Текст книги "Легенда о Вращающемся Замке(СИ)"

Автор книги: Анатолий Бочаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Все это было слишком странно, и долгие годы Гилмор не желал иметь с этим ничего общего. Как не желал иметь ничего общего с братом. Безупречно хорошо воспитанный, слегка насмешливый, утонченный, Эдвард словно воплощал всю ту сторону их общей природы, что вызывала у Гилмора опасение. Потому он и тянулся что было сил к Хендрику. Хендрик, несмотря на наследие Фэринтайнов, полученное им от матери, казался нормальным человеком во всех своих проявлениях. Воинственный и беспечный, он делал мир вокруг себя настолько простым и ясным, насколько это было возможно. Находясь с ним, Гилмор мог позволить себе не думать о всех тех запутанных вопросах, что в противном случае цеплялись к его мыслям в томительные минуты перед сном.

И вот теперь Хендрика больше нет, а Гилмор Фэринтайн привел своего брата в замок своих предков, чтобы убить его, исполняя приказ девушки, владеющей той самой темной магией, которую он всю жизнь боялся.

Это было очень смешно, и наверно ему стоило над этим всем посмеяться, да только смех упорно не лез в горло.

Отряд остановился перед распахнутыми воротами замка, и воины стали спешиваться.

– В гостеприимную обитель вы нас завели, сударь, – проворчал подошедший к ним Остромир.

Каэр Сейнт и впрямь выглядел не слишком доброжелательно к незваным гостям. Окружавший крепость ров давно уже зарос травой, сорные травы, как можно было заметить отсюда, покрыли и внутренний двор. Когда-то короли Таэрверна держали здесь пограничный гарнизон, но потом границу передвинули, и последний солдат покинул этот пост почти два столетия назад. С тех пор Каэр Сейнт, и без того покрытый дурной славой из-за творимого некогда в эльфийские времена в нем колдовства, был окончательно заброшен. В стенах кое-где виднелись пробоины, то были следы давно минувших осад, и в паре мест привратные укрепления начали осыпаться от натиска беспощадного к ним времени. Башни зияли провалами пустых окон. Несмотря на все прошедшие беспощадные годы, древняя цитадель пока еще не обратилась в прах – строили ее на века. Гилмор не знал, как выглядела крепость в те дни, когда в ней правили фэйри – все же, за последующие столетия люди перестроили ее не раз и не два. Тем не менее, если верить словам Кэран, в здешних камнях до сих пор жила сила.

– Может здесь и мрачновато самую малость, – сказал Гилмор, – зато безопасно. При желании тут можно выдержать целую осаду.

– Но такого желания у меня нет, – сказал Эдвард. – Заночуем здесь, а утром обратно в столицу. Лишним временем мы особенно не располагаем. Разобьем лагерь прямо во дворе.

– Я не спорю, – сказал Гилмор. – Рассиживаться лишний раз и в самом деле не стоит. Но все же, я бы сперва советовал нам с вами, герцог Фэринтайн, сперва зайти вовнутрь и осмотреться. Вдруг в замке притаились мародеры или кто-то наподобие?

– И это говорит человек, который сам нас сюда привел, – усмехнулся Эдвард. – Но вы правы. Разведка не повредит. Я пойду на нее сам, а вы, Фостер, пойдете в таком случае со мной. Остромир, составьте нам компанию, пожалуйста.

– С вашего позволения, милорд, – вставил свое непрошеное слово оруженосец Эдварда, мальчишка из дома Кэбри, – я буду вас сопровождать. Мы же в самом деле не знаем, что таится внутри.

– Там таятся пауки, мухи и плесень, – с насмешкой фыркнул Дэрри, хотя было видно, что юноше не по себе. – И таятся они там в огромном количестве. Но если ты и сэр Гэрис туда, то и я тоже. Не могу же я остаться в стороне, когда мой сеньор и мой друг направились в такие живописные руины.

– Многовато уже людей для одной маленькой вылазки, – с недовольством сказал Гилмор.

– В самый раз, – не поддержал его Остромир, проверяя пальцем заточку своего меча. – Вы же сами предупреждаете нас, Гэрис – внутри могут засесть разбойники. Тогда это задачка – как раз для наших пятерых мечей.

Гилмор отрывисто кивнул, стараясь скрыть свои недовольство и волнение. Эдвард приказал тем временем своим людям ожидать их возвращения, и первым ступил на широкий замковый двор. Гилмор последовал за ним – и пальцы его, почти против воли, сжались на рукоятке меча. Он до сих пор не был уверен, сможет ли он совершить то, что задумал. Но привычный ледяной холод поднимался из самых глубин его существа, заполняя сердце. «Кэран говорила, – вспомнил Гилмор, – дни между Самайном и Йолем, темное время, время ворот, время ключей. Дни, когда завеса тонка, и древняя кровь, пролившись, способна разорвать ее в клочья. Что ж, сегодня на Броквольском поле пролилось достаточно крови – в том числе и королевской крови. Осталась одна-единственная, последняя жертва. А потом Кэран распахнет двери, что были закрыты с окончания Войны Пламени, и начнет менять мир по своему усмотрению. Она смелая девчонка, и я ей в этом помогу».

Солнце уже зашло, и сырые сумерки стлались повсюду. Холодало, стремительно темнело. В воздухе пахло мутными мороками предзимья. Гилмор и его спутники (родной брат, не подозревающий, за какой участью он сюда приведен; капитан иноземных солдат и два юных оруженосца) поднялись по истертым временем ступеням в главную башню крепости. Залы ее казались длинными и просторными, и под высокие потолки уносилось тревожное эхо. В широких окнах не осталось ни витражей, ни ставен, однако света почти угасшего дня едва хватало для того, чтоб рассеять стремительно наступающие сумерки. Всюду здесь были лишь одни только запустение и тлен. Уходя, солдаты последнего гарнизона вывезли из покидаемой ими крепости любое ценное имущество. Осталась лишь покрывшаяся многолетней пылью старинная грубая мебель да голые каменные стены. Каэр Сейнт не казался внутри страшным. Скорее печальным. Брошенным. Всеми забытым. Гилмор подумал, что этот замок выглядит совсем как последний осколок давно умершего, почти забытого людьми старого мира, которым собственно и является.

Наконец они остановились в большом чертоге на втором этаже донжона. Потолок здесь подпирали могучие колонны, изрезанные барельефами с изображениями каких-то былых битв. Гилмор нахмурился, пытаясь припомнить старинные планы Каэр Сейнта, которые с любопытством рассматривал как-то еще в юности.

– Здесь же был пиршественный зал, правильно? – спросил он, глядя в окна, за которыми сгущалась ночь.

– Насколько я понимаю, да, – подтвердил Эдвард. – А еще – тронный зал, во времена, когда в Каэр Сейнте правили фэйри. – Он немного помолчал. – Фостер, – сказал Эдвард наконец, – для простого безземельного рыцаря, явившегося с дальних задворок нашей страны, вы подозрительно уверенно тут ориентируетесь. Будто когда-то уже изучали чертежи этой крепости.

– Не только вы хорошо начитаны, – ответил Гилмор, из последних сил стараясь оставаться в рамках отыгрываемой им роли. Хотя и понимал, что еще несколько минут – и об этой ненавистной, опостылевшей ему роли можно будет навсегда забыть. Забыть о Гэрисе Фостере, как о неловком и нелепом сне, из которого наконец пришел черед проснуться. На мгновение Гилмору стало даже жаль этого грубого и резкого солдата, не лезущего за словом в карман и везде ищущего добрую драку – солдата, которым он все эти дни был. «Наверно, – подумал Гилмор Фэринтайн, – сэр Гэрис – это то, чем я стал бы, не родись я собой. Но пора уже и честь наконец знать – представление получилось прекрасное, но любые пьесы однажды подходят к своему концу».

Желая, тем не менее, немного отсрочить неизбежную развязку, Гилмор с деланной небрежностью спросил:

– А усыпальницы Повелителей Холмов? Где находятся они?

– В подземельях, – пристально глядя на него, сказал Эдвард. – Примерно как раз под этим залом, если я не ошибаюсь. Я надеюсь, мы не будем туда спускаться.

– Мне кажется, – сказал Гилмор Фэринтайн, и впервые за последние дни на его лице была широкая и беспечная улыбка, – в этом и в самом деле нет никакого смысла.

Он достал из наплечных ножен бережно все эти дни хранимый колдовской кинжал, полученный им из рук Кэран, и от души полоснул себя по левой руке. Тяжелые капли крови, словно набухая в воздухе, рухнули на каменный пол.

– Моя госпожа, – сказал Гилмор громко, – приди и возьми то, что твое по праву.

* * *

Когда Гэрис Фостер вдруг принялся резать себе руку, обращаясь попутно к какой-то там неведомой госпоже, Дэрри решил, что его господин окончательно чокнулся. Ну а правда – после завершившейся сокрушительным поражением битвы и после бешеной многочасовой скачки нетрудно было бы повредиться рассудком, не выдержав всех этих тягот. Остальные присутствующие – и Гленан, и Остромир – тоже поглядели на Фостера, как на полного безумца. Один только сэр Эдвард казался странно внимательным, словно читал на лице Гэриса одному ему видимые знаки.

Дэрри хотел уже было спросить Гэриса, как им все же расценивать подобные неожиданные кровопускания и какой в них смысл – и неожиданно для себя запнулся, не вымолвив ни единого слова.

Вокруг что-то изменилось. Изменилось в два века уже заброшенном всеми и вся замке. Изменилось в давно опустевшем пиршественном зале, в центре которого они стояли, как незваные никем гости. Что-то изменилось во всем.

Может быть, стало слегка холоднее – сильнее и злее задули сквозняки. Может быть, темень за окном сделалась еще непроглядней. Может быть, двери между мирами, что приоткрыты на излете года, заскрипели, готовясь быть распахнутыми настежь.

Она вышла из темени между колонн – хрупкая высокая девушка в длинных черных одеждах. Она шла изящно, будто танцуя – подобно тому, как танцует пламя свечи. Рыжие волосы, алые, будто свежая кровь, струились по ее плечам. В руках она держала длинный тонкий меч, сделанный словно из серебра и ртути.

– Тебе не нужно было меня вызывать, – сказала девушка мягко, обращаясь, кажется, к Гэрису. – Я и так была здесь, и ждала тебя, все эти дни. Но спасибо тебе за этот красивый жест, мой верный рыцарь. Я всегда любила красивые жесты, и поверьте мне, милорды, – тут она обвела взглядом всех присутствующих, – нынешняя ночь будет их полна.

Дэрри замер, неотрывно глядя в ее глаза. Ибо они были, словно распахнутые ворота в бездну.

– Я твой слуга, леди Кэран, – сказал Фостер глухо. – И сделал все, о чем ты меня просила.

– Не все, – уточнила девушка с легкой укоризной. – Я просила привести сюда Хендрика Грейдана, и я не вижу его здесь. Зато вижу множество людей, чьего присутствия я у тебя не просила. Два юноши, старик в боевых доспехах. Зачем ты их ко мне привел, мой рыцарь?

– Так вышло, миледи. Я не хотел их приводить, простите. Эти глупцы увязались за мной следом.

Дэрри сделалось не по себе от этого обмена репликами. Он велся так небрежно, будто никого другого, кроме этих двоих, и вовсе не было в зале. Или как будто никто другой не имел в глазах этих двоих ровным счетом никакого значения.

– А вы симпатичная, – сказал Дэрри охрипшим голосом, потому что надо же было что-то сказать. – Сэр Гэрис, вы знаете эту барышню? Ваша подружка? Если так, почему прятали ее от нас, все это время? – Юноша улыбнулся, широко и нахально, и понял, что его сейчас начнет бить дрожь. Было нечто невероятно жуткое во всем происходящем, хотя он и сам не до конца мог понять, что именно. Словно сердца его внезапно, на какую-то долю секунды, коснулся осколок льда, стремящийся заморозить любые чувства.

– Успокойся, Гледерик, – сказал Остромир ему тихо и серьезно. Седовласый воин стоял, оперевшись на рукоять своего меча, и неотрывно смотрел на нежданную гостью. – Ты что, не понимаешь? Похоже, к нам пожаловала колдунья. Сэр Гэрис, – сказал Остромир громко, – что же это вы, завели нас в логово колдуньи?

– Считайте и так, если будет угодно, – ответил Гэрис, не поворачивая головы. Он тоже, как и все, кто стоял сейчас в этом замке, пристально глядел на рыжеволосую девушку в черном, сжимавшую в своей руке странный меч. Неожиданно кривая усмешка рассекла лицо Гэриса Фостера. – Только это отнюдь не ее логово, вы уж простите, – сказал он, улыбаясь с внезапной ненавистью. – Это мое логово. И всех, кто моей крови.

Сэр Эдвард сделал шаг к нему. Фиолетовые, как предгрозовое небо, глаза герцога Фэринтайна сейчас, казалось, не видели ничего, кроме этого странного, криво усмехающегося человека, доставшего Дэрри месяц назад из придорожной грязи и впустившего в этот странный и волнующий мир королей и властителей.

– Буду ли я прав, – сказал Эдвард Фэринтайн, – если предположу, что Гэрис Фостер – не настоящее ваше имя, милорд?

– Ты будешь совершенно прав, дорогой брат, – Гэрис перестал улыбаться. – Вот эта вот леди… Венет правильно сказал, она колдунья. Повелительница чар – так звучит ее титул, и передается в ее роду уже много поколений подряд. Ты же помнишь, как мы читали о них, Эдвард? Древние маги. Те, что уничтожили старый мир. Что умели обрушивать молнии и разверзать земную твердь. Наши предки и сами, если не ошибаюсь, были из их числа. Семья Кэран выжила, и предпочла сохранить свое знание, пока мы бежали от него, словно от чумы.

– И ты тоже бежал, – сказал Эдвард глухо. Дэрри застыл, пронзенный внезапным пониманием происходящего. – Ты боялся магии, а теперь ты возвращаешься из мира мертвых в компании волшебницы? Кто она такая? Некромант? Достала твою душу с того света, Гилмор, и засунула в чужое тело?

– Ну, это было бы чересчур сложно даже для нее, – сказал человек, которого Гледерик привык называть именем Гэрис Фостер. – Нет, Эдвард, я не умирал. Так, слегка задержался перед порогом смерти, но совсем не сдох. Проклятый гарландский копейщик выпустил мне кишки, и я думал, что скоро умру. Но пришла Кэран, забрала в свой дом и вылечила. А потом дала мне это лицо. То, что ты видишь, дорогой брат – это чары. Очень хорошие, мне таких пока не наложить. Но это всего лишь магия, ничего больше.

– Всего лишь магия, – повторил Эдвард, как во сне. Он сделал шаг в сторону, поворачиваясь теперь к девушке в черном. – Как я понимаю, госпожа, – сказал герцог учтиво, – вы очень сильная волшебница, раз не только вылечили раны моего брата, но и смогли, по какой-то своей причине, наделить его новым обличьем. Я думал, волшебниц настолько сильных – и волшебников – уже не осталось в нашем мире. Но у любой магии, как я слышал, существует какая-то цена. Какую цену вы собираетесь стребовать с моей семьи?

– Об этом-то сейчас и пойдет речь, – сказал его брат.

Чародейка медленно, не говоря ни слова, встала ровно посередине между Эдвардом и Гилмором Фэринтайнами, переводя взгляд с одного на другого. Острие ее меча слегка дрогнуло. Лицо ее было белым, словно мел.

– Да, – сказала та, кто была названа госпожой Кэран и Повелительницей чар, – у моего участия есть своя цена, и сегодня я пришла, чтобы эту цену мне заплатили. И прямо сейчас мы приступим к делу. – Она поудобнее перехватила меч, словно готовя его к удару.

Чувствуя, как сковавшее его напряжение слегка отступило, Гледерик сделал шаг вперед. Молчавший и стоявший неподвижно все это время Гленан попробовал было его удержать, но Дэрри вырвал свой локоть у него из пальцев.

– Знаете что, миледи, – сказал Гледерик Брейсвер неожиданно зло. – Вы первая колдунья, которую я вижу в своей жизни, и хочу сказать вам только одно. Ведете вы себя не слишком учтиво. Ладно, я уже понял, что сэр Гэрис меня и всех облапошил, и никакой он не сэр Гэрис. Допустим. Допустим, он завел нас к вам в гости, и вы нас тут поджидали. Допустим, он врал нам все это время. Но в таком случае – мне чертовски не нравится, когда мне лгут и меня водят за нос. И ваши пафосные жесты, чтоб за ними не таилось, мне не нравятся тоже. А особенно мне не нравится ваш меч. Говорите коротко и ясно, чего вам надо, а потом оставьте нас в покое.

Он выхватил свой клинок и направил его острием чародейке в грудь.

– Ты все сказал, мальчик? – спросила леди Кэран и улыбнулась.

– Почти все, – Дэрри улыбнулся ей в ответ. – У вас некрасивый нос.

Она не шелохнулась, не сделала никаких таинственных пассов руками, не выкрикнула никакого заклинания – не случилось ничего из того, чем обычно сопровождается магия в сказках. Просто меч вдруг вылетел у Дэрри из рук, будто вырванный неведомой силой, а самого юношу резко, как от удара конскими копытами в грудь, отшвырнуло назад и впечатало спиной в неудачно подвернувшуюся колонну. Дэрри закричал от боли.

– Довольно? – спросила Кэран, продолжая улыбаться. – Я могу долго развлекаться подобным образом. Могу приподнять тебя вверх и впечатать со всей силы в потолок. Могу швырнуть прямо отсюда на крепостной двор. А могу поджарить твои внутренности изнутри, как если бы в твоем животе растопили костер. У меня очень богатая фантазия, поверь мне на слово. Этих моих предостережений будет достаточно, чтоб ты перестал вмешиваться в разговоры старших, неразумное дитя?

– Подавитесь своими угрозами, злая тетенька, – с трудом выдавил Дэрри. Спина просто раскалывалась.

Гленан Кэбри дернулся вперед, швырнул в волшебницу стилет. Тот даже не коснулся ее. Загорелся прямо в воздухе ярким синим огнем, и осыпался на пол стремительно истлевающим пеплом.

– Остановитесь, – сказал Остромир мальчишкам. – Так вы только разозлите ее еще больше. Сударыня, – сказал он, обращаясь к чародейке, – извините великодушно молодых людей. Мы только что вернулись из сражения, в котором армия, в рядах которой мы бились, потерпела неудачу. Мы устали и изрядно нервничаем – потому и ведем себя грубовато. Ваш друг, лорд Гилмор, если не ошибаюсь, его на самом деле именно так зовут, может объяснить вам все поподробнее.

– В самом деле, – сказала Кэран. – Раз уж нас больше никто не прерывает – Гилмор, пожалуйста, объясни мне хоть что-нибудь наконец. Ибо я заждалась.

Глава девятая

Гилмор отстраненно наблюдал за тем, как Дэрри и оруженосец Эдварда попробовали напасть на колдунью. То была, конечно, лишь пустая трата сил и времени с их стороны. Обычный смертный почти не имеет шансов в бою с волшебником, особенно с таким хорошо обученным, как Кэран. Сам Гилмор и то глубоко сомневался, что смог бы выстоять в поединке против нее – пусть Кэран и обучила его неким первоначальным основам плетения чар. Его рыжеволосая знакомица была, сейчас, должно быть самым опытным и сильным магом в этой части света. И практически единственным, вдобавок.

– Я жду. Прекрати испытывать мое терпение, рыцарь, – сказала волшебница холодно. – Или у тебя язык провалился в глотку?

– Прошу прощения, госпожа, – повинился Гилмор, с трудом отводя взгляд от людей, которых уже почти привык считать своими товарищами. Не смотреть в глаза Эдварду было особенно сложно. – Я помню, что мы говорили с тобой о Хендрике Грейдане, – сказал Гилмор, на мгновение прикрывая глаза. Последние минуты эринландского государя так и застыли перед его мысленным взором. Отчаянный взгляд, бешеный крик, неотвратимо падающий клинок. Такое сложно забыть. – Сегодня утром состоялось сражение с силами Гарланда. Мы насилу вырвались из вражеского окружения, а Хендрик так в нем и остался. Я лично видел, как он погиб. Ему разрубили туловище.

– Печальный и предсказуемый финал, – Кэран слегка поджала губы. – Не могу сказать, что удивлена подобным исходом. Тебе стоило подойти к исполнению своего задания с несколько большей тщательностью. Например, сделать так, чтоб твой проклятый двоюродный брат все же дожил до этого вечера. Проклятье, я же просила!

Гилмор почувствовал, как внутри него разгорается гнев.

– Сама бы попробовала это сделать, в таком случае! Это было не так-то уж просто, уследить за моим проклятым двоюродным братом. Стоило мне отвернуться на минуту, как он уже нашел, о чей клинок умереть. Почему, бесы тебя побери, ты не могла сделать все сама, раз ты такая могущественная?

– Как ты себе это представляешь, объясни на милость? – огрызнулась Кэран со всем имевшимся у нее ядом. – Ты думал, я могу явиться просто так, перед всем вашим войском, и спеленать Хендрика своими чарами? Чтобы я делала потом? Тащила его на своем горбу до самого Каэр Сейнта, попутно стараясь оторваться от многотысячной погони? Гилмор Фэринтайн, не пытайся казаться глупее, чем ты есть! Наши предки владели искусством мгновенного перемещения. Я – не владею. Я могу придти только туда, куда мне уже откроют ворота. Например, тем кинжалом, что ты держишь в руках, и древней кровью на нем. И такой кинжал у меня всего один. Из Каэр Сиди я уезжала на лошади, и тряслась в седле проклятых два дня, пока не оказалась тут. Так что может прекратишь наконец изображать из меня всесильную богиню, и немного подумаешь головой?

Девушка замолчала, тяжело дыша от накатившей на нее ярости. Гилмор склонил голову, чувствуя охватывающий его стыд.

– Прости, – сказал он. – Ты дала мне важное поручение, и я его провалил.

– Ну не совсем, – буркнула Кэран. – Легкий путь, конечно, теперь мне недоступен, но остались и другие пути. Например, битва все же состоялась. И завеса действительно потревожена, – она замерла, словно прислушиваясь к невидимым голосом. – О да, – сказала волшебница, – крови было пролито немало, именно там и тогда, когда требовалось. Нужный день и нужное место. Мир пришел в движение и накренился, мне осталось лишь самую малость подтолкнуть его – и тогда он устремится в полет, прямо к моей цели, как брошенный меткой рукой камень. Хендрик погиб, но я просила привести в Каэр Сейнт не просто человека по имени Хендрик Грейдан. Я просила привести сюда короля Эринланда, и король Эринланда здесь. Некоронованный, не заключивший должной связи с Вращающимся Замком, но все-таки король.

– Именно так, – подтвердил Гилмор, найдя наконец себе силы посмотреть на Эдварда.

А Эдвард Фэринтайн стоял меж тем в двух шагах от Кэран, прямой и бесстрастный, и невозмутимо слушал весь этот странный, должно быть, для него разговор. Внимательно переводил взгляд с нежданно вернувшегося из мертвых брата на рыжеволосую чародейку, и не выказывал никаких признаков тревоги или тем более страха. В самообладания Эдварду нельзя было отказать. Он молчал, точно также, как молчали и венетский воин, и два напряженных, взбудораженных, злых мальчишки. Дэрри кое-как сел, опершись ушибленной спиной о злополучную колонну, что едва не вышибла из него дух. Гленан Кэбри встал рядом. Оружия он больше не доставал, но особенно дружелюбным при этом тоже не казался.

«Они все уже решили, что я для них враг, – понял Гилмор. – И кажется, они правы».

– Позвольте вмешаться в ваш разговор, – подал все же Эдвард голос. – Кажется, я понимаю, о чем вы ведет речь – недаром я читал древние книги. Вы, сударыня, – легкий кивок в сторону Кэран, – замыслили провести в священном для народа холмов месте ритуал на крови. Темное время после Самайна как нельзя лучше подходит для подобных ритуалов – так, по крайней мере, считали малефикары древности, – Эдвард слегка поморщился, демонстрируя тем самым все презрение, которое наследник высоких фэйри должен испытывать к отверженцам, практикующим черную магию. – Каэр Сейнт был известен как место силы. Вы желаете умертвить здесь государя древней крови… Ради достижения какого именно результата?

Кэран слегка улыбнулась. Одними губами. Ее взгляд, однако, оставался при этом холодным.

– Приятно в наши дни встретить образованного человека, – сказала она со всей возможной любезностью. – Я уж думала, что я – единственная, кто хоть как-то разбирается в подобных вопросах.

– Нет, в этом смысле вы отнюдь не одиноки, миледи, – Эдвард, будто извиняясь за свою избыточную ученость, коротко поклонился. – Хотя должен признать, мои познания в чародействе и волшебстве носят скорее теоретический характер. Я читал немногие рукописи, составленные моими предками на этот счет, но сам никогда не смог бы продемонстрировать тех навыков, которые продемонстрировали сейчас вы.

– В этом преимущество практики перед теорией, – Кэран вновь улыбнулась, и теперь ее улыбка казалась почти искренней. – Должна выразить вам свое почтение, сударь. Вы хорошо воспитанный кавалер, и голова у вас, как я вижу, не пустая. Вы дадите немалую фору своему брату, которого я терпела, признаться, лишь потому, что выбирать мне было не из чего. Вы мне нравитесь. Жаль, что тогда, у реки Твейн, я нашла в груде мертвых тел отнюдь не вас.

– А вот мне, почему-то, совсем не хочется об этом жалеть, – ответил Эдвард холодно. Теперь уже он казался колючим, как зимний ветер. – Я учтив, леди. Но я отнюдь не намерен с вами флиртовать, если то, что было сейчас – это попытка флирта.

– Ну будет вам, – протянула Кэран примиряюще. – Я просто стараюсь выглядеть не такой злобной, какой вы все меня, кажется, уже возомнили. Вы же сами уже почти обо всем догадались. Когда-то этой страной правили сиды. Их могущество до сих пор спрятано среди останков их крепостей. Это будто сундук с сокровищами. И король Эринланда владеет ключами от этого сундука. Убив его в правильном месте в правильное время, я заберу все могущество сидов себе. Это будет справедливо, ведь я училась магии с детства. Такая огромная сила должна оказаться наконец в достойных руках. То есть в моих.

– Кажется, вы не страдаете излишней скромностью, – сказал Эдвард.

– Нет. Совершенно не страдаю.

Кэран и Эдвард вновь обменялись долгими, испытующими взглядами. Так смотрят друг на друга дуэлянты за миг до начала поединка. Тени, что собрались в зале, казалось, стали еще гуще и непроглядней. Единственным источником света оставался факел, который Остромир воткнул в одно из настенных креплений, когда они только вошли в зал – да и тот горел с усилием, будто готовый погаснуть.

– Раз уж зашел такой разговор, – произнес Гилмор, чувствуя, как делается слегка непослушным язык, – нам действительно предстоит принести в жертву эринландского короля. Хендрик мертв, но, Кэран, я привел сюда своего брата, заместо него. Не могу сказать, что мне настолько уж по душе подобная мысль, но легких путей, как ты сама правильно сказала, для нас уже не осталось. По всем законам, Эдвард сейчас король Эринланда, пусть и не надевший пока корону. Мне очень сильно не нравится подобный исход, но если надо, – Гилмор приподнял зачарованный кинжал на уровень своей груди, направив его острие в сторону брата, – древнюю кровь я пролью. Прости, брат. Не хочу врать, что любил тебя. Мы никогда не ладили.

– Какой же вы выродок, – сказал внезапно Дэрри. – А ведь вы мне сначала показались хорошим парнем, сэр Гэрис. Кажется, я не тому рыцарю принес присягу.

Гилмор даже не поглядел в его сторону. Он смотрел на Кэран и только на Кэран. А Кэран вдруг показалась ему какой-то странной и непонятной, словно он и не знал ее никогда прежде. Чародейка чуть отстранилась, позволив своему лицу утонуть в тенях. Покачнулась с ноги на ногу. Острие ее клинка описало в воздухе полукруг. На мгновение Гилмору сделалось тревожно, хоть он и не понимал пока, в чем причина его тревоги.

– Ты не совсем прав, мой рыцарь, – сказала наконец Кэран, и ее голос показался ему горьким. – Магии нет дела до человеческих законов. Ей важна только подлинная суть вещей. По человеческим законам ты можешь сколько угодно считаться мертвым, а твой брат титуловаться при этом главой твоего дома. Эти формальности ничего не меняют. Старший Фэринтайн ты, и именно ты сейчас – подлинный король Эринланда. Я надеюсь, ты понимаешь, в какие обстоятельства это меня ставит.

– Нет, – он сделал шаг назад, едва веря в то, что только что услышал. – Мы же на одной стороне, Кэран. Я готов помогать тебе в чем угодно! Ты меня не убьешь.

– Прости, Гилмор, но все же убью. И сделаю я это прямо сейчас. Я готовилась к этому дню всю свою жизнь. И ради тебя отступать не стану, – Кэран шагнула вперед, в атакующей позиции поднимая свой меч.

Очень многое произошло в следующую секунду. Гилмор еще пятился, вскидывая для блока кинжал и левой рукой одновременно вырывая из ножен меч, когда все остальные, кто был в этот момент в зале, бросились на Кэран. Бросились не сговариваясь, будто движимые единым порывом. Отбросив всякую осторожность, метнулся вперед Эдвард. Вскочил на ноги, сжимая выхваченный из сапога нож Гледерик. Уверенно двинулся вперед юный сын графа Кэбри с фамильным клинком наперевес. Замахнулся, приближаясь к волшебнице, своим двуручником Остромир.

«Как странно и смешно, – подумал Гилмор с горечью. – Они все готовы драться ради меня – предателя, труса и лжеца. Я такого не заслуживаю».

Кэран развернулась лицом к атакующим, взмахнула рукой. Нападавших сбило с ног словно порывом ураганного ветра, протащило по каменным плитам несколько десятков футов. Один лишь Эдвард сумел устоять на ногах – пусть и потребовало это у него, как было видно, немалого усилия. Младший Фэринтайн все же смог сделать выпад, целясь волшебнице в плечо. Кэран легко отбила его удар – отбила быстро, стремительно, ловко. Было видно, что она хорошо владеет оружием, и колдовство тут не при чем. Вот Кэран сделала шаг в сторону, стремительно крутанула кистью – и второй выпад Эдварда, последовавший незамедлительно за первым, точно также был отбит. Гилмор ощутил, почувствовал стремительное движение магии, увидел синие искры, сорвавшиеся с пальцев колдуньи – и его брат замер, застыл, словно обездвиженный в один момент. Лицо Эдварда исказило напряжение, он попытался вновь сделать шаг навстречу своей противнице – и не смог. Короткая судорога сотрясла его тело.

Чары удержания. Простые и сильные, наложенные искусным мастером. Излюбленное средство волшебников древности. Твой противник может быть сколько угодно искушенным и ловким фехтовальщиком, это все не имеет ни малейшего значения, если он не в силах пошевелить даже пальцем на ноге. Это был не совсем честный прием, но мало какой чародей, вступая бой с простыми смертными, помнил о чести.

Кэран еще раз взмахнула рукой, точно таким же заклятьем обездвижив всех прочих своих противников. Дэрри, уже успевший было встать, так и замер в неловкой позе. Гленан упал на колени, Остромир выронил меч и застыл, будто окаменевший. Кэран была сильна, и ей было несложно держать подобные чары на четырех врагах разом.

Волшебница повернулась обратно к Гилмору, и лицо ее было исполнено решимости.

Он постарался вспомнить все приемы магии, которым Кэран его учила. Успели они пройти не так уж и много – под предводительницей своей спасительницы старший Фэринтайн изучил лишь самые начальные основы волшебства. Гилмор сомневался, что этого хватит – и все же потянулся к силе, которой щедро был напитан даже сам воздух в этих стенах. Если на Большом королевском турнире сила представлялась ему потоком ослепительного света, здесь, в хмарые дни предзимья, в давно разрушенном древнем замке, на его призыв откликались лишь тени и тьма. Но он был готов воспользоваться и ими тоже. Чем угодно, лишь бы только уцелеть.