Текст книги "Снега, снега"
Автор книги: Андрей Бондаренко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
Глава четырнадцатая
Дальние острова – вотчина леммингов
По его лицу – бодро и надоедливо – скакал весёлый солнечный зайчик. Отчаянный такой зайчик, легкомысленный и слегка хулиганистый.
«Такого быть – простонапросто – не может, – подумал Лёха. – Глухое заполярье, конец хмурого декабря месяца, раннее утро. Откуда здесь взяться яркому солнышку?»
– Апчхи! Мать его… Апчхи!
– Алекс, дай поспать, – жалобно попросил сонный женский голос. – Совесть поимей. А не только меня, бедную. Не буди, пожалуйста…
– Ну, да. Конечно, – покорно забубнил, вылезая из кровати, Лёха. – Не буду. Ага…
На полу, как бы между прочим, обнаружились мохнатые домашние шлёпанцы. Он ловко вдел ноги в тапочки и, прихватив с прикроватной тумбы штаны и рубаху, прошёл в каюткомпанию.
«Фу, совсем другое дело! – облегчённо выдохнул ворчливый внутренний голос. – Практически свежий воздух. А в этой супружеской спальне, братец, пахнет таким безудержным развратом. Это – чтото… Чего, интересно, вы там – совместно с молоденькой жёнушкой – вытворяли прошедшей ночью? Не помнишь? Айяйяй! Пить надо меньше… Кстати, на простыне обнаружилось несколько краснобурых пятнышек. Смекаешь? Следовательно, всё нормально. Ура! Наша благородная графиня, действительно, была безупречнодевственной. Как бы так… С этим радостным моментом всё понятно. Сигаретку бы сейчас. Типа – крепкую. Можно и без фильтра. Нет никаких табачных изделий? Ну, и ладно… Братец, а с вечера, если память, конечно, мне не изменяет, оставалась непочатая бутылка сухого винца. Козырная утренняя вещь… Вперёд! Как говорится, за орденами и славой…»
Приняв на грудь пару фужеров красного вина, он с удовольствием закусил остатками крабового салата, после чего запечалился:
– Практически ничего не помню. Как оно всё было? Получилось ли у меня? Не получилось?
– Получилосьполучилось, – заверил звонкий голосок. – Всё было очень мило и здорово. По крайней мере, мне понравилось.
В столовую вошла Ванда, завёрнутая в мохнатое банное полотенце. Причём, полотенце, проходя под женскими подмышками, оставляло открытыми белоснежные точёные плечи и большую часть стройных ног.
Лёха взволнованно запыхтел.
Супруга, сделав вид, будто бы ничего не замечает, грациозно присела ему на колени, набулькала из бутылки – в фужер – вина, выпила до половины, после чего, непонимающе поморщившись, спросила:
– Что это за странный напиток?
– Красное сухое вино, – пояснил Лёха. – Разве в вашей благословенной Бургундии было не принято – пить вино?
– Пили, конечно же. По любому поводу, вместо воды. Только вкус у этих вин был совсем другим.
На женском нежном плече красовались мелкие краснобурые цифры – «24537/2».
– Что это такое? – спросил Лёха. – Похоже на клеймо…
– Клеймо и есть, – беззаботно улыбнулась Ванда. – Это произошло очень давно. Мне тогда толькотолько восемь лет исполнилось. Или же девять? Не помню… Короче говоря, мой отец – вместе с другими благородными бургундскими рыцарями – отправился в Святую Землю. Мол, отвоёвывать у неверных какуюто очередную важную Святыню. Про это узнали коварные англичане. Ведомые подлым бароном Беккингемом, они переправились через пролив и – огнём и мечом – прошли по Бургундии. Был взят на шпагу и наш благословенный городок, а все его жители оказались в плену. Молодых женщин и всех детей англичане сразу же отделили от других пленников. Хотели продать нас в рабство к арабским барбарескам. Для этого и заклеймили. Мол, чтобы легче было надзирать за «живым товаром» и составлять разные торговые документы. Потом, как всегда вовремя, подошли отважные бургундские рыцари, прогнали подлых англичан прочь, а нас освободили. Вот, и вся история…
«Она же всё врёт! – заявил невыдержанный внутренний голос. – Молодых женщин и детей, судя по номеру, набралось больше двадцати тысяч? Нуну… А, причём здесь – значок дроби? Такая нумерация характерна для концлагерей и прочих аналогичных заведений… Имеют место быть и другие вопиющие нестыковки. Мол: – «В нашем Мире у вин был совсем другой вкус…»? Бред откровенный! Вино, оно вино и есть. Значит, наша Ванда, она же потомственная бургундская графиня, попробовала вино первый раз в жизни? Как такое – в принципе – может быть? Как, я тебя спрашиваю? Идём далее… Вчерашняя фраза, мол: – «Хочу принять горячий душ…». В «Чистилище» никакого душа не было и в помине. Переселенцы и переселенки мылись в бане попростому, наливая воду в пластиковые тазики. Душ – в Средневековье? Причём, горячий? Разрешите, сеньоры, не поверить… Впрочем, братец, оно тебе надо? В том плане, что знать правду? Непременно – знать… Правда, она иногда бывает очень горькой и неприятной. Способной ломать и калечить – напрочь – хрупкие человеческие судьбы… Тебя разве не устраивает сегодняшняя ситуация? Женился на симпатичной, милой и – безусловно – разумной девушке. Более того, на бургундской потомственной аристократке. Тебе чтото не нравится? Всё – нравится? Вот, и молчи, бродяга, в тряпочку. Типа – наслаждайся неземным счастьем…»
– Милый, о чём ты задумался? – спросила Ванда.
– О чём? – запуская ладонь правой руки под махровое полотенце, плотоядно усмехнулся Лёха. – Хочу, понимаешь, повторения. Ну, того самого, что было ночью…
– Извини, но ничего не получится, – Ванда, отстраняясь, упруго поднялась на ноги.
– Почему?
– А, ты сам не догадываешься?
– Неа.
– Надо подождать – парочку суток. Пусть у меня – там – немного подживёт. Понимаешь?
– Понимаю. Извини. Не подумал.
– Так, по крайней мере, заведено у благородных девиц.
– Да, всё я понимаю. Чай, не деревянный по уши…
«Может, ошибка образовалась? – смущённо и покаянно засомневался внутренний голос. – Это я по поводу ложности графского титула. Судя по повадкам и манерам, братец, твоя супруга, действительно, является природной аристократкой. Ладно, проехали. Пожалуй, больше не будем возвращаться к этому вопросу…»
– Может, ты примешь душ? – предложила Ванда. – А я пока приготовлю сытный завтрак.
– Принято. Только сперва следует немного поцеловаться. Чутьчуть. Молодожёны мы, или где?
– Молодожёны, сосланные на долгие семь лет на заштатную заполярную метеостанцию…
– Стоп! – через несколько минут вспомнил Лёха. – Заполярная станция. Третья декада декабря месяца. Раннее утро. Так?
– Так.
– А как же быть с ярким солнцем? Откуда оно, спрашивается, взялось?
– Не знаю, – призналась Ванда. – Но на полу, действительно, имеется широкая солнечная полоса. Я по ней – тёплой и настоящей – прошла босиком…
Они, обнявшись, подошли к узкому окну, выходящему (смотрящему?), на восток.
Далёкая линия горизонта представляла собой размытые контуры покатых сопок – тонкая чёрная линия, плавно и задумчиво огибающая белые шапки вечных снегов. А между двумя самыми высокими сопками – там, где вчера висела неправдоподобнояркая радуга – наблюдалось солнышко. Маленькое такое, розовоерозовое, как казалось – слегка овальное, и – будто бы – ненастоящее, игрушечное…
– Астероид ещё только приближается к Земле, а планетарная ось уже, в гости не ходи, изменила угол наклона, – озабоченно покачал головой Лёха. – То есть, наша планета слегка отклонилась – в Мировом космическом пространстве – относительно своего обычного положения. Не вижу я чтото другого объяснения этому внезапному солнечному появлению. А ты, сероглазка, что думаешь по этому поводу? – вопросительно посмотрел на жену.
– Я? – засмущалась Ванда. – Что я могу думать? Какая ещё «планетарная ось»? Что за «Мировое космическое пространство»? Извини, не в курсе. Как любила говаривать моя бабушка, мол: – «Ни сном, ни духом…».
– Бабушка? То бишь, польская заслуженная дворянка? Которую местные жители считали ведьмой?
– Ага. Она самая. Другойто у меня не было. То есть, конечно же, была. Только я её не знала. Она умерла задолго до моего рождения… Алекс, иди в душ. Полотенце возьмёшь в одёжном шкафу. Вторая полка снизу. Правая.
– Хорошо, любовь моя. Как скажешь… А справа от солнышка висят необычные облака.
– Ага. Длинные такие и очень узкие. Висят и светятся…
Лёха ушёл.
«Всё ли у меня получилось? – подходя к кухонной плите, задумалась Ванда. – Всё ли я сделала правильно? Все ли инструкции Актрисы выполнила? Не знаю, честное слово… Как тогда, в фильтрационном лагере, говорила Мэри? Кажется так, мол: «Только те женщины, которые – в глубине души – являются актрисами, могут получить свой маленький кусочек настоящего счастья. Вернее, завладеть им. Все же остальные особи женского пола обречены – до скончания жизни – на бесконечносерую муть, надоедливую тоску и регулярные слёзы…». Ночь? Не знаю. Это было приятно, но не более того… Оргазм, о котором так красочно, с придыханием, рассказывала Мэри? Скорее всего, я его так и не испытала… Впрочем, какие наши годы? Через несколько суток попробуем ещё разок. В смысле, многомного раз. Тем более что Актриса – спасибо ей за всё – ознакомила меня (теоретически, естественно), с некоторыми азами практического секса… Если же рассуждать в принципе, то основные задачи выполнены. Причём, однозначно успешно и – даже – более чем. Вопервых, удалось не попасть «в расход» и вырваться из фильтрационного лагеря. Вовторых, я вышла замуж за любимого человека. Втретьих… А разве первых двух пунктов мало? По мне, так и вполне достаточно. По крайней мере, на сегодняшний день… Счастлива ли я? Кто – я? Ванда, потомственная бургундская графиня. Независимая, гордая, своевольная и чутьчуть капризная… Еврейское гетто? Что это такое? Не знаю. Впервые слышу это гортанное словечко… Счастлива! Бесконечно, безмерно и бесповоротно… Только надо за длинным языком присматривать. То есть, неукоснительно помнить о том, что я являюсь девицей неотёсанной и недалёкой, прибывшей в этот Мир из дремучего и малообразованного Средневековья…»
На завтрак она приготовила, использовав сухое молоко, густую рисовую кашу. Естественно, с курагой, изюмом, черносливом и дольками сухих бананов. Кроме того – порошковый омлет, с десяток разнообразных бутербродов и полный кофейник ароматного кофе, приготовленного по заветному бабушкиному рецепту.
– Бабушка, бабушка, – загрустила Ванда. – Поделилась со мной старинным рецептом, а самим кофе так и не угостила. Оно и понятно. Откуда в еврейском гетто взяться такому изысканному и благородному напитку? Может, попробовать? Глотну, пожалуй… Да, в этом, определённо, чтото есть. Как рассказ о далёких и загадочных странах. Что там – рассказ? Как полноценный и увлекательный роман…
– О чём это ты, сероглазка светловолосая, бормочешь? – входя в каюткомпанию, спросил Лёха.
– Ни о чём, а о ком. Значит, о тебе, обожаемый муж. О том, как я люблю тебя… Алекс, прекрати, пожалуйста! Нельзя же. Надо подождать немного… Садись, кушай.
– Ничего себе! Ну, ты и наготовила. Тут же на пять человек хватит. Может, и на семь.
– Зачем мне – семь человек? Есть ты, и этого вполне достаточно… Кушай!
Завтрак прошёл в лёгкой и приятной обстановкеатмосфере. Они постоянно переглядывались, перемигивались и изредка – якобы невзначай – касались друг друга под столом ногами. То бишь, ногами – ног…
«Чёрт! Кажется, я сейчас сойду с ума», – подумал Лёха. – «Или, того хуже, потеряв голову, наброшусь на собственную красавицужену и грубо изнасилую…».
Неожиданно раздалась трескучая трель зуммера.
– Что это? – насторожилась Ванда. – Откуда?
– Нас вызывают на сеанс видеосвязи, – пояснил Лёха. – Кто вызывает? Сейчас узнаем.
Он подошёл к тумбочке с пультом управления и, подумав с полминуты, уверенно нажал на несколько нужных кнопок.
Раздался тихий, приятный для слуха шелест. Прямоугольный монитор, висящий над тумбочкой, несколько раз загадочно мигнув светлозелёными всполохами, постепенно наполнился яркоголубым свечением. Ещё через несколько секунд на экране возникло – на фоне знакомого аскетичного кабинета – улыбчивое лицо епископа Джона.
– Приветствую вас, молодёжь! – жизнерадостно пророкотал лысый старичок и тут же нахмурился: – Ты, благородная графиня, это…
– Что такое, отче? – забеспокоилась Ванда. – Здравствовать вам на долгие годы!
– Ты, красавица, зубы мне не заговаривай. Во что ты, ветреница, одета? Зачем смущаешь скромного слугу Господа нашего? Зачем, длинноногая, вводишь в искушение?
– Ой, извините, отче! – торопливо выбегая из помещения каюткомпании, смущённо залопотала Ванда. – Пожалуйста! Я и забыла совсем про полотенце…
– Ну, как оно? – заговорщицки подмигнул епископ. – В плане сохранённой девственности?
– Была, – улыбаясь до ушей, сознался Лёха. – Больше нет…
– И это правильно, раб Божий. Поздравляю.
– Спасибо, отче.
– Какие планы на сегодняшний день?
– Сейчас завершим завтрак и помоем посуду. Потом включим телевизор и ознакомимся с последними новостями…
– Отставить! – поморщился отец Джон. – И посуду, и телевизор. Прошедшей ночью забарахлила точка под номером шестнадцать. Сигнал идёт, но очень слабый и неуверенный. Самописцы рисуют всякую ерунду и откровенную ересь. Так что, выдвигайтесь – как можно быстрее – на место и устраняйте возникшую неисправность. Знаешь, где находится амуниция и оружие?
– Все инструкции и планы здания – за время долгого перелёта – изучил. Теперь знаю.
– На обратном пути зайдите на третью точку и поменяйте подсевший аккумулятор.
– Я уже в курсе, – заверил Лёха. – Ознакомился с соответствующим графиком… Получается, отче, что наша метеостанция…ммм, не совсем и метеостанция?
– А какая, отрок, тебе разница? Установлены по всей округе разнообразные приборы и датчик. Стоят себе и фиксируют различные показатели. Не температуру окружающего воздуха и его влажность, а интенсивность различных излучений? Или, к примеру, величины ключевых показателей магнитных полей? Допустим, это так… Ну, и что? Разве это чтото меняет?
– Ровным счётом ничего.
– Правильно, отрок. Всё, не смею больше задерживать. Собирайтесь и выступайте. Жене от меня передавай пламенный привет.
– Передам, отче. До свидания.
– До связи. Всех благ…
После завтрака они переоделись в утеплённые светлосерые комбинезоны, а на ноги обули чёрные грубые ботинки – на толстой подошве и с высокой шнуровкой.
– Теперь мы с тобой, Алекс, похожи на местных Ангелов, – посмотревшись в зеркало, пошутила Ванда. – Причём, на самых настоящих и натуральных.
– А, то! – внимательно рассматривая длинный карабин с чёрным пластиковым прикладом, понимающе хмыкнул Лёха. – Ангелы и есть. В том смысле, что почти… Отличный карабин! Вернее, гибрид карабина и автоматической винтовки. Нарезной ствол. Достойный калибр. Десятизарядные сменные обоймы… Ты, сероглазка, скорее всего, не умеешь обращаться с огнестрельным оружием?
– Не умею. Да и вблизи вижу в первый раз. Если, конечно, не брать во внимание лазерных пистолетов Ангелов.
– Ну, и ладно. Тогда возьми это, – он протянул жене солидный охотничий нож в кожаных ножнах. – Закрепи на поясе комбинезона. Там имеется специальная петля с крючком.
– Симпатичная штуковина. Спасибо, – ловко и сноровисто вертя в ладонях нож, вынутый из ножен, поблагодарила Ванда. – Ручка облегчённая. Значит, данная игрушка предназначена – в том числе – и для метания.
– Убери в ножны, пока не порезалась, – посоветовал Лёха. – Амазонка, тоже мне, выискалась, разбирающаяся в холодном оружии. Ещё держи чёрную коробочку, запихай её в карман комбинезона.
– Что это такое?
– Ультразвуковой излучатель.
– А для чего он нужен?
– Отпугивать диких зверей. Когда увидишь, к примеру, белого медведя, то тут же, без промедлений, доставай коробочку и переводи круглый белый рычажок в положение «Вкл.». Понятно?
– Понятно. А как работает эта штуковина?
– Долго объяснять. Главное, что медведь испугается и, трусливо повизгивая, убежит. Ну, переселенка, готова?
– Готова, мой господин и повелитель.
– За мной, жёнушка!
На улице было безветренно и тепло – на уровне плюс пятишести градусов.
– Ерунда какаято, – ворчал Лёха. – Не Заполярье суровое, а натуральный южный берег Крыма, так его и растак…
– Не надо при мне выражаться! – тут же напомнила о своих аристократических принципах Ванда. – Ведь, кажется, договаривались.
– Извини. Погорячился. Виноват. Больше не повторится.
– Извиняю. Кстати, солнце уже скрылось за горизонтом.
– Конечно, скрылось. Ось Земли, очевидно, сместилась только чутьчуть. Не всерьёз.
– А светящихся облаков, наоборот, стало гораздо больше. Поэтому вокруг достаточно светло. Они, то есть, облака, разбросаны уже практически по всему небу.
– Разбросаны, – доставая из кармана электронный компас, рассеянно подтвердил Лёха.
– А между облаками плавно перемещаются светлозелёные и тёмноголубые всполохи северного сияния.
– Перемещаются… Подожди, я только правильно сориентируюсь на местности. То бишь, возьму нужный азимут… Ага, всё понял. Идём на юг, прочь от морского побережья. Вон на ту приметную горушку с раздвоенной вершиной. На её склоне и расположена искомая точка за номером шестнадцать…
– Долго туда идти?
– Часа за полтора, Бог даст, дошагаем. А когда разберёмся с шестнадцатой точкой, то повернём на восток и направимся к третьей. Это ещё около четырёх с половиной километров. Короче говоря, к обеду вернёмся.
– К позднему обеду, – уточнила Ванда.
Они размеренно шагали вдоль обрывистого берега ручья, нёсшего свои сероголубые воды к океану. Течение в ручье было очень медленным. Время от времени над сонными водами раздавались громкие всплески – это шустрые северные рыбины охотились за редкими мошками и комарами.
– Ой, что это? – вытягивая руку вперёд, насторожилась Ванда. – Оно приближается…
– Отойдём в сторону от русла, – снимая с плеча ремешок карабина, решил Лёха. – Вон на тот холмик.
Над сероголубыми водами ручья – в сторону моря – плавно перемещалась белая воронка.
– То ли маленькое торнадо, то ли гигантский водоворот, – засомневался Лёха. – Хрень какаято. Блин моржовый.
– Я же, кажется, просила…
– Понялпонял. Больше, честное слово, не буду… Ещё один белый водоворот уверенно проследовал к морю.
– Ага, проследовал. А вон сразу три белых воронки – одна за другой – приближаются…
Через некоторое время Лёха объявил:
– Всё, никаких водоворотов и миниторнадо больше не наблюдается. Возвращаемся, боец Петрова де Бюсси, на прежний маршрут.
– Ничего себе, – оказавшись на речном берегу, удивлённо присвистнула Ванда. – Чудны дела твои, Господи!
Весь ручей был забит мёртвой рыбой. Дохлые щуки, окуни, ленки, хариусы и форели – медленно и печально – двигались, влекомые ленивым течением, к океану.
Сзади послышалось громкое и резкое шипенье.
Обернувшись, Лёха невозмутимо сообщил:
– На вершине холмика, где мы стояли парутройку минут назад, из земли бьёт – метра на тричетыре в высоту – шикарный фонтан. И, судя по характерным признакам, это – крутой кипяток. Мать… Извини, любимая. Чёрт его побери! Ну, и места здесь.
– Неуютные и опасные места, – подтвердила Ванда. – Занесла нас нелёгкая… Что же тут, интересно, начнётся, когда на планету грохнется гигантский камень, который «церковники» именуют «астероидом»?
– Узнаем. Естественно, когда камушек приземлится…
Вскоре русло ручья резко отвернуло в сторону.
– Идём прямо, – уверенно махнул рукой в сторону сопки с раздвоенной вершиной Лёха.
– Пахнет както странно, – обеспокоенно задёргала крыльями аристократического носа Ванда. – Приторной сладостью…
– Шагаем. За мной! Раздва. Раздва.
Через несколько минут Ванда расстроилась:
– Мёртвая птичка лежит между камней. Кажется, дикая утка.
– Дикая, – подтвердил Лёха. – Откуда здесь взяться домашним?
– Вон ещё одна. И ещё. Ещё…
– Шагаем!
Мёртвой птицы встречалось всё больше и больше – утки, гуси, лебеди, бакланы, чайки.
– Воняет – просто ужасно и отвратно, – прикрывая нос рукавом комбинезона, ныла Ванда. – Может, повернём назад?
– Шагаем! Не к лицу – уважающим себя бойцам – сворачивать на полдороги, не выполнив задания руководства.
– А, разве мы – бойцы?
– Все люди – с точки зрения классической философии – являются бойцами.
– Все?
– Все.
– И с кем же они воюютсражаются?
– С различными жизненными обстоятельствами и ситуациями. С окружающей общественной средой. С собственной тупостью, трусостью, ленью и непомерной гордыней…
На склоне приметной сопки – почти сразу – обнаружилась просторная ниша (явно искусственного происхождения), заполненная мёртвыми гусиными тушками.
– Всё понятно, – брезгливо поморщился Лёха. – Хитрое научноисследовательское оборудование завалено дохлыми птичками. Придётся потрудиться в поте лица, усиленно сдерживая – при этом – естественные рвотные позывы… Сероглазка, отойдика в сторонку. Негоже нежным и трепетным бургундским графиням заниматься такими неаппетитными делами. Я и один справлюсь. Не впервой.
Шустро разбросал крылатые трупики по сторонам, он подытожил:
– Искомый прибор обнаружен. Чёрная антенна возвращена в исходное рабочее положение. Сигнальная лампочка загорелась приветливым нежноизумрудным светом. Следовательно, первая часть полученного задания успешно выполнена… Поворачиваем на восток и браво следуем к третьей точке.
– А, может…
– Не может! Следуем.
Пройдя порядка двух километров, они вышли на ровное базальтовое плато.
– Страшное и неприветливое место, – зябко передёрнула плечами Ванда. – Чёрноечёрное. Хотя… Впереди наблюдается широкая рыжепалевая полоса. Мне кажется, или эта полоска, действительно, слегка колышется?
– Похоже на то. Может, это оптический обман, спровоцированный светящимися облаками?
– Я не знаю таких умных слов… Слышишь? Какойто странный, едва слышимый писк.
– Писк, – через четверть минуты подтвердил Лёха. – Давайка – от греха подальше – заберёмся на этот чёрный валун… Смелее, графиня! Ставь подошву ботинка на каменный приступок. Сейчас я тебя подсажу…
Понаблюдав пару минут с макушки валуна за окрестностями, он сообщил:
– Рыжая полоса, расширяясь, постепенно приближается… Вполне возможно, что это лемминги.
– Кто?
– Полевые мыши, обитающие в северных приполярных областях. В данном конкретном случае – миллионы и миллионы грызунов, перемещающихся кудато по своим важным мышиным надобностям.
– Я читала про такое в толстых книжках, – нахмурилась Ванда. – Мол, все страны Скандинавии – в стародавние времена – неоднократно страдали от нашествия этих прожорливых тварей. Когда рыжих мышей нарождалось избыточно много, они спускались с гор и упрямо шли вперёд, поедая всё и вся, встреченное на пути. И даже умудрялись переправляться через небольшие речки… Мыши съедали все посевы на полях, разоряли – подчистую – амбары, зернохранилища и прочие продовольственные склады. Потом они обгладывали всю траву – на сотни и сотни километров. Люди и домашний скот – после их нашествий – умирали от голода. Но на человека лемминги, как ты их называешь, никогда не нападали.
– Пожалуй, мы не будем проверять на практике твоё последнее утверждение, – недоверчиво усмехнулся Лёха. – Посидим здесь, дождёмся, когда мышки пройдут мимо. А после этого отправимся к третьей точке.
– Мы можем – пока лемминги не подошли – вернуться на метеостанцию… Ах, да, не можем. Мы же – бесстрашные бойцы, выполняющие важное и ответственное задание.
– Это точно. Бойцы.
Через некоторое время лемминги приблизились к базальтовому валуну вплотную.
– Завораживающее зрелище, – признался Лёха. – Сколько их здесь? Миллиарды? Сотни миллиардов?
– Симпатяги, – откликнулась молодая жена. – Немного похожи на домашних хомячков. Такие же чёрные глазкибусинки, круглые ушки, пухлые щёчки, куцые смешные хвостики… У меня же есть отпугивающая штуковина!
Ванда достала из кармана комбинезона чёрную коробочку, перевела белую кнопку в положение «Вкл.», и, выждав некоторое время, расстроено сообщила:
– Не работает, Алекс, твоя хитрая техника. Лемминги только на несколько секунд остановилисьзасомневались. А потом – как ни в чём не бывало – двинулись дальше, миновав наш камень. Теперь мы находимся на крохотном чёрном островке, со всех сторон окружённом «мышиным морем»…
– Бывает. Очевидно, ультразвуковой излучатель рассчитан только на крупных хищных животных, наделённых зачатками интеллекта. То бишь, зачатками нервной системы. Мыши же, как известно, существа полностью безмозглые. Вот, прибор и не сработал.
Лемминги передвигались плотной единой стеной, постоянно перепрыгивая друг через друга. Первая мышка приостанавливалась, ловко срезая мелкими острыми зубами стебелёк травы, через неё тут же перебиралась другая. Через вторую перепрыгивала третья…
– Нескончаемая и очень симпатичная чехарда, – одобрил Лёха. – Ловко это у них получается. Прыг, скок. Прыг, скок…
– Ловко, – пристально глядя на восток, подтвердила Ванда. – Только очень медленно… Вижу последние ряды «мышиной колонны». Да, придётся нам просидеть на этом валуне ещё – как минимум – час. Может, и больше… Предлагаю, вернутся к нашим упитанным снежным баранам.
– О чём это ты, любимая?
– Конечно, о знаменитом реалитишоу «Снега, снега». Рассказывай, что там было дальше…
