Текст книги "Позывной «Омега»"

Автор книги: Андрей Петракеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 25

Филдса взяли просто. Этот человек не был обременён охраной и о своей безопасности не заботился. Единственно, что могло его защитить, так это мобиль с пуленепробиваемым кузовом, да толстый кошелёк, деньгами из которого можно было откупиться.

Симон Филдс, насвистывая незатейливый мотивчик, спустился с восьмого этажа, где располагался спортзал, на нулевой, на парковку, кивнул охраннику, что сидел в стеклянной будке, и прошёл к своему мобилю. Лицо охранника ему показалось незнакомым, но он справедливо решил, что тот новенький или сменщик того, который сидел в будке, когда Филдс приехал.

– Ах ты! – удивлённо и в то же время негодующе воскликнул Филдс, когда увидел, что стоящий рядом мобиль припаркован слишком близко. – Ну, что за люди?! Ну, ведь пустая стоянка, обязательно нужно встать рядом!

Он попытался протиснуться между кузовами мобилей и открыть дверцу своего, но тут же попятился назад, подумывая, что если залезть с пассажирской стороны, то не испачкает спортивный костюм о грязный борт чужого мобиля.

Но едва он вылез из узкого прохода, как в голову что-то врезалось, перед глазами поплыли круги, потемнело…

Филдс упал на пенобетонное покрытие, его тут же подхватил Половинка и погрузил в его же мобиль на заднее сиденье. Рядом сел Молчун, придерживая обмякшее тело Филдса, а за руль скользнул андроид.

Едва седан с тонированными стёклами покинул парковку, из стеклянной будки вышел охранник, спокойно дошёл до мобиля, что помешал Филдсу, сел в него и укатил следом. А спустя ещё полчаса на полу будки охраны завозился раздетый до трусов человек, он сел на пол, вытянув тощие волосатые ноги и ухватившись руками за голову, последний час из его памяти вычеркнул удар в основание черепа и инъекция.

Филдс пришёл в себя уже за городом, он некоторое время непонимающе смотрел на проносящиеся за окном пейзажи, а потом повернулся и спросил:

– Что происходит, чёрт возьми?! Кто вы?!

– Я твой кошмар, Симон Филдс, – спокойно ответил ему Молчун и ударил в живот.

Отдышавшись, Филдс выпрямился и, уперев свои маленькие поросячьи глазки в Молчуна, сказал:

– Кто бы вы ни были, вам не поздоровится, у меня влиятельные друзья!

– Вот почему, когда такие уроды, как ты, когда припекает пятки, всегда говорят, что у них влиятельные друзья? Почему ты сам не можешь ответить мне?

Филдс, видимо, по-своему истолковал слова Молчуна, а потому попытался ударить его, но тут же получил локтем в бок и вновь согнулся.

– Ты, наверное, думаешь, что если у тебя влиятельные друзья, то все твои проблемы будут решаться на раз? И как только ты заявишь о своих друзьях, то тебя сразу же отпустят, извинятся и сами себя перестреляют? Вот для начала о твоих друзьях мы и поговорим, пока едем.

– Я ничего вам не скажу!

– Да? Ну тогда будешь слушать, что скажу я, – Молчун достал из кармана куртки наладонный терминал Филдса, который вытащил у того за несколько минут до того, как он пришёл в себя.

– Отдайте! – закричал Филдс, но тут же получил локтем в лицо, что-то хрустнуло, и толстяк завалился к окну, потеряв сознание.

– Немного перестарался, – посетовал Молчун и включил терминал. – Так, посмотрим, что тут у нас?

Как только Филдс вновь пришёл в себя, Молчун зачитал ему список контактов из его коммуникатора и некоторые записи из наладонника.

– И все эти люди, как я понимаю, так или иначе способствуют распространению «Коричневой плесени», – сказал Молчун. – Все эти твои друзья, Симон, в скором времени устроят геноцид на этой планете, убивая пачками несогласных. А потом придут федералы, будет война, будет отмывание денег на торговле оружием, на продуктах питания, на простой воде, на всём! Ведь этот мир закроют, устроят блокаду. Но тебя это не касается, ведь так? Тебе хорошо сейчас, твой зад прикрыт друзьями из правительства и полиции. И пользуясь этим, ты делаешь, что тебе заблагорассудится. И ладно бы ты занимался каким-нибудь экстримом, гонял бы на болидах по скоростной трубе или прыгал бы с гравишютом из стратосферы, так нет, ты выбрал насилие.

Филдс отшатнулся при слове «насилие».

– Доставляет удовольствие насиловать, да? – с этими словами Молчун ударил Филдса в лицо. – Чувствуешь себя самцом?!

А потом Молчун рассказал про девочку, которую изнасиловал Филдс, и ещё про нескольких детей.

Всю дорогу, пока они ехали к намеченному месту, Молчун поворачивался к Филдсу и спрашивал:

– Любишь издеваться над детьми? Ну, конечно, они же маленькие и сдачи не дадут. – После этого он локтем, резко, бил или в бок или в голову. Филдс либо скрючивался, после чего получал ещё один удар кулаком в висок и отключался, либо выпадал из реальности сразу.

Так продолжалось около двух часов. Лицо Симона Филдса превратилось в сплошной синяк, нос уже был и не нос, а кровавый кусок мяса, опухший, с лопнувшей в нескольких местах кожей. Он уже не бравировал, молчал, отрывисто дыша и постоянно ожидая очередного удара. Но самого главного он так и не понял.

Внезапно мобиль начал тормозить, съезжая на обочину, а оказавшись на ней, стал спускаться в глубокий кювет. На самом дне мобиль остановился, Молчун открыл дверцу, выставил ногу на землю, а рукой потянул за шиворот Филдса.

– Давай, голубчик, вылезай, конечная.

– Что вы хотите делать?! – Филдс, который был уверен, что его везут в отдел по борьбе с педофилами и насильниками, в Квартелен, забился в испуге, отпрянул, но вместо ответа получил лишь удар в лицо.

Прошло минут десять, Филдс пришёл в себя, осознал себя вновь. В лицо ему смотрел ствол пистолета.

– Это не обычный пистолет, – пояснил Молчун. – Это игольник. Каждая игла несёт в себе разряд электричества. Пять игл подряд могут привести к летальному исходу, но это если ты дрищ, кожа да кости. А для тебя смертельной дозой будет игл восемь-десять, я думаю. Так вот, я не стану убивать тебя сразу. Сперва ты получишь две иглы, потом три, потом четыре и так далее.

– За что-о-о?! – Филдс упал на колени, вскинув скованные наручниками руки. – Ну за что?!

– За то, что ты замучил ребёнка, – спокойно ответил Молчун. – До чего же ты, ублюдок, противен мне, но придётся поработать с тобой.

– Но она же жива! С ней ничего не случилось! Сдайте меня полиции, властям! Пусть меня осудят, я отсижу любой срок!

– Вот тут ты не прав. Срок, который ты отсидишь, ничто по сравнению с тем, что испытал ребёнок. Она ведь будет помнить всю жизнь, что с ней случилось в детстве. А если она будет знать, что урод, который изувечил её психику, мёртв, да ещё и умер страшной смертью, ей будет легче пережить воспоминания. Итак, начнём.

Молчун выстрелил два раза, метя в ноги. Филдс взвыл и повалился на спину, судорога скрутила конечности. Он катался по земле, воя и трясясь. Молчун спокойно ждал, пока действие шока пройдёт. И лишь безмолвный андроид молча снимал на камеру всё происходящее с Симоном Филдсом.

– Осознай, что ты страдаешь за то, что натворил, осознай! – Молчун склонился над Филдсом. – Знаешь, я передумал убивать тебя из игольника, у меня появилась идея получше, и умирать ты будешь ещё медленнее.

Молчун схватил за шиворот Филдса и потащил к мобилю. Подоспел Половинка, подхватил наполовину обездвиженного Филдса, обмочившегося, закинул в салон.

– Давай к ближайшему лесу, Половинка, – распорядился Молчун. – А мне перекусить нужно, что-то аппетит разыгрался на природе. Да и отлить не мешало бы. Филдс, вон, уже справил нужду, теперь весь салон загадит.

Через час андроид привёл мобиль к лесу, что раскинулся в удалении от оживлённых трасс, они загнали мобиль в густой кустарник, а самого Филдса потащили дальше в чащу. Тот уже немного пришёл в себя и слабо сопротивлялся.

Молчун соорудил из нарубленных веток и мотка верёвки нечто вроде кровати – решётка на четырёх ножках-кольях. Филдса положили и привязали, андроид дал ему попить из пластиковой бутылки.

Механик достал из кармана горсть продолговатых семян и рассыпал их под импровизированной кроватью.

– Это модифицированный бамбук, его молодые ростки, размером в десять сантиметров, добавляют в салаты в ресторанах, наверняка ты сам заказывал такой. Мягкий, сочный, сладкий… Но вот когда ростки вырастают сантиметров пятнадцать-двадцать, то они становятся жёсткими. Ты будешь умирать два дня, за это время ростки отвердеют и будут прорастать сквозь твоё тело. И что самое интересное, два дня ты будешь жить, так, по крайней мере, говорят статьи про древние казни. Я вообще-то хотел убить тебя по-другому, но не нашёл приспособлений, ну да ты не последний, ещё испробуем.

– Сумасшедший! Маньяк! Отпустите меня! – завопил Филдс и задёргался. – Отпустите! Я заплачу, заплачу, сколько хотите! Заплачу много! У меня куча денег!

– Ну раз у тебя куча денег, так купил бы себе шлюху и трахал бы её во все дыры! Купил бы целый бордель! Что тебе мешало?! Что?! – Молчун склонился над Филдсом и орал в ответ ему в лицо. – Зачем ты насиловал детей?!

Молчун замолчал и отошёл, приложил ладонь к виску, а потом стал водить пальцами за ухом, там, где находился имплант. Иногда боль была такой, что мутилось в глазах.

– Половинка, принеси из машины продукты и воду, что-то я проголодался.

Фелиция не обманула, ростки бамбука проросли в первый же день к вечеру, а за ночь поднялись на десять сантиметров. Молчун вырвал один росток и показал Филдсу, что лежал с заклеенным ртом, но тот не отреагировал, не то смирившись со своей участью, не то, просто уже не соображая, что происходит. Механик ножом срезал верхушки ростков наискось, так, чтобы ростки оказались заострёнными, и удовлетворённо покивал.

Ночью Молчуна разбудило мычание, это Филдс ерзал и пытался позвать на помощь, ростки бамбука доросли до его спины и уже упирались в плоть.

– Начинаешь умирать? – ехидно спросил он у Филдса, склонившись над ним в темноте. – Моли Бога, чтобы он послал тебе в следующей жизни прощение. И думай о том, что если бы не твой стручок и необоримая похоть, жил бы себе поживал, да деньжат наживал. Хотя с такими друзьями, как у тебя, не факт.

Как и обещал Молчун, Филдс умирал два дня. Всё это время Половинка не выключал камеру, поставив её на небольшой штатив.

На следующий день запись попала на стол Фелиции Воронофф, которая хоть и через силу, но всё же посмотрела ужатую по времени запись казни насильника. Вечером того же дня она передала кейс с вознаграждением приехавшему на встречу Молчуну.

– Надеюсь, вы не забыли мою маленькую просьбу? – спросил Молчун на прощание.

– Нет, мистер Олива, не забыла. Мало того, я помогу вам, чем смогу, если надобность возникнет.

Глава 26

Панчи Полковиц второй час наблюдал за двухэтажным домиком из густых кустов сирени. За поясом, больно давя на и без того полный мочевой пузырь, был заткнут пистолет, в кармане лёгкой тканевой куртки лежал любимый серрейтор.

Ланолли продержали его в подвале своего особняка ровно неделю. Его не кормили и не поили, предоставив самому выбирать – умереть или попытаться выжить. И он выжил. Если без еды ещё было терпимо, хоть Панчи и падал несколько раз в голодные обмороки, то с питьём пришлось туго. Выручила труба кондиционера, вылезающая из стены подвала на полметра, а потом вновь ныряющая в бетонную толщу. Тёплый воздух конденсировался и оседал каплями живительной влаги на голой трубе. Панчи слизывал её, тем и спасался.

А через неделю пришёл Марио Ланолли и избил Панчи, крепко избил, сломав пару рёбер, нос и запястье. Старший Ланолли бил от души, давая Панчи прийти в себя, точными ударами именно в те места, где было больнее всего. После получасового избиения Панчи был похож на отбивную котлету.

Ещё неделю к нему каждый день приходил доктор, который наложил корсет на грудь и примитивный гипс на руку, вправил нос. Все увечья Панчи можно было вылечить за пару дней в регенерационной камере, которая наверняка имелась в доме, но никто не торопился помогать горе-сутенёру.

А потом вновь пришёл Ланолли-старший, и Панчи упал на колени и пополз через весь подвал, умоляя больше не бить. Он просил, обещал сделать всё что угодно, лишь бы не били и не убивали.

Вслед за Ланолли в подвал спустился один из телохранителей мафиозного босса, неся с собой допотопную электроплитку и, как позже узнал Панчи, рабское тавро на металлической рукояти.

Телохранитель Ланолли накалил тавро и содрал и без того рваную рубашку с Панчи, ударом свалил его на пол, перевернул лицом вниз и приложил раскалённое тавро к левой лопатке.

– Теперь ты мой раб! – ухватив за жидкие волосы Панчи, сказал Ланолли. – Ты должен мне по жизни. Я мог бы забрать твою жизнь в обмен на жизнь брата, но ты будешь отрабатывать свой долг ровно столько, сколько я посчитаю нужным. Попытаешься избавиться от клейма, убью. Медленно. Сейчас ты получишь задание и уберёшься отсюда. Попытаешься сбежать, убью.

С этими словами Марио Ланолли вышел из подвала, а его телохранитель, который поставил клеймо, сказал:

– Пока ты болел, тебе вшили чип, так что не пытайся надуть босса. Делай, что говорят, и, возможно, в один прекрасный день тебе дадут вольную.

И вот теперь он сидел напротив одного из одинаковых в длинном ряду домов, следя за входной дверью. Сюда его привела наводка, которую выбили из двух сидящих в подвале-тюрьме людей.

Напротив дома остановился мобиль, из которого вышли двое, быстро оглядевшись, они прошли к двери дома и скрылись за дверью. Панчи выбрался из кустов, отряхнулся и не спеша пошёл к двери дома. Он позвонил пару раз, сделал паузу и позвонил ещё раз. Дверь открылась всего на ширину ладони, а он уже вставил в щель ствол пистолета и нажал на сенсор огня. Автоматическая «рекара» выплюнула шесть пуль-шариков, дырявя человека, а Панчи в этот момент навалился на дверь и, с силой растворив её, ворвался в дом. Второго он едва не убил, вовремя отвернув пистолет, лишь две пули задели жертву.

– На пол! На пол, сука! Пристрелю! – Панчи подбежал к раненому, ногой выбил пистолет, который тот успел достать. – Лежи тихо, мразь! Тихо!

Пятясь назад, Панчи прикрыл дверь, опустил ствол и выстрелил пару раз в первого, которого, казалось бы, убил. Тело дёрнулось и обмякло.

– Лежи тихо, урод! – голос Панчи дрожал от перевозбуждения. – Мне нужна информация о Молчуне, знаешь такого? Вы следили за ним, рассказывай!

– Мы потеряли его, – честно признался раненый. – Связь оборвана, мы сейчас сами в поиске. – Раненый замолчал, а потом робко спросил: – Ты из конторы или от местных?

– Заткнись! – Панчи ударил раненого в живот носком ботинка. – Выкладывай, где его потеряли? Быстро!

Рассказ был скуп и короток, после его окончания Панчи выстрелил в своего собеседника несколько раз, наслаждаясь щёлкающим звуком «рекары», перед нападением он нюхнул «басты». Но едва он открыл дверь, чтобы покинуть дом, то увидел летящий в лицо кулак. Это было последнее, что он запомнил перед тем, как уйти в нокаут.

Дик Варго подхватил падающего от удара в лицо Панчи, взвалил его на плечо, шагнул в дом, ногой захлопнув дверь. Свою ношу он сбросил рядом с только что убитыми топтунами, за которыми его послал «присмотреть» мистер Олива.

Осмотрев тела убитых и обезоружив Панчи, Дик принялся ждать, пока тот придёт в себя. А как только тот очухался, Варго прижал ствол «рекары» к голове несчастного сутенёра.

– Ты кто?

– Я твоя смерть! – Панчи вытаращил глаза и дёрнулся, наркотик придал ему сил и смелости, но не осторожности. И тут же ещё один удар отправил его в более долгий, по сравнению с первым, нокаут.

Дик по коммуникатору вызвал Оливу.

– Тут два трупа и один наркот, – сообщил он Молчуну. – Топтуны, похоже, отправились в последнее путешествие, а вот наркоман жив, и неплохо было бы с ним побеседовать, видимо, успел вытрясти что-то из этих двоих.

– Дик, – спокойно ответил Молчун после нескольких секунд молчания, – тебя пасут. Наркоман всего лишь приманка, кто-то переигрывает нас. Бросай всё и сейчас же убирайся оттуда. Живо!

Дик вскочил, бросил на грудь нокаутированного Панчи «рекару» и рванул к заднему выходу дома, петляя по коридорам. Но в дверь он не вышел, высадил плечом окно во внутренний дворик, вылетел, перекувырнувшись, вскочил и рванул дальше, к зелёной изгороди. В голове билась мысль – «Прикрыл бы кто!»

И бог, а может ещё кто, услышал его, из глубины дома послышались щелчки выстрелов и крики. Варго успел всего на десяток секунд, дверь вынесло мощным ударом, а в холл ворвались четверо. Но нежданных гостей встретил Панчи, он только пришёл в себя, схватил пистолет и стал беспорядочно стрелять. Автоматический пистолет раздавал свинцовые пилюли направо и налево, до тех пор, пока Панчи в упор не расстрелял кто-то из поддержки, что шла следом за четырьмя бойцами.

Дик Варго благополучно выбрался из квартала, в который раз применив накладную бороду и парик, сел в свой новый мобиль и покатил прочь. А в доме в этот момент группа бойцов Дацио Ланолли осматривала каждый уголок, а старший докладывал по коммуникатору:

– Этот урод, Полковиц, стрелял в наших людей! Трое убиты, один ранен! Он, похоже, под кайфом был, переклинило что-то!

– Вы его успокоили? – последовал вопрос.

– Да, босс, на веки вечные. Но тут гость был, ушёл, зараза, – уже более спокойно, но с некоторой дрожью в голосе доложил старший. – Ребята перекрыли квартал, но он как сквозь землю провалился.

– Возвращайтесь.

Едва боевики Ланолли уехали, к дому прибыл патрульный мобиль полиции, а ещё через несколько минут на газон перед входом опустился антиграв, из которого вылез детектив Герберт Карсон. Он молча обошёл дом снаружи, с минуту постоял у живой изгороди, рассматривая пролом в сплетении зелёных ветвей, а потом направился в дом, зайдя с заднего входа.

Патрульные стояли у порога главного входа и переминались с ноги на ногу.

– Не шастайте здесь до приезда специалистов, – на всякий случай предупредил патрульных Карсон, хотя отметил про себя, что те и так действуют по инструкции.

Сам он, тем не менее, аккуратно прошёл по холлу, всматриваясь в пятна крови на полу, присел подле расстрелянного Панчи Полковица.

На улице послышался звук садящегося антиграва, через открытую дверь Карсон заметил, что прибыли специалисты во главе с Вилли Хайенке.

– Так-так, что тут у нас сегодня? – с порога спросил Хайенке и жестом отправил патрульных наружу.

– Давай, Вилли, внимательно здесь всё осмотри, мне нужна полная картина, – попросил Карсон.

Хайенке и двое его помощников приступили к делу, защёлкали застёжками своих чемоданчиков, доставая разные приборы. А через полчаса эксперт докладывал детективу.

– Первыми в дом вошли двое, что лежат ближе к входу, на одном лёгкий бронежилет, который, впрочем, не спас его. Следом вошёл тот худой, которого нашпиговали свинцом как рождественского гуся. Это, кстати, Панчи Полковиц, мелкий сутенёр, имеет несколько приводов, но ничего серьёзного на него нет в базе данных. Он завалил тех двоих, добил того, что был в броннике. Но и ему не поздоровилось, следом пришёл ещё один, эх, да чего я всё тебе рассказываю, давай посмотрим запись с камеры наблюдения.

Запись смотрели на терминале эксперта, сидя в его антиграве.

– Чудом запись уцелела, камера с блоком памяти и установлена была в раме картины, что висит в холле. Остальную наблюдающую технику команда зачистки изъяла, – пояснял Хайенке.

– Скинь запись мне на терминал, Вилли, я её получше изучу. Очень мне интересно, кто такой этот мистер Олива, которому звонил этот шустрый парень. Знаешь, как он сбежал?

– Проломил живую изгородь, – кивнул эксперт.

– Мало того, – Карсон поднял вверх указательный палец. – Он пробрался по междурядью в толще изгороди и вышел спокойно на улицу через два участка отсюда. Я прошёл по этому пути, ловкач, однако. А вот команда зачистки была от Ланолли, в этом я больше чем на сто процентов уверен. Своих забрали, видел? Одного убитого я знаю, Джо Маранди, боевик Дацио Ланолли, я его несколько лет назад брал за разбой, но в суде его оправдали, пострадавший изменил показания.

– Ладно, Герберт, запись я тебе скопировал, нам пора, – Хайенке завозился на сиденье. – У нас ещё вызов.

– Добро, Вилли, – Карсон пожал руку эксперту и вылез из антиграва. – Отдай запись в отдел опознаний, пусть пробьют всех участников этой пирушки.

– Хорошо.

Глава 27

По бетонному полю заброшенного космодрома в некогда большом, а ныне заброшенном посёлке ветер гонял пыль. Рабочий посёлок забросили лет восемьдесять назад, когда в глубинных шахтах закончился митанит – минерал, используемый для изготовления высокопрочной брони для военных кораблей. Космодром – скорее старто-посадочная площадка, способная принимать до четырёх грузовых шаттлов, оказалась единственной пережившей время. Домики, в которых жили рабочие, наполовину были демонтированы, а то, что осталось брошенным, за долгое время пришло в негодность.

Серая ящерица-лупоглаз, в прошлом году нашедшая для себя тёплую нору под одним из разрушенных домиков, повернула голову набок, косясь огромным глазом в небо. А там, сверху, нарастал шелестящий звук, что-то падало на посадочную площадку.

Военный бот «Скат» затормозил буквально в каких-то паре сотнях метров от поверхности земли. Сбавив скорость посадки, бот развернулся и плавно опустился на бетон, тут же включив режим мимикрии. Аппарель откинулась, вскочили двое бойцов и, поводя стволами штурмовых винтовок, пошли в разные стороны. Следом на аппарель вышли ещё двое, эти двинулись к полусгнившим строениям. Через несколько минут бойцы расслабились и вернулись к боту.

– Чисто, командир! – доложил один из бойцов ещё одному члену команды, что вышел на полуопущенную аппарель. – Ёлки-палки, пара гнилушек, и на сотни километров вокруг тишина. К чему эти танцы с бубном?

– А чтобы вы не расслаблялись, джентльмены, – небольшого роста, жилистый, затянутый в камуфляж командир сплюнул в сторону. – Ладно, хватит болтовни, парни, разгружаемся!

Целый час два шагающих, управляемых бойцами рамных погрузчика перетаскивали кофры из чрева десантного бота. Всё складывали под импровизированный навес из металлизированной сетки с тканевой маскировочной нашивкой.

После того как выгрузка была закончена, бот, в автоматическом режиме, стартовал в небеса, а погрузчики стали перетаскивать кофры к единственному сохранившемуся почти целым надшахтному зданию стволов ближайшей шахты.

Надшахтное здание оказалось пустым, внутри не сохранилось ничего стоящего внимания. Видимо, когда шахту закрыли, владельцы скрупулезно вывезли отсюда всё, что представляло хоть какую-то ценность.

– Занимаем нижний этаж, на крыше разверните комплекс слежения и сеть маскирующих эмиттеров. «Сторожа» поставьте обязательно, хоть мы и в глуши, но бережёного бог бережёт, а не бережёного повстанец стережёт.

– Есть, командир, – один из бойцов кивнул и отправился выполнять приказ. Остальные принялись распаковывать кофры.

Последние шесть лет команда Джима Ферро, которого сослуживцы звали Везучим Гадёнышем, находилась на заслуженном отдыхе. Месяц назад Джим собрал всех своих бойцов и, получив со старого военного склада списанное оборудование и старый десантный бот, погрузив всё на частный грузовоз, отправился в небольшое путешествие.

На планету Лигея, цель своего путешествия, они прибыли впятером – Джим, Микаэль Стоппани, Фёдор Уваров, Николас Брегг и Тони Бенсон. Сейчас двое бойцов устанавливали наверху оборудование, ещё двое распаковывали кофры, а сам Джим спустился на нулевой этаж, туда, где начинался непосредственно спуск в шахту. Пройдясь по краю бортика, который отделял ствол шахты от площадки, он внимательно, подсвечивая себе фонарём, осмотрел то место, где раньше стояли механизмы подъёмников. Он ещё некоторое время пошарил в темноте лучом и поднялся наверх.

– Ну, что там интересного, командир? – спросил Федя Секатор, который, сидя на одном кофре, собирал на другом крупнокалиберный восьмиствольный роторный пулемёт на подвесной раме. Рядом стоял открытый кофр с силовой бронёй.

– Ничего интересного, – пожал плечами Джим. – Баб, к сожалению, нет, Федя. Нужно будет спустить туда генераторы, пусть там стоят, и засветки не будет и нам спокойнее.

– Я вот только с машинкой закончу, командир, и мы с Миком тут же генераторы спустим. А, Мик? Ты закончил свой пластилин перебирать?

– Картон-вопрос, сделаем, командир! – отозвался Микаэль Стоппани, специалист по взрывчатке. Сыроедом его прозвали за то, что он мог есть сублиматы в консервированном виде и ничего ему с того не было. Тогда, когда других пробирал страшнейший понос, Микаэль Сыроед чувствовал себя более чем прекрасно.

К вечеру, разместив на нижнем этаже генераторы, подключив к ним всё имеющееся оборудование, развернув сканирующий и защитный комплексы, команда собралась в одной из комнат, которую решено было обжить.

– Итак, джентльмены, начинаем работать, – сказал Джим Ферро, глядя на каждого из своих друзей по очереди. – Хоть мы сейчас и не в полном составе и находимся в режиме пассивного сбора информации, расслабляться не стоит, все знают, чем это чревато. Дежурим по одному, по шесть часов, свободным от вахты приказываю исследовать территорию на предмет разного рода сюрпризов. Мы здесь в гостях, так что неплохо бы знать каждую кочку, заодно расставите датчики слежения. Генерал обещал нам подмогу, поэтому придётся подготовить для неё место.

Уже когда почти стемнело, в светлых сумерках, Джим выбрался наружу, под каменный козырёк здания, держа в руках миску с варёным сублимированным мясом. Днём, когда они разгружались, он заметил у одного из домиков, что стояли на некотором удалении от здания, крупную ящерицу, похожую на варана, но с более крупными глазами. Потом, когда он несколько раз выходил наружу, то замечал эту ящерицу неподалёку от здания, она внимательно наблюдала за действиями людей, не особо боясь их присутствия.

Джим постоял несколько минут, вдыхая свежий воздух, напитанный смолистым запахом сосен, что выросли здесь после ухода человека, и вдруг заметил ящерицу, что прижалась к земле в нескольких метрах, в траве. Джим улыбнулся и шагнул вперёд на пару шагов, поставил миску и вернулся под козырёк.

– Давай-давай, угощайся, – громким шёпотом сказал он, видя, что ящерица медленно подползает к миске. – Это мы проставляемся, прописка, так сказать.

Животных Джим почему-то любил больше, чем людей.