Текст книги "Планета Снегов (СИ)"

Автор книги: Анатолий Заклинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

– Я тоже пойду, – сказал Шиффер, зевнув и прикрывая рот рукой, – подпространственный движок лучше смотреть на свежую голову.

– Это уж точно. Смотри не оставь нас здесь.

– Не бойся, плюс от минуса отличаем, хоть и с окраины.

Шиффер взял свою посуду и направился её мыть. Действительно, тот ремонт, который он должен был произвести, некорректно было назвать ремонтом в полном смысле слова. Речь шла лишь об устранении потери мощности, причём некритической. Серьёзный ремонт вряд ли можно было произвести усилиями одного специалиста. Даже при наличии ремонтного блока, требовалась особая квалификация, которой у Шиффера не было. Для полётов она требовалась кораблям минимум на два класса выше, чем Лютен. А такая малютка в случае критического повреждения должна была послать сообщение на ближайшую станцию связи и ждать помощи. Системы жизнеобеспечения это позволяли.

– Кстати, – обратился Ланд к девушкам, – у нас, кажется, была немного другая картошка.

– Ну, – протянула Лизи, – никто же не будет против, что мы возьмём немного здесь? Обычно же можно.

– Вы проверили её?

– Да, – сказала Джен, – всё в порядке.

Она едва заметно улыбнулась, как бы говоря "всё сделано по инструкции, мой строгий капитан".

– Хорошо, – улыбнулся Ланд в ответ.

4

После ужина все распределились по комнатам. Слишком долго не выбирали – всем сильно хотелось спать. Однако Ланд подумывал, что как только всё стихнет, он переберётся к Джен. Что касалось секса, то с ним не было проблем, но за всё время отношений они почти не спали вместе. Издержки профессии и неузаконенных отношений.

Он сначала хотел прилечь на кровать, пока ждёт, но потом решил что уснёт и поэтому просто сел. Глаза смыкались, и он не мог решить, чего ему хочется больше – секса или сна. Он уже остановился на первом варианте и поднялся, но Джен опередила его, первой открыв дверь его апартаментов.

Меньше всех хотел спать Кроу. Однако, предвидя завтра тяжёлый день, он решил, что ляжет. Тем более, что он не представлял, чем сейчас можно заняться, не мешая остальным. Медийная система комнаты была отключена, а если бы он включил фильм в общем зале, это могло бы их потревожить.

В отличие от Шиффера, который только разулся и бухнулся поверх покрывала прямо в одежде, Кроу решил исполнить предсонный ритуал, чтобы тем самым нагнать желание. Он аккуратно поставил ботинки около двери, потом прошёл вперёд и медленно разделся. После этого он аккуратно сложил покрывало, а потом откинул одеяло, выключил свет и лёг.

Сначала его глаза начали смыкаться – ритуал был проверенным средством побыстрее заснуть – но потом он вдруг осознал, что просто лежит, думает и не спит. О чём конкретно он в тот момент думал, он сказать не мог. О доме, о полёте, о будущем, о том, что снова всплыла плохая переносимость криогенного сна, а значит, его действительно переведут на ближние околопланетные рейсы, где эта технология не применяется. Что же, может статься, что врачи правы, и так будет действительно лучше, хотя межзвёздные перелёты нравились ему больше. За один этот рейс он повидал больше, чем за полтора года работы на орбите, хоть это всего лишь и было два перевалочных пункта да один завод. Этот комплекс тоже производил впечатление, хоть и оказались они здесь случайно.

И вот, в момент, когда он уже снова чуть было не уснул, предавшись мыслям, в его голове совершенно отчётливо раздался голос. "Джимми!" Он даже приподнялся в кровати от неожиданности и тут же включил ночник. Лампочка ослепила его глаза после кромешной темноты, и поэтому он не мог видеть дальний угол, до которого свет не добивал, и темнота там, казалось, обладает особенной густотой.

Но хуже было то, что он ощущал чьё-то присутствие. По имени его называли только родственники, которых почти не осталось, да близкие друзья, коих он тоже уже по большей части растерял. И его особенно пугало, что он определил, чей это был голос – его умершей матери. Всё получилось очень плохо – он был в рейсе на Марсе, и не мог прибыть на похороны, так что этим делом занимались работники социальных служб. К тому моменту, как он прибыл на могилу – а было это примерно через месяц, – его взору предстала только земля, осевшая под дождями, которые лили не переставая, да покосившаяся табличка с именем и датами жизни. Худшие предчувствия матери сбылись.

С детства у Джимми были проблемы со здоровьем. Он легко простужался, и если был шанс заразиться новым штаммом гриппа, не было сомнений – он заразится, и даже прививки, помогавшие другим, не всегда решали проблему. Когда дело дошло до поступления в профессиональное учебное заведение, он выбрал лётное училище. Согласно результатам обследования ему едва-едва удалось пройти на первую ступень – ближнюю гражданскую космическую технику.

Свои проблемы со здоровьем он компенсировал отличной учёбой. Преподаватели и инструкторы не раз отмечали его покладистость и высокое стремление. Неудивительно, что первую ступень он окончил с отличием, но на вторую не стоило даже пытаться пройти. Что касалось межзвёздных полётов, то он тоже провалился на криогенном тесте. Тогда ему удалось уговорить врача назначить ему лечение, и он полтора года принимал курсы укрепляющих препаратов, занимался физкультурой, только чтобы выбраться с орбиты. Тест он прошёл, но сейчас выяснилось, что всё это было впустую. Не сложилось у Джимми Кроу с низкими температурами. Каждый раз они устраивали его телу террор, несмотря на то, что процессы были технологически выверены, опробованы множество раз и тщательно проверены.

Всё это несоответствие было тем более обидно, потому что он не имел отношения непосредственно к полётам. Он был специалистом склада. Эксплуатация холодильных установок, погрузочных роботов, терминалов, сред и прочего оборудования. Знание алгоритмов работ, ответственность, покладистость. Никаких непосильных нагрузок, особенно физических, он при работе не испытывал.

Другим останавливающим фактором всегда была мать. Она не хотела, чтобы он вообще куда-либо летал. Всё то время, что он учился в гражданской космической академии, она старалась изменить его планы. Сначала просила, чтобы он сменил специализацию с лётной на какую-нибудь планетарную, потом просила, чтобы просто бросил и, пока не поздно, обучился чему-то другому. Несколько раз в самом начале у них бывали даже скандалы на этой почве, и Кроу, который до этого жил дома, переехал в общежитие академии. Потом они помирились, но своего жилищного статуса он не изменил, разве что стал приходить домой, когда у него было время.

Мать не хотела, чтобы он подолгу отсутствовал. Она была бы рада, если бы у него была семья на Земле, благодаря которой Кроу бы остепенился, как она считала, нашёл работу здесь же, и без всяких полётов, при том, что его здоровья еле хватало для того, чтобы летать, и то только благодаря физкультуре и укрепляющим препаратам.

Тем не менее, как он ни любил её, всё сделал по-своему. Получил квалификацию и сразу же улетел на орбиту, потом первые ближние рейсы по Солнечной системе, которые приводили его в неописуемый восторг, как он того и ожидал. Возвращаясь домой, он взахлёб рассказывал матери о звёздных станциях, кораблях, о полётах и о том, как всё это прекрасно. Нет, он видел их и раньше в учебных материалах, но по-настоящему ощутить масштаб можно было лишь увидев всё это по-настоящему.

Мать слушала, но энтузиазма не испытывала, что было неудивительно. Он грустил от этого, но не терял надежду на то, что однажды она всё поймёт. Это же так прекрасно – орбитальные энергетические комплексы, огромные оранжереи, заводы, порты, целые инфраструктуры других миров. Всё, о чём когда-то мечтало человечество, в действии, но, самое главное – он, Джеймс Кроу, участвует во всём этом!

В том полёте на Марс у него было плохое предчувствие, однако он списал его на повышенную сложность задания. Они перевозили биологический исследовательский груз, от которого зависело будущее космических сельскохозяйственных культур, которые начнут выращивать на Марсе, а потом, в случае успеха, будут продвигать дальше. Это был целый комплекс: запас семян и особый грунт хоть и были важными, являлись, пожалуй, самой простой его частью. Помимо них корабль, на котором Кроу тогда работал, перевозил уже взращенные растения на стадии первичной модификации, на случай, если марсианским специалистам не удастся сходу получить планируемый результат. Ну а кроме всего этого в комплекс входили колонии особых культурных бактерий, вступающих с растениями в симбиоз, и сообщества культурных насекомых для замыкания малого биологического цикла. Ответственность была колоссальной, и при удачном выполнении, Кроу мог рассчитывать на повышение квалификации.

Он боялся, что не справится с использованием особых сред и его умения манипулировать погрузочными и разгрузочными машинами и терминалами окажется недостаточно. Не говоря уже о том, что одна ошибка могла погубить весь груз или одну из важнейших его частей. Клеймо на всю жизнь, и повысить квалификацию будет сложно.

В первый день после прибытия на Марс всё прошло не просто хорошо, а отлично, и Кроу уже было подумал, что зря опасался, но вскоре получил сообщение от сотрудников социальной службы. Капитана он мог только поставить в известность, но не более. Всё дело в том, что они работали в скафандрах, были на карантине на корабле, чтобы обеспечить дополнительную степень защиты, и заменить Джима было некем. Ходжес, командир миссии, принёс соболезнования, но его положение было ещё более тяжёлым. Обеспечить защиту такого уровня для кого-то, кто не был на их корабле, они не могли, поэтому Джиму пришлось остаться.

И вот, завершив рейс успешно, и получив-таки квалификацию, Кроу стоял над одной из могил в ровном ряду точно таких же. А ведь она боялась, что что-то с ней случится, когда она будет без него, и всё вышло именно по этому сценарию. Сердечный приступ и слишком поздно прибывшая помощь. А ведь если бы он был рядом...

Кроу долго стоял, потом вырвал несколько уже пробившихся сорняков, поправил табличку и аккуратно положил под неё принесённые цветы. В тот вечер он впервые за несколько лет приложился к бутылке. До этого, в академии, он иногда выпивал пива, но немного – опасался не пройти следующую медкомиссию. И вот сейчас, когда ему дали недельный отпуск, он мог позволить себе уйти на дно бутылки. И именно тогда умершая мать позвала его в первый раз.

Это было настолько реально, что у него не возникло сомнений, что она явилась за ним. Кроме "Джимми!" она не произносила никаких слов, но, проснувшись в холодном поту с головой, которая уже начинала болеть от похмелья, Кроу явственно ощущал, что она где-то рядом. Тусклый свет, проникавший через окно в его спальню, не попадал в один из углов, и глаза упорно рисовали там чёрную тень.

В первый раз он так больше и не смог уснуть, а наутро снова поехал на кладбище винить себя и просить прощения. Тогда вроде бы помогло, хотя он не мог быть уверен, связано ли это с его визитом или с тем, что он перестал пить за два дня до того, как явиться на предполётный медосмотр. Каждый раз, возвращаясь из очередного рейса, он всегда навещал мать. Промежутки эти становились всё больше, поскольку сначала он получил квалификацию, достаточную для полётов в дальние сектора Солнечной системы, а потом и к другим звёздам.

Жизнь наладилась, все миры оказывались ещё прекраснее, чем он мог их вообразить, и это приводило его в восторг. Бывали иногда неожиданные наплывы грусти и размышлений о том, что, если бы его жизнь была такой, как хотела его мать, всё было бы иначе, лучше, но мысли эти быстро сходили на нет. Он старался не задумываться над тем, что уже мог бы завести семью, как многие его сверстники, растить детей, иметь относительно стабильную жизнь, которую можно спланировать дальше, чем на несколько полётов. Однако он легко преодолевал это, погружаясь в работу и отвлекаясь на безграничный космос, прекрасный во всём. Решающим аргументом для него было, что жениться и завести ребёнка можно и в тридцать пять, и это не будет серьёзной проблемой. Напротив, он уже точно будет состоявшимся человеком.

Всё было относительно хорошо ровно до этой ночи, когда мать сначала позвала его по имени, а когда глаза его сомкнулись, она вернулась снова и во сне потребовала, чтобы он шёл за ней. Саму её он не видел, но голос совершенно определённо был её. Место, где Кроу находился, было плохо освещено, но он почему-то знал, что дело происходит в комплексе на Буране.

Самое привычное для него место вне зависимости от того, на объекте какого класса космической инфраструктуры он находится – склад. Что здесь лежало, он не знал. Всё было тёмным, только силуэты каких-то ящиков, и единственным, что позволяло ему удержаться от крика – ощущение, что он остался здесь абсолютно один. Он шёл вперёд, боясь сам не зная чего. Наверное, этого чёрного одиночества, которое с каждым новым днём одолевало его всё больше.

Он работал в нескольких коллективах, но ни с кем не смог сдружиться, ни с кем вместе он не продолжил путь, никогда не испытывал желание где-либо задержаться. И семьи у него тоже не было. Ах да, семья. Точно, это же второе по списку недовольство матери, которому, как она утверждала, тоже мешает космос. Он множество раз откладывал, но сейчас вдруг явственно ощутил, что откладывать уже некуда, и он ничего не успеет. Он так сильно любил чернь космоса, что растворился в ней, а всё остальное – лишь иллюзии.

И во всей этой темноте он вдруг увидел Ланда и Джен. Они любили друг друга, жадно, как будто в последний раз. Она стонала от того, с какой яростью он в неё входил. Им не нужно было слишком многого. Они расположились прямо на одном из контейнеров этого необъятного – или, напротив, маленького – склада. Но размер его был неважен. Кроу ощутил себя гадко, и не только от того, что невольно должен был наблюдать акт чужого совокупления. Как будто какой-то голос нашёптывал ему, что он слабак. Что отношения и семью можно построить вместе с работой, и даже Ланду, обязанности которого не в пример больше в любой миссии, это удаётся.

Кроу ощутил чудовищную безысходность, как будто бы в действительности это была его жизнь, и сейчас она проходила мимо. Уже не догнать, не ухватить, не урвать. Его семьёй навсегда останутся даже не люди из его коллектива, что само по себе не так уж плохо, а контейнеры, холодильники, пилотируемые погрузчики и терминалы грузовых доков. Он ощущал, как лицо его морщится, на глазах выступают слёзы, много слёз. Столько в его жизни не было с самого детства, после чего он в один момент вдруг осознал, что сможет стойко переносить все невзгоды своей судьбы, какой бы трудной она ни была.

Но сейчас всё было по-другому. Он осознавал неотвратимость, безысходность и потерянность, слёзы резали его глаза, текли по щекам, добавляя ощущение беспомощности, и тогда он, не выдержав, закричал. Со всей силой, на которую только были способны его голосовые связки.

Он сел в кровати, глубоко и быстро дыша. Он схватился за свои волосы, которые были густо пропитаны холодным потом. Он же покрывал ещё и всё его тело. Не прошло и минуты, как внутрь вбежал навигатор и тут же включил свет. Сразу за ним шёл Шиффер.

– Кроу? – неуверенно спросил Грант.

– Да, – всё так же тяжело дыша, сказал Джим, – всё нормально. Плохой сон.

Он болезненно сглотнул, откинул одеяло и присел.

– Да дайте вы пройти! – послышался голос Ланда, отчего Кроу едва заметно содрогнулся.

В комнату первой вошла Джен, в комбинезоне, надетом прямо на голое тело, а следом за ней шёл Ланд. Увидев их, Кроу резко отпрянул назад и вжался в угол. Он смотрел на них то ли с ужасом, то ли с ненавистью, то ли со смесью этих двух чувств. От такого поворота Ланд немного растерялся и отошёл на шаг назад, а к работнику склада склонилась Джен.

– Джим, всё в порядке? Посмотри на меня.

От этих слов ему хотелось ещё больше вжаться в стену, но он сдержался. Сжав челюсти, он подавил в себе желание взорваться и закричать на неё. Конечно, она не виновата, и всё так совпало, поэтому он должен сдержаться. Но что если, всё это специально? Да, да, молния на груди расстёгнута чуть больше, чем нужно, чтобы он видел, что на ней нет белья. Запах. От неё пахло мужским дезодорантом. Подавляя этот всплеск, Кроу сжался, лицо его налилось краснотой от напряжения, но всё же выдержал.

– Джим, – продолжала звать она.

Она попыталась взять его руку, но он не дался. Отдёрнув ладонь, он отстранился. Джен отодвинулась, а потом обернулась на остальных.

– Выйдите, пожалуйста, все, вы его пугаете. Трое мужчин повиновались, и направились в коридор, где стояла взъерошенная Лизи.

– Тебе нужно успокоиться, Кроу, – сказала Джен уже не так мягче, – ты слышишь меня?

Он покивал.

– Хорошо. Я сейчас ненадолго уйду, а потом вернусь и дам тебе таблетку. Она тебе поможет. Хорошо?

Он снова покивал, но лицо его всё ещё было налито краснотой, хоть расслабление, вроде, начинало наступать.

– Если ты хочешь, я могу попросить кого-нибудь побыть с тобой.

Он отрицательно покачал головой. Выйдя и прикрыв дверь, она всё же негромко попросила Ланда приглядеть за Кроу, а сама направилась к ближайшей аптечке. Когда она вернулась, у неё в руках была небольшая белая таблетка и стакан с водой. Кроу покорно сделал всё, что она сказала, но Джен всё равно не покидало ощущение того, что он её боится.

– Джимми, как ты себя чувствуешь?

Внутри него снова всё встало на дыбы. "Джимми, Джимми, Джимми!" – пронеслось эхом. Опять потребовалось неимоверное усилие, чтобы удержать себя в руках.Он не отвечал несколько секунд, но потом нашёлся.

– Нормально, – сказал он и снова сглотнул.

– Это был всего лишь сон, – сказала она.

– Я знаю, знаю, – ответил он немного нервно, при этом выдохнув.

– Постарайся уснуть. Тебе сейчас станет лучше, но если что, я через коридор. Хорошо?

– Хорошо.

Он кивнул, а сам подумал, что если бы Джен находилась в комнате через коридор, то прибежала бы первой. Нет, она была с Ландом, в самых дальних апартаментах, почти что у общего зала. Осознание этого было страшнее всего, и ему было не по себе даже несмотря на то, что Джен вышла и, наконец, оставила его одного. Он ведь не знал о них и не мог знать. Как он мог видеть это во сне? Выходит, это правда? Но в любом случае – ему не должно быть до этого никакого дела. У них своя жизнь, у него своя – всё просто.

Эти мысли немного успокоили его, да и таблетка, действительно начинала давать эффект. Просто, сон оказался слишком реалистичным. Кроу даже не мог вспомнить, чтобы когда-нибудь у него случалось подобное. Бывали и кошмары, от которых он просыпался с возгласом страха, но они не были настолько ужасны.

Он долго лежал и думал, пытался убедить себя, что то, что он видел во сне, не имеет отношения к реальной жизни, и, в конце концов, это помогло ему уснуть. На этот раз – до утра.

– А с ним точно всё в порядке по части психики? – спросил Грант, когда они ненадолго сели в общем зале.

– Сомневаешься? – грубовато сказал Ланд, посмотрев на навигатора, – да, он еле пробился на межзвёздные, но не из-за этого. По характеристике он хороший работник. Это тебе так, для справки, если ты не заметил это сам по его работе.

– Плохой сон может присниться каждому. Это ничего не значит, – спокойно сказала Джен, – вот увидите, завтра он будет в порядке.

– Будем надеяться, – сказал капитан, – жалко будет, если его отстранят от полётов, к которым он так стремился.

Эти слова были встречены с пониманием, и вскоре все начали расходиться. Первой ушла Лизи, которая меньше всех остальных имела отношение к этому происшествию. За ней потянулся Шиффер. Его вообще сложно было чем-либо пронять. Кошмар – всего лишь кошмар, и не надо придумывать ничего сверхъестественного. Так оно и было на самом деле, и даже с медицинской точки зрения. Никто ещё не умирал от кошмаров, хоть они и могли довести до крайней степени испуга. Джен это понимала даже больше, чем Ланд, но всё равно они были неспокойны.

– Тебе не показалось, – осторожно начал капитан, когда они остались вдвоём, – что он особенно испугался именно нас?

– Что? – переспросила Джен, которая сидела тут только потому что сидел Ланд, а на деле уже хотела идти спать.

– Ну, когда мы пришли к нему в комнату, там уже был и Шиф, и Грант, но, увидев нас, он отпрянул и вообще замкнулся. До этого он им что-то говорил, а потом замолчал. Особенно он испугался, когда ты назвала его по имени.

– Я заметила что-то такое, но думала, он так реагирует на всех. Может быть, проснувшись, он не сразу понял, где находится, и кто его окружает. Но если ты так говоришь, – не закончив фразу, Джен пожала плечами.

– Странно всё это. Как будто мы снились ему.

– Глупости, – улыбнулась она и обняла его, – пойдём ложиться.

– А если он проснётся и пойдёт в твою комнату? Вдруг, захочет ещё одну таблетку.

– Не проснётся. Я ещё такого не видела. Он будет крепко спать до утра, а потом почувствует себя настолько бодрым, что все его страхи отойдут на второй план. Вот увидишь.

– Да? Вы точно в этом уверены, госпожа медик?

– Точно, – она поцеловала его.

Сам Ланд находился в пограничном состоянии. С одной стороны, им уже овладевало желание спать, а с другой – его обеспокоили наблюдения, о которых он сейчас говорил с Джен, но это обсуждение, и, в особенности, её последние слова успокоили его.

Когда дверь комнаты закрылась за ними, Джен расстегнула комбинезон, и он упал на пол. Кроме него на ней ничего не было. Они легли в кровать, и Ланд быстро уснул. Это было хорошо, потому что он не видел, как Джен иногда приподнималась и прислушивалась к тому, что происходит в коридоре. Там, на счастье, всё было тихо, но она не хотела бы, чтобы Ланд, мирно спящий и обнимающий её, заподозрил что-то неладное. Она не была уверена, что Кроу будет спать до утра, и всё будет хорошо, хоть и сказала Ланду обратное.

5

Слова Джен оказались пророческими. Кроу выглядел посвежевшим, и по его виду было понятно, что сам он стесняется того, что случилось ночью и не понимает, как это вообще могло произойти. Кроме небольшого уточнения Джен, всё ли в порядке, никто этот вопрос больше не поднимал. Даже Шиффер, обычно любивший отпустить шуточку-другую, был поглощён завтраком из каши, которую запивал большими количествами кофе. В нём тоже чувствовалась бодрость и желание как можно скорее завершить ремонт. Это было всем на пользу, поэтому Ланд был только за.

– Тебе точно не нужна помощь? – спросил Грант, когда они уже заканчивали завтрак.

– Нет. Иди и попробуй с кем-нибудь связаться, а я, если что, смогу связаться с тобой.

– Хорошо, – кивнул Грант.

– А что делать мне? – спросила Лизи.

– Попробуй посмотреть в других блоках, вдруг, найдёшь что-то интересное. Может, дневник, или, я не знаю, записку, – ответил Ланд..

– Хорошо, – кивнула девушка.

– А я направлюсь искать местные записи.

– Можно составить тебе компанию? – спросила Джен.

– Конечно, – спокойно ответил капитан, но в то же время не мог не подметить, как в этот момент на них посмотрел Кроу.

Нет, определённо они как-то связаны с его сном. И, больше того, раз его тень проявилась даже сейчас, это может оказаться серьёзно. Именно это он и высказал Джен, когда они шли по коридору в центральный корпус.

– Я даже не знаю, – сказал Ланд, останавливаясь перед закрытыми дверцами лифта, – вроде как мне бы надо с ним это обсудить, а то у нас, как мне кажется, нарастает небольшая недоговорённость, но с другой стороны, я не хочу ничего ворошить, и хочется надеяться, что всё разрешится само собой.

– Это правильно, – сказала Джен, первой входя в открывшийся лифт, – а вообще, я бы сказала, что ты слишком часто заостряешь внимание на том, на чём не надо. Ну, посмотрел он на меня. Я сказала слово, и он невольно повернулся, а тебе уже кажется что-то недоброе.

– Ну, знаешь, иногда проблему только так интуитивно и можно вычислить.

– И в чём, по-твоему, кроется проблема?

– Я не знаю, но мне вчера – я тебе это говорю по секрету, – он поднял указательный палец для придания своим словам ещё большей серьёзности, – увиделось что-то безумное в его глазах. А ты знаешь, чем в нашем деле чревато съезжание с катушек. Я, признаться, очень рад, что он работает с Шиффером. Во-первых, занят и забудется, а во-вторых, под присмотром.

– Это правильно, но милый, – она посмотрела на него и улыбнулась, – безумное в глазах?

– Хочешь верь, а хочешь – не верь. Я, конечно, и сам был заспанный в тот момент, но мне лично увиделось это в его глазах, когда он увидел нас с тобой и оторопел. И когда ты назвала его Джимми.

– В личном деле было написано, что у него была мать. Она умерла. Не знаю, – Джен пожала плечами, – она могла его так называть, например. Но наш рейс не первый для него после её смерти, поэтому, я думаю, раз психологи всегда давали добро, то всё должно быть в порядке.

– А, – махнул рукой Ланд, – должно. Психологи, конечно, многое понимают, но они уж точно не могут сказать, когда у того или иного гражданина напрочь отъедет крыша.

– Это маловероятно.

Слова Джен совпали с моментом открытия лифта, и на них повеяло холодным воздухом. Это было не слишком к месту, и Ланд поёжился.

– Что-то как-то странно. Вроде, у нас теплее, – сказал он, – должно дуть отсюда.

– Милый, – попросила Джен, беря Ланда под руку, когда они вышли из коридора, – ладно взгляды, но это просто ветер. Какая разница, почему и куда он дует? Этим лифтом давно не пользовались. Кто знает, что могло случиться?

– Ты всему найдёшь объяснение. Не слишком ясное и обоснованное, но от него всё равно почему-то становится легче, – улыбнулся Ланд.

– А ты всегда во всём видишь что-то плохое, таинственное или страшное. От этого наоборот, только мурашки по коже, хоть и считаешь, что всё вроде в порядке.

– Значит, мурашки, – улыбнулся капитан.

– Да. Я понимаю, что мы все сбиты с толку тем, что здесь никого не оказалось, и вообще неизвестно, как тут всё работает, но не надо видеть демонов во всём, что тебя окружает.

– Демонов, – повторил он, – это, пожалуй, подходящее слово для того, что я вчера увидел в глазах у Кроу.

– Ты снова преувеличиваешь, причём очень.

– Нет, правда, – он остановил её в двух шагах от пункта управления, – что если я скажу тебе, что, когда я посмотрел в его глаза, это, правда, был не он?

Джен немного оторопела, в первый момент даже не зная, как реагировать на эти слова.

– Ты меня пугаешь, – тихо ответила она.

– Извини, но, просто, – он отпустил её руку и направился дальше, продолжая на ходу, – я не могу поделиться с кем-то ещё, извини. Понимаешь, я хочу нормально завершить этот полёт. И если Кроу потом и останется с нами, это не будет нештатная ситуация. Ведь до всей этой кутерьмы всё было хорошо. И как к работнику у меня к нему претензий нет. Напротив, меня даже похвалили за его работу там, на заводе.

Он приложил удостоверение специалиста к нужной панели. Компьютер считал с вшитого в него чипа информацию о квалификации Ланда и открыл проход. Джен улыбнулась. Для неё слова, которые он только что произнёс, в первую очередь означали, что ближе неё у него здесь никого нет. Ей было приятно, что он с ней делится даже мыслями, которые мало кому бы рассказал. Даже её испуг сразу остался позади. Пусть даже в глазах Кроу и были какие-то демоны, главное, чтобы у её капитана их не оказалось.

Внутреннее пространство контрольного пункта тоже произвело успокаивающий эффект. Переднюю часть полукруглого помещения занимали широкие окна, из которых открывался потрясающий вид. Даже сейчас, когда всё пространство перед окнами было окутано бурей, через которую контуры гор были едва заметны. Ну а уж когда погода была спокойной, здесь, должно быть, очень приятно было встречать рассвет, стоя с чашечкой кофе из автомата.

Никаких следов борьбы и ничего другого, что нарушало бы стерильную чистоту. Все работники отработали смену, выключили терминалы за исключением дежурного, и отправились в свои жилые комнаты.

– Понимаешь, – вернулся Ланд к оборванному разговору, – именно от меня зависит, чтобы у нас здесь всё было в порядке, вот я и стараюсь это обеспечить.

– Я понимаю тебя, – Джен остановилась перед ним и осторожно поцеловала в губы, – давай договоримся так – я буду следить за ним, и если вдруг замечу что-то серьёзное, сама тебе скажу, а то до демонов в глазах мы уже дошли.

Он хотел бы возразить, сказав, что вчера ночью, к примеру, она ничего не заметила, но сдержался и не стал этого делать. Наверное, так даже будет лучше. Тем более, что ему ведь всё равно никто не будет мешать приглядывать за подчинённым, ведущим себя, мягко говоря, несколько странно.

– Хорошо? – спросила Джен.

– Хорошо, – кивнул Ланд, – мы будем следить оба. Постараюсь быть внимательным, чтобы не видеть демонов там, где их нет.

– Это не совсем то, что я хотела бы услышать, но уже лучше.

– А что ты хотела услы...

Она приложила указательный палец к его губам, не дав договорить.

– Мы ведь здесь одни?

– Джен...

– Протоколы или что там у них подождут. От нас ведь никто не потребует подробный отчёт о том, как мы провели каждую секунду, когда находились здесь.

– Ты меня заводишь, – сказал он.

– На это и расчёт, – она хитро улыбнулась.

6

Примерно в это же время, находясь на несколько уровней ниже, Лизи, оставшись одна, наткнулась в одной из комнат на паука. Он был самым обычным комнатным пауком, которые являются неминуемыми спутниками человеческого быта. По большей части они ведут свою паучью жизнь незаметно, лишь иногда попадая в поле зрения истинных хозяев жилища, и, при условии, что те излишне впечатлительны, доставляют им изрядные неприятности. Примерно, как в этот раз.

Несмотря на то, что паук был маленьким и находился на большом расстоянии от Лизи, она вскрикнула и вжалась в дверь спиной. Членистоногое не проявляло никакой агрессии, просто ползло по стене, и так совпало, что по направлению к Лизи.

В школе и космической академии она вжималась в стул на интерактивных занятиях по космической энтомологии. Насекомые, тем более инопланетные, очень пугали её, и особенно, если были похожи на пауков, а это, как говорил в те годы преподаватель – одна из самых распространённых формаций жизни в известной вселенной. И хотя Лизи не ходила ни на какие факультативы, где могла увидеть изображения и описания подобных существ, ей приходилось сталкиваться с ними и в обязательном курсе.

В те моменты ей было особенно тяжело, потому что если паук попадался ей на глаза дома, то всегда появлялся старший брат и устранял проблему, но он не мог сопровождать её на уроках. Будучи младше, он давил пауков, а когда подрос, стал загонять их в банку и выпускать где-нибудь подальше от дома.