Текст книги "Ночь урагана"

Автор книги: Андреа Блейк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

В этот момент зазвонил телефон, и портье сообщил Джули, что в приемной ее ожидает миссис Тьернан. Джули сказала Гизеле о приезде Шарлотты и быстро спустилась вниз.

– Я подумала, может быть, ты не будешь возражать против поездки на автомобиле, – сказала Шарлотта, когда они встретились. – Как ты, Джули? Я скучала по тебе. Я пришла бы раньше, но к нам неожиданно нагрянули гости, и я была вынуждена помогать Энн принимать их.

– Я только что прочла заметку в «Барбадос дейли ньюс», – грустно сказала Джули, когда они выехали на дорогу, ведущую вдоль побережья. – Миссис Тьернан и Саймон, должно быть, очень сердятся? – печально поинтересовалась она.

– Не стоит так беспокоиться. – Шарлотта бросила на нее быстрый взгляд. – Они знают, что ты тут ни при чем.

– Но они сердятся? – настаивала Джули.

– Саймон сначала пришел в ярость и сказал несколько ласковых слов в адрес твоей мачехи. Но сейчас он уже остыл. Думаю, что он зашел бы к тебе, но последние дни очень занят: к нему приехал делец из Лондона. Послушай, не обращай внимания на весь этот шум! Это сенсация всего на несколько дней. На следующей неделе обязательно возникнет неожиданная новая статья, которая, несомненно, затмит предыдущую. А если Саймона это немного шокирует, будем надеяться, что он вскоре обо всем забудет.

Она собиралась успокоить Джули, но ее рассуждения только еще больше расстроили девушку.

Когда они пили чай в кафе, Джули вдруг обратила внимание, что люди за другими столиками украдкой рассматривают ее: они явно узнали девушку, несмотря на то что на снимке в газете она выглядела несколько моложе.

– Они з-знают, кто я, и о-обсуждают меня, – заикаясь, проговорила с отчаянием Джули.

– О Боже… извини, дорогая. Я не повезла бы тебя сюда, если бы только могла предположить, что весь остров будет таращить на тебя глаза. Не обращай внимания, просто игнорируй их, – подбодрила ее Шарлотта.

Вернувшись в отель, Джули рассказала Гизеле, что ей пришлось испытать в кафе.

– Следующие несколько дней я буду есть в своей комнате. Мне противно, когда все вокруг смотрят на меня и шепчутся, – дрожащим голосом сказала она.

– Это просто смешно, Джули, – раздраженно заметила Гизела. – Естественно, люди испытывают интерес к тебе. Кроме всего прочего, ты еще и дочь Джонатана Темпла. На меня тоже смотрят. Если ты будешь так себя вести, каждый будет думать, что ты замешана в каком-то грандиозном скандале.

– Пусть думают, что хотят, но мне неприятно чувствовать на себе их взгляды, – упорно повторила Джули.

Они пообедали у Гизелы в комнате, после чего Джули хотела было уйти к себе, но мачеха остановила ее.

– Подожди, у меня есть идея, которую я хотела бы обсудить с тобой. Я пришла к выводу: деньги, которые мы получим от продажи Солитэра, вложим в недвижимость. Мы купим дом, и что бы ни случилось впоследствии, у нас будет крыша над головой. И вместо того, чтобы мне возвращаться к профессии маникюрши, а тебе пытаться найти грошовую работу, когда наши средства иссякнут, мы откроем что-нибудь вроде гостиницы. Что ты думаешь об этом?

Несколько дней назад Джули с восторгом восприняла бы эту идею, но теперь к ней вернулось прежнее недоверие к мачехе.

– Не знаю, – осторожно ответила она. – Это будет тяжелая работа.

– Но не такая изнурительная, как подрезание ногтей старым козлам для того, чтобы заработать на жизнь, – дернула плечом Гизела. – В любом случае, завтра я отправлюсь к агентам по продаже земельных участков и посмотрю, какую собственность мы можем приобрести.

* * *

Когда Джули проснулась на следующее утро, Гизелы уже не было. Девушка позвонила в ресторан и заказала завтрак в номер. Потом она решила отправиться на такси на Атлантическое побережье. Барбадоса, найти тихую бухточку и провести там весь день, укрывшись от назойливых и любопытных глаз. Она как раз собиралась позвонить портье и попросить вызвать такси, когда в дверь номера кто-то постучал.

– Войдите, – крикнула она, думая, что это пришла горничная.

Дверь отворилась, и в комнату вошел Саймон.

– Доброе утро, – как обычно отрывисто сказал он. – У тебя есть на сегодня какие-то планы? Если нет, я решил предложить тебе посмотреть нашу фабрику.

– Д-доброе утро, – заикаясь пробормотала она дрожащим голосом. – Я с удовольствием поеду с тобой. Ты можешь подождать внизу, пока я оденусь? – Она все еще была в ночной рубашке и легком халатике с рисунком в виде цветов мимозы.

– Разумеется. – Он повернулся и быстро вышел.

Обычно она приводила себя в порядок моментально, но его неожиданное появление привело ее в такое смятение, что прошло не менее пятнадцати минут, прежде чем она вышла из лифта, спустившись вниз. Джули сразу же заметила, что в холле гораздо больше народу, чем обычно в это время. Видимо, известие о том, что плантатора, спасшего дочь художника со зловещего острова на Гренадинах, можно увидеть воочию, быстро распространилась среди обитателей отеля.

Саймон, казалось, даже не подозревая, что является объектом пристального внимания, изучал содержимое журнального киоска, рассеянно позвякивал мелочью в кармане брюк.

– Я готова, – проговорила Джули, когда он не сразу заметил, что она стоит рядом. – Извини, что я задержалась.

– Нам некуда спешить. – Он взял ее под руку, и они вышли на улицу, направляясь к машине, припаркованной неподалеку.

Джули решила не упоминать о заметке в газете, пока он сам не затронет эту тему. У нее возникло ощущение, что Саймон не испытывал особого желания везти ее на фабрику и это был просто предлог для встречи, но почему он хотел видеть ее? Шарлотта сказала, что он не обвиняет ее за дешевую сенсацию. Или все-таки это не так? Они были уже в пути, когда Саймон обратился к ней:

– Чарли сказала мне, что ты расстроена этой чепухой в газете.

– Да, конечно, – тихо ответила Джули, облизнув пересохшие губы. – Думаю, что и тебе это было… не очень приятно.

– Я был действительно очень раздосадован, когда впервые прочел ее. Но это событие не из разряда тех, что могли бы лишить меня сна, – спокойно заметил он.

Поскольку он не проронил больше ни слова, Джули решила, что он сказал все, что хотел, по этому поводу. Интересно, зачем он вытащил меня из гостиницы? – недоуменно подумала она.

Сахарная фабрика Тьернанов находилась в большом деревянном здании, похожем на самолетный ангар. Саймон объяснил Джули технологию приготовления сахара, хотя в этот период еще не было урожая сахарного тростника, показал оборудование, на котором выжимался сок, а потом очищался и сгущался в сироп. Почему-то Джули не ожидала, что фабрика будет такой современной. Ей представлялись изнуренные рабочие, которые трудятся в невыносимой духоте, выполняя тяжелую физическую работу. Но когда она отважилась сказать об этом Саймону, он с нескрываемым удивлением взглянул на нее.

– Сейчас 1965 год, а не 1865, – заметил он. – Наша фабрика одна из самых лучших в Вест-Индии. В другой части здания производился ром. Там находились огромные деревянные бочки с бродящей патокой и медный перегонный куб для дистилляции. Завершая экскурсию но фабрике, Саймон показал девушке химическую лабораторию, оснащенную самым новейшим оборудованием, а потом привел ее в свой офис, где она смогла бы продегустировать конечный продукт.

– У меня такое чувство, что тебя все это не особенно интересует и ты просто из вежливости с восторгом воспринимаешь увиденное, – сказал он, подавая ей бокал с ромом.

– Ты ошибаешься, – вспыхнула Джули. – Мне было очень интересно, и я бы с удовольствием еще раз приехала сюда, когда вы будете перерабатывать тростник.

Саймон сел на вращающийся стул за своим рабочим столом и закурил сигару.

– Как продвигаются твои новые отношения с Гизелой? – поинтересовался он. – Ты, конечно, понимаешь, что это она приложила руку ко всей этой ерунде в «Ньюс»?

– Да, факты репортеру сообщила она, – спокойно сказала Джули. – Но Гизела ничего не приукрасила, ей даже в голову не пришло, какую сенсацию они сделают из ее небольшого сообщения. – Увидев, как насмешливо он скривил губы, она поторопилась продолжить: – У Гизелы есть план относительно нашего будущего. По ее мнению, отец оставил недостаточную сумму денег, которая позволила бы нам долго и беспечно жить. Поэтому нам придется самим зарабатывать на жизнь. Но поскольку я ничего не умею, Гизела подумала, что мы купим дом и откроем гостиницу.

– Где Гизела будет разыгрывать из себя обворожительную хозяйку, а ты будешь работать прислугой, – язвительно заметил Саймон.

– Это несправедливо… – начала она.

– Не будем спорить об этом. – Он встал и обошел стол, подойдя к ней. – У меня есть иная идея.

– И что же это? – осторожно спросила она.

Саймон взял у нее из рук бокал с ромом и поставил его на стол. Затем нежно взял ее руки и заставил подняться на ноги.

Глаза его странно блестели.

– Мне думается, что самое лучшее для тебя сейчас – выйти замуж… за меня, – решительно сказал он.

Глава 6

Джули, не совсем понимая, что происходит, изумленно и недоверчиво смотрела на него, когда вдруг зазвонил телефон.

– Проклятие! – сердито бросил Саймон. Он выпустил ее руки и потянулся через стол к аппарату. – Говорит Саймон Тьернан.

Джули опустилась на стул, чувствуя странную слабость в ногах.

Собеседник продержал Саймона у телефона три или четыре минуты. В конце концов с резкостью, которая заставила бы Джули съежиться, если бы с ней разговаривали в подобном тоне, Саймон заключил:

– Я не могу сейчас спуститься. Ты должен решить эту проблему как считаешь нужным, старик. Я полностью доверяю тебе, – и положил трубку на рычаг. – Извини, пожалуйста, – обратился он к Джули. – Ну как, ты уже начала приходить в себя после нокаута, вызванного моим предложением?

– Но почему? – беспомощно откликнулась она, переводя дыхание. – Так неожиданно… вдруг?

Он потянулся за сигарой, все еще тлеющей в пепельнице. Но не закурил, а стал машинально вертеть ее в руках.

– А что тебя так удивляет? Разве я не могу руководствоваться самыми обычными мотивами? – спросил он, и в глазах его заиграли веселые огоньки.

– Но не будешь же ты утверждать, что любишь меня? – робко сказала она.

– Почему? – вопросом на вопрос ответил он.

Джули была слишком смущена, и все еще боялась поверить его словам, поэтому она медленно проговорила:

– Ну… этого просто не может быть.

– Ты недооцениваешь себя, Джули. – Его насмешливая улыбка заставила бешено забиться ее сердце. – Когда твой круг знакомств расширится, я думаю, появится очень много мужчин, влюбленных в тебя. Разумеется, в том случае, если ты решишь отклонить мое предложение. Следует ли мне назвать некоторые из твоих качеств, за которые тебя можно полюбить? – И поскольку она ничего не ответила, Саймон продолжил: – Во-первых, ты очень красивая девушка. Красота не является исключительной собственностью зеленоглазых искусственных блондинок. К тому же в отличие от других привлекательных девушек, ты интеллигентна и умеешь готовить. – Он сделал короткую паузу. – Ты на редкость преданный человек. А это качество в людях я ценю выше всего… даже когда оно не совсем уместно, – сухо добавил он. – Для меня очень ценно, что в море ты чувствуешь себя как дома. Я люблю время от времени уходить в плавание. Это делает невозможным мой брак с девушкой, страдающей от морской болезни или не желающей проводить время на яхте. А ты, я уверен, будешь испытывать удовольствие от скитаний на «Моряке» не меньше, чем я сам. Ну что, мои слова убедили тебя? Или ты по-прежнему думаешь, что «просто невозможно» полюбить тебя?

– Я… я не знаю, что думать, – тихо сказала она. – Мы познакомились только две недели назад.

– Экстремальные ситуации требуют незамедлительных действий, – пожал он плечами. – Если бы обстоятельства сложились по-другому, я не действовал бы так… стремительно… А может, ты ничего не чувствуешь ко мне? Я что, физически неприятен тебе?

Джули сильно покраснела.

– Что за чушь ты говоришь! Я не нахожу тебе физически отталкивающим… – взволнованно пробормотала она.

– Время от времени ты довольно убедительно имитируешь это.

– Ты… ты иногда выводишь меня из себя, – громко сказала она, щелкая замочком своей сумочки. – Тогда я начинаю злиться и говорю все, что приходит в голову.

– Понимаю. Что ж, если ты согласишься выйти за меня замуж, я обещаю никогда больше не выводить тебя из себя. Что ты скажешь теперь? – спросил он смеющимся голосом.

Джули взволнованно посмотрела на него, и их глаза встретились.

– Так ты шутишь? Это была просто шутка?

– Дорогое мое дитя, мужчины, которые делают предложение в шутку, сами достойны всеобщего осмеяния, – сухо заметил он. – Что я должен сделать, чтобы убедить тебя, что говорю серьезно? Перепрыгнуть через стол, пылко схватить тебя в объятия и умолять сделать меня счастливейшим из смертных? Мне казалось, что никакая демонстрация страсти с моей стороны не сможет больше повлиять на твое решение, чем спокойный уравновешенный разговор. Но если ты разочарована, это упущение легко исправить. – Он приподнялся с кресла.

– О нет… нет, – поспешно сказала Джули, – я предпочитаю спокойный разговор. Но я просто не могу поверить, что… ты решил сделать мне предложение…

– Что ж, прежде чем связать себя обещанием, тебе надо привыкнуть к этой мысли. Сейчас около половины первого. Поедем к нам и позавтракаем.

* * *

– Ты сказал об этом своей маме? – спросила Джули, когда они ехали в машине.

– Я обязательно поставил бы ее в известность… десять лет назад. Сейчас я обычно сам принимаю решения, – ответил Саймон слегка улыбнувшись.

– Что она подумает? Она будет очень расстроена?

– Если ты отвергнешь меня, она об этом ничего не узнает. Если же ты согласишься, она будет в восторге. Последние пять лет она постоянно пытается меня женить.

– Возможно, но не на девушке, подобной мне, – усмехнулась Джули.

– На девушках, которые ничто в сравнении с тобой. – Он снял с руля левую руку и коснулся ее руки. – Ты должна стряхнуть с себя этот глупый комплекс неполноценности. Видит Бог, я надеюсь, что ты никогда не станешь тщеславной, но некоторое количество самоуверенности тебе не повредит.

Так и держа ее руку в своей, они подъехали к воротам Роуз-Холла. Когда машина остановилась перед домом, навстречу им выбежал Сэр Арчибальд. Его бурное приветствие чуть не сбило Джули с ног.

– Еще одно свидетельство твоей привлекательности. Мой пес старается выразить свое одобрение, – с улыбкой заметил Саймон.

Миссис Тьернан находилась в комнате, окруженная аккуратными стопками мальчишеских рубашек, нижнего белья и полосатых пижам.

– Джули! Какой приятный сюрприз! Как ты, дорогое дитя? – Она встала, чтобы поцеловать девушку в лоб. – Я исполняю свою ежегодную епитимью, – пояснила Энн. – Пришиваю метки к школьному снаряжению мальчиков.

Остальные члены семьи отсутствовали. Дети отправились гулять, Шарлотта и Эмма – за покупками, а Роб и близнецы были заняты какими-то неотложными делами.

За ленчем они ели морских ежей, зажаренных в масле с луком.

– Ты тоже учился в школе в Англии? – спросила Джули Саймона.

– Все мальчики получили образование там, – ответила за него его мать. – Мой муж считал, что постоянное пребывание на Барбадосе в период формирования их личности сделает их очень ограниченными. Вероятно, он был прав, но мне всегда было ужасно больно, когда они один за другим покидали дом. Особенно когда уехал Саймон, у которого не было старших братьев, чтобы присматривать там за ним.

– Ты бы терзалась еще больше, если бы знала, как я тосковал по дому, – с грустной улыбкой заметил Саймон. – В моей комнате было чертовски холодно, и я съеживался под одеялом, плача от холода и тоски.

– Саймон! Ты никогда не говорил мне об этом! – воскликнула миссис Тьернан. – Когда ты приехал домой на Рождество, то сказал, что чудесно провел время.

– Что ж, мужчины должны переносить свои страдания с достоинством, – шутливо сказал он. – К тому же вскоре я привык к суровой школьной жизни. Она только вначале казалась такой мрачной.

Отвозя Джули обратно в отель, Саймон рассказывал девушке о своем детстве, прошедшем на Барбадосе, о военных и послевоенных годах, когда еще не начался туристский бум, поднявший экономику острова. Но это продолжалось только до тех пор, пока он не поставил машину на стоянку перед отелем. Потом он повернулся к ней и сказал:

– Ну что, шок уже начал проходить? Ты приняла решение, будешь ли ты счастлива, проведя оставшуюся жизнь в Роуз-Холле?

Ей очень хотелось сказать: О да… да, с тобой я буду счастлива, где угодно. Но что-то удержало ее от таких слов, и она тихо попросила:

– Можно мне подумать об этом до утра, Саймон? Это такое важное решение.

– Даю тебе время до завтрашнего полудня. Если ты не примешь решения к этому сроку, мне все будет ясно. Позвони на фабрику в двенадцать, хорошо?

– Конечно, – кивнула головой Джули. – Завтра в двенадцать.

Она повернулась, чтобы открыть дверь и выскользнуть из машины, но Саймон положил руку ей на плечо и заставил задержаться.

– Когда надо принимать настоящие жизненно важные решения, инстинкт обычно лучший советчик, чем рассудок, Джули, – каким-то странным голосом проговорил он.

Саймон нежно накрыл ее руку своей, а потом ласково провел рукой от запястья девушки до ее шеи. Очень мягко коснулся нежной кожи за ухом. Потом его пальцы скользнули в ее волосы и заставили повернуться девушку к нему лицом. Необычное волнение неожиданно охватило Джули, а ее сердце сильно забилось. Его прикосновение доставило ей удивительное наслаждение, и она почувствовала слабость и легкое головокружение.

– Не думаю, что было бы трудно добиться от тебя положительного ответа прямо сейчас, Джули, – сказал он с тенью улыбки. – Но если ты так хочешь, подумай до завтра. Беги! – Саймон перегнулся через нее и открыл дверцу машины.

Как обычно взмахнув на прощание рукой, он быстро умчался прочь.

Проходя через холл к лифтам, Джули была слишком взволнована, чтобы обращать внимание, вызывает ли ее появление особый интерес у обитателей гостиницы или нет. Добравшись до своей комнаты, она обнаружила, что забыла взять ключ от номера у портье, поэтому ей снова пришлось спуститься вниз.

В комнате она бросила сумочку на стул, а сама в изнеможении опустилась на тахту. Закрыв глаза, она все еще чувствовала прикосновение рук Саймона. Господи! Разве она могла когда-нибудь представить, что Саймон разбудит в ней доселе неизвестные ощущения.

Через дверь, соединяющую их комнаты, вошла Гизела.

– Мне показалось, я слышала, как ты вошла. Где ты была?

Джули встала с тахты и буквально с головой «нырнула» в шкаф, чтобы Гизела не догадалась о ее чувствах.

– Я ездила повидаться с Тьернанами, – объяснила она. – Как дела с поисками дома?

– Пока ничего определенного, но ничего, у нас еще есть время.

Они пообедали на балконе у Гизелы, а затем Джули, сославшись на головную боль, сказала, что собирается лечь пораньше.

– Я тоже не буду засиживаться после столь изнурительного дня: мне пришлось осмотреть массу домов, – заявила мачеха. – Пожалуй, только прогуляюсь немного перед сном по саду.

Около десяти часов Джули решила заказать в номер кофе и бисквиты. Увидев полоску света под дверью мачехи, она подумала, что та, возможно, тоже не будет возражать против такого заказа. Но, постучав и открыв дверь, она увидела, что соседняя комната пуста. В ванной Гизелы тоже не было. Джули слышала, как она вернулась с прогулки около двух часов назад, поэтому ее отсутствие показалось девушке каким-то загадочным. Куда она могла уйти в такое время?

Позже Джули никак не могла понять, что заставило ее одеться и отправиться на поиски Гизелы. Если бы тогда она осталась в своем номере, ее будущее могло стать совсем иным.

Ей не пришлось долго искать мачеху. В холле напротив главной лестницы располагался один из коктейль-баров отеля. В нем на высоком табурете около стойки сидела Гизела в белом облегающем декольтированном платье. Неопределенного возраста грузный мужчина с толстой шеей, сидящий с ней, что-то шептал ей на ухо. Гизела смеялась и кокетливо поглядывала на него из-под бархатных ресниц.

Увидев отражение Джули в зеркале над стойкой, мачеха быстро повернулась, и глаза их встретились. Джули мгновение смотрела на нее, потом быстро развернулась и стремительно поднялась в свой номер. Она задыхалась от отвращения, горячие слезы текли по ее щекам.

Боже, какой я была наивной, доверяя ей, в отчаянии подумала девушка. Саймон прав. Она просто играла хорошо заученную роль… Она дурачила меня точно так же, как дурачила отца.

Гизела без стука вошла к ней в комнату.

– Что случилось, Джули? Почему ты убежала?

– Выйди из моей комнаты, – дрожащим голосом сказала девушка.

– Послушай меня… – начала Гизела.

– Нет, это ты послушай меня! – разозлилась Джули. – Прошло только девять дней с тех пор, как умер мой отец. Я понимаю, ты не любила его. Неужели у тебя нет вообще никакого уважения к его памяти? Разве так трудно хоть на время сделать вид, что ты горюешь о нем?

– Что такого ужасного я сделала? Просто немного выпила в приятной компании, – зло проворчала Гизела. – Почему я постоянно должна сидеть в четырех стенах одна? Джонни ничего не имел против, если мы выпивали с кем-нибудь.

Злость Джули улетучилась, и она почувствовала усталость, опустошение и безграничное разочарование.

– Я рада, что он не успел узнать, что ты собой представляешь, – решительно сказала она. – Слава Богу, он был избавлен от этого. А сейчас выйди и оставь меня одну. Утром я уеду и надеюсь, что никогда в жизни больше не увижу тебя.

– Что ты говоришь? Разве у тебя есть какие-нибудь деньги? Теперь все в моих руках. И я не дам тебе ни цента, поняла, ты, наглая крошка! – хрипло бросила ей Гизела.

– Как-нибудь обойдусь. – Джули вошла в ванную и с шумом закрыла за собой дверь.

* * *

В восемь утра она позвонила в Роуз-Холл. К телефону подошел дворецкий.

– Могу я поговорить с мистером Тьернаном? Это – Джули Темпл.

– Доброе утро, мисс Джули. Конечно, если вам угодно, я сейчас позову мистера Саймона.

Через несколько минут она услышала быстрые шаги Саймона. Во рту у нее пересохло, и она вынуждена была сделать глоток воды из стакана, стоящего на столике у кровати.

– Джули? – послышался более низкий, чем обычно, голос Саймона.

– Д-доброе утро, – заикаясь произнесла она. – Я… решила не ждать условленного часа и сообщить тебе: я с радостью принимаю твое предложение.

На другом конце провода воцарилась такая долгая пауза, что Джули подумала, не разъединили ли их.

– Алло? Ты здесь? – обеспокоенно спросила она.

– Да, я здесь. Это… прекрасно, Джули. Благодарю тебя.

Что-то в его голосе заставило ее насторожиться:

– А ты не изменил своего решения?

Послышался звук, напоминающий смех.

– Нет, дорогая. Мое предложение остается в силе. Ты уже позавтракала?

– Не успела, я только что встала.

– Побыстрей съешь что-нибудь, через сорок пять минут я заеду за тобой, и мы поедем покупать кольцо. – После этих слов послышался щелчок и связь отключилась.

Джули заказала завтрак в номер, затем вошла в комнату мачехи и разбудила ее.

– Через полчаса я уезжаю. Если тебе что-то понадобится, я буду в Роуз-Холле у Тьернанов.

– О! Ты собираешься жить за их счет, милочка, не так ли? – насмешливо протянула Гизела. – И сколько времени, по-твоему, они будут оказывать тебе гостеприимство? Думаю, не слишком долго, моя дорогая. Хотелось бы мне знать, куда ты отправишься потом, когда Тьернаны тактично укажут тебе на дверь?

– Я буду жить там постоянно… в качестве жены Саймона, – спокойно сказала Джули и вернулась к себе.

Когда она паковала свой по-прежнему скудный гардероб, Гизела вошла к ней. Как ни странно, мачеха не выказала ни удивления, ни недоверия к словам девушки Прислонившись к двери и закуривая сигарету, она сказала:

– Мои поздравления. Когда это все произошло? Вероятно, вчера. Почему же ты ничего не сказала мне вечером?

– Предпочитала ненадолго сохранить это для себя одной.

– Итак, ты отдала свое нежное девичье сердце Саймону Тьернану? Довольно неожиданно, ты не находишь? Когда он впервые появился на Солиэтре, ты сделала вид, что терпеть его не можешь.

– Да, а сейчас я люблю его… и благодаря какому-то чуду он тоже любит меня, – тихо сказала Джули.

Она ждала язвительного замечания со стороны мачехи, но та только спросила:

– И когда же свадьба?

– Не знаю. Мы еще не обсуждали детали.

– Тебе действительно повезло.

Гизела выпустила кольцо дыма – Мужчины с состоянием Саймона обычно бывают старыми и безобразными. Тебе можно позавидовать, милочка: теперь ты будешь кататься как сыр в масле.

– Я вышла бы за Саймона даже если бы у него не было ни цента, – резко ответила Джули.

– О, разумеется… Ты ведь из породы донкихотов. Надеюсь, ты не забудешь пригласить меня на свадьбу? Мы же не хотим, чтобы возникли какие-то кривотолки, и «Дейли ньюс» опубликовала бы еще какую-нибудь скандальную статейку, – нежно промурлыкала Гизела. – Итак, я говорю не «прощай», а только «до свидания». – Она засмеялась и удалилась в свою комнату, закрыв за собой дверь.

Джули дожидалась приезда Саймона у входа в отель. Когда он подъехал, она смущенно сказала:

– Ты, наверное, удивлен, увидев меня с вещами. Я могу вернуться в коттедж, Саймон? Мне здесь очень плохо. Твоя мама не будет против?

– Конечно нет. Я сам собирался предложить тебе снова переехать к нам. Кстати, я поделился с мамой, рассказав ей о нашем решении, и она дала мне записку для тебя.

Джули развернула листок белой бумаги и с волнением прочитала:

«Моя дорогая девочка! Я не могла не обрадоваться той неожиданной новости, которую Саймон обрушил на нас, поэтому тебе не надо беспокоиться о предстоящей встрече с твоей будущей свекровью. Желаю вам вдвоем провести чудесный день. Шампанское будет ждать вас дома. Энн».

– Любимая моя, что в ее письме заставило тебя плакать? – поднял брови Саймон, когда Джули взглянула на него глазами, полными слез.

– Н-ничего. Просто… я так счастлива, – объяснила она.

Саймон засмеялся, быстро и нежно обнял девушку и положил ей на колени свой носовой платок.

– Женщины! Женщины! – с улыбкой протянул он.

Он уже позвонил ювелиру в Бриджтауне, и к их приезду тот приготовил редкой красоты обручальные кольца.

– Не торопись, дорогая. Ты выбираешь кольцо на всю оставшуюся жизнь, – сказал Саймон, видя ее неуверенность.

Джули покраснела, когда он ласково обратился ней. Она бросила на Саймона сияющий взгляд, но сразу же отвела глаза, боясь выдать свои чувства. Девушка, примерив кольца с изумрудом, с бриллиантом размером с горошину, с сапфиром, окруженным крошечными бриллиантиками, с кроваво-красным рубином, чувствовала, что все они не очень подходят ей.

– Сапфир хорошо играет на вашей руке, – галантно подчеркнул ювелир. – Его цвет напоминает ваши глаза, мисс Темпл.

– Ни одно из этих колец не годится мне, – убежденно сказала она. – Может быть, потому, что руки у меня слишком загорелые и пальцы не очень длинные. Я могу померить вот это, Саймон? – Джули указала на кольцо, лежащее на подносе со старинными брошами и медальонами. Это был золотой ободок с крошечными яркими вкраплениями сине-зеленой бирюзы.

– О, это прелестная безделушка, – растерялся сбитый с толку ювелир, – но она не годится для обручального кольца. Это просто сувенир для американских туристов.

Но Джули уже надела его на палец.

– Вы видите? Оно замечательно выглядит на моей руке. Остальные кольца слишком величественны для меня, Саймон. А это очень милое. Могу я получить именно это кольцо?

Серые глаза Саймона странно блеснули.

– Ты действительно предпочитаешь его всем остальным?

– А ты? – обеспокоенно спросила она. – Если ты настаиваешь, я могу взять одно из тех. Но, по-моему, они слишком дорогие. А это кольцо так необычно, я никогда не видела раньше ничего подобного.

– Мы берем его, – сказал Саймон ювелиру.

Сев в машину, он расхохотался.

– Что случилось? Почему ты смеешься, Саймон? Скажи мне, в чем дело? – удивленно спросила Джули.

– Все дело в тебе, моя милая. Думаю, тебе не стоит заходить сюда одной. Бедный старик де Суза может не удержаться и свернуть тебе шею.

– Почему? Чем я обидела его?

– Кольца, которые он приготовил для нас, стоили по нескольку тысяч долларов. Для него был страшный удар, когда ты отвергла их и выбрала дешевое колечко.

– Несколько тысяч?! Я никогда бы даже не взглянула на них, если бы знала. А если бы я выбрала тот огромный бриллиант, а потом где-нибудь потеряла его? Ты бы, наверное, не скоро простил меня. По-моему, кольцо дорого человеку не только потому, что оно стоит целое состояние, во всяком случае, обручальное. Ты не согласен со мной?

– Ты совершенно права. – Саймон перестал смеяться и обнял ее за плечи. – Ты понимаешь, что я еще ни разу не поцеловал тебя?

Джули нервно заерзала на сиденье.

– Ты же не можешь поцеловать меня здесь… прямо на улице?

На мгновение его глаза стали насмешливыми, и она подумала, что он может нарочно поцеловать ее.

– Нет, разумеется, нет, – промолвил Саймон, отпустил се и сосредоточил все свое внимание на дороге.

Он привез ее в городскую гавань Каринейдж, где стояли огромные теплоходы, высокомачтовые торговые шхуны, спортивные яхты и дюжина различных типов других судов малого водоизмещения.

– Я обычно проводил здесь целые дни, когда был мальчишкой, – сказал Саймон, когда они шли вдоль оживленного причала.

– О, там «Моряк»! – воскликнула Джули, увидев впереди яхту.

Ей пришло в голову, что Саймон собирается подняться на борт, где уединится с ней в каюте и поцелует ее. Перспектива оказаться в его объятиях вызывала у нее чувство радостной тревоги. Она была уверена, их поцелуй будет олицетворять реальность события, происшедшего в жизни обоих, и помолвка не будет напоминать золотой мыльный пузырь, который в любой момент может лопнуть. Но Саймон не догадался или не решился предложить ей подняться на борт «Моряка».

Когда они возвращались назад, он предложил зайти в ресторан выпить что-нибудь и обсудить вопросы, касающиеся их будущего. Они расположились на балконе, выходящем на оживленный торговый центр. Джули маленькими глотками потягивала пенистый зеленый коктейль, а Саймон – ромовый пунш.

– Ты готова выйти замуж сразу или предпочитаешь длиннющую помолвку на случай, если передумаешь?

– Я не передумаю, – застенчиво молвила она.

– Вероятно, нам не стоит устраивать пышной свадьбы, поскольку прошло не так много времени после смерти твоего отца. Она будет очень тихой, только члены семьи и несколько близких друзей, и, если ты не против, состоится на следующей неделе. На отдых после свадьбы мы можем поехать на Бекию, повидать тетушку Лу и Эркюля, с которым мне хотелось бы обсудить начало восстановительных работ на острове. Надеюсь, ты не будешь возражать, если получишь Солитэр в качестве свадебного подарка?