355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Андрэ Нортон » Рыцарь или трус » Текст книги (страница 11)
Рыцарь или трус
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 11:46

Текст книги "Рыцарь или трус"


Автор книги: Андрэ Нортон


Соавторы: Саша Миллер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

13

Вдовствующая королева Иса оказалась в весьма неловком политическом положении.

Возможно, этого и следовало ожидать… но с другой стороны… Жители Рендела настолько свыклись с мыслью об угрозе с севера, что словно бы вовсе перестали думать о ней. В конце концов, единственным признаком надвигавшейся беды было общее похолодание; лето стало коротким, зимние бури сопровождались громами и молниями, но люди быстро привыкли к этому. Купцы и портные процветали – простые люди покупали либо грубую шерстяную одежду, либо платье из смешанных тканей, где соединялись шерсть и лен. Богатые заказывали тонкую шерсть и плотные шелка, отороченные мехом. Бездельники хвастали модными новинками, стараясь перещеголять один другого. Стали носить длинные туники, до самых щиколоток, самых ярких цветов, каких только могли добиться красильщики, да еще и расшивали их золотом и серебром. Глядя на этих расфуфыренных павлинов, расхаживавших по замку, и подумать было невозможно, что на горизонте собирается беда.

Однако Иса знала, что опасность лишь чуть медлит. Она постоянно посылала своего крылатого вестника Туманчика на север, где под покровом невидимости он собирал сведения, над которыми королева потом подолгу размышляла.

Сейчас она готовила Туманчика в очередной полет. Она достала маленького летуна из выстланного мехом гнездышка и сказала, что ему надо сделать.

– Ты полетишь не на юго-восток, – несколько раз настойчиво повторила королева, – ты полетишь на север. – Малыша постоянно тянуло в сторону Крепости Дуба, и он из-за этого отклонялся от заданного ему курса. – После можешь слетать посмотреть на Ясенку. А теперь повинуйся мне.

Вздохнув, королева отпустила летуна и проследила, чтобы он, добравшись до окраины города, повернул именно к северу. Иса могла заставить Туманчика повиноваться, но его непонятную приязнь к Ясенке преодолеть не могла.

Ладно, с этой привязанностью можно будет разобраться позже. Сейчас есть более важные дела. Но вообще, когда речь заходила о вещах серьезных, Иса предпочитала иметь полностью послушных слуг. Может, ей следовало найти другого разведчика, заманив его в сети силы? Королева осознавала, что надо искать помощи везде, где только можно, и быть готовой ко всему.

Она насыпала в тарелку зерна и сушеных фруктов, налила свежей воды, чтобы Туманчик мог полакомиться после возвращения. Разжигать жаровню она не стала – вместо того чтобы ждать малыша в холодной комнате, она спустилась вниз, где горели очаги и жаровни и было довольно тепло. Там, как признанная регентша, она вершила дела королевства. Иса решила заказать шерстяные занавеси для застекленных окон башни и заменить ими легкие занавески, которые пропускали слишком много холода.

Назревала вероятность гражданской войны. Иса понимала, что этого необходимо избежать любой ценой. Она размышляла над тем, как не допустить волнений, и была уверена, что некий уже разработанный ею план вполне соответствовал задаче. При этом он давал возможность одним выстрелом убить двух зайцев. Ведь желательно было не только прекратить усобицы между знатью, но еще и дать молодежи возможность испытать себя – потому что именно на молодых должна была пасть вся тяжесть грядущей войны. По поводу того, кто именно осуществит ее планы, у королевы вопросов не возникало. Она решила возложить все на Харуза.

Через своих агентов Иса распустила слух, будто ожидает прихода еще одного сильного военного отряда нордорнцев, который встанет под ее личное знамя. Конечно, это было не так, поскольку те, кто хотел уйти с севера, уже поселились в Ренделе. От них она узнала, что там остался король Нордорна Сйорно вместе с немногочисленными преданными ему людьми. Когда Мерзость в конце концов начнет шевелиться, он примет на себя первый удар. Нордорн-Король Сйорно охранял Дворец Огня и Льда, где была погребена Великая Мерзость – так это называли. Однако несколько лет назад Дворец Огня и Льда пострадал от падения громовой звезды. Одна из стен, прилегавшая к гробнице, где спало тело Великой Мерзости, дала трещину. И Мерзость очнулась в своей гробнице и, как опасались, ныне набирается сил для нового нападения на земли людей.

Для Исы поведать все это знати Рендела было просто немыслимым. И потому ей снова придется начать свои тайные труды – она должна принять бремя Великих Колец, возложенное на ее плечи, и разработать новый план, чтобы закончить то, что должно быть выполнено непременно.

На столе лежало воззвание для распространения по всему Ренделу – в нем королева призывала людей вступать в войско, дабы доказать свою преданность короне. Среди призванных должно быть немало мелких дворян, которых предстояло обучить военному делу.

Иса не обманывала себя; она прекрасно знала, что подумают те, кто получит этот призыв. Если начнется война, дворяне в войсках станут заложниками, и это обеспечит ей дальнейшую помощь.

– Так надо, – прошептала Иса. – Придется использовать и такие средства, чтобы собрать армию для защиты Рендела.

С некоторой горечью она заключила, что самыми верными людьми в Ренделе являются те, кто бежал с севера, как только Мерзость зашевелилась. Например, Морские Бродяги, которые прочно утвердились в Яснекрепости. Но ведь когда их дома были разрушены, им мало что еще оставалось, кроме как собрать всех, кто выжил, и уйти на юг. А вот нордорнцы, которых полностью держал в своей власти граф Горин, бежали для того, чтобы снова собраться с силами и сражаться, когда придет беда. Королева была счастлива, что сумела заключить союз с этим стойким народом.

Да, о большей части ренделской знати такого не скажешь… о вельможах, чьи имена значились в воззвании, которое Иса лично подписала и запечатала… Гаттор из Билфа, например. Он никогда не был бойцом и не считал звон стали хорошим способом решения споров. Гаттор и выглядел именно так – ленивый и медлительный, толстый и круглолицый. Даже его взгляд постоянно казался сонным. Но это было отчасти игрой. Гаттор вел свою войну тихо, в тени, и мало кто мог догадываться о его роли во внезапном падении какого-нибудь придворного, по слухам, посягнувшего на его привилегии. Увы, Гаттор был не один такой. Многие с большим или меньшим успехом пытались подражать ему.

Такова в целом была знать Рендела. Да, среди них был старый ястреб Ройанс, верный до последней капли своей крови, был и граф Харуз, лорд-маршал и наследный владелец Крагдена, замка, являвшегося форпостом обороны Ренделшама. Но, увы, таких людей было мало. Хотя Иса без промедления доверила бы полуподготовленную армию Харузу, она все же не до конца доверяла ему из-за того, что в свое время он ухаживал за Ясенкой, а теперь уж слишком увлекся Марклой. Но поскольку заменить его было некем, а также для того, чтобы у него не хватило времени на измышление какой-нибудь гадости, королева доверила ему полное руководство военными сборами ренделцев, как Горину – командование переселенными нордорнцами.

По крайней мере, в лояльности Горина ей сомневаться не приходилось. Равно как и в верности его людей. Хотя много лет назад Иса, считай, выгнала его отца, графа Бжодена, когда тот приехал просить позволения переселиться на юг вместе с частью своего народа. Теперь она раскаивалась в своих поспешных действиях. Все Флориан виноват – он был невыносимо груб с графом. Оглядываясь назад, Иса понимала, что Бжодена просто спровоцировали и его предложение выправить манеры Флориана следовало бы рассмотреть повнимательнее. Послушай она его тогда, многое сложилось бы по-другому. Она до сих пор помнила его слова:

«Ваши манеры хуже, чем у самого последнего мужика, – спокойным и приятным голосом сказал граф, – и останься я на часок наедине с вами, я бы направил вас на путь истинный, к радости вашей матушки».

Да, Флориан мог бы остаться в живых и даже стать неплохим королем, прислушайся она тогда к словам Бжодена. Может быть, знай она о его родстве… но она не знала. Так что нечего теперь тратить время на пустые сожаления. К счастью, сын Бжодена, Горин, был очень похож на отца. Когда она впервые его увидела, ей показалось, что это Бжоден, к которому вдруг вернулась его юность.

Слишком поздно узнала она о близком родстве Бжодена и короля Сйорно. Бжоден был принцем, хотя никогда не величал себя этим титулом. Стало быть, его сын Горин – тоже принц. Когда придет срок, он будет стойким союзником. Королева мимолетно подумала о том, как там поживает Ясенка замужем за таким блистательным человеком, а потом решила – а не все ли равно, пока принцесса-лягушка, ненавистное напоминание неверности покойного мужа, держится вдали от государственных дел.

Она перешла к воззванию, предназначенному для Морских Бродяг. Снолли, конечно же, слишком высокороден, чтобы призывать его в армию. Да и, видимо, слишком стар для чего бы то ни было, кроме символического лидерства. И кто тогда их возглавит? Этот мальчишка, которого Оберн почему-то привез ко двору? Как бишь его там… Королева порылась в памяти. Рохан? Сейчас он уже почти мужчина. Что-то в нем есть, в этом сыне Оберна, и что-то мучительное сидит в ее памяти, связанное с ним. Но Иса никак не могла вспомнить, что именно.

И королева написала его имя под именем вождя Морских Бродяг, надеясь, что прискорбное влияние принцессы-лягушки не окончательно сгубило юношу.

Ясенка взяла бумагу, покрытую крупными, красивыми письменами с именами Снолли и Рохана, с заглавными буквами, начертанными красным и золотым, посмотрела на знакомую подпись и печать внизу листа – зеленого воска, с красно-золотой лентой. Она поплотнее запахнулась в подбитый мехом плащ – хотя и стояла весна, все еще было холодно, – и посмотрела на Рохана.

– Зазар тут ни при чем, – сказала она. Рохан только что вернулся после почти недельного пребывания у знахарки, получив наставления в том, чего Зазар не хотела доверять Ясенке.

– Нет. Дело во мне. Почтенная Зазар сочла это интересным и дала мне четкие указания по поводу того, как вести себя среди знати.

– Значит, решено, – сказала Ясенка. – Ты должен присоединиться к армии королевы.

– Мои люди уже готовы, сейчас они устраиваются вместе с вашими солдатами на ночь. Не грусти, Ясенка, – сказал Рохан. Он подавил смешок и подмигнул ей. – Ты всегда сможешь водить меня за ручку, если подумаешь, что в Ренделшаме меня обижают.

Ясенка рассмеялась, но не слишком весело.

– В этом гадюшнике, среди интриг? Спасибо, лучше я останусь в Крепости Дуба. Однако к словам Зазар могу прибавить свои рассказы о придворных делах, а заодно и о ямах, в которые ты можешь свалиться. Хотя кое-что, наверное, уже устарело.

– Буду весьма тебе признателен, – сказал Рохан, чуть посерьезнев. – Я как раз и приехал расспросить тебя, пока еще есть время. Ведь мой отец…

– Да. Твой отец был убит королем. Но помни – Оберн забрал своего врага с собой. Думаю, это весьма важно для Морских Бродяг.

– И не только для них, – вошел в комнату Горин. – Привет тебе. Как я понимаю, ты ведешь отряд, Рохан?

– Да, хотя нельзя сказать, чтобы они были под моей командой. Дед постарался – надо сказать, что и я весьма ему в этом помог, – чтобы Морские Бродяги не слишком серьезно воспринимали меня. Я недостаточно суров, чтобы они признали меня.

– Будем надеяться, что твой веселый нрав не так скоро успокоится.

Рохан улыбнулся старшему другу:

– Ну, тут нечего бояться, милорд.

В этот момент в комнату влетела Хегрин со сложенной бумажкой в руке.

– Папа, ты забыл! – сказала она и тут же замерла на месте. – Рохан! – Она бросилась к юноше, шелестя шелковыми юбками, и повисла у него на шее. – Я думала, ты уехал в Новый Волд! Так ты еще поживешь у нас?

– Нет, боюсь, нет, – Рохан высвободился из ее объятий и отодвинул девочку на длину вытянутой руки. – Дай-ка посмотреть на тебя. Недели не прошло – а ты опять подросла. Какой же красавицей ты станешь, когда вырастешь!

– Что за бумага? – спросила Ясенка, не слушая веселого лепета Хегрин, наполнявшего всю комнату.

Горин смущенно ответил:

– Это такая же грамота, как та, что показал тебе Рохан.

– О нет…

– Не бойся, Ясенка. Мне не нужно ехать в армию. По крайней мере пока.

– Только мелкое дворянство, – пояснил Рохан. – Неопытные юнцы вроде меня. – Он опять усмехнулся и позволил Хегрин стащить себя с кресла.

– Не хочу, чтобы кто-то уезжал, – сердито сказала девочка. – Всегда так! Только Рохан приезжает – и на другой день уже покидает нас! Мне так кажется.

– Времена такие, дочка, – сказал Горин.

– Я люблю Рохана, – заявила Хегрин, с обожанием глядя на юношу. – И когда-нибудь я на нем женюсь.

Рохан расхохотался:

– О нет! Ты мне сестра! А на сестрах не женятся!

– Ой, – сказала Хегрин, – об этом я и не подумала. Ладно, тогда я надену доспехи и поеду с тобой.

– А для этого, сестренка, ты еще слишком маленькая.

Обычно счастливое личико Хегрин помрачнело. Она нахмурилась. Серо-зеленые глаза затуманились.

– Для этого слишком маленькая, для того – слишком большая, для третьего – сестра… Хоть для чего-то я гожусь или нет?

Рохан снова рассмеялся и обнял ее.

– Вот станешь чуть-чуть постарше, сама все поймешь, обещаю. Ладно, пошли, расскажешь мне, что у тебя на уме, а я позабавлю тебя своим маленьким волшебством. Честное слово, я совсем чуть-чуть поколдую! – посмотрел он на нахмурившуюся Ясенку. – Просто забава, чтобы развеселить милых дам.

Ясенка покачала головой:

– Увы, боюсь, что твой дед, как бы мне ни неприятно было в этом признаваться, прав насчет тебя. Ты действительно очень легкомысленный. Обещай: то, что я расскажу тебе о твоих врагах, с которыми тебе придется сидеть за одним столом при дворе старой королевы-вдовы, не вылетит у тебя из головы сразу же!

– Обещаю, Ясенка, хотя вероятность того, что я буду тереться в такой компании, очень мала. – Он подхватил Хегрин и усадил ее на плечо. – А теперь, прости меня, но мне сказали, что я обязательно должен кое-что увидеть, причем немедленно. Слушайте, как вам удалось произвести на свет такого упрямого ребенка?

– Конечно-конечно, иди, – расстроилась Ясенка. Не дожидаясь их ухода, она повернулась к Горину: – Если не ты, то кто пойдет по королевскому призыву?

– Есть несколько человек, которые для этого подходят. Мой младший кузен Себастьян, например. Весьма многообещающий юноша. Я думаю повысить его до второго по рангу в своей гвардии после Латрома, если он пройдет службу в королевской армии. Он вполне подходит под требования призыва, да и опыт у него есть, так что он будет хорошей подмогой и мне, и Латрому, когда вернется.

Облегченно вздохнув при мысли, что Горину не придется самому ехать в Ренделшам, Ясенка позволила себе улыбнуться.

– Значит, тебя не призовут на службу?

– Увы, не так, дорогая моя. Когда грянет война – а она начнется, раньше или позже, – всем придется выполнить свой долг, иначе мир погибнет. Только не делай такое лицо. Будем веселиться, покуда можно. Вечером будем пировать с Роханом и Себастьяном, а потом отправим их к нашим солдатам и Морским Бродягам, чтобы воины повеселились в своем кругу.

– Путешествие в Галинф придется отложить, – сказала Ясенка.

В коридоре слышались голоса Рохана и Хегрин. Серебристый смех Хегрин разносился по коридору, а Ясенка с испугом подумала, что, несмотря на все ее предостережения, Рохан угодит прямо в самую гущу интриг, к которым он совершенно не готов.

14

Рохан пустил своего коня, Рыжика, легким галопом. Ему не терпелось поскорее попасть в Ренделшам, ко двору. Несмотря на строгие наставления Зазар и мрачные предсказания Ясенки, ему туда очень хотелось. Ходили слухи, что граф Харуз собирается создать из сброда, собравшегося со всего Рендела, настоящую боевую армию, и Рохан был не прочь поучиться у человека, считавшегося лучшим в своем деле.

Тем не менее, когда они добрались до деревушки, в которой имелись постоялый двор и, что еще важнее, кузница, Рохан решил остановиться здесь на ночь. Рыжик захромал, и, хотя с копытом все было вроде бы в порядке, Рохан решил, что немного потеряет, – если задержится на ночь-другую. Он послал своих Морских Бродяг и нордорнцев под началом Себастьяна вперед, обещая догнать их сразу же, как только его конь поправится. Возможно, Рыжика всего только перековать надо. Одна подкова все равно уже плохо держалась, а Рохан давно усвоил, что никогда нельзя пренебрегать здоровьем своего коня.

Когда Рыжика поставили в стойло и пообещали, что кузнец быстро разберется со всеми неприятностями, Рохан заплатил вперед за отдельную комнату. Выуживая из кошеля монету, он уловил запах жаркого и тотчас ощутил голод. За медяк он получил полную миску мяса и зимних овощей с куском свежего хлеба. Покончив с едой, юноша подобрал остатки жаркого хлебом, съел его и теперь сидел, лениво глядя на какого-то мага, который в другом конце комнаты собирался заплатить за стол и кров, демонстрируя свою силу и фокусы. Другие обитатели постоялого двора еще не спустились на обед, и, кроме Рохана, хозяина и мага, в комнате никого не было. Начинало темнеть, и Рохан, не задумываясь, зажег свечу на столе перед магом, прежде чем тот успел воспользоваться кремнем и кресалом. Маг тут же обернулся к нему.

– Простите, сударь, – сказал Рохан. – Это было невежливо с моей стороны. Это вы должны были удивить меня. – Он рассмеялся, пытаясь замять свой проступок, за который ему непременно влетело бы и от Зазар, и от Ясенки.

Маг вернулся к своим приготовлениям. Свет свечи заиграл на его лице – лице прекрасной женщины. Женщина посмотрела на него, и Рохан понял, что не может отвести от нее глаз.

«Нет, – сказал он себе, – это всего лишь игра воображения. Передо мной мужчина, шарлатан и фокусник, и это всего лишь одна из его магических штучек. Я смотрю не на женщину. Я не…»

С усилием он прервал связь и обнаружил, что в залу, пока он сидел, зачарованный, вошли несколько постояльцев. Судя по тону их разговоров, чего-то необычного они не заметили. Хозяин тоже по-прежнему занимался своими делами, словно ничего и не случилось, – если, конечно, действительно что-то случилось, в чем Рохан уже не был уверен.

Рохан заказал кружку эля и нашел местечко вне круга света, лившегося от нескольких свечек; маг зажег их от той, что запалил Рохан. Из темноты он мог наблюдать за представлением. Маг, освещенный достаточно ярко, казался тем, кем, видимо, и был, – странствующим фокусником, достающим из рукава цветы, вынимающим кролика из шляпы и монеты из ушей зрителей.

Когда представление окончилось и все, кто ночевал здесь, отправились спать, Рохан почти убедил себя, что женщина ему просто привиделась. Тем не менее он был рад, что заплатил чуть больше за отдельную комнату и постель, так что мог теперь остаться один и крепко запереть дверь. Несколько раз повернувшись с боку на бок, он наконец улегся поудобнее и заснул неглубоким сном.

Утром Рохан узнал, что маг уже уехал. Юноша, почувствовав немалое облегчение, отправился в кузницу, чтобы узнать, как там его конь.

– Не иначе как камень под подкову забился, – сказал кузнец. – Я снова ее закрепил, тютелька в тютельку.

– Спасибо, – сказал Рохан. Заплатил кузнецу мелкую монету, подумал и добавил еще одну.

Кузнец расплылся в улыбке:

– Благодарствую. Я всегда говорю, что человека по тому видно, как он о своем коне заботится. Вы, стало быть, правильный человек.

– Спасибо, – повторил Рохан. Затем он оседлал Рыжика, навьючил сумки, что брал с собой в комнату на ночь, и продолжил путь.

«Я был беспечен, – думал он. – Ясенка как раз об этом и предупреждала. Дурак и болван. Больше я так не вляпаюсь».

Рыжик, после того как из-под подковы извлекли раздражавший его камешек, тоже словно рвался в Ренделшам, как и Рохан, которому не терпелось как можно дальше уехать от своих воспоминаний о постыдном приключении. Он догнал Морских Бродяг и нордорнцев еще до того, как вдали показались остроконечные башни Крагдена, крепости графа Харуза, где, как думал Рохан, разместят его воинов.

Казармы графа Харуза были переполнены молодыми дворянами и их солдатами. У Рохана голова шла кругом от приветствий и взаимных представлений. Он узнал, что несколько дворян принадлежали к Великим Домам Рендела, другие были из союзных им семей или из родичей членов Совета.

К некоторому удивлению Рохана, его с Себастьяном тем же вечером пригласили на пир в замок Ренделшам.

– Нос не задирай, – посоветовал Себастьян. – Просто мы последние приехали. Похоже, все мелкие дворянчики и лордята уже здесь. Более того, сдается мне, что они – то есть и мы тоже – скоро переселимся в замок. С нами будут возиться, величать нас почетными гостями, но на самом деле мы – залог того, что наши лорды пришлют еще людей, когда настанет нужда.

– Ты слишком много слушал Горина, – ответил Рохан. Он разгладил темно-зеленую тунику из тонкой шерсти, которую подарила ему перед отъездом Ясенка, и надел на шею цепь с подвеской – кораблем на волнах, гербом его рода. Этот рисунок он скопировал с отцовской броши, которую сейчас прикрепил к шляпе. – И Ясенку тоже. Они оба уверены, что еще до конца следующего года грянет война.

– Не забывай – я родом с севера, – напомнил Себастьян. Его туника и шляпа тоже были зеленого цвета, но более светлого, а на груди висел на цепи герб со скалящимся ирбисом – знаком дома Горина. – Я приехал в Рендел еще ребенком, но я не глухой и много что слышал. Сйорно – страж гробницы, скрытой под Дворцом Огня и Льда, где погребена Великая Мерзость. Он остался там, чтобы по возможности оттянуть ее освобождение, но придет день – и она вырвется. Это я знаю наверняка.

– Тут я положусь на твои слова, друг мой, – сказал ему Рохан. – Но ты уж прости меня, если я не могу быть таким же серьезным, как ты. Я ведь никогда ничего такого не видел и, возможно, не увижу больше.

– Что худого в веселье, когда есть случай повеселиться?

– Горин тоже сказал бы нечто в этом роде. Ладно, согласен – хотя кое-кто может подумать, что я уж слишком весел.

Себастьян улыбнулся:

– Знаешь, когда ты рядом, на сердце легче становится. Это дар, друг мой, и от него нельзя отмахиваться.

– Ладно, не буду. А теперь давай пойдем полюбуемся на старую королеву-вдову.

Юного короля и его матери не было – похоже, пир устроила лично старая королева. Насколько мог судить Рохан, со времени его последнего пребывания в Ренделшаме по случаю похорон короля и Оберна старая королева вовсе не изменилась. Лишь ее руки, украшенные Великими Кольцами, в которых, как говорили, заключена тайна всей силы Рендела, похудели и покрылись бледно-коричневыми пятнышками. Рохан, которого всегда интересовала сила, с любопытством смотрел на Кольца, недоумевая, как такие простые и неказистые с виду вещи могут иметь такую славу. Он почти не заметил слуги, который что-то пробормотал ему.

– Простите, я не расслышал, – сказал Рохан.

– Наша всемилостивейшая госпожа, ее величество вдовствующая королева Иса, дабы показать свою благодарность Морским Бродягам и воздать должное их верности, просит вас оказать ей честь и сесть рядом с ней за высокий стол. Мне поручено передать это вам и немедленно доставить моей госпоже ответ.

– Великая честь для меня, – сказал Рохан. Он переглянулся с Себастьяном. Тот только поднял бровь.

– Королева также желает оказать честь нордорнцам и приглашает и вас за высокий стол, сударь. Что мне ответить госпоже?

– Как и мой друг, я сочту за честь присоединиться к ней, – ответил Себастьян. – Проводи нас.

Слуга показал им их места. Себастьян не ошибся в своих предположениях. Все молодые дворяне, собравшиеся в столице, похоже, сидели на пиру у королевы этим вечером. Еще раз представившись и справившись с родовыми знаками на гербах, Рохан заметил тут и Гидона из Билфа, которого прислал лорд Гаттор. Рядом с ним сидели Дживон из Крепости Рябины и Николос, который с гордостью предводительствовал солдатами лорда Ройанса из Граттенбора. Рядом с ним Рохан увидел Джабеза из Мимона, Винода из Вакастера и Регеса из Леркланда. Имен прочих ни он, ни Себастьян припомнить не смогли. Рохан отметил, что предводителей тех, кто был призван из простого сословия, за высоким столом не было – они сидели в дальнем конце пиршественного зала.

Только Стюарт, который утверждал, что находится в родстве с Домом Дуба, сидел к вдовствующей королеве Исе так же близко, как и Рохан. В зале теперь было полно народу, и молодые лица соседствовали с лицами старых придворных. В чаду и шуме те, кто сидел за другими столами, слились для Рохана в сплошную безликую массу. Может, потом он с кем и познакомится получше и научится их выделять из толпы.

Иса заняла свое место, и это послужило знаком к началу пира. С непосредственностью, отточенной долгой практикой, вдовствующая королева завела разговор с молодыми дворянами, изящно наклоняясь к каждому по очереди. Как поживают их лорды, как дела дома, довольны ли они тем, как их разместили.

У Рохана чуть зашевелились волосы на затылке. Он переглянулся с Себастьяном, тот подмигнул ему. И Рохан понял, что королева обращается к нему:

– А как дела в Новом Волде? Все ли в порядке?

– Все прекрасно и в Крепости Дуба, и в Новом Волде, – ответил Рохан. – Как наверняка знает ваше величество, часть года я живу в одном замке, часть – в другом.

– Ах, да. Я уж и забыла. А ваша – как бишь там ее зовут – приемная мать?

– Леди Ясенка благополучна, как и граф Горин. Мы с Себастьяном покинули их в добром здравии. И дочь их тоже весела и здорова.

– А, дочь. В знак моей благосклонности прими от меня этот кубок вина, как надлежит знатному человеку твоего положения.

Вдовствующая королева дала знак слуге, и тот поставил рядом с блюдом Рохана кубок. Королева же перешла к разговору со следующим гостем – Николосом из Граттенбора.

У Рохана снова зашевелились волосы на затылке. По обычаю, если один из молодых дворян был удостоен такой чести, то и всех следовало также почтить. И Себастьян, и Дживон из Крепости Рябины были рангом повыше его, по крайней мере согласно обычаям Рендела, а Николос из Граттенбора был равен ему. Но кубком почтили только его одного.

Рохан осторожно поднес кубок к лицу, вдохнул аромат вина. Что-то было не так. Вино, что ли, прокисло… Нет! Рохан узнал запах. Это была вытяжка из травы… таким зельем Зазар поила тех, кому предстояло вытерпеть боль – когда кость кому вправляла или помогала женщинам при родах. Эта травка притупляла чувства. Знахарка предупреждала его, что если он такого напьется, то у него голова пойдет кругом и им будет легко управлять.

Зачем королева решила опоить его? Рохан не понимал. Но, почуяв опасность в кубке, он повернулся в кресле так, чтобы натолкнуться на локоть сидевшего рядом Джабеза из Мимона. Вино выплеснулось на скатерть.

– Простите, ваше величество! – воскликнул Рохан.

– Это я виноват, – сказал Джабез. – Боюсь, моя неловкость будет стоить вам чудесной скатерти.

– Пустое, – ответила королева, хотя Рохан вроде бы заметил, как она на мгновение нахмурилась. В ее глазах промелькнул холодок. Она подозвала слугу и велела вытереть вино. – Позже мы увидим представление, а потом будут танцы. Могу ли я порекомендовать вам, Рохан, одну из моих фрейлин? Ее зовут Анамара, и мне кажется, у вас много общего.

– Благодарю, ваше величество, – сказал Рохан, почтительно склонив голову. – Для меня будет большой честью и удовольствием составить пару леди Анамаре, если ее не рассердит моя неловкость.

– Тогда решено.

Королева снова повернулась к кому-то из дворян, и опять Рохан отметил, что больше никому из них не предложили танцевать с какой-то определенной леди. Что задумала королева? Рохан начал соглашаться с характеристикой придворной жизни, которую дала Ясенка, – гадюшник и гнездо интриг.

Подали сладкое. После того как с десертом покончили, середину зала освободили от столов и лавок. На галерее заиграли музыканты. К Рохану подошла очаровательная молоденькая девушка и робко остановилась перед ним. Она была хрупкой и тоненькой, как все женщины дома Ясеня, судя по леди Ясенке, но у нее были не бледно-голубые глаза, чего можно было бы ждать от очень светлой блондинки, а глубокого, живого сапфирового цвета, почти черные. Ее личико формой напоминало сердечко. Она присела в реверансе и, к удивлению Рохана, очаровательно покраснела.

– Наверное, вы – леди Анамара? – спросил он.

– Да, милорд. Мне приказали представиться вам.

– Наша всемилостивейшая госпожа вдовствующая королева Иса оказала мне великую честь. Не станцуете ли со мной, леди Анамара?

– Да, милорд. – Она снова покраснела, когда Рохан взял ее за руку и повел туда, где уже строились пары для гальярды.

Рохан, заинтригованный, попытался вытянуть из девушки как можно больше за разговором во время танца и узнал, что она состоит в дальнем родстве с Домом Ясеня и что она круглая сирота. Но королева об этом уже говорила. Может, Иса вовсе и не строила никаких козней, поскольку, если, конечно, внешность не обманывала, леди Анамара была неопытна и невинна, как любая другая девушка. Когда гальярда закончилась, Рохан был уже отчаянно увлечен Анамарой.

Танцы прервали для подготовленного на этот вечер представления. К удивлению Рохана, представление давал тот самый маг, которого он видел на постоялом дворе. Он снова насторожился, проводил Анамару к тому месту, где она сидела, – после перестановки для танцев эта часть зала оказалась в тени. Рохан решил не возвращаться на свое место за высоким столом, а сел рядом с девушкой.

Он подумал, что ни к чему напрашиваться на неприятности. Кто знает, что этот маг может внушить ему или Анамаре на глазах у почтеннейшей публики? Чего Рохан уж точно не хотел, так это чтобы его способность творить мелкую магию раскрылась перед всеми.

Но маг, казалось, вовсе не заметил Рохана или просто не хотел признавать, что уже встречался с юношей. Он представил куда более затейливое зрелище, чем для простонародья на постоялом дворе, закончив тем, что прямо из воздуха извлек голубей, которые принялись кружить под сводами зала. Затем маг исчез во вспышке пламени, под громкие аплодисменты и восторженные крики.

Рохан обернулся к Анамаре, надеясь еще разок пройтись с ней в танце, но пока он смотрел на штучки мага, девушка сбежала.

На другое утро Рохан пошел ее искать и в конце концов обнаружил Анамару в маленьком внутреннем саду замка.

– А, вот вы где! – воскликнул он. – Прошлым вечером я вас потерял.

– Я не люблю больших представлений – в отличие от остального двора, – сказала Анамара. – Потому я и ушла.

– Тут ваше любимое место?

– Можно и так сказать. Я прихожу сюда по утрам поработать и еще чтобы побыть одной. Мне нравятся цветы.

– Кое-какие еще цветут. Самые стойкие.

– Но самые красивые увяли. Говорят, безвременный холод убил их.

– Тогда пойдемте-ка лучше в замок, чтобы этот самый безвременный холод не сразил и вас, поскольку такой прелестной девушки ни при дворе, ни во всем мире больше не сыщешь.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю