Текст книги "Общественное порицание (сборник)"

Автор книги: Андрэ Нортон

Соавторы: Зенна Хендерсон,Даллас МакКорд "Мак" Рейнольдс,Аврам (Эйв) Дэвидсон,Стиви Аллен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

– А я должен был опередить тебя, пока ты сам это не сделал, – это сказал другой парень.

– Прекрасно. Я – человек мирный, – сказал я. – Никому не повредит, если мы малость потолкуем. Садитесь!

Я махнул рукой в сторону парня из будущего.

– Прямо там, под своим экипажем, если это экипаж. Кстати, тебя не удивляет, что он вот так висит в воздухе?

– А ты! – Я указал на дикаря. Тот все еще держал стрелу на тетиве. – Ты же видишь, что мы безоружны. Никто из нас не может тебя достать. Отложи эту штуку на время.

Он медленно опустил лук.

– Что это? – спросил он, мотнув щекой в сторону моего автомобиля.

– Это? – переспросил я. – Это мой автомобиль. В действительности у него четыре колеса, а не три.

Я почему-то стыдился, что моя машина выглядит так нелепо.

– На этой штуке я разъезжаю туда-сюда.

Я надеялся, что то, что позволяло нам понимать друг друга, хоть мы и говорили на разных языках, сделает мои слова имеющими хоть какой-то смысл для этого дикаря.

– А почему не пешком? (Мои надежды, как видно, оправдывались).

– За сотню миль? – сказал я. – Даже за две сотни?

– А зачем ходить так далеко? – спросил он.

– Ну, потому что то, чего я хочу, находится так далеко.

– А откуда ты это знаешь?

– Потому что я там уже был до этого. Братец! Ну ты и любознателен!

– Так почему ты там не останешься, если там находится то, что тебе надо?

– Ну, – я почесал переносицу, – я хочу много разных вещей. И не все они находятся в одном месте. Разбросаны по разным местам.

– Еда, везде еда, – сказал дикарь, – и бабы везде бабы.

–Есть и другие нужные вещи, – ответил я.

– Убежище от холода и от слишком больших зверей, чтобы их можно было убить… – Он презрительно пожал плечами.

– Есть еще и другие вещи, – настаивал я. – Жизнь это не только… не только… Словом, есть и другие вещи.

– Необходимые для жизни?

– Необходимые для жизни, – мне приходилось верить в свои слова перед лицом его скептицизма. – Хоть если ты не можешь коснуться или увидеть…

Я даже вспотел. Я никак не был готов к такой дискуссии, с такой вот аудиторией.

Дикарь открыл рот, помедлил. Он выглядел озадаченным и задумчивым. Его рука потянулась к плечу, рот закрылся.

Я обернулся посмотреть на другого парня и снова ощутил волны напряженности в теле и, в частности, в голове, которые, извиваясь, проходили через линию между ушами и выходили из головы в районе макушки.

– Если бы у меня был мой ЗАПТ… – проворчал парень из будущего.

– Почему тебя так тянет убивать? – спросил я. – В настоящий момент тебе никто не угрожает.

– В каждую секунду мне угрожает каждый, кого я вижу, – он дотронулся до своего разбитого оружия. – Или ты испепелишь, или тебя испепелят – это знает любой Тех еще в детском аду.

Его сморщенное лицо выглядело смертельно усталым.

– Насчет детского ада, это, конечно, шутка – у нас так шутят. Но закон у нас такой, что каждый должен быть вооружен с самого первого своего появления в обществе. Говорят, что треть выпускников детского сада не переживает первого года после выпуска. Настоящий, живой ЗАПТ, когда ты впервые применяешь его, это такое развлечение!..

– Ты хочешь сказать, что там у вас все такие же кровожадные, как и ты? Что вы убиваете только потому, что кто-то появился перед твоим ЗАПТом? Так у вас, наверно, повсюду мертвецы валяются! Горы трупов!

– Если бы у меня был функционирующий ЗАПТ, – грубо оборвал он меня с искаженным лицом, – ты бы поплатился за все эти оскорбления!

Он был белый от гнева и отвращения.

– Убийства, смерть, кровь, трупы? – я выложил перед ним весь набор слов, которые его задевали, – это, что ли. оскорбление? Но ведь вы же, очевидно, убиваете так же естественно, как дышите…

– Существуют условности и приличия, – настаивал он. – Только Нетех обладает таким ограниченным словарем, что вынужден прибегать к подобным выражениям…

Я недоуменно покачал головой и решил сменить тему.

– Хотел бы я знать, – начал я.

– Что тебе это даст? – спросил дикарь.

– Зачем заниматься глупостями? – спросил другой.

– Хотел бы я знать, – настаивал я, – как мы сюда попали. Я направлялся в город…

– А я пытался найти убежище, – сказал парень из будущего, снова опуская лицо. – Я так устал от усилий остаться живым…

– Я охотился, – сказал дикарь, – это место водопоя…

Мы все посмотрели на спокойную гладь воды и помолчали.

– Но я все же хочу знать, – продолжал я, – как мы попали сюда вместе. Ведь мы из разных времен. Что с нами случилось?

Оба неуверенно посмотрели на меня, потом друг на друга.

– И еще я хочу знать, почему твой ЗАПТ не смог сжечь меня.

Человек из будущего посмотрел на свое разбитое оружие и что-то угрюмо пробормотал.

– И почему мой пистолет не повредил тебе.

Я кивнул в сторону дикаря.

– Но он распотрошил его ЗАПТ. – Я мотнул щекой в сторону человека из будущего. – И еще – почему твои стрелы поразили нас обоих?

Я обменялся взглядом с дикарем.

Не успел никто из нас рта открыть, как снова началась эта чертова свистопляска. Все вместе, втроем, мы одновременно затряслись и закувыркались. И в то время как я пытался уберечься от чужих локтей и пяток, некое воспоминание всплыло в моей памяти. Откуда-то из темноты донесся до меня незабываемый мамочкин голос: «Если вы, ребята, не перестанете ссориться, я вас всех посажу в мешок и буду его трясти, и посмотрим, кто из вас выскочит первый!»

Из передряги мы выскочили все втроем одновременно. И вот я валялся лицом вниз на краю лужи, поперек ног дикаря, намертво придавив его своим весом, а сверху на меня навалился тот парень. Я напрягся и сбросил его так, что он откатился в сторону. Я вытащил дикаря из воды. Он давился и кашлял, задыхаясь от попавшей в горло воды, и мне пришлось шлепнуть его несколько раз по спине. Он отдышался и отполз на безопасную дистанцию к большому валуну.

И тогда я увидел! Еще двух! Примерно моего возраста! И, кажется, из моей эпохи! Они терпеливо стояли и ждали, пока мы их заметим. Как по мне, так они смахивали на связистов, ищущих обрыв провода, или на дорожных ремонтников. Только вот их силуэты мерцали и извивались – по крайней мере мне так казалось. Интересно, как их воспринимали дикарь и парень из будущего?

– Все в порядке? – мои уши услышали знакомый оборот, но глаза опять увидели, что движения губ не соответствуют услышанному. Мы все трое кивнули. Прекрасно! Значит, между нами было что-то общее. Мы все могли сказать «да»!

– Тоже влипли? – спросил я полувопросительно-полуутвердительно.

– Нет. Мы пришли, – сказал один из них, тот, чей контур мерцал со слабым светло-вишневым отливом, – чтобы освободить вас.

– Что?.. – я проглотил слюну. Эти парни казались мне до странного знакомыми! Я не мог понять – откуда я их знаю, но какой-то внезапный ужас перехватил мне горло. – Почему…

– Если бы вы закончили ваш вопрос, – предложил тот, что мерцал с зеленоватым отливом.

– Кто вы такие? – спросил я.

Мерцающий зеленым бросил взгляд на мерцающего вишневым.

– Я так и знал, что когда-нибудь у меня будут из-за этого неприятности. Никогда не мог как следует выучить таблицы терминологии разных эпох. Кто мы здесь?

Вишнево-мерцающий ухмыльнулся.

– Он тебя спросил. Ты и отвечай. Валяй, скажи человеку.

– Ладно, – ответил зелено-мерцающий. – Эту терминологическую таблицу я все же когда-то выучил на пари, хотя и без указания эпох. Прогоню весь список. Мы…

И он долго и занудливо зачитывал список терминов, ни один из которых ничего мне не говорил. Однако примерно через шесть слов он произнес название, от которого дикарь задохнулся и попытался забиться под валун. Он запустил руку за пазуху и извлек оттуда какой-то небольшой узелок. Должно быть, амулет. Он сжимал его трясущимися руками и все пытался съежиться до полной незаметности. Глаза его были раскрыты настолько широко, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Зелено-мерцающий ободряюще улыбнулся ему, сказал: «Не бойся» и продолжил зачитывать свой список. Я вдруг уловил в очередном слове что-то знакомое, затем еще, а затем…

– Ангелы! – воскликнул я. – Вы ангелы?!

– Видимо, в твою эпоху нас называют так, – сказал зелено-мерцающий и произнес еще ряд слов, пока не вздрогнул парень из будущего. Челюсть его глупо отвисла. Он сглотнул слюну.

– Но вы не существуете! Это всего лишь фольклор Нетехов!

– Мы перед тобой, – сказал вишнево-мерцающий серьезно. Парень оцепенел.

– Так, значит, возможно, Нетехи правы, когда говорят, что существует нечто высшее, чем ТЕХ… что мы всем обязаны кому-то…

Можно было видеть, как на лице его отражаются отвращение, тошнота. Он отвернулся и наклонился, прижав руку к горлу, – у него начались предрвотные спазмы. Казалось, что с помощью рвоты он хочет избавиться от чуждой, непереносимой для него идеи.

– Вы действительно посланцы Бога? – выдохнул я, все еще пытаясь осознать эту мысль.

– Помимо всего прочего, еще и посланцы, – ответил зелено-мерцающий. – Об этом, собственно, и идет речь.

Он обратился только ко мне.

– Именно ваша эра является причиной всего происшедшего. Вы по всему свету строите дорожные развязки. К сожалению, некоторые из них, спроектированные лучшими дизайнерами, построены совершенно случайно, разумеется, по проникающим схемам. И когда происходит прокол, то нарушается линейность и других последовательностей и все кончается такими вот коллизиями. Мы пришли, чтобы устранить проникновение и запечатать его, чтобы избегнуть повторения.

– Сначала надо восстановить порядок.

Вишнево-мерцающий висел в воздухе и давил на нос свисающего с неба экипажа. Легко опираясь ногами в невидимое нечто, он толкал ладошкой экипаж из будущего, запихивая и запихивая его назад, в небо, пока не раздался долгий звук слууууп и машина не исчезла. Небо изгибалось над нами чистое, без шрамов. Вишнево-мерцающий спустился вниз, легко спрыгнув на песок около омута.

– Куда… где… – парень из будущего стоял на подкашивающихся ногах, вытирая тыльной стороной ладони перепачканный рвотой рот. Вишнево-мерцающий набрал воды в сложенные чашкой ладони и протянул ему.

– Не прикасайся ко мне! – человек из будущего попятился. – Ты не существуешь! Ты всего лишь ругательное слово из пяти букв для любого Теха и больше ничего! Ты не можешь существовать, потому что в таком случае старшим над тобой должен быть…

Он увязал в противоречиях, не в состоянии ухватить и переварить чудовищную для него истину.

– Да, ты Тех, – сказал вишнево-мерцающий. – Значит, должен рассуждать логично. Раз ты видишь нас и знаешь, что мы существуем, значит, мы должны существовать. Ты бы мог рассказать другим…

– Рассказать другим! – воскликнул этот парень. – Да что я – свихнулся, что ли? Сказать им! Чтобы меня подвергли эвтаназии?!

Вишнево-мерцающий со вздохом покачал головой и поднял сломанное оружие человека из будущего. Он пробежался по нему пальцами, и оно восстановилось и засверкало как новенькое, став таким, каким оно было до того, как моя пуля его поразила. Парень из будущего лихорадочным движением схватил оружие и попятился. Ствол оружия описывал небольшую дугу, держа всех нас в секторе прицела.

– Ну! – проскрипел он зубами, явно пытаясь подавить новый приступ тошноты, – сейчас я вас!

Эхо, радуги, полыхание огней! Все сгинуло, кроме фейерверка, омывающего меня со всех сторон. Оба ангела исчезли – растворились в серебряном отражении, которое выросло до самого неба, а потом, в свою очередь, соскользнуло в мерцание воды в луже.

Парень из будущего всхлипывал, вцепившись в свое оружие. Дикарь вжимался, скорчившись, в валун и расширенными глазами глядел на меня. Я смотрел на место, где стояли ангелы, с глубоким чувством потери.

А затем они снова возникли! Как будто и не исчезали! Вишнево-мерцающий щелкнул пальцами, и парень из будущего исчез. Это сопровождалось легкими кшшшш.

– Несчастная, бурная, бессмысленная эпоха. – Зелено-мерцающий задумчиво покачал головой, затем посмотрел на вишнево-мерцающего. – А ведь никто нам не сказал, что это – переломный момент истории! Я думаю, возрождение отсюда и пошло, потому что он будет рассказывать другим и будет пытаться учить их. А они его подвергнут эвтаназии…

Он присел на песок и пробежался пальцами по обширной территории, ухитряясь при этом не двигаться с места. Затем он исследовал содержимое ладони.

– Четыре волоска, один кусочек ногтя и две капли крови с исцарапанной щеки. Он никогда не умел управлять своими чувствами. Это, кажется, все.

Он обвел ладонь указательным пальцем другой руки, и все, что на ней было, сгинуло в сильной зеленой вспышке. Оставшийся прах он быстро сдул с ладони.

Зелено-мерцающий повернулся к дикарю, который собрал к тому времени все свое мужество и стоял спокойно и прямо, вцепившись в амулет.

– Не бойся, – услышал я голос зелено-мерцающего, хотя движения губ не соответствовали произносимому.

– Разреши мне бояться, – сказал дикарь голосом сначала неуверенным, но затем окрепшим. – Это добрый страх. Вынести его, испытать его один или два раза в жизни, значит стать сильным. Но пережить его заново означает стать безумным и смущать других.

Он протянул вперед раскрытую ладонь с амулетом.

– Коснись моей Удачи, чтобы я мог стать вождем среди своих, чтобы я мог поведать им, что есть еще вещи в этой жизни, кроме охоты и сытого брюха.

Зелено-мерцающий коснулся талисмана. Зеленое мерцание усилилось и стало, кажется, почти ощутимым. Затем оно поблекло, и дикарь осторожно спрятал свою Удачу за пазуху.

– А теперь, – сказал зелено-мерцающий весело, – мы вернем тебя назад. Добрых пиров! Коротких зим!

И он щелкнул пальцами. Дикарь исчез.

– Достойный предтеча Давида, – сказал зелено-мерцающий, – Царь Давид, это…

– Я знаю, кто такой Давид, – ответил я, размышляя о том, что моя речь выглядит бледновато после чеканных фраз дикаря. Мы много теряем, боясь показаться неловкими или эмоциональными в наше время! И вот я стоял один у водопоя рядом со своим обрубленным автомобилем и двумя ангелами. Ангелами! Один из них, между тем, тщательно очистил песок от всяческих следов пребывания на нем исчезнувшего дикаря.

– Что-то не больно вы тянете на ангелов, – заметил я как бы между делом.

– А ты когда-нибудь пробовал наводить порядок в трех континуумах… м-м… трех измерениях и носить при этом нимб, крылышки и… эту… арфу!

Вишнево-мерцающий на этот раз говорил прямо, на моем языке, а под конец фразы неловко сорвался на пронзительный визг.

– Ну конечно, на приемы надо являться одетым соответственно, и работа требует спецодежды, особенно когда ты универсал и являешь собой комбинацию… или эквивалент… ну, словом, мы нечто вроде электриков или ремонтников, в общем, мастера на все руки… Одно знаю точно – мне необходимо освежить запас терминологии!

– А я думал, ангелы проводят большую часть своего времени, восхваляя Господа… – начал я.

– А чем еще является честный труд? – возразил вишнево-мерцающий. – Но, возвращаясь к теме…

– Но я хотел бы еще узнать у вас..! – запротестовал я. Вопросы роились в моей голове, как осы, и я не знал, который задать первым.

– Что же? – спросил зелено-мерцающий, одновременно заталкивая мою машину назад, сквозь грань мироздания.

– Как характерно, – заметил вишнево-мерцающий, прочесывая песок и заметая следы моего на нем присутствия. – Любопытство людей этой эпохи настолько сильно развито, что они забывают бояться…

– Хочу знать, каким образом схема дорожной развязки в виде «клеверного листа»…

– Ну хорошо, слушай, – сказал зелено-мерцающий, – или надо говорить: «внемли»?

Он посмотрел на меня. Я покачал головой. Он тоже покачал головой.

– Опять неверная терминология. «Внемли» больше сочетается с «не ведай страха». Да, так слушай. Каждый момент так близок к любому другому каждому моменту – так близок, как будто они нарисованы на тонкой пластиковой пленке, каждый на своей стороне…

– Ты хочешь сказать, что прошлое, настоящее и будущее одновременны? – спросил я.

Зелено-мерцающий вздохнул.

– Тебе следует определять свои понятия. Парень! Это же додуматься надо! Прошлое – настоящее – будущее – одновременны! Как бы то там ни было, они очень близки и взаимодействуют. Так и должно быть. Но они должны взаимодействовать, а не взаимоперемешиваться, потому что тогда путаница возникает страшная. И когда некая масса перемещается по такой вот схеме, происходит проникновение – результат ты сам видишь. И мы должны, как следствие, во всем разбираться, восстанавливать линейность и помечать нужное место знаком, чтобы избегнуть повторения.

– Помечать знаком? – спросил я. – Вы можете прекратить такие вот вещи всего лишь с помощью знака?

– Конечно, – ответил вишнево-мерцающий. – Если он, кроме терминологии, не забыл еще и справочник графических заклятий!

– Оставь, – запротестовал зелено-мерцающий. – На квалификационных экзаменах я обошел тебя по очкам.

– Да, на три балла! – парировал вишнево-мерцающий, – и то, небось, пришлось Писцов подмазать…

Зелено-мерцающий вдруг вспомнил о моем присутствии и деликатно покашлял в слегка грязноватую руку.

– Ты что-то спрашивал?

Он был весь внимание.

– Знак, – напомнил я.

– Ах да, – сказал он небрежно. – Любой знак является заменителем чего-либо. Заменителем слова или заменителем действия, или заменителем функции. Мы используем трехчастный символ творения.

Он замолчал, но тут же заметил, что я с нетерпением жду объяснения.

– Гм… – Его губы беззвучно задвигались, и я решил, что он снова галопом проносится по очередному списку терминов. Наконец его лицо просветлело и он произнес полувопросительно:

– Троица?

– Троица? Как в церкви? – спросил я растерянно.

– Да, – кивнул он обрадованно. – Если, конечно, для тебя не является более знакомым…

Но движения его губ не сложились в знакомый мне звук.

– Троица, – сказал он и снова кивнул. – Таким образом, когда мы выправляем линейность, мы опечатываем необходимое место этим знаком, и встроенная в него функция надежно все защищает!

Он завершил объяснение в мажорных тонах.

– Теперь твой экипаж, – радостно заявил вишнево-мерцающий, и вдвоем они пропихнули мой автомобиль сквозь нечто. Я почувствовал себя несколько одиноким, когда услышал протяжное «слууууп» и увидел, что он исчез. Волны напряженности протянулись от меня к нему, когда он двигался.

– Теперь ты… – Вишнево-мерцающий уже сложил пальцы для щелчка.

– Подождите! Подождите! – Я протянул вперед руку. – Подождите минуту!

Они обменялись терпеливыми взглядами.

– Да? – сказал вишнево-мерцающий.

– Почему ЗАПТ того парня из будущего не повредил мне? А дикарь смог поранить нас обоих?

Я выложил им первый попавшийся из миллиона вопросов, роящихся в моем мозгу.

– А, это, – сказал вишнево-мерцающий. – Потому что и лук, и стрелы изобрели до появления на свет вас обоих. Ваше оружие бесполезно против дикаря, а он мог убить вас обоих. А ты мог бы убить парня из будущего, но он, бедняга, не смог бы никому из нас причинить вреда, даже и своим ЗАПТом. Его оружие не может воздействовать на время, предшествующее его собственному. Ясно?

– А-а, – сказал я тупо. – Да. Понятно. Но тогда… ну…

Я ощутил, что лицо мое напряглось от благоговейного ужаса.

– Вы двое – действительно настоящие ангелы?

– Ангелы! – ответ прозвучал, как раскаты удаленного грома.

– И вы действительно представали перед ликом Господа?

– Представали перед ликом Господа! – множество голосов вторило эхом с холмов. Сияние их лиц заставило меня зажмурить глаза. Они больше не были моими современниками. Они были вне времени.

– И вы действительно видели Его во всей Его славе?

– Во всей Его Славе! – как будто бы множество небесных обитателей подтвердило ответ, а на этих двух я смотреть уже не мог – так ярко сияли их фигуры и лики.

– И он касался вас Своими Божественными Руками?

– Своими Божественными Руками! – утренние звезды присоединились к хору беззвучных голосов чистой радости.

– Тогда… тогда… – я задыхался от волнения, прикрывая глаза тыльной стороной ладони, – позвольте мне… позвольте мне коснуться вас!

– Нельзя.

Эти слова вернули меня на унылую песчаную поверхность к угрюмому мерцанию воды.

– Но почему! – закричал я. Мой гнев был составной частью моего экстаза.

– Пойми нас правильно, – сказал вишнево-мерцающий, снова принимая облик девятнадцатилетнего или двадцатилетнего связиста. – Это не запрет. Это констатация факта. У тебя просто ничего не получится. Сам убедись.

Он протянул руку ко мне, и я попытался ее коснуться. Я не смог даже пальцем коснуться хоть чего бы то ни было. Моя рука прошла сквозь его руку, как сквозь воздух.

– Так что извини, – сказал он, – ничего не поделаешь – линейность моментов времени… Проникновение создает слишком много проблем. Чтобы его допустить, необходимо специальное разрешение. Мы, на своем уровне, о таких вещах и не мечтаем.

– Так значит вы не здесь, – сказал я, чувствуя себя обманутым. – Или я не там…

– Здесь – там! – Вишнево-мерцающий улыбнулся. – Опять словесная игра.

И он щелкнул пальцами.

– Игра… игра… игра… – шепчущее эхо обежало окоем от горизонта до горизонта. Я стоял около своего съехавшего с проезжей части дороги автомобиля, по другую сторону «клеверного листа», и повторял умоляюще:

– Еще… еще… еще!

Секундой позже я глупо тряс головой и моргал глазами, обозревая знакомый пейзаж и чувствуя странную легкость в теле, свободном от полос и волн напряженности.

«Ну что ж! – подумал я, забираясь в машину. – Я встретил ангела! Даже двух ангелов!»

Да. Так оно и было. И теперь, временами, я расслабляюсь и мысленно переживаю все происшедшее со мной снова и снова и особенно люблю это делать, прочитав в газете особо мрачные, и кричащие заголовки. Меня успокаивает мысль, что существует знак, который не даст «клеверному листу» выйти из-под контроля. Потому что если существует знак для дорожных развязок, то, значит, существуют также знаки для того, чтобы держать под контролем и более важные вещи. И я теперь в любых случаях стараюсь не паниковать, а проявлять выдержку и терпение. Так оно приятнее.

Знак? О, я кое-что разузнал про него. Его можно увидеть в каком-нибудь укромном местечке на каждой дорожной развязке. Даже строители не знают, зачем он там находится, а иногда вообще не знают, что он там находится. Иногда он выцарапан где-нибудь на стальной конструкции, иногда встроен в решетчатые перила заграждения. Или же он отпечатан в бетоне вместе с датой постройки и фамилией подрядчика. Советую временами отыскивать этот знак и убеждаться, что он всегда на месте – треугольный и надежный.