Текст книги "Офицеры советских подводных крейсеров. (СИ)"

Автор книги: Анатолий Козинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Десятки боевых служб командиров атомных ракетоносцев, командиров и экипажей подводных лодок другого класса и предназначения, на которых они теряли здоровье, а иногда и жизнь остались несправедливо неизвестными и должным образом не оценены.

В Холодной войне они всё-таки победили! Мир и человечество существует, здравствует и именно в этом заключается суть и грандиозность этой победы.

Ибо война – война Холодная благодаря их стойкости, выдержке, гибкому уму, самообладанию и самоотверженной жертвенности – то есть всех составляющих истинного героизма, так и не переросла в войну горячую. Не их вина, что эта изнурительная Холодная война – война умов и техники, так и не обнародовала и должным образом не наградила своих героев. Так уж повелось на Руси, что известными героями становятся не те, кто телегу тянет, а те, кто на ней едет и сам себя восхваляет.

Глава 5.

Семейная жизнь офицера-подводника. Звёздочки на погонах нужно заслужить. «Хрен редьки не слаще» – дежурство в базе, это не боевая служба в море, однако…. Модернизация ракетного комплекса на заводе в Северодвинске и многое другое.

Зима. В губе Западная Лица было холодно и морозно. У деревянного хозяйственного причала, сплошь покрытого наледью, копошился продрогший народ. Люди, в основном военнослужащие в чёрных шинелях, седых от инея оседающей влаги забрасываемой с моря Северо-западным ветром, притаптывая и припрыгивая, старались согреться и не свалиться вниз в покрытую шугой воду. Медленно по трапу они загружались на небольшой теплоходик «Кировабад».

Пытаясь перекричать шум толпы и ветра, замполит Аристарх голосом и повелительным жестом руки типа «иди назад», обращаясь к Липовецкому призывал:

– Липовецкий, вернитесь назад! Вы руководитель политзанятий и в понедельник должны их проводить.

– Липовецкий, следуйте на теплоход! Согласно графика, утверждённого командиром, подошла ваша очередь раз в месяц убыть на два дня на побывку к семье, – возражал ему старпом.

– Липовецкий, назад!

– Липовецкий, садитесь на теплоход! – ещё раз услышал Антон эти противоречивые указания уже на борту судна, отваливающего от стенки причала.

Плевать он хотел на всю эту перебранку своих начальников: в кармане у него был отпускной билет и он всем естеством в мечтах уже давно был в Североморске рядом со своей любимой Светланой.

Из офицеров экипажа только один Антон изъявил желание получить жильё для семьи в городе «за тридевять земель» от базы атомных лодок. Поразмыслив, что в ближайшее время в жилом городке в губе Западной Лице жильё им «не светит», с Липовецким в одной трёхкомнатной квартире согласились разместить свои семьи Веселов Николай и Омский Борис. Так получилось, что своих жён они привезли первыми и заняли, вопреки оформленным документам, комнаты побольше и получше. Закон джунглей, по которому «последнему – кость без мяса» работал не менее эффективно и в лесу человеческих взаимоотношений. Антон с послужным списком начинающего подводника и семейного человека возражать не стал, надеясь, что эти самочинные изменения они оформят документально. Для него иметь свой угол вдвоём с любимой и так было счастьем.

Забот у молодожёнов хватало с избытком. Создать семью – это вам не фунт изюма взвесить. На первых парах для обеспечения жизнеобитаемости им было необходимо купить в первую очередь ножи, вилки, ложки, поварёшки; тарелки, чашки, кружки, чайник, стаканы; вёдра, миски, кастрюли, сковородки – всё это нужно, чтобы запустить в действие семейный пищеблок. Стол, стулья, кровать или диван, тумбочки; подушки, постель и занавески на окно – это минимум вещей для жилья и сна. Вешалка, веник и совок – для хранения вещей и уборки помещения.

– С ума можно сойти только от одного перечня этих вещей, – призналась Светлана в первый день совместной с Антоном беготни по магазинам за покупками.

– Может мы плюнем на эти хлопоты и будем питаться в столовых? – вопросительно добавила она.

– Стол, стулья, тумбочки, табуретки и железную кровать можно получить у коменданта морской инженерной службы, – посоветовала, встряхнув чёрными кудряшками, востроглазая смазливая Омская Галя.

– Мы уже там всё получили. Мебель невесть какая, но пользоваться можно, – подтвердила, выглянув из комнаты Веселова Лиля – белокурая рослая женщина.

Со временем как-то всё утряслось: молодёжь перезнакомилась, обжилась и на первых порах они жили дружно. Мужья служили на одном корабле, а тут ещё общая крыша над головой их семей, как прочный корпус подводной лодки, поневоле заставляли жить во многом общими интересами.

В вопросах, как получше порезвиться и погулять изобретательной мастерицей была Омская Галя. В отсутствие мужей она возглавляла походы молодых женщин в кинотеатры, а затем зачастила на танцы в дом офицеров. Пока ничего дурного в этих походах не было, однако….

– Антон, мне понравился дом офицеров Флота, – как-то в разговоре высказала своё мнение Светлана.

– Ну и какие спектакли или концерты ты там смотрела и слушала? – спросил Антон.

– Так мы все втроём там были на танцах, – беззаботно ответила молоденькая жена.

Безосновательная ревность, вернее лёгкий холодок тени её присутствия, уколом горечи коснулась его сердца.

– Как ей объяснить не обижая, что безоблачное студенческое девичество прошло. Что порядочные и верные жёны без мужей на танцы не бегают, – подумал Антон.

– А ты знаешь, зачем девяносто девять и девять сотых процентов молодых и престарелых офицеров эти танцы посещают? – успокаиваясь, тихо спросил он.

– Ну… потанцевать и развеяться, – неуверенно ответила она.

– Не только, – заметил Антон. – В первую очередь они идут туда, чтобы познакомиться с девицами и не всегда с благородными мыслями. Такие простушки, как вы, там редкость. Переспать с ними их ближайшее намерение. А там уж: куда вывезет кривая жизни и, как бог на сердце руку положит! Давай договоримся, что с этого момента друг без дружки, на такого рода мероприятия, мы не ходим. Хорошо?

– Хорошо, – соглашаясь, ответила она.

Действительно с той поры и в радости, и в горе они шли по жизни рука об руку, всегда вместе.

Спектакль разорения семейного гнезда Омских происходил по старому, как мир, сценарию. У смазливой и легкомысленной Гали появились, провожающие до двери, а затем и заходящие в квартиру, поклонники. По слухам, ещё ранее в Севастополе курчавые волосы Бориса она приукрасила симпатичными рожками невинной шалости своего легкомыслия. Теперь же рога заметно выросли и запестрели отростками женской неверности на голове добродушного мужа и толкового офицера – судьба…. Ничего изменить нельзя – кому судилось, тот и носит это рогатое украшение всю жизнь. Борис страдал, но во имя дочери пока рога носил безропотно.

Веселова Лиля была женщиной хладнокровной. У них с Николаем так же подрастала дочь. «Зажечь» Лилю было не просто. Непонятно, какой костёр сомнения дымился в их отношениях, но в последнее время Николай на кухне запивал горькую. Он наклюкался так, что сливая излишки спиртного в общеквартирном туалете, уснул в обнимку с унитазом. Бычок он был «дай боже» и вынуть его тело, заклиненное алкоголем между аксессуарами туалета стараниями всех жильцов квартиры, было делом не лёгким. Но желание пописать удвоило их силы и они кое-как его извлекли и уложили в постель. Лиля во время этой операции хладнокровно молчала.

Со временем Николай немного отошёл и оттаял. Когда «квартира» совместно отмечала день Советской Армии, они немного выпили водки и пошли прогуляться по городу. Увидев милиционера – явление довольно редкое в чисто флотском городе, Николай сжал кулаки и сказал: «Сейчас я набью ему морду!». Антон и Борис навалились на него с двух сторон, пытаясь удержать агрессивные намерения своего товарища.

– За что? – спросил его Антон.

– Пусть гад знает! – и столько гнева было в его голосе, что Антон почти убедился: бить морду было за что! Совместными усилиями они всё же его удержали: бить морду конкретному, провинившемуся, менту правомерно, а вот чистить рыло мусорам всем подряд несправедливо.

Время шло, в его стремительном беге Антон, очередной раз отпущенный на побывку к семье, не только наблюдал, но и всеми внутренностями организма прочувствовал как море, играючись, трепало маленький теплоходик «Кировабад». Его маломощные дизеля урчали, рычали, иногда от чрезмерных усилий визжали, но продолжали натужно вращать гребные винты. Их совместная упорная работа медленно, но верно приближала кораблик к Североморску. На Севере зима уходит не спеша, с оглядкой, но даже в гуле шторма были слышны нотки гимна во славу пробуждающейся природы. Разогнавшись на морской глади, шальной ловелас – апрельский ветер зависал на вершинах сопок. Он оторопело останавливался, совсем как живой человек, который забравшись на высоту был не в силах отвести взгляд от открывшейся, чарующе завораживуещей, ослепительной красоты северной земли. Чуть ниже в распадках на возвышенностях, такие же белые как снег, расположились куропачи. Распустив перья и вытянув шеи, они вызывали соперников на бой – бой во имя жизни. Куропатки, поклёвывая прошлогоднюю ягоду на ещё редких проплешинах, делали вид, что боевые игры петухов их не касаются.

– Ну покричат, ну подерутся – это их мужское дело. У нас же заботы поважней: присмотреть и выбрать для гнезда место, нанести яиц, высидеть, вырастить и уберечь от множества врагов и всевозможных напастей молодняк. Так что нужно клевать ягоду и набираться сил.

Антон готовился стать отцом. Ежели честно, то их любовь со Светланой не была направлена на сознательное планирование рождения ребёнка во чтобы-то не стало. Они были здоровы телом, душой и помыслами, посему появление первенца было естественным природным результатом семейной жизни любящих супругов. Поскольку супруги были совершенно не опытны и одни, то на душе у них было выжидательно тревожно.

– Шутка сказать: у нас появиться сын! – размышлял Антон. – А может и девочка…. Будет топать ножками и лопотать: па-па, ма-ма! Да, но мама сама ещё девочка и все эти заботы свалятся на её голову. Жилой городок в губе Западной Лице строится быстро. Шанс получить квартиру был. Но когда? Нужно вызывать тёщу, которая уже давно забыла с какой стороны садится в поезд. И кроватку и «приданое» ребёнку – всё это нужно покупать. А тут ещё товарищи-соседи…. Надоело Антону платить квартплату больше всех, проживая в самой маленькой комнате. Разобрался: никто жильё не переоформлял. Веселовых устраивало положение, когда они занимали самую большую и светлую комнату, а денежки платили за маленькую. Совесть, честь, порядочность, безразличие, забывчивость – какую из этих категорий понятий уместно применить Антон терялся в догадках.

Два дня, проведённые с милой, прошли мгновенно. Антон опять вместе со своими сослуживцами был успешно доставлен в губу Западная Лица тем же трудягой теплоходом «Кировабад», больше известным под именем «Санта Мария».

В образцовом содержании ракетной боевой части корабля была вложена и львиная доля повседневного умелого воинского труда лично Липовецким. С него сняли все «фитили» и командир написал представление на присвоение ему очередного воинского звания «старший лейтенант». Кадровая бюрократическая система Флота наезженным путём обеспечивала получение очередных воинских званий всем «соискателям». И не важно кто как служил и выкладывался. Главное чтобы не было явных проколов и «фитилей», а так же вышел установленный срок протирания флотских штанов.

Такие представления бурным потоком бумаг достигали соответствующих командующих, главкомов и министра обороны. Те толком никогда в них не разбирались, да и физически если бы хотели разобраться с таким «валом» бумаг никогда не смогли бы. Вот и штамповали «достоин» и изредка, как исключение, «не достоин». Главное, что статус-кво соблюдался и конвейер работал. С этого конвейера на погоны Антона капнула третья звёздочка. Одновремённо он был «сосватан» на должность командира ракетной боевой части на один из вновь образованных вторых экипажей.

– Хорошо! Вот тут-то я и погуляю! – подумал Антон. – Пока флотоводцы решали, что с этими, создаваемыми вторыми, то ли техническими экипажами нужно делать, моряки там без «железа» жили припеваючи и попиваючи.

Но, – не тут-то было! Серьёзный и настойчивый мужик капитан 1 ранга Громкий Б. в беседе с Антоном сказал:

– Или по согласию, или без согласия, но вы будете назначены командиром БЧ-2 на подводную лодку «К-149». Лодка готовится к ракетной стрельбе. Приказ о вашем прикомандировании уже есть. Принимайте дела. Приказ командующего Северным флотом о вашем назначении будет через неделю. Это я вам гарантирую. Думаю, мы сработаемся. Завтра жду вас на своём корабле.

– И за что мне такое счастье? – подумал Антон. – По слухам там старпом Симак В.Б. – зверь, а не человек! Да, «не долго дрыгалась старушка в гвардейских опытных руках», – пожалел себя он и пошёл в каюту собирать вещички для переселения на новое место службы и жилья.

Атомная подводная лодка «К-149», а вернее люди экипажа, на жизненном пути Антона станут самыми значительными и запоминающимися личностями, которые определят выбор карьеры и его дальнейшее становление в целом как военно-морского офицера.

Если «К-55» для него была своеобразным пересыльным пунктом, где большинство людей были чужими друг другу, то «К-149» стала приветливым домом. В этом доме жили и работали хотя и разные по характерам и поступкам люди, но по духу они были своими, кровно связанные родством общих интересов службы на корабле.

Бывший командир БЧ-2, а теперь помощник командира капитан 3 ранга Кочет И. дела командира подразделения передал быстро. Знакомя Антона с личным составом, он остановился возле пожилого мичмана.

– Вот это мичман Фесенко А.С. старшина команды электрооператоров, – представил он мичмана. – На него можно положиться во всём. Все дела он знает и ведёт лучше меня. Командир группы управления лейтенант Лыткин Василий на днях после отпуска должен прибыть к месту службы, – добавил он. Уже в каюте, передавая пустые канистры заметил:

– Спирта нет, но посуда есть! Он потряс ёмкости и там еле слышно на донышке плеснули остатки жидкости.

– Вот это дело! Отлично! – обрадовался Кочет. Его глаза заинтересованно оживились. Их взгляд забегал в поиске стаканов, а нос прямо зашевелился в предчувствии выпивки.

– Гайдук, – закричал он в находящуюся рядом дверь «провизионки», – дай-ка нам что-нибудь пожевать!

Уже давненько должность начальника службы снабжения на лодках была упразднена. Осталась команда снабжения, которая перешла в прямое попечение помощников командира.

Мичман Гайдук, с хитрой физиономией украинца, знающего себе цену, с этой должностью справлялся вполне удовлетворительно. Он высунулся из кладовой, подал банку виноградного соку и банку консервированной севрюги.

– Может не нужно? – высказал сомнение Антон.

– Да ты что! Конец рабочего дня. Сам бог велит вспрыснуть передачу дел, – заверил его Иван.

– Так вечером доклад у старпома! – слабо сопротивлялся Липовецкий.

– Подумаешь, тут всего-навсего «по две нитки» на один глоток воробью, – сказал Кочет, вытряхивая последние капли влаги из канистры. Он разбавил спирт водой и со словами «ну, будем» запрокинул голову и начал перекачивать содержимое стакана внутрь своего организма. Этому вливанию организм явно противился. Раствор огненной влаги малым фонтанчиком возвращался в стакан! На глаза у Ивана проступили слёзы….

– Ну, финита! – подумал Антон. Но он ошибался. Кочет прокашлялся и, несмотря на бунтующую душу, маленькими глотками затолкнул-таки содержимое стакана в желудок. Помедлил. И на выдохе сказал:

– Вот теперь можно и закусить!

– Святой боже, – подумал Антон, – и зачем люди так мучаются? Воистину, пути твои неисповедимы!

На вечернем докладе у старпома Липовецкий подал рапорт о принятии дел и обязанностей командира БЧ-2.

Слушая «рычание» Симака он подумал:

– У этого «дяди» не побалуешь…. Хотя должность у него собачья. Человек он может и ничего, только характер колючий, а норов грубияна – это как «пить дать!». И вообще, может оказаться, что не так страшен чёрт, как его малюют. Поживём – увидим! – решил он окончательно.

Все остальные офицеры корабля были приветливы и добропорядочны. С ними Антон быстро нашёл общий язык сотрудничества и взаимопонимания. Особенно тесно он подружился с командиром БЧ-4, РТС старшим лейтенантом Першиновым Славой. Этот чернявый среднего роста энергичный офицер был женат на сероглазой симпатичной ленинградке Вале. У них подрастал маленький сын. Слава показал Антону их фотографию и признался, что соскучился по ним. Говорил, что как только получит квартиру – сразу же привезёт их сюда в городок непременно.

В свою очередь, Антон показал фото Светланы и они заочно познакомились семьями. В дальнейшем это позволило им, уже воочию, распространить взаимное расположение и симпатию и на жён.

Командир БЧ-3 капитан-лейтенант Петров Борис был немного старше, поопытней и в службе, и в житейских вопросах. В своё время он плавал третьим помощником на гражданских судах – существовал такой вид командировок военно-морских офицеров для выполнения спецзаданий и ознакомления с морским театром. Вечерами Борис кое-что рассказывал о своих заграничных впечатлениях и, конечно, грустил о своих двух дочках. Глядя на фото младшенькой, он загадочно улыбался.

– Радуйся и веселись, папаня, пока твоё чадо отсутствует, – посоветовал бы ему Антон если бы это происходило года полтора спустя. О необузданном нраве малого чёрта в детской юбочке вскоре узнает весь подъезд дома, в которой будут заселены семьи офицеров и мичманов экипажа их подводной лодки. В этом ребёнке процесс генного наследования властного характера плотно сбитой мамы и добродушного упрямого простака отца, пошёл против законов природы, соединив минус с минусом, получив в итоге минус агрессивный. С целью удовлетворения своих устремлений она орала так, что содрогался весь дом. Бунтующее дитя могло запустить в подвернувшихся родителей любой предмет, подъёмный для его цепких ручек. Так что в будущем, она «зальёт» не один килограмм расплавленного сала за кожу родителям. Пока же Петров улыбался.

У штурмана старшего лейтенанта Даниловича детей не было. Его жена работала в далёком белорусском столичном городе Минске. Как Антон понял из рассказов старшего лейтенанта, что приезжать в какую-то «дыру» на Севере она не собиралась. Сам Данилович парень рослый и видный приволокнуться за любой симпатичной юбкой был совсем не прочь. Но извините: на «нет» и суда нет! Пока ни жены, ни любой другой юбки поблизости не наблюдалось.

Как-то так получалось, что даже грубость старпома всех офицеров корабля ставила в равные условия и посему объединяла.

По долгу службы и положению замполит Авдеев и старпом Симак больше корешились с командиром корабля, но насколько это были отношения дружбы или необходимость служебного сотрудничества никто сказать не мог. Сам Авдеев уравновешенный неконфликтный мужчина, в меру лояльный к политике КПСС и интересам моряков, был человеком своим, заслуженно востребованным экипажем корабля.

Капитан 3 ранга Зубков Борис атлетического телосложения, подстать командиру, был интересным собеседником и толковым, знающим своё дело офицером. Несомненно благодаря этим качествам он и был назначен на должность командира БЧ-5. Естественно, вокруг него группировались офицеры этой боевой части. Хотя молодёжь: лейтенанты Мышкин, Слива, Голуб, Штыков, Штокало больше тянулись к группе офицеров бечелюксов.

Одним словом, никакого антагонизма в экипаже не наблюдалось. Явных пьяниц не было, выпивали мужики умеренно, по интересам: как все нормальные здоровые душой и телом люди. Практически поголовно все были бесквартирные. Была служба, был серьёзный командир, был порядочный замполит, был грубоватый старпом, что поделаешь – такая должность!

Главное, что был крепкий костяк офицерского состава для того, чтобы создать экипаж, в котором можно было служить не за страх, а за совесть. Расслабляться Антону было некогда. Ракетные стрельбы, да ещё на приз Главкома – это вам не семечки на завалинке щёлкать!

Мичман Фесенко действительно оказался кладом – и как человек, и как специалист. На службу прибыл лейтенант Лыткин – среднего роста, спокойный и уравновешенный человек.

– Толк с него будет, чего не знает – научим, – решил Антон, глядя на понравившегося офицера. – Да и товарищ с него получится не плохой.

Материальную часть ракетчики «вылизали» и проверили досконально. Корабль стал под погрузку практической ракеты. Вот она зависла над срезом шахты. Антон подавал последние команды крановщику, вывешивая её длинное тело в строгую вертикаль над опорными пятами стартового стола. Наконец ракета закреплена, погрузочные траверсы отстыкованы. Антон подошёл к ракете, заглянул вниз на штекерные разъёмы:

– Ба, мама родная! – Так это старая знакомая! Вот и контактные штырьки, которые он собственноручно высверлил и впаял новые….

– Ну и что, – тут же подумал Антон, – проверим сопротивление изоляции, прогоним автономные испытания. Если всё пройдёт гладко, то, как у Николая Васильевича Гоголя, фразу Тараса Бульбы «– Я тебя породил…» закончу своими словами «и я тебя запущу в последний путь!», – подытожил тревожные размышления Липовецкий.

Действительно, ракета стартовала без замечаний и угодила на боевое поле прямо в заданную точку прицеливания, обеспечив кораблю безоговорочную оценку «отлично».

– Бляха-муха! – вместо приветствия произнёс Антипов, недавно назначенный флагманским ракетчиком дивизии. – Бляха-муха! – повторил он, удобно усаживаясь на диване в каюте командира БЧ-2 на подводной лодке. Приз Главкома твой! С тебя причитается!

– Без проблем, – сказал Антон, извлекая из пристеночной ниши десятилитровую канистру со спиртом.

Он набулькал четверть стакана спирта – две «нитки», вскрыл банку мясных консервов и открыл кран умывальника. По каюте распространился аппетитный запах тушёнки. Вода из крана не пошла.

– Подожди, я сейчас! Схожу и проверю клапана на магистрали пресной воды, – сказал Антон и вышел из каюты.

Запах спирта и тушённого со специями мяса заставил кадык Антипова сглотнуть набежавшую во рту слюну. Удерживая в руке, готовый к употреблению стакан со спиртом, он поднял свой взгляд вверх, взывая к богу с просьбой прекратить его страдания. Тот просьбе внял: чуть ниже подволока в гнезде стоял графин полнёхонький «под завязку» воды.

– Бляха-муха! – мысленно уже в третий раз произнёс Антипов. – Пока Липовецкий подойдёт, я успею не только «вздрогнуть» первый раз, но и повторить!

Его терпение было на пределе и разбавлять спирт было некогда. Опрокинув стакан, как учили: маленькими глоточками он вылакал спирт, затаил дыхание, налил из графина воды и уже залпом – бульк и всё в желудок. Оно было бы всё ничего, но в графине оказалась не вода, а спирт…. Освобождая канистру для получения месячной нормы ректификата, остатки её содержимого Антон слил в графин и запамятовал.

Под воздействием жгучей жидкости, желудок Антипова, как избавления от мук, ждал живительную воду. Получив огромную порцию того же спирта, он взбунтовался и хотел вытолкнуть всё обратно, но сил не хватило. Его владелец из-за нехватки кислорода посинел, свалился с дивана и слегка повизгивая мычал: то ли «му», то ли «ву».

Антон проверил водяные клапана и зашёл в каюту. Вода из крана лилась рекой. На палубе лежал посиневший флагман! Липовецкий набрал в ладошки воду и брызнул ею в лицо пострадавшему. Тот открыл глаза и уже громче прошептал:

– Му-мать твою, бляха-муха, ву-воды дай запить!

С помощью врача, флагманского ракетчика откачали. Антипов отдышался, закусил и уже осмысленно, глядя на Антона сказал:

– Бляха-муха, чуть богу душу не отдал и не успел бы передать тебе радостную весть: по телефону сообщили, что твоя жена в роддоме в Североморске родила сына. Поздравляю! Топай к командиру и проси на недельку отпуск. На службе мы тебя подстрахуем.

– За это событие грех не выпить, – сказал корабельный врач капитан Галан. Антон налил в стаканы по одной «нитке» спирта и они втроём подняли тост за появившуюся новую жизнь – в добрый путь, во здравие сына Липовецкого.

С оказией Антон прибыл в Североморск. Никаких цветов и такси в то время в городе не было. Поэтому с бутылкой «Шампанского» в руках, в назначенное время выписки, он встретил любимую жену с сыном у двери барачного типа роддома. Маленького кроху он взял на руки и они уже втроём пошли по своей дороге – дороге для судьбы каждого человека обособленной, но носящей общее наименование «дорога жизни».

Не мудрствуя лукаво, сына решили назвать в честь деда Владимиром. Глядя на сына, одной рукой обнимая жену, а в другой удерживая свидетельство о его рождении Антон сказал:

– Владей миром и будь счастлив! Будьте здоровы, родные мои, вскоре приедет бабушка и вам будет веселей. Да и квартиру в Западной Лице мне должны дать. Новый дом вот-вот сдадут в эксплуатацию.

Антон прибыл в часть. Ему действительно предложили однокомнатную квартиру. Жилплощадь освобождал Галан у которого в семье было два ребёнка и он претендовал на жильё более вместительное. Тёща приехала и, как смогла на первых порах, поддержала дочь.

В разгар Северного лета Антон загрузил семью и скарб на бессменного трудягу «Кировабад» и они благополучно прибыли в губу Западная Лица. Наконец-то они начали обживать свою первую отдельную однокомнатную квартиру. Комнату и мебель в Североморске Антон сдал коменданту МИС. Тот выдал расписку и справку по форме № 1. В квартире остались жить одни Омские и по их просьбе мисовская мебель осталась в доме. Со временем материальное положение Омских улучшилось. Они прибарахлились и старую казённую мебель просто выбросили. Через год Липовецкому пришёл счёт на уплату этой мебели. Расписка коменданта и справка по форме № 1 сделали своё дело и от него отвязались.

Из всего купленного скарба во всех многочисленных переездах семью Липовецких, как талисман, сопровождал диван-кровать. В Советские времена вещи делали, может и не совсем элегантные, но прочные, рассчитанные на века. Люди к ним привыкали и они становились незаменимыми, как сама жизнь.

Периодическая война со «стасиками» – полчищами тараканов, которые устраивали парады за отклеенными обоями квартиры и выхватывали пищу прямо из рук, показала бесперспективность полумер тактической борьбы с ними. Антону пришлось заняться кардинальным стратегическим наступлением на их своеволие. Он отправил Светлану с сыном на месяц в отпуск на Украину. Сам вечерами окончательно ободрал обои, по блату достал какой-то ядовитой жидкости и побрызгал ею стены и полы. Сотни тараканов, отбросив «коньки», трупами устилали квартиру. Через недельку с помощью своих товарищей Антон вымыл жильё, побелил потолки, поклеил новые обои. В ожидании приезда молодой хозяйки квартира сверкала чистотой и уютом. «Обмывать» обновленное жильё зачастили добровольные помощники по его ремонту: Петров, Данилович, Першин и Лыткин. Их жёны так же отдыхали где-то на Юге.

Полярное солнце не заходило. Летом малолюдный жилой городок без женского общества затихал совсем. Подвыпивших мужиков тянуло на «подвиги», но драки были редкими. Так какая-нибудь мелочь: кто-то сдуру забредал искупаться в студеное озеро или загорланит песню «Прощай любимый город…».

Боря Петров иногда рвался пойти «по лебедям», но Антон его осаживал:

– Борис, побойся бога, где они эти лебеди? Вот приедет твоя лебёдушка с лебедятами, она тебе перья быстро повыдёргивает!

– Моя, – на высокой ноте, сопротивляясь, начинал Борис. – Моя жёнушка, – гораздо тише продолжал он, – могёт и повыдёргивать. Но где она – нету её!

– Боря, она скоро приедет – лето уже на исходе. Вот моя Светлана буквально на днях приезжает! Так что все бутылки, банки, окурки и прочее безобразие нужно убрать. Завтра покупаю телевизор. Нужно где-то сделать и установить антенну.

– Не проблема! Народ говорит, что в наших краях обозначился крупный спец по изготовлению телевизионных антенн – некто Сироткин. Он недавно был назначен то ли инструктором, то ли заместителем начальника нового учебного центра.

– Постой, не тот ли это управленец с электромеханической боевой части, который погорел по пьянке и его списали с подводной лодки на берег, – высказал предположение Петров.

– Вот именно, это он! Только по пьянке уже повторно он успел погореть и на домашне-бытовой почве, – подтвердил его догадку Слава Першин.

– Это что за проблема такая – «домашне-бытовая»? – спросил Антон, желая узнать подробности, как лицо непосредственно заинтересованное в добыче антенны.

– Да хрен его знает, как её назвать, но суть её следующая, – начал рассказывать Першин.

– Жена у Сироткина, так же как и наши подруги, загорала там, где солнышко не только светит, но и греет. Не спеша, «приняв на грудь», но твёрдо удерживаясь на ногах, вечерней порой в субботу, в благодушном настроении, переполненный любовью ко всему миру, Сироткин подходил к своему дому. Вы уже все знаете, что телевизоры в наш военторговский магазин завезли, но с антеннами ощущалась напряжёнка. Шустрые «партизаны» эту «дилемму» решали с явной выгодой для себя: доверчивым телеманам, жаждущих зрелищ с голубого экрана, одну и ту же ворованную антенну они перепродавали по несколько раз.

– Да, но при чём тут горемычный Сироткин? – спросил Лыткин.

– В том-то и дело, что горемычный! Подходит Сироткин к дому и видит, что невзрачный «партизанишко», с испуганно бегающими глазками, совсем обессилив, безнадёжно дёргает теле кабель, торчащий из дырки в раме окна первого этажа дома.

– Ты что здесь делаешь? – грозно спросил он.

– Да вот…, – пролепетал совсем сникший строитель, – показывая руками, что он пытается выдёрнуть кабель.

– Балда ты! Отрежь его нафиг ножичком и делу конец! – посоветовал Сироткин.

– Нету ножичка! – сразу же нашёлся солдатик.

– Нету – нету…, всё вам подай в готовом виде, – добродушие, несмотря на ворчливый тон, так и пёрло из Сироткина. – Погоди, я сейчас. Жди!

Сироткин зашёл в свою квартиру на первом этаже возле окна которой всё ещё стоял обнадёженный солдатик.

– Стой пока, стой, – приветливо помахал ему рукой офицер, – я уже иду.

Сироткин вышел во двор, подошёл к окну, чиркнул кухонным ножичком по кабелю и, довольный успехом проделанной работы, совсем обалдевшему солдатику сказал:

– Видел, как надо? Забирай кабель и дуй быстро отсюда. Понял!

Солдатика как ветром сдуло! Всё ещё в благоприятном расположении духа – по пьянке русский человек – душа нараспашку, любит делать добрые глупости, он зашёл в квартиру, включил телевизор. Экран светился, но изображения не было. Он щёлкнул переключателем каналов – никакого результата!