанную по полу одежду, натянул штаны. И почти сразу в очередной раз убедился в том, что если утром к тебе приходит предчувствие дурного, это неспроста и нужно готовиться к дурным вестям…

В дверной косяк постучали, и Султан направился в кабинет.

– Входи, Фэн.

Поднебесник, стук которого Айбар мог бы отличить от сотни других, вошел в кабинет Султана, вежливо кланяясь. Окаменевшие скулы помощника не предвещали ничего хорошего. Длинная коса была обернута вокруг шеи, увенчанная причудливой серебристой подвеской. Такой же узор украшал рукоятки двух «дыроделов», дремлющих на бедрах боевика.

– Говори, – распорядился Темирбаев, вынимая из стола знакомую бутылку. – Садись.

Вэйань молча занял указанное место, принял из рук господина стакан с кедровой настойкой.

– Недобрые вести, хозяин, – перевела «балалайка» Темирбаева с секундной задержкой. – В западном квартале гудит народ.

Застыв у окна и глядя на центральный перекресток Тайги, Султан провел пальцами по усам. Он не задавал вопросов, позволяя главе СБА рассказать все детали.

– Две экспедиции. Вернулись с севера, участки 145 и 97. Работают семейными артелями, берут на промысел детей. Дети пропали. Трое.

– Заблудились в лесу? – негромко спросил Темирбаев, уже зная, что услышит в ответ.

– Нет, хозяин. Люди уверены, что детей украли.

Мысленно, почти не изменившись в лице, Айбар выругался, длинно, вычурно и смачно.

– Ты смог что-то узнать?

– Пока нет, хозяин. Но почти собрал разведывательный отряд на север. Мы выясним, куда пропадают дети.

Султан снова выругался, на этот раз вслух. Залпом допил настойку, плеснул себе еще, тяжело опустился в рабочее кресло. На помощника смотрел угрюмо, исподлобья, постукивая пальцем по краю стола.

– Чего шумят? – каким бы местом ни повернулась жизнь, он привык видеть картину полностью.

– Говорят, что ты не можешь их защитить. Пущен слух о людоедах из окрестных деревень, люди готовы взяться за оружие. Пока там человек сорок. Мои воины следят за сходом, но не вмешиваются.

Проклятье! Пока он тут засовывал свой член поглубже в глотку Жанар, его крохотный Анклав начал крошиться с одного бока.

– Иди туда. – Султан умел принимать решение мгновенно, не тратя драгоценного времени на лишние размышления. – Объяви людям, что я подойду через полчаса. Пусть Пружинка наберет для газетчиков нужный текст. Дети будут найдены, виновные повешены на столбах, безопасность Тайги и участков восстановлена. Вычисли зачинщиков. Незаметно уведи их от толпы, если понадобится – пересчитай ребра.

– Будет исполнено, хозяин.

Фэн встал, широкоплечей громадой нависая над столом, поставил недопитый стакан. Решительно вышел в коридор, и еще какое-то время Темирбаев слышал его тяжелые шаги.

Некоторые неприятности похожи на ногти – сколько ни обстригай, всё равно вырастут снова. Если не отрубить палец, конечно. Султан умел рубить пальцы. Только вот понять бы, из чьей руки они растут.

CREDITUM XXI

Где-то там, высоко-высоко над хмурыми недовольными тучами, шел спутник. Одно из детищ треснувшей цивилизации, едва не уничтожившей саму себя. Скорее всего «наукомовский», как же иначе? Именно эта корпорация сохранила наивысшее орбитальное господство, когда аппараты других компаний вдруг отключились или начали падать, сгорая спичками.

Глядя на плотные скопления сиреневых туч, грозящих скорым дождем, Илья представлял себе этот небольшой летательный аппарат. Как посетитель кладбища, двигался тот по земной орбите, провожая взглядами объективов сотни и даже тысячи собратьев, отказавших после Инцидента. Даже мертвые, железки послушно продолжали путь по заданным инженерами орбитам, чтобы через много дней или лет начать снижаться к ослепительной вспышке атмосферного пекла. Среди них вертелись выжившие, подмигивающие ночному страннику маячками датчиков, корректирующих прицелы антенн, продолжавшие трудиться ради запустившего их человека.

Невероятно, но после того, как из строя вышла несметная куча электроники и техники, после того как покачнулась Цифра, а с небес рухнули целые стаи самолетов и «стратов», человек вдруг стал куда бережнее относиться к своим творениям. Илья читал в каком-то научном журнале, случайно наткнувшись на публикацию в сети, что процент железнодорожных или авиационных катастроф за последние три года стремительно пошел на убыль.

Словно испугавшись, что потеряют последнее, люди вдруг стали внимательнее относиться к уцелевшим приборам, машинам и механизмам. Теперь, насколько знал Вебер, перед любым взлетом или выходом из депо технику проверяли не только специальные программы, но и человек. Как сто лет назад бригады рабочих внимательно обследовали сцепки, аэродинамические подушки, герметичность баков или калибровку приборов. Человек испугался, стал более собранным и внимательным. Только вот надолго ли?..

В «балалайку» поступил знакомый сигнал, орбитальный аппарат вышел на нужный сектор. Спутниковый телефон уже был подключен к затылку, поэтому на последовавший вызов Вебер ответил почти без промедления.

– Привет, Леший.

От звуков приятного женского голоса Илья вздрогнул. Уже много дней он слышал вокруг себя только шум крон, вой животных и шепот собственных шагов. Еще изредка разговаривал сам с собой, что говорило о том, что нервной системе пора основательно отдохнуть…

– Привет, Динь-Динь, – выплюнув веточку, которую жевал, поздоровался Вебер. – Что нового?

– Нет, дружище, на этот раз моя очередь, – ответила девушка. Кажется, она была в самом хорошем расположении духа. – Что нового у тебя, бродяга?

Ломщицу можно было понять. Несколько дней тишины, полной тишины и отсутствия вестей. До тех пор пока Вебер не прочесал нужный «карман» вдоль и поперек, обнаружив останки каравана. Конечно, она хотела знать…

– Я нашел, – просто сказал он, с легкой улыбкой расслышав, как счастливо взвизгнула Колокольчик. – Всё у меня, данные о караване собраны.

– Горин?

– Мертв. Они все мертвы, я не нашел только два тела. – Перед глазами всплыла картина оледеневших трупов, изодранных на куски. – Вероятно, работа зверя. Крупного, сильного и быстрого. Может быть, скиталец, но если это так, то порода вышла на новый уровень…

– Печально, – коротко прокомментировала Колокольчик. Наверное, ей было наплевать, она и мир-то познавала глазами спутников, чужих серверов и сетевых камер. – Хотя прогнозы изначально были неутешительны. Значит, посылка у тебя.

– У меня. Готов возвращаться.

– Это самая лучшая новость, – взахлеб ответила Динь-Динь. Будто и не узнала только что о гибели почти двух десятков человек. – Обратный курс просчитан и заправлен в твой телефон, закачивай на «балалайку».

Подтвердив передачу, Вебер слил пакет через психопривод, на что встроенный в организм гаджет ответил мерцающей пиктограммой в уголке глаза. Илья раскрыл полученный файл, тут же спроецировал на карту с собственными пометками, о которых Колокольчик еще не знала. Выходило удачно, но долго.

– Через Тайгу?

– Тебе все-таки придется туда заглянуть. – Ломщица всё еще улыбалась, это было слышно по ее тону. – Приказ шефа. И объективная необходимость. Тут и тут, – на карте Вебера мигнули огоньки, – отмечена активность Куниц. А тут, – желтые вспышки, – собственный спутник Наукограда заметил всплеск. Вероятно, новый разлом радоновых плит или одна из ракетных нор «протекла». Босс изучил ситуацию и приказал двигаться данным курсом. Там связь стабильна, есть даже сеть, будет возможность детально обсудить стратегию отхода.

– Я понял, – ответил Илья, глядя на верхушки сосен.

Он сидел на вершине высокого холма, разглядывая безбрежное коричнево-зеленое море, которое человек так и не смог уничтожить. Ноги скрещены, автомат на коленях, ноша за спиной – Илье, впервые за много недель, было настолько комфортно, что хотелось остаться тут навсегда. Пахло дождем, накатывающим стремительно и грозно, хвоей и талым снегом. Пахло весной, наконец-то решившей вернуться.

– Что нового у вас?

– Ничего особенного. Китайцы продолжают строить дорогу, скоро войдут на территорию Республики, а на полученные за это юани Правительство восстанавливает город. Так что без изменений. Окраины гудят, разве что. – Колокольчик успокоилась, наконец впитав добрые новости и перестроившись на деловой тон. – Как цыган выселять начали, так волнения идут. Ничего серьезного, но каждый день где-то да постреливают…

– А как там?.. – Вебер невольно повернулся на юго-запад, как будто пытался рассмотреть Новосибирск через разделяющие их сотни километров.

– Нормально всё, – перебила ломщица, прекрасно поняв, о чем хочет спросить напарник. – И со Светланой, и с Верой нормально, за ними приглядывают. Не отвлекайся, Леший, не трать нервы. Ты же знаешь, что если в центре начнется что-то шумное, шеф не допустит происшествий…

– Знаю, – ответил Илья, хотя на самом деле не знал.

Для босса – не конкретно этого, мифического, а для любого – люди, подобные Веберу и Динь-Динь, были всего лишь инструментами для решения сложных задач. Как поступит благодетель, когда в окно кого-нибудь из них влетит бутылка с зажигательной смесью, Илья предположить не мог.

– Вот и славно… Спутник уходит, бродяга, мне пора. Спасибо за новости! Следующий сеанс через сорок два часа.

– Добро, выдвигаюсь.

– От шефа привет, медведям – поклон.

Связь разъединилась, напыленный на глаз экран мигал значком, утверждавшим, что сигнал потерян. Закончился короткий разговор посреди лесной глуши, где и звери-то голос лишний раз подать не решаются.

Вебер спрятал телефон в чехол и сладко потянулся, хрустнув суставами. Он поведал Колокольчику всё, что намеревался, ни словом больше. Нашел, завладел, несет в указанную точку, и это максимум того, что полагалось знать заказчику. Тем, как Илья чуть не погиб, причем глупо и на самом финише, с ломщицей он делиться не станет никогда – слишком уж невероятным было событие, потрясшее и напугавшее его несколько дней назад. А потому он сохранит в личном сейфе памяти, как выпрыгнул из вездехода, вскидывая автомат…

Это был скиталец, тот же самый и уже хорошо знакомый, ошибиться сложно. На левом боку до сих пор виднелись кровоточащие раны, в несколько слоев перепачкавшие шкуру животного, сам хищник исхудал и вымотался. Было заметно, что обновленные радиацией инстинкты не давали ему времени даже на обычную охоту, подгоняя вперед только ради одного – ради уничтожения чужака, осмелившегося ненароком угодить в гнездо. Эти же инстинкты начисто стерли в голове зверя последние крупицы самосохранения, позволив приблизиться к запретному каравану, пикировать к которому боялись даже хищные птицы.

Скиталец сидел на крыше «Ермака», пригнувшись и скаля клыки. На покрытые наледью гусеницы капала вязкая слюна, из глотки вырывалось клокотание. Уши животного были плотно прижаты к плоской голове, глаза налиты кровью. Вебер рассмотрел – полагая, что это последнее из того, что видит он на этом свете, – вибрирующие под блеклой шкурой мышцы, их плавные перекаты и размеренное подрагивание влажных широких ноздрей.

Скиталец все-таки выследил его, непрошеного гостя тайги, отлежавшись после неудачного нападения и снова взяв след. Выследил, чтобы получить реванш. Дождался, пока двуногий залезет в неудобную жестяную банку, где пахло смертью, подкрался, заняв отличную позицию. Но так и не напал, хотя мог бы обрушиться на Илью всей тушей, еще когда тот пытался покинуть вездеход.

Рассматривая вытянутую голову скитальца сквозь коллиматорный прицел «Смерча», Вебер превратился в гитарную струну, которую неумелые руки любителя намотали на колки так, что только прикоснись – лопнет молниеносно и оглушительно. Смотрел, чувствуя густой и неприятный запах своего преследователя, но палец на спусковом крючке не шевелился. Если пуля не возьмет череп, у стрелка уже не будет времени менять направление атаки.

Так они и замерли друг перед другом – вооруженный автоматом человек, стоящий на одном колене посреди разбросанных повсюду трупов. И лесной хищник, оседлавший вездеход, изготовившийся к прыжку, но всё еще медливший. Почему-то медливший…

Секунды растянулись до неимоверности. Казалось, в одну из них можно вместить целый час, а то и день. Вебер, опасавшийся даже пошелохнуться, почувствовал, что у него затекают ноги. Холодный ветер остужал красное от напряжения лицо, но вонь накатывала такими волнами, которые не мог сбить даже он. Илья смотрел на хищника, нависшего над его головой, всё крепче убеждаясь в том, что минуту назад казалось невероятным.

По всем признакам – а скиталец подарил ему немало времени, позволив проанализировать ситуацию, – выходило, что зверя что-то удерживает. Об этом красноречиво заявляли мышцы, уже откровенно дрожащие от напряжения, мокрый вывалившийся язык, выпученные глаза. Тварь хотела, всей душой хотела броситься на Вебера. Но не могла, как не может пес, посаженный на крепкую цепь.

А затем скиталец словно проиграл невидимую схватку. С тяжелым рычанием фыркнул, плечи его опали, он сделал неуверенный шаг назад. Не спуская с двуногого полного ненависти взгляда, животное принялось пятиться, медленно и со скрежетом слезая с крыши. Необходимость броска, горевшая в сердце мутанта, будто бы перегорела, потеряла актуальность, стала лишней.

Рыча и мотая башкой, зверь спрыгнул на дальнюю сторону «Ермака». Обошел машину, заметно припадая на левые лапы, искоса посмотрел на несостоявшуюся жертву. Планируя атаковать, так не смотрит ни один хищник на планете…

Вебер, тут же отступивший за ближайшее дерево, не спешил опускать «Смерч». Всё в его сознании настаивало, что он обязан выстрелить. Потратить десяток патронов, но уничтожить гада, уже почти месяц бредущего по его следам. Прислушиваясь к этому сигналу, тревожной сиреной ревевшему в голове, Илья всё же не торопился нажимать на спуск. Вёл уходящее в лес существо стволом автомата, но заставить себя открыть огонь так и не смог.

Оглянувшись по сторонам, скиталец, казалось, только сейчас понял, где находится. Он всё еще порыкивал, но теперь этот звук стал тяжелее, протяжнее. Сквозь опадающую пленку ярости животное рассмотрело усыпавшие опушку тела, втянуло что-то из воздуха и вдруг прыжками устремилось в чащу, откуда и пришло. Через несколько секунд скрылось из виду, хрустя переломанным валежником, а вскоре Илья не слышал и этих звуков.

Опустив оружие, он тыльной стороной перчатки вытер пот, щедро заливающий лицо. Облизнул соленые пересохшие губы, затравленно огляделся. И в этот момент произошло еще кое-что не менее удивительное, чем внезапное отступление скитальца.

Краем глаза, на самом дальнем фланге периферийного зрения, Вебер вдруг заметил человеческий силуэт. На краю леса, почти в том месте, где сам пролежал в засаде несколько часов. Плавно сместился обратно за дерево, подхватил висящий на груди автомат, прицелился, но силуэт исчез, заставив усомниться в своей реальности.

Еще полчаса перед накатывающей темнотой потратил Илья, высматривая следы. Чувствовал, был почти уверен, что видел настоящего человека, а не галлюцинацию, но так ничего и не нашел.

В последний раз осмотрев погибший караван, он взвесил в уме все события этого необычного дня. Шаг за шагом повторил в памяти свои действия, не желая что-то упустить и повторно возвращаться к «Ермакам».

Убедившись, что задание выполнено полноценно и без сбоев, Илья забросил автомат за рюкзак и легким шагом припустил на восток. К тому времени, как над тайгой полноценно воцарилась ночь, столь интересный заказчику груз был в нескольких километрах от места побоища, в которое превратилась стоянка вездеходов…

CREDITUM XXII

От странного путника, за которым кралась последние несколько дней, пришлось оторваться. Во-первых, территории стали населенными, причем густо. То деревушка на пути встанет, то дорога, причем весьма наезженная. А во-вторых, всё чаще начали попадаться целые группы людей, подчас многочисленные. Пришельцы с приборами шумно шастали по тайге, захламляли ее мусором и жгли молодые деревца, отчего Варвару переполняло чувство обиды и отвращения.

Мужчина, за которым она шла, тоже обходил встречных, ни разу не попавшись им на глаза. Делал это быстро и непредсказуемо даже для девушки, всю жизнь проведшей в лесной глуши. Повинуясь чувствам, Варя окрестила его Лесовиком, почему-то уверенная, что это верно.

Чудной он был, этот дядька, не такой, как остальные. Может быть, поэтому она за ним и увязалась, отдавшись на волю судьбы? Костры разводил правильно, стоянки за собой прибирал и маскировал так, будто и не было ничего. Лишних веток не ломал, зверя без нужды не бил. Странный, не такой, как остальные…

И всё же пришлось расстаться. Точнее говоря, пришлось потерять мужчину после очередной ночевки, но на этот раз Варя не решилась искать его следы. Ушел, так ушел. Она бы не удивилась, если бы тот обнаружил слежку и намеренно отвязался от дикарки.

А вот дальнейший путь Варвара выбирала непросто.

Судя по всему, девушка приближалась к какому-то крупному населенному пункту и уже смирилась с неизбежным. Без бабушки Любы, без родной коровы и птиц о жизни в лесу можно было забыть. Наверное, несколько месяцев она сможет как-то протянуть, построить себе шалаш или вырыть землянку. Потом, как было заведено в роду, за еду и припасы оказывать деревенским нехитрые услуги – то лошадь зашептать, то роды принять легко. Но когда придет зима, Варвара погибнет. Это девчонка понимала с каким-то отстраненным холодом, будто речь шла не о себе, а о постороннем человеке. Об этом ей шептал лес.

Решение идти к людям было принято нелегко. Поэтапно убеждала она себя в необходимости такого поступка, покорно признавая, что последней каплей стало исчезновение Лесовика.

Долгими стылыми ночами, лежа на прошлогодней траве под пышными еловыми пологами, она взвешивала все «за» и «против». Видела блеклые отсветы костра, что горел на стоянке ее условного спутника, и думала, пока не начинала болеть голова. И еще плакала, сожалея, что больше нет во всем белом свете человека, способного помочь советом, успокоить или обнять, пообещав невозможное. Пообещав, что всё будет хорошо.

В итоге решилась. Судя по тому, как много верст оставили они за спиной после того жуткого места с мертвыми людьми, края стали окончательно чужими, где об отшельницах и не слыхивали. Значит, проще потеряться в толпе, которой она так страшилась. Проще найти себе норку, в которую можно нырнуть, пока она не придумает, чем зарабатывать на жизнь.

Страшно было, хоть волком подвывай. Жутко даже представить – что творится в огромном селе, где так много людей? Что ждет ее, живущую по законам своего рода, там, где законы, наверное, отсутствуют совсем? Что найдет она там, откуда приходят люди, пожирающие других людей?

Отшельничество ее, без сомнения, было глухоманским во всех смыслах. Но кое-что девушка о жизни внетайги всё же знала. И Любава рассказывала, припугивая, и матушка, пока еще жива была. А еще дома, в секретном месте, хранилась целая стопка журналов с подвижными картинками, которые Варя иногда украдкой листала. Наверное, бабка догадывалась. Но не говорила ни слова, а поймать себя с поличным девчонка так и не позволила. Где он теперь, родненький дом с тайником?..

В журналах, в отличие от бабкиных рассказов, ужасов было поменьше. Грамоте Варю обучила еще мать, а потому девочка с благоговейным трепетом зачитывалась рассказами про неведомые Анклавы, чудесные изобретения, волшебную сеть, позволявшую людям общаться сквозь гигантские расстояния. Раз за разом смотрела движущуюся рекламу напитков и еды, чудных мобилей и не менее чудной одежды. Видела сверкающую глянцем жизнь верхолазов, звезд эстрады и кино, впитывала сплетни и «жареные» новости. Думала ли когда-то, что пригодятся рассказы эти в жизни? Наверное, нет.

Поэтому к городу в долине выходила со смешанными чувствами. С одной стороны, слишком свежи еще были в девичьей памяти образы людей, варящих тушенку во дворе их лесного дома. Со стороны оборотной, какой-то запретной, внутренней, хорошо запрятанной, – ей так хотелось посмотреть хоть краешком глаза, чем дышит город. У самой окраины Варя увидела над дорогой огромный щит со словом «Тайга» и догадалась, что это название города.

Он показался ей просто огромным. Она видела большие деревни, до ста дворов доходило, но чтобы так?.. Чтобы двух– или даже трехэтажные дома из серого и коричневого кирпича? Чтобы улицы, мощенные асфальтом? Чтобы гул, который было слышно еще за версту на подходе? Чтобы сотни людей, мельтешащих по улицам, и у каждого свое дело? Долго, очень долго стояла она на окраине, не торопясь окунаться в глубокое, опасное, необъятное. Смотрела на поляны, деревья с которых ушли на строительство свеженьких бараков и торговых лавок, и ощущала себя букашкой.

Замерзли ноги, ветер многозначительно пощипывал за нос – уходи с открытого места, прячься среди домов и брезентовых палаток. И она решилась. Нырнула в варево Тайги, отчаянно моля судьбу о том, чтобы город хоть частично оправдывал свое название. Тогда уж она точно не пропадет…

Вошла в бывший военный городок, как чуть позже узнала, с улицы Северная, о чем девчонке сообщила вполне пристойная, хоть и от руки намалеванная табличка. Двинулась по улице, разглядывая закусочные, магазины, лавки по ремонту обуви и одежды, похоронные конторы и магазины подержанной электроники. Стала тенью, невидимкой, пушинкой, на которую никто не обращал внимания.

Люди текли мимо, пытались пройти сквозь, оттоптать ногу или пихнуть. Варвара ловко лавировала в потоке, избегая не только столкновений, но даже прикосновений.

Она-то, дуреха, считала, что чужаки накинутся на нее, стоит переступить городскую черту. Схватят, потащат в темный закуток, а там и совсем страшное случится. Так ведь нет же – населяющим Тайгу сотням людей было откровенно наплевать на еще одну девчонку, пришедшую в их город из леса. Ну вот в буквальном смысле слова – наплевать и размазать. Они тут и друг друга-то не замечают, не говоря уже о такой лесной норушке, как Варя.

Но иллюзиями себя девушка тешила недолго. Стоило на другой стороне улицы взреветь огромному угловатому вездеходу, а совсем рядом узкоглазому мужчине накричать на мальчонку-посыльного, как сердце словно взбесилось.

Где есть дети, там не может произойти ничего плохого.

Мысль пульсировала в голове, пытаясь успокоить. Но сердце всё равно колотилось, будто угодившая в ловушку птица. Трепыхалось, мешая дышать, размывая мир перед глазами слезливой изморозью.

Так и стояла она на одной из площадей Тайги, изо всех сил стараясь не разреветься и унимая испуг. Котомка за спиной вдруг показалась неимоверно тяжелой, ноги подкосились, в нос с нежданной силой ударили десятки чужих запахов, таких неестественных, ненастоящих. Похлебка, гудрон, выхлопные газы, мужской пот, дерьмо человеческое и лошадиное, перегар, табак, свежие стружки и приторный аромат глинопластика, из которого строили новые дома.

И так же ясно Варвара вдруг почувствовала, настолько окружающие ее люди лишены чего-то главного, делающего человека человеком. Они грязны, двуличны, агрессивны, эгоистичны и пусты, как выеденные скорлупки. Теперь она отчетливо понимала, почему мать и бабка так ограничивали контакты с окружающим миром – с ним просто не о чем было говорить…

В руки себя взять всё же удалось, хоть и не сразу. Разжав побелевшие пальцы, которыми мяла вещмешок, будто его могли выхватить, Варя перевела дух. Осмотрелась совсем другими глазами. Ей придется научиться выживать в таких условиях. Придется, пока она не поймет, как вернуться в чащу, чтобы продолжить жить правильно, как заведено.

Одновременно с этой мыслью она вдруг услышала собственный голод, скребущийся в желудке. Беличьи запасы или съедобные корни – это, наверное, хорошо, спасибо батюшке-лесу. Но от обилия готовящейся со всех сторон пищи живот издал жалобный стон. Покраснев, словно урчание могли услышать окружающие, девушка торопливо перешла на противоположную сторону дороги, чуть не угодив под повозку, запряженную парой кобыл.

Услышала в свой адрес незнакомые слова, по всему выходило, что бранные. Тихонько пропищала в ответ, извиняясь. Юркнула за лавку кожевника, где ее не могли сбить с ног прохожие, осмотрелась.

Она была полностью погружена в личный мирок, в котором безопасно и тепло, а потому совершенно не замечала двух плечистых вооруженных людей с нашивками на рукавах, внимательно разглядывающих новенькую издали. Губы одного из мужчин шевелились, словно у сумасшедшего, который любит поговорить сам с собой. Вооруженные, в свою очередь, не замечали еще одну парочку, наблюдавшую за девчонкой с крыльца продуктового магазина.

Варвара крутилась на месте, вчитываясь в вывески и рекламные объявления. Их тут было так много, что голова шла кругом. Со снимками из журналов такое обилие плакатов сравниться не могло, но для неискушенной девчонки из леса казалось шикарным. Увидела, что искала, быстрым мелким шагом направившись к обнаруженной столовой. Кушать на улице представлялось диким, этого она себе пока позволить не могла.

Мужчины с нашивками проводили девчонку взглядами, неприметные тощие парни двинулись следом.

Столовая оказалась просторным низким помещением, сплошь заставленным столиками и стульями. Тусклые лампочки едва разгоняли сумрак. Правую часть занимала стойка, отгораживающая обеденную зону от кухни, на которой суетились сразу пять или шесть человек. За стойкой посетителей дожидались официанты, чуть дальше в стене находилось окошко администратора, через которое за едоками наблюдал тучный неприятный мужчина. Бетонное, неживое здание давило сверху и с боков, совсем не похожее на их дышащую избу, сожженную бандитами…

Варя неуверенно подошла к стойке. Посмотрела на ценники, карандашом намалеванные на кусках картона, принялась за подсчеты.

– Тебе чего?

Она вздрогнула, когда поняла, что рябой официант обращается именно к ней. Осмотрелась, поняла, что находится перед стойкой одна, и негромко ответила:

– Здравствуйте.

– И тебе не хворать, – равнодушно кивнул дядька в фартуке. – Ты есть будешь или глазеть? Имей в виду, милостыни мы не подаем, работники тоже не нужны.

– Нет-нет, не буду глазеть, – вспыхнула девчонка. – Дайте, пожалуйста, тарелку супа и пирожок.

Хотелось взять еще, но Варя понимала, что пока не может себе этого позволить. Нужно экономить, пока она не найдет, как раздобыть еще немного денег. Неловко вынув стопку купюр из внутреннего кармана полушубка, девушка отсчитала нужную сумму. Старающаяся не поднимать глаз, она не заметила, как посветлело лицо толстяка-администратора, наблюдавшего за ней из своей конуры.

Забрав сдачу и поднос с едой, Варвара осторожно, чтобы не расплескать похлебку, прошла в самый дальний угол. В кафе кроме нее были еще люди, человек десять, пожалуй. Но она по-прежнему не смотрела по сторонам. Девушке до сих пор казалось, что так ее присутствие станет чуть более незаметным для окружающих…

Села, стараясь кушать медленно, наслаждаясь каждой ложкой невкусного овощного супа. Заедала сухим пирожком, приказывая себе держаться и не плакать. А так хотелось, кто бы знал… Прямо душили слезы, накатывала жалость к себе самой, а еда не лезла в глотку. Закрыв глаза, Варя постаралась успокоиться. Она обязательно справится с ситуацией, в которую попала. Нужно только верить в себя и быть осторожной, как белка или полевка.