Текст книги "Колдуны и капуста"

Автор книги: Андрей Уланов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Именно запах – если не считать негромкого хлюпа, который вполне мог оказаться звуком падения летучей рыбы или кальмара, – и принес мне с Малышом весть о прибытии вызванного да Костой «специалиста». Нет, пахло не серой, отнюдь. Но лучше бы пахло серой, Проклятье… намного лучше, если бы пахло серой! Троллье дерьмо… в смысле, троллье дерьмо по сравнению с этим просто розовый куст в разгар цветения. Боже, какая вонь…

Впрочем, одна светлая сторона в ней все же наличествовала – тревога за жену, поедом грызшая меня последние минуты, отошла куда-то на второй план, уступив место более насущным мыслям: как бы удержать на месте содержимое брюха. Позавтракать-то я не успел, а расставаться с ужином не хотелось ну очень сильно… то есть самую малость сильнее, чем тянуло блевануть.

Размышления подобного рода, как показывает практика, требуют величайшей степени сосредоточенности и само… ой-йе… самоуглубления. По крайней мере, голос да Косты доносился до меня словно бы издалека. Ничуть об этом не сожалею – речь, на которой черный маг общался со своим благоухающим приятелем была, во-первых, незнакома мне, а во-вторых, эти шипяще-булькающие… ну, эти… которые звучали… а, звуки! Так вот, эти звуки были настолько отвратительны, что я заподозрил да Косту в нечестной игре – мог бы ведь и предупредить, что надо не только отвернуться, но и заткнуть носы и уши.

Шипение и бульканье длилось не очень долго. Не скажу «к счастью», потому как следом за ней раздался такой мерзкий чавк, по сравнению с которым весь предыдущий монолог – или диалог, орк их разберет, – выглядел канареечной руладой.

А в следующий миг Бренда закричала. Дико. Страшно.

– Да помогите же, идиоты!

Не знаю, как я сумел различить хрип колдуна сквозь этот крик.

Навалившись вдвоем с Эрнандо, по плечу на брата, мы кое-как сумели прижать бьющуюся как тысяча гномов-мухоморщиков Бренду к палубе. Подоспевший секундой позже Малыш с ходу нарвался на сокрушительный пинок обоими сапогами в живот – должно быть, чертовски больно! – отлетел к борту, проломил его, но сумел ухватиться за оборонный леер, вскарабкался обратно, прыгнул и поймал-таки ноги моей жены в «замок». Лучше бы он этого не делал – удар коленями по хребту неприятная, но удар по нему же гномом…

К счастью, на этот раз действительно к счастью любительницей танца святого Витта Бренда оставалась недолго. Вскоре она обмякла… затем снова напряглась… открыла глаза – и заговорила.

Говорила она громко – так что сгрудившимся на носу кеча матросам-канакам не было нужды лишний раз напрягать слух. Что интересно – судя по доносившимся оттуда восхищенным возгласам, их познания в непечатном лексиконе ничуть не уступали моим.

– Приятно, – уловив момент, когда Бренда на миг прервалась, дабы запастись воздухом для произнесения очередной тирады, сказал я, – когда в таких вот ситуациях вокруг тебя находятся только хорошие друзья.

– Ну, однажды мне пришлось проводить подобную операцию посреди дворцовой залы в разгар королевского бала. И могу вас заверить, ее светлость герцогиня де… моя тогдашняя пациентка, придя в себя, выражалась ничуть не менее красочно и разнообразно. Разумеется, это было незамедлительно списано на последствия контакта с выходцем из Нижних Миров – в том смысле, что особа благородной крови просто никак не могла знать те слова, которые столь щедро посыпались из ее изящного ротика. Что, – усмехнулся колдун, – конечно же, есть нонсенс, ибо…

– Да Коста… – простонала Бренда.

– Мисс… то есть, прошу прощения, миссис?

– По идее, – Бренда очень задумчиво глядела на проплывающие в бездонной голубизне облака, – я должна вас поблагодарить за это исцеление. Но наверное, я проделаю это позже. Потому как чувствую себя… одним словом, лучше бы я спокойно сдохла!

– Забудьте, – махнул рукой черный маг. – Я неплохо представляю, какие ощущения вы сейчас испытываете… и потом, я уже напомнил недавно вашему супругу про мой долг.

– Сегодня, – заметил гном, – вы его здорово скостили.

– Мистер Уин, – сухо отозвался Эрнандо. – При всем моем уважении к успехам ваших сородичей в финансовой сфере, равно как и к вам лично, ни разу еще ни один из рода да Коста не прислушивался к чьим-либо советам в час, когда речь заходила о долге чести.

– Милая, может, перенести тебя в каюту? – спросил я.

– Не думаю, что мне от этого станет хоть на дюйм менее хреново… – отозвалась Бренда.

Малыш оказался практичней меня – он не стал ничего спрашивать, а просто снял куртку и, свернув, подложил ее под затылок Бренды.

– Думаю, боль начнет спадать минут через двадцать, – сказал да Коста. – Но еще дня три будет напоминать о себе при каждом удобном случае… или без него. Все-таки обширное поражение нервной системы не проходит даром даже при столь быстрой и эффективной маготерапии.

– Стыдно… – едва слышно пробормотала Бренда.

– Что?

– Стыдно мне, говорю. Так по-глупому получилось… словно ребенок…

– Дитя малое, неразумное, – прокомментировал Малыш. – Бренда, если это вас утешит… месяца два назад, ныряя у рифа, я увидел один чертовски красивый коралловый куст и отломил от него ветку для Наури. А минуты через три катался по берегу и выл на весь остров – куст оказался миллепрой, «жгучим кораллом». Болело так, словно раскаленное добела железо хватанул.

– Давным-давно, – задумчиво произнес да Коста, – в детстве…

Должно быть, на лицах всех слушателей мага отразилась примерно одна и та же смесь удивления с недоверием. Что касается лично меня – я, конечно, допускал, что даже черные маги, по крайней мере некоторые из них, не появились на этот свет из алхимической реторты. Но помнить детали орк-знает-скольки-вековой давности…

– В моем детстве, – с нажимом повторил Эрнандо, – приключилась схожая история. Я, да будет вам известно, от рождения не отличался крепким здоровьем и сложением – что впоследствии и послужило одной из причин выбора магической стези. Мальчишкой же я грезил о славе деда.

– Он был пиратом, так? – припомнив кое-какие прежние высказывания колдуна, спросил я.

– Он был знаменитым пиратом, – с гордостью сказал черный маг. – Чье имя в те времена гремело по всему Средиземноморью. Старый Диего да Коста, Черный Орел. И вот однажды дед пообещал, что подарит свой кинжал тому из внуков, кто первым доплывет до его галеры. Внуков же у него было два.

– Вторым, надо полагать, – предположил Малыш, – был ваш любимый двоюродный братец Фернандо?

– Ваша догадка совершенно верна. К сожалению, – вздохнул колдун, – тогда у меня еще не зрело осознанное желание дорисовать к его всегдашней гнусной ухмылке вторую, чуть ниже подбородка, хотя порой… подумать только, от скольких проблем на протяжении следующих пяти веков я бы себя избавил!.. Я знал, – продолжил да Коста, – что Фернандо плавает лучше меня. Зато мне легче даваясь магия – не Высшая, понятно, а домашняя мелочь. И я решил схитрить.

– Незаметно отрастили себе перепонки на ногах? – предположил гном.

– Нет. Интересная идея, но мне она в голову не пришла, – сказал маг. – Я придумал нечто другое. Среди наших фамильных заклятий имелось одно простенькое заклинаньице, – к слову, добыча деда, – которое давало возможность дышать под водой… недолго, минут пять. Я освоил его…

– И? – приподнялась на локте Бренда. – Пока что, мистер колдун, я не вижу особого сходства вашей истории с моей.

– Терпение. Замок наш стоял на прибрежной скале, и потому практиковался я прямо в море – заходил в воду и брел по дну прочь от берега, с каждым разом уходя все дальше и дальше. Само собой, я проделывал это раздетым… и без башмаков.

– Наступили на кого?

– Верно. Засмотрелся на стайку рыб и, не глядя, опустил ногу точно на морского ежа.

– У-у-у-у, – понимающе прогудел гном.

– Это было еще не «у-у-у», а всего лишь «ай», – дохнул да Коста. – Увы… что, по-вашему, делают мальчишки, напоровшись пяткой на гвоздь?

– Начинают издавать боевой клич гоблов? – предположил я.

– А еще?

– Хватаются за нее.

– Да. Именно это я и проделал, – печально сказал черный маг. – Схватился за пятку, потерял равновесие и уселся на выступ скалы у меня за спиной. На этом выступе лежал второй еж. Сейчас, по прошествии стольких лет, – добавил он, – мне уже трудно сказать, что причинило мне большие муки, иглы или комментарии старшей сестры, единственного человека, которому я мог открыться, пока она извлекала их, сами понимаете откуда.

Последующие за словами да Косты пять минуты были заполнены исключительно сочувственным молчанием. Я, дабы не оказаться изгоем в этом стихийно образовавшемся обществе жертв рыбьего коварства, попытался было припомнить какой-нибудь подходящий случай из собственной биографии, но, поразмыслив, понял – все происходившие со мной доселе несчастья имели исключительно сухопутный привкус. В голове вертелась лишь одна из историй Алистера о его сражении с гигантской медузой, и пересказывать ее мне хотелось, по правде говоря, не особо. Во-первых, я сильно подозревал, что названные им размеры твари имели прямое отношение к стоявшей на столе емкости с виски, а во-вторых, прежде чем начать рассказ, мне необходимо было сначала придумать мало-мальски убедительный ответ на вопрос: какого орка я забыл среди айсбергов[25]25
  Возможно, что Ханко напрасно подозревает бывшего офицера Гранд-Флита в пристрастии не только к алкогольным напиткам, но и к гиперболам. Судя по упоминанию айсбергов, его друг рассказывал о встрече с полярной медузой цианея (Cyanea arctica), колокол которой достигает 2,5 метров диаметре, а щупальца – 60 метров в длину. Размеры рыб, которых она успешно ловит и поедает, вполне сопоставимы с человеческими.


[Закрыть] да еще в качестве офицера флота Ее Величества.

– Кстати, – да Коста первым решился нарушить воцарившуюся тишину, – если не секрет, что привело вашу команду в эти края? Насколько я понимаю, они лежат на достаточно большом удалении от любезного вашему, Крис, сердцу Пограничья. Также я не чувствую поблизости объектов вашей, миссис Ханко, профессиональной деятельности… за одним исключением.

– Это исключение тоже входит в нашу команду, – проворчала Бренда. – Вот только привычка этого русского в нужный момент бродить неизвестно где…

– Вы про меня?

Кажется, Рысьев сумел выдержать свой обычный стиль, то есть появиться неожиданно для всех, даже для да Косты. По крайней мере, мне показалось, что колдун среагировал на голос за своей спиной достаточно нервно.

– Николай, где вас черти носили?! – рявкнул я.

– Зашел в одну из местных лавок и разговорился с хозяином, – с оттенком недоумения отозвался вампир. – А что? Я пропустил что-то важное?

– Ну-у, – протянул Малыш, – как вам сказать….

– Знакомое лицо, знакомый голос, знакомое имя – задумчиво пробормотал черный маг. – Николай… Рысьев?

– Простите, а разве я имел честь быть вам… Бог мой! Эрнандо! Эрнандо да Коста! Какими судьбами?!

За этим последовала русская, как я понял, церемония приветствия, состоявшая из серии взаимных объятий, похлопываний и потрясений.

– Граф… сколько лет…

– Сколько зим, как говорят у нас!

– Нет уж, про зимы ваши лучше мне не напоминайте, – поежился черный маг. – Я очень не мог забыть нашу первую встречу, ту самую, в лесах под Смоленском. Бр-р-р… едва начинал падать первый снег, как в кружащихся белых хлопьях мне виделись ужасные бородатые муз-жи-ки… этот кошмарный поп со своим крестом и осиновой дубиной… я даже не представляю, что бы со мной было не окажись там вас, Николя.

– А ведь в первый момент я изряднейше озлился на вас, Эрнандо!

– Но за что?

– За то, что вы лишили меня заслуженного ужина, – пояснил русский. – Как раз в тот день, ближе к вечеру, мы нашли у дороги павшую лошадь. Почти не тронутую – видно, ее сразу же замело. Приличной же еды в отряде не было уж дня четыре как, стычек с неприятелем тоже – а не то бы я, наверное, пренебрег уставом и принялся питаться на виду у подчиненных. Сижу, греюсь у костра, предвкушаю, как вопьюсь всеми зубами… и клыками в кусок горячей конины, – и тут ко мне подбегает часовой… Эрнандо, вы даже представить себе не можете, насколько были близки к тому, чтобы стать заменой моему несостоявшемуся ужину.

Бренда закашлялась.

– Положим, граф, – возразил колдун, – хоть я и был далеко не в лучшей своей форме, но все-таки…

Рысьев медленно улыбнулся.

– Не забывайте, граф, – сказал он, – что у меня-то был еще отец Федор.

– И про него мне тоже не напоминайте, – стонал чернокнижник. – Этот… Николя, сейчас Европе принято изображать всеобщим пугалом наших испанских инквизиторов, но клянусь вам, граф, я был близко знаком со многими из них – и таких, этот ваш жуткий поп, там не было никогда!

– Согласен – но ведь как хорош был, стервец!

– Хорош?! Николя, он был страшен! Эта его жуткая осиновая дубина… Николя, стоя в соборе, рядом с мощами самого… я чувствовал себя не в пример лучше! Не представляю, как вам удавалось держать этих разбойников в подчинении.

– Просто удавалось! – хохотнул Рысьев. – Для них я был, во-первых, свой, русский. Во-вторых – их сиятельство, в-третьих – Павлоградского полка ротмистр. А то, что вдобавок… – Николай на миг замолк, нахмурившись. – Цитирую: «Командир наш, Николай Лександрович, еще и упырь-с, – так это дело житейское, насквозь понятное, со всяким приключиться может. Иные баре, хоть людьми себя и числят, а выкидывают порой штуки и почище. Вона как». Кстати, – добавил он, – разбойниками вы их поименовали совершенно незаслуженно. Ибо мои подчиненные сами себя совершенно справедливо маслили герильясами, сиречь партизанами.

– С дубинами.

– Дубина народной войны, – рассмеялся вампир. – была тайным оружием, о котором французская разведка так и не сумела добыть для своего императора никаких сведений.

– Мистер да Коста? – внезапно произнесла моя супруга.

– Да, сеньора? – обернулся колдун.

– Не расскажете, какого орка, – опершись на локоть, Бренда одним резким движением перекинула себя из лежачего положения в сидячее, о чем, судя по исказившей ее лицо гримасе, немедленно пожалела, – вы забыли в России?

Эрнандо бросил стремительный взгляд на Николая. Русский уже перестал улыбаться – но лично меня отчего-то создалось впечатление, что Рысьев очень старательно сдерживает приступ смеха, причем намного более сильный, чем два предыдущих.

– Так, ничего существенного, – пожал плечами черный маг. – Решил воспользоваться подвернувшейся оказией. Кто мог предположить, что небольшое и, казалось бы, не таящее видимых сложностей путешествие едва не завершится трагически?

– Разумеется, никто, – нарочито безразличным голосом подтвердил вампир. – Ведь если бы сам Бонапарт предполагал, что это небольшое и, казалось бы, не таящее видимых сложностей путешествие завершится для него на Святой Елене, неужели он предпринял бы его?

– Так вы были в рядах Великой Армии? – догадался Малыш.

– Нет, что вы! – с негодованием воскликнул колдун.

– Он, – все тем же невозмутимым тоном сообщил Рысьев, – был в ее обозе.

– Николай! Я ведь еще тогда предоставил вам совершенно исчерпывающие объяснения…

– А я в свою очередь, – перебил Эрнандо вампир, – тогда же сказал вам, граф, что не верю ни единому сказанному вами слову.

– Тогда почему же…

– Да мне было попросту плевать на вашу истинную цель, – сказал Николай. – Единственное, что действительно имело значение в тот момент, то что вы не француз и не воевали против нас. Поскольку в этом пункте вашей легенды вы, граф, сообщили чистую правду, что подтвердил отец Федор, остальное было уже неважно. Ибо, – осклабился вампир, – мне также было ясно, что цели этой вам добиться не удалось. Скорее уж наличествовал обратный процесс… по части добивания…

– Кстати, – поспешно произнес черный маг, – вы так и не ответили на мой вопрос! Что же заставило люде… то есть существ, наделенных столь разнообразными талантами, сойтись именно в этих краях?

Про себя же я отметил: судя по тому, как быстро чернокнижник захотел сменить тему разговора, воспоминания о визите в Россию у него сохранились скорее отрицательные, чем положительные. А ведь да Коста – орешек что надо! Не думаю, что одни лишь знаменитые русские морозы и ничуть не менее знаменитые русские дороги – о почти мистическом воздействии которых так любит разглагольствовать Николай – могли вызвать у него такую реакцию. Да-а… есть над чем поразмыслить…

И, пожалуй, ближайшее время я буду следить, чтобы мой предполагаемый маршрут не пересекал границ Российской Империи.

– Случайность, – сказал вампир. – По крайней мере, мое присутствие здесь следует рассматривать именно так. Не получи я приглашения мистера и миссис Ханко, мог бы оказаться где угодно – от Огненной Земли до Лапландии.

– Мы, собственно, тоже могли оказаться где угодно, – заметил я. – Свадебное путешествие должно таить в себе элемент неожиданности, так ведь, милая?

– Ты, как всегда, прав, любимый. – Чарующая улыбка, которой Бренда сопроводила свои слова, вставила меня вздрогнуть и начать лихорадочно соображать, что же я сделал не так.

– Похоже, все перевели стрелки на меня, – вздохнул Малыш. – И поделом, в общем-то. Это я позвал сюда Криса и Бренду… наличие же рядом с ними мистера Рысьева было для меня неожиданностью… приятной.

– И что же за проблема потребовала сбора столь заслуженной команды? Впрочем, – быстро добавил да Коста, – не отвечайте. Попробую угадать так. Кажется, это одна из ваших любимых игр, Крис?

– Ну, – пробормотал я, – вообще-то я стараюсь ею не злоупотреблять.

– Итак, – чернокнижник, похоже, попросту не расслышал меня. – Что мы имеем на игровой доске? Проводник в Запретные Земли, охотница на вампиров, объект ее охоты… не скальтесь так, Николя, не одному вам здесь разрешено шутить… и всех их собирает гном. Гном, который занимает должность военного советника Королевства Гавайев… хм, интересно до судорог.

– Не надо. Про судороги, – сквозь зубы процедила Бренда. – Совсем не надо.

– Хм, – граф и черный маг озадаченно поскреб свою кастильскую бородку. – Сложно, однако, представить, для решения какой именно из нынешних проблем Ее Величества королевы Лилиукалани[26]26
  В нашем мире Лидия Доминис взошла на гавайский трон под именем Лилиукалани I лишь в 1891 году, после смерти своего мужа Калакауа I.


[Закрыть] могла бы потребоваться команда столь разнообразных талантов. Разве что… но ведь вряд ли вы перешли дорогу Роггену?

– Почему «вряд ли»?

Малыш, начавший уже открывать рот, замер и с недоумением уставился на меня.

Проклятье, ну почему я не телепат? Впрочем, любое мысленное послание да Коста наверняка бы перекатил.

Быть может, конечно, я зря затеял эту игру, и наш тут Эрнандо и так поведал бы нам те же самые сведения в ответ на незаданный вопрос Уина: «Кто такой это ваш чертов Рогген?» Быть может. Или же мы бы узнали о Лингаене другими путями. Но я все же предпочел сблефовать. В прошлый раз, в истории с Камнем, этот метод себя оправдал. И, кроме того, я придерживаюсь мнения… черт, как бы это сформулировать-то покрасивее? Информация об отсутствии информации тоже сама по себе является ценной информацией, вот! Все равно получилось немного косноязычно, ну да мне сейчас лучше не сказать.

– М-м-м… мистер Ханко, при всем уважении, которое я питаю к вашим способностям, а также к незаурядным качествам остальных членов вашей команды… вступать в противостояние с самим Роггеном было бы крайне опрометчивым поступком.

– Опрометчивые поступки порой неплохо оплачиваются, – заметил я.

– Это, – возразил колдун, – в тех случаях, когда остается некто, кто сможет эту плату потребовать. Насколько известно мне, среди противников Роггена таковых счастливцев не находилось уже семь веков.

– Семь веков? – недоверчиво переспросила Бренда. – Значит, в этих слухах… – она оборвала фразу не договорив, и я с трудом удержался от выкрика «Браво, милая!».

– В этих слухах порой не так уж много слухов, – сказал колдун. – Сам я, понятно, не мог выступить в данном вопросе в роли заслуживающего доверия свидетеля, но два демо… двое моих знакомых независимо друг от друга говорили, что Годфруа де Гонвиль и Рогген – это один и тот же человек.

– И вы поверили исчадию Тьмы?

– Вопреки расхожему мнению, – сухо сказал да Коста, – процент патологических лжецов среди обитателей Нижних Миров не превышает таковой среди, скажем, людей. Другое дело, что интеллектуальный уровень большинства существ, пытающихся заключить с ними взаимовыгодную сделку, удручающе низок… и, конечно же, куда приятнее видеть в последующих злоключениях происки слуги Ада, чем собственную тупость, лень и прочие цветы разума.

ГЛАВА 9

Примерно 12 миль к северо-западу от Самоа, рубка субмарины «Сын Локи», Малыш Уин.

– Подумать только! – продолжал возмущаться Викки. – Все это время этот полезнейший механизм был у нас – а мы про него не знали!

– Древнее гномье правило, – словно бы между прочим заметил Малыш, – гласит: ничего не может разболтать лишь тот, кто ничего не знает.

Источником возмущения вексиль-шкипера было устройство, представлявшее собой тонкий фунтовый стержень, с присущим гномам искусством вделанный в нечто игло-решетчатое… и в целом по мнению недавно посетившего Париж штурмана субмарины, напоминающее тамошнюю патриотическую скульптуру: «Французский ежик, сраженный в битве при Кресси стрелой английского йомена».

При более внимательном же изучении выяснилось, что стрежень представляет собой цельный кристалл аметиста. А после расшифровки присланной из Канцелярии Сырых Дел инструкции офицеры субмарины с немалым удивлением узнали, что эта тролль знает для чего приделанная фигуевина на самом деле представляет собой новейший магический сканер. С дальнодействием порядка десяти миль, возможностью видеть сквозь защитные покровы до третьего уровня включительно и еще целым рядом крайне полезных в тяжелом подводном быту особенностей.

– Уин, – вексиль-шкипер на миг запнулся, пытаясь выбрать из нескольких вертевшихся у него в голове вариантов ответа наиболее пристойно звучащий. – А не хотел бы ты пойти… проведать наших гостей?

– На предмет, все ли они на месте? – усмехнулся полукровка.

– Было бы весьма странно, – не поворачиваясь, хмыкнул склонившийся над картой штурман, – если бы они сумели куда-нибудь подеваться. С подводной-то лодки.

Изначально конструктора субмарины отнюдь не закладывали в присущие их детищу достоинства возможность перевозки пассажиров. Задача, стоявшая перед ними, звучала несколько иначе – обеспечить возможность спасения экипажа, в том числе с предельной глубины погружения. Поскольку таковой необходимости у экипажа «Сына Локи» пока что, к вящей их радости, не возникало, оба спасательных отсека использовались отнюдь не по прямому назначению. Один из них был завален кокосами, второй же до недавнего времени служил обиталищем Роники Тамм – и вексиль-шкипер, недолго думая решил, что там, где теоретически должны были уместиться двадцать пять гномов и практически сумела поместиться одна женщина, также смогут существовать еще трое людей и приравненных к ним существ.

Теоретически он оказался прав.

– Вы тут как? – поинтересовался Уин.

– Спасибо, превосходно, – бодро отозвался русский.

Малыш озадаченно моргнул. Вид графа, в общем-то, соответствовал его словам, если не учитывать тот факт, что плоскость, на которой вампир столь непринужденно разлегся, до сего дня числилась потолком, а не палубой.

– Не желаете присоединиться к нашей дискуссии? – продолжал Рысьев.

– А о чем спор? – полюбопытствовал Малыш, одновременно раздумывая, какой из перегородивших вход в отсек узлов способен выдержать его вес без особого ущерба для своего содержимого.

– В данный момент, – сказал Рысьев, – мы спорим, стоит ли бояться злодеев.

– Как раз злодеев я не особенно боюсь, – задумчиво сказал Крис. – Может, это из-за того, что на моем пути пока не попадались по-настоящему злобно-могучие-сукины-сыны. По крайней мере, не могу их припомнить… один только сержант Клеппер на ум приходит. Второго такого злобного, жестокого, коварного, но при этом чертовски хитрожо… то есть умного подонка, уверен, не сыскать в обеих Америках. Разве что в старушке Европе есть пара-тройка в каких-нибудь музеях завалялась. А вообще-то, – неожиданно закончил он, – я куда больше опасаюсь желателей не зла, а добра.

– Интересная… точка зрения, – медленно произнес Рысьев. – И, не могу не заметить, весьма отличная от позиции большинства.

– Какого еще большинства? – повысил голос Крис. – Орков? Эльфов? Или тех безмозглых баранов, которые, не прочтя утреннюю газету, не могут решить, какая погода за окном: дождь, снег или солнце?

– Крис… – после короткой паузы вполголоса произнес вампир. – Вы, случаем, не поклонник Руссо?

– Старины Жан-Жака? Не-ет. Я пытаюсь сбежать не к, а от. Другой вопрос, что все альтернативы человеческой цивилизации либо вывесили на своих дверях таблички «вход только по рекомендации трех действующих членов клуба», либо тоже… не благоухают. Гномы неплохи… но, боюсь, привыкнуть к пещерной жизни я попросту не успею.

– Если тебе нравится созданная гномами модель общества, – сказал Малыш, – то советую подумать над гавайским гражданством.

– Ты серьезно, партнер?

Малыш пожал плечами.

– Такими вещами обычно не шутят. По крайней мере, я так не шучу.

– Тогда спасибо за совет… партнер.

– И все-таки, Крис, – спросил Рысьев, – за что вы так не любите альтруистов?

– За фанатизм, – коротко отозвался Ханко.

Русский задумался.

– Понимаю. Не могу сказать, что разделяю, по крайней мере целиком и безоговорочно, но и не могу отрицать наличие некоего рационального зерна.

– Не знаю, как вам, граф, вы все же пожили, то есть просуществовали на этом свете куда больше меня, но те поборники добра, что довелось повидать мне… или о которых я слышал… или читал… Так вот, всех их объединяло горячее желание облагодетельствовать ближнего или дальнего своего, абсолютно не интересуясь, насколько сильно этот ближний или дальний жаждет быть облагодетельствованным. Хотите пример? Наша чертова междоусобица!

– Вы имеете в виду войну между Севером и Югом? – уточнил граф. – Забавно… а ведь, казалось бы, трудно представить более достойную цель, чем борьба за свободу, причем не свою, а других.

– Как же, как же… – буркнул Крис. – Борьба за свободу… да! Так и говорил нам мистер комиссар – вы, мол, идете освобождать ваших черных братьев, стонущих под непосильным ярмом, и много чего еще в том же духе. Но отчего-то большинство парней в серых шинелях, с которыми я говорил, за всю свою жизнь имели лишь двух рабов – свои правую и левую руки. Не знаю, – ехидно добавил он, – может, конечно, в траншеях под Питерсбергом собрались сплошь какие-то неправильные мятежники…

– А вам часто удавалось разговаривать с ними.

– Удавалось… У нас был кофе и сахар, у джонни – вирджинский табак. Хороший повод для маленького неофициального перемирия.

– И что они вам говорили? Не сочтите за назойливость, но просто я, если помните, сам некоторым образом находился среди участников этой вашей, как вы изволили только что выразиться, чертовой междоусобицы и мне весьма интересно услышать мнение стороннего наблюдателя.

– Они говорили занятные вещи, граф. Они говорили, что сражаются за свой дом… за свой образ. И ведь они ничуть не кривили душой, ей-ей.

– У меня сложилось такое же впечатление.

– Вот с тех самых пор, – с тоской произнес Крис, – я и начал задумываться: а так ли блага была цель доброжелательного дядюшки Эйба, чтобы ради нее стоило отправлять на тот свет уйму отличных ребят?

– Возможно, – задумчиво сказал русский, – причина все же крылась в том, что вы сражались не столько за, сколько против. Не столько за свободу негров, сколько против мистера Хлопка.

– Орк его знает. Я ведь первые несколько лет после войны жил на Юге и сам не раз видел, как к моему те… хозяину дома, где я жил, приходили его бывшие рабы со словами: «Масса, возьмите нас обратно – не нужна нам эта свобода».

– Джона Брауна хватил бы удар, услышь он такие речи.

– Этого чокнутого аболициониста? В нашей роте как-то завелся один такой псих, родом из Новой Англии. Истинный потомок пуритан, с родословной чуть ли не с самого «Мейфлауэра». Да, вот уж кто никогда бы не стал выменивать у ребов сало на «шомполушки». Он и сам был похож на шомпол – длинный, худой, мундир на нем болтался как на чучеле, а глаза так и полыхали святым огнем… хоть костер запаливай. Всего-то три недели был с нами – и надоел всем преизрядно. Думаю, – добавил Крис, – он при любом раскладе не вышел бы живым из своего первого боя. На войне бывает всякое… например, пули порой прилетают с совсем нежданных сторон.

– Это, мистер Крис, вы все потому говорите, – донесся из-за спасательного плота голос мисс Тамм, – что вам не встречались по-настоящему злобные уроды. А вот мне – встречались. И по сравнению с ними всякие там аболиционисты или святоши-миссионеры выглядели безобидными щенками.

– Знаешь, милый…

Услышав Бренду, Малыш удивленно моргнул, Он-то был уверен, что внимание миссис Ханко полностью поглощено штопаньем куртки мужа.

– Я склонна согласиться скорее с Роникой, чем с тобой, – продолжала женушка. – Мне, как и ей, тоже довелось повстречать немало ходячих куч дерьма, которые вовсе не горели желанием вершить добро для каждого встречного.

– Осмелюсь предположить, что вас они как раз жаждали облагодетельствовать, – заметил вампир. – Другое дело, что вы их намерения воспринимали несколько иначе – но это, в общем-то, укладывается в изображенную Кристофером схему.

– Они, – повысила голос Бренда, – жаждали облагодетельствовать только и исключительно собственные концы!

– Во-во, – поддержала ее Роника. – И если вы, уважаемый кровосос, думаете, что хоть одна женщина способна воспринять это как благодеяние… А ну, что с вами говорить? Вы ведь такой же мужчина, как и они… хоть и вампир. Все вы… кхуггщ випоэ!

– Простите, но я не настолько хорошо владею Старшей Речью.

– Граф, я вам как-нибудь потом переведу, – пообещал полукровка.

– Отлично сказано, подруга! – заметила Бренда.

– Женщины, – чуть наклонив голову, прошептал Уину русский, – всегда поражали меня, в том числе способностью находить общий язык против извечного врага своего племени.

– Кхм-кхм-кхм, – прокашлялся Ханко. – Бренда, милая… и я тоже?

Спасательный отсек субмарины «Сын Локи», Бренда Ханко.

– Конечно же нет, милый, – я постаралась произнести эти слова как можно нежнее. – Ты у меня то самое исключение, которое подтверждает правило.

Сначала сказала, а потом подумала… и удивилась, насколько же верно сказанное.

Мой муж… Крис действительно не похож ни на одного из мужчин, известных мне. При этом нельзя сказать, что он особо выдается в чем-то одном – самый ласковый, нежный или самый великолепный любовник… хотя относительно последнего список его конкурентов отнюдь не отличается длиной. Он просто другой. Слеплен из иного теста – так, кажется, говорят про таких? Не знаю уж, где месили это тесто и что в него добавляли, но зато отлично могу понять, почему эльфийка, чье имя получила наша яхта, могла позвать этого человека за собой. А вот он не пошел за ней – этого я пока постичь не могу. Пока.

И это меня порой ужасно бесит!

Иная на моем месте, пари держу, просто лопалась бы от гордости – добиться победы там, где пробовала коготки не кто-нибудь, а настоящая светлая эльфийка… принцесса. Только вот на моем месте сижу именно я, и я не могу радоваться тому, причины чего не понимаю.