Текст книги "Дальнейшие похождения Остапа Бендера"

Автор книги: Анатолий Вилинович

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ВСТРЕЧИ В ПУТИ

Глава XII. О ТОМ, КАК КОМПАНЬОНЫ ПОПЫТАЛИСЬ НАЙТИ КЛАД

Сверкающая лаком кузова и никелем фар и бамперов «изотта» с единомышленниками неслась по пыльной дороге.

Великий предприниматель, непревзойденный автомеханик и эксперт по антиквариату чувствовали себя великолепно.

Утро было солнечное. Над степью висели жаворонки. Перед колесами машины выпархивали дорожные пичуги. Горизонт, к которому мчался автомобиль, был чист и прозрачен.

Небольшой городок встретил их шикарную машину приветливо. Городская общественность была извещена о том, что кто-то проедет из заграничных людей, но кто проедет и с какой целью – не знала. Поэтому вдоль главной улицы стояли школьники с модными плакатами: «Привет германскому пролетариату!», «Решительно ответим на ультиматум мировой буржуазии!», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!».

Все это с калейдоскопической быстротой пронеслось мимо экипажа автомобиля. И компаньоны только успели приветливо помахать встречающим руками.

А когда на краю городка Козлевич остановился, чтобы долить из бидона бензин в бак машины, Остап спросил прохожего:

– Товарищ, а кого там встречают?

– А кто его ведает, начальник. Говорили, каких-то германских генералов будто… – и зашагал по дороге, все время оборачиваясь и поглядывая на пассажиров в заграничном шикарном автомобиле.

Единомышленники-компаньоны ехали уже добрых три часа, когда Остап после молчаливых своих размышлений сказал:

– Мой расчет, камрады, был правильным. Но я не предположил, что во время нашего отсутствия в ДОЛАРХ пожалуют-таки немцы. А когда энкавэдисты увидели, что заграничники дважды приезжали к нашей конторе, то не вытерпели и взялись за обыск нашей квартиры. Вот вам и объяснение всему, друзья.

– Нет, нет, – тряхнул своими рыжими кудрями бывший старший научный сотрудник общества и эксперт. – Это Всевышний отвел их от нас, командор и Адам Казимирович.

– Но насколько я помню, в Черноморске, Остап Ибрагимович и вы, Шура, утверждали, что Бога нет. И сумели меня в этом убедить, – мельком взглянул на Балаганова Козлевич, ведя машину.

Великий комбинатор и предприниматель молчал. Смотрел на красивую местность, по которой мчалась их «изотта», а затем сказал негромко:

– Знаете, Адам, есть Бог или нет Бога, науке неизвестно. И не будем дискутировать на эту тему. Как вам известно, я был рьяным атеистом и сумел преподнести убедительный урок ксендзам, которые вас просто эксплуатировали, Адам Казимирович. Но сейчас, после случая в Москве с нашим рыжеголовым компаньоном, чудом избежавшего допра и моими опасными приключениями на румынской границе, я пока повременю с дальнейшими своими выводами.

– И правильно, и правильно, Остап Ибрагимович! – горячо заговорил Балаганов. – Если по справедливости, так это еще никому неизвестно, и той же науке, как вы сказали. И не надо обострять наши отношения с Всевышним.

Выехав из Киева в конце дня, компаньоны заночевали у реки, хорошо поужинав тем, что припасли в дорогу. Спали у стога прошлогодней соломы, вынув из автомобиля сидения и то, что можно было подстелить под себя. И вот сейчас мчались навстречу многообещающему делу, которое изложил своим единомышленникам великий комбинатор.

«Изотта-фраскини», ведомая уверенной рукой непревзойденного автомобилиста, проезжала холмистую местность и ее экипаж увидел в стороне от дороги троих парней. Обнаженные по пояс, они деловито раскапывали один из курганов.

– Стоп, Адам! – приказал Бендер. – Свернем с дороги и подъедем к ним. Не иначе это кладоискатели, а?

Машина, перевалив через неглубокий кювет, проехала полем и остановилась возле работающих молодых людей. Лопаты в их руках энергично отбрасывали землю в сторону.

Некоторое время путешественники с явным одобрением смотрели на их работу, затем Бендер спросил:

– Если не ошибаюсь, товарищи, вы археологи?

– Ага, – ответил высокий с мохнатыми бровями-треугольничками над очками.

– И что же вы надеетесь здесь найти? – дружелюбно спросил Остап, взял ком глины и размял его пальцами.

– Как что, товарищи. Клад Гетмана Полуботка, – ответил другой ростом пониже и стриженный наголо под машинку.

– Гетмана Полуботка? – переспросил Бендер. – Кто такой? Что-то не слышал… – подошел ближе он к кладоискателям.

– Историю надо знать, товарищи, – нравоучительно произнес третий, одевая майку, так как знойное солнце уже окрасило до красноты его спину и руки. И, наверное, сильно напекло голову с белесой щеткой волос. – Так-то – и повторил: – Историю надо знать, товарищи…

Звали любителя слова «товарищ» и знатока истории, уже натянувшего на себя майку, Генка Лантух.

Эта тройка молодых людей решила заняться поисками кладов уже давно. А в этом году и приступила к реализации задуманного. А началось это…

…Генка легко взбежал на пятый этаж в комнатушку, которую он снимал у старушки-вдовы погибшего красноармейца, и с нетерпением надорвал конверт полученного письма.

«Здравствуй, Чиж! – писал Цымбал размашистым почерком. Чижом Генку Лантуха называли еще на рабфаке за его белесую щетку волос на голове. – Как проведем отпуск? В палатке у реки или с рюкзаками по горным тропам? А может, все же займемся давнишним? Поиском клада? Есть потрясающая наводка, Чиж! Имею сведения где надо искать…»– Лантух упал на табурет и захохотал.

– Ты шо? – высунулась из соседней комнаты хозяйка.

– Письмо от непоседы…

– От Сашки?

– От него, Анна Никитишна.

– Ну, и шо пишет?

– Идею пишет, иде-ю-ю, – продолжил читать Генка.

«Кольке Белоброву я уже написал. Понимаешь, дело верное! Я перевернул горы архивной исторической литературы. Маршрут и место я уже мысленно застолбил. Отпуск оформляй немедленно. Сбор у тебя, от тебя и потопаем. Я и Колька приедем двадцать пятого этого месяца. Договорились?

Несколько слов о себе. Работаю там же. Много подхалимов. Начальник злостный болельщик футбола и все стали вдруг тоже болельщиками. А тетя Клава – наша рассыльная, так и лепит слова: «штрахной», «корнир», «пеналь», «ацсайд» и «хфинты». Смехота! Я же, помнишь, на рабфаке капитаном футбола был? А здесь увидел такое и противно стало. Притворился, что футболом совсем не интересуюсь. Так ты знаешь, Чиж, начальник на меня коситься стал. Ха-ха-ха. Думаю скоро махнуть отсюда. А если клад найдем!.. Железно. До встречи. Будь здоров, Чиж. Жму твою пролетарскую лапу. Твой Сашок.»

Генка вышел на узенький, как буфетная полка, балкон и закурил пролетарскую папироску.

Стоял теплый майский вечер. Где-то играло радио. С балконов лилась вода после полива еще не выросших цветов. В квартире рядом ругались коммунальные соседки. За углом, по проспекту «Юных коммунаров» оглушительно трещал трактор.

Ночью Генка спал беспокойно. В голову лезли разные мысли, вызванные письмом друга. Ему приснился хохочущий Цымбал, Колька с видом ученого и он сам в каких-то лохмотьях и с посохом в руке. Потом виделось поле, курганы в зелени и они все трое копают, копают землю. Потом снилось ему море, и он плывет в баркасе и обгладывает сырую рыбу… Так это же блеф! Обман! – заорал Лантух и проснулся.

Дни до встречи с друзьями потянулись тягостно. Перед отпуском работа всегда удлиняется и часы ее становятся наиболее нудными. И Генке подчас казалось, что время как-то специально притормаживается, чтобы его помучить больше томительным ожиданием.

Но вот заветный час пробил и друзья наконец встретились. Первым приехал Белобров. Жаркий, высокий и худющий. В неизменных очках и коротких брючках, он прямо с порога забасил:

– Ветер странствий надувает паруса… Чиж! Да ты ля это, купинос?!

Друзья захохотали и обнялись.

Цымбал прибыл вечером, так приходил поезд. Инициатор кдадоискания ворвался, как вихрь. Он, гогоча, сгреб в охапку своих друзей и закружил их по комнатушке, чуть не опрокинув стол. Генка накрыл его празднично.

Когда встречные страсти утихли, Цымбал вскочил на табурет и серьезно провозгласил:

– Ребята, мы стоим на грани великих открытий истории! Урра!

– Урр-а-а! – заорали все трое.

– Прошу за стол, – пригласил Лантух.

– Проходы, садыс, гостэм будыш. Почэму вчэра ны прыходыл? Вчэра барашка рэзал. А сэгодкя… всэ рывно проходы, проходы, чай пыть будым, – уселся за стол Цымбал.

Лантух откупорил бутылку водки и наполнил рюмки. После выпитой рюмки за успех, Цымбал приступил к изложению того, что ему удалось узнать. А когда поведал друзьям, то сделал замечание:

– Белобров, не сопи и не чавкай. И когда ты научишься лопать красиво?

– Не приставай. Может быть, я ем сытно последний раз перед трудным походом, – вытер платком губы тот.

– Кто согласен с моими выводами, прошу встать, – и Цымбал поднялся из-за стола, после того как ответил на вопросы своих друзей.

Встали и Генка с Белобровым и все трое не сговариваясь, соединили наполненные рюмки в букет.

– За удачный поиск! – провозгласил Колька Белобров.

– За пути-дороги! – сказал Генка Лантух.

– Один за всех и… – сделал паузу Сашка Цымбал.

– Все за одного! – прокричали три молодых голоса.

Вверху послышался скрежет передвигаемой мебели, звон разбиваемой посуды. Электролампа под абажуром замигала.

– Опять Муковозы расходятся, – понимающе посмотрел на потолок Генка.

Друзья захохотали и выпили.

Споры, укладка необходимых вещей и обсуждение маршрута у кладоискателей – добровольцев затянулись далеко заполночь.

Кровать у Лантуха была одна и все трое легли на полу.

Утром сборы были недолги. Наскоро позавтракали и по обычаю присели.

Провожала путешественников хозяйка Анна Никитишна. Когда выходили из квартиры, на верхнем этаже торопливо задвигали мебелью.

– Слышите? – поднял палец Генка, – Муковозы сходятся!

Колька захихикал, Цымбал захохотал лестницей. Лантух бросил:

– Цирк!

Под напутствие хозяйки тройка парней двинулась в путь.

Город набирал темпы дня. Площадь заснежили голуби. Милиционер вел в отделение первого пьяного. К базару тянулись телеги и арбы с товаром. У ларьков толпились покупатели.

– Как я уже говорил, приятели, транспортом пользоваться будем только в крайнем случае. Выходим за город и шагаем по проселочной дороге. Возражения?

– В путь! – сбил палкой ромашку у дороги Белобров.

– Однако уже припекает, к реке бы притопать и вдоль нее идти, – поправил рюкзак за плечами Лантух.

Компания бодро зашагала и вскоре вышла за город к грунтовой дороге, идущей через поле озимых.

Воздух был чист. Над полем висело солнце. Вдалеке колыхалось от нагреваемой земли марево.

Колька Белобров шагал впереди и был чем-то похож на предводителя путешественников. Шагал размашисто, целеустремленно, выдвинув корпус вперед. Цымбал и Генка, немного поотстав, шли за ним. Цымбал, на голову выше Генки и на столько же ниже Белоброва, был похож на боксера, шагал легко, плавно, чуть сгибая ноги в коленях. Генка, самый низкий и полный, казалось, катился под рюкзаком и от друзей, имеющих преимущества в ходьбе, благодаря их росту, не отставал ни на шаг.

Трое шагающих по полю дружили между собой крепко и неразрывно давно. Еще с гимназической скамьи. А затем учились на рабфаке тоже вместе. А после и в вузе вместе. А когда получили специальности, то разъехались по разным городам. Но дружба продолжалась. Отпуск они всегда проводили вместе и каждый раз по– новому, по выдумкам Сашки Цымбала. И еще их объединяло то, что никто из троих женат не был. Обета они никакого не давали, а так, как-то не получалось ни у кого из них с женитьбой. И трагедий сердечных у каждого из них, к счастью, не было.

– Эх! Друзья! Мы свободны, как орлы степные! – приостановился Белобров. – Что наша жизнь!? – вскинул он руки.

– Она общественная, академик, – серьезно произнес Цымбал. – Хочешь ты этого или нет, а так, общественная и все. Попробуй стать, скажем, дикарем-островитянином! Не выйдет. Объяснять нет надобности почему.

– Как это так, общественная? – зашагал снова Белобров.

– Ты крупица социалистического общества, а общество твоя среда, твоя природа. Вот ты и должен вести свой образ жизни так, как тебе будет велено этим же самым обществом.

– Это верно, – согласился со вздохом Колька. – Но жизнь прекрасна, путешественники-кладоискатели.

– Прекрасна… Общественная там и прочее… А я уже есть хочу, товарищи, – вытер платком лицо Лантух.

– Начинается, – покосился на него Цымбал. – Договаривались же не скулить. Пока вокруг нас поле. Придем в живописное место у реки и пообедаем.

Лантух вдруг запел:

 
Ехал парень по дороге, отлетело колесо.
Слез на землю, чтоб поправить, а телегу унесло…
 

Дорога свернула влево, поднялась на пригорок и сбежала к реке.

И Генка запел, увидев реку, у которой ожидал их обеденный отдых:

 
Над рекой стоит туман, во дворе пеленки,
Вся любовь твоя обман, окромя ребенка…
 

– И где это ты нахватался этих частушек, Лантух. Вроде бы и образованный, из приличной семьи… – укорил его Цымбал.

– Ты же сам сказал, что мы крупица общества, Саша. А оно и преподносит нам такое…

– Ты же поэзией занялся, как писал в письме, – ответил на это Цымбал. – Вот и брякни нам такое…

– Да, что-нибудь из своего возвышенного, – подтвердил Белобров, остановился и взглянул на Лантуха.

– Хорошо, я прочту свое первоначальное…

…Генка Лантух пытался писать стихи в местную газету. Говорили, за стихи хорошо платят. Выбрав момент, когда на него нашло вдохновение, он подумал и на бумагу легли первые строки его поэзии:

 
Вот свежим ветерком дунуло.
Вот небо тучкой затянуло,
И змейкой молния блеснула,
С раскатом прокатился гром…
Уж пыль дорожная парится
Под каплями весеннего дождя,
И влаги жаждает напиться
Давно не пившая ее земля
А небо черным одеянием покрыто,
На землю низвергает гуще водопад,
И та уж больше не парится,
Старается дар неба в изобильи принимать.
 

Промучавшись более часа и не сотворив продолжения, он пошел прогуляться в сад и там его осенило:

 
Кругом цветы благоухают,
Пьянит душистый аромат,
И птицы весело щебечут.
Купаясь в солнечных лучах.
Беседка в диком винограде
Ютится в темном уголку,
А рядом, заросли сирени
И куст смородины в цвету.
Под тенью старого платана
Скамья заветная стоит.
Укромным местом и прохладой
К себе заманчиво манит.
 

Напечатав эти два стихотворения на пишущей машинке, он понес их в редакцию газеты. Там ему сказали: «Лиричность. Красивость. Отсутствует идея, отражение нашей действительности, нашего общества, строящего социализм, молодой человек. Вот почитайте, что мы собираемся печатать». И Лантух прочел:

 
«Нам солнца не надо, нам партия светит…»
 

– А, каково? – зашелся в восторге редактор. – Или вот…

 
«Партия» смело и твердо ведет наш корабль…»
 

– Образность, идейность, а? Напишите то, что окружает вас… – посоветовал Генке газетчик.

И начинающий поэт, следуя совету его, написал:

 
Степь донецкая раскинулась широко,
А по ней заводы, шахты, города.
Гордо терриконы смотрят в небо,
Как бы разгоняя облака.
Степь донецкая издавна богата
Черным золотом, сталью, чугуном,
И своим прославленным народом.
Плодотворным и настойчивым трудом.
«Больше стали, чугуна, проката!»
Лозунг металлургов так гласит.
«Больше угля на-гора, шахтеры!»
Лозунг горняков ему вторит.
И страна все больше, больше слышит
Об успехах металлургов, горняков,
Про великие дела в степи донецкой
В колыбели славы трудовой.
 

Не напечатали. Сказали: «Попробуйте себя в прозе». И он решил ждать нового вдохновения, обдумывая тему, сюжет, чтобы «попробовать себя в прозе».

Вот эти первые стихи Лантух и прочел своим друзьям.

– Ну что ж, неплохо, я думаю, – оценил Белобров, протирая очки.

– Да, но разве угодишь редакции… – вздохнул Цымбал. – Я знаю одного нашего сослуживца, так он уже пишет стихи со времен революции, а его не печатают. Трудное это дело, Лантух, – вздохнул Сашка.

– На отдых с обедом где остановимся? – поправил лямки своего рюкзака Белобров.

– Сворачиваем, идем вдоль реки лесом, – разглядывал на ходу карту Сашка-непоседа.

– Рыбку для ухи половим? – спросил Генка.

– Если рыба в реке водиться, то уха будет, – заверил Цымбал. – Но ловить будем уже вечером, друзья-товарищи.

Они остановились у реки в живописном месте и после отдыха приступили к нехитрому туристическому обеду. Чуть вздремнув, их предводитель Цымбал поднялся и объявил:

– Дороги зовут, дороги к кладу ведут. Вперед!

Когда пошли дальше, отдохнувший и плотно подкрепившийся Лантух воскликнул:

– Э-эх, приволье! Клеркам из города и не сниться такое, – поправил ремни рюкзака Лантух. – Посмотрите, друзья, – и восхищенно воскликнул: – Кругом природа!

Дорога выходила плавным поворотом к молодому сосняку. Перед лесом по обе стороны ее простирались поля под голубым небом. Маленькие хвои подбегали к дороге как-то россыпью и как бы заманивали путников к лесу, величественному и таинственному. Все это было сказочным. Грунт под ногами был песчаный и мало изъезженным.

Вошли в лес. Стало темнее и намного прохладней, чем в поле. Но вот просека расширилась, сбежала чуть вниз и перед глазами путешественников вновь открылась озаренная солнцем полоса реки. Над ней и у ее берегов носились крикливые щуры, занимаясь своими вечерними заботами.

– Вот здесь и заночуем, – сбросил на землю рюкзак инициатор кладоискания.

– Цыгане шумною толпой… – начал было Лантух.

– По Бессарабии кочуют, – перебил его Белобров.

А Цымбал добавил:

– Они сегодня у реки в шатрах изодранных ночуют. Привал! И за дело.

Вскоре возникла совсем не изодранная палатка. Белобров занялся оборудованием ее. Лантух чиркал спичками под кучкой хвороста. Сашка уже забрасывал снасти в реку, надеясь выловить из нее главный компонент для ухи.

– Не трудитесь! – раздалось с противоположного берега.

Все трое устремили свой взор на стройную девушку в цветастом сарафане.

– В этой речке рыбы нет! – прокричала она утвердительно. – Там, выше, краску в реку артель сбрасывает…

– Вот тебе и природа! – захохотал Белобров. – Вот раньше…

Цымбал рассерженно возился со снастями. Лантух усиленно дул в покрасневшие окатушки прогоревших хворостинок костерка.

Девушки на противоположном берегу уже не было. Она так же внезапно исчезла, как и появилась.

Сашка все же забросил еще раз крючки с наживкой в реку и вдруг победоносно завопил:

– Ха-ха-ха! Мои друзья, так это же рыба, а!

Действительно, испачканный илом, в руке рыболова сверкал пескарик.

– Где она?! Где она?! Я спрашиваю это девичье привидение? – победоносно восклицал непоседа.

Хозяйственный Лантух, зачерпнув в речке воды, подставил котелок для улова. В нем заметался несчастный пескарик, ища речное приволье.

– Сейчас уха будет! Это уже точно, как пить дать! – засуетился, пританцовывая, рыболов-оптимист.

Белобров и Лантух наклонившись над котелком с интересом рассматривали крохотного пескаря и подбадривали друга.

– Как пить дать будет!

– Если есть этот маленький, то есть и большие!

– Это провокация, что рыба не водится.

– Это происки врага!..

Но на этом рыболовное счастье Сашки-непоседы и закончилось. Всплыла луна. Потянуло прохладой. И кроме пескарика так ничего в котелке и не прибавилось.

– Пеките картошку, – скучно распорядился Цымбал и выплеснул крохотную рыбку в реку.

После ужина все трое забрались в палатку и улеглись рядком.

Полог палатки был откинут. Через него был виден кусочек звездного неба, яркого, как днем, ниже отдаленная стена деревьев и оттуда доносился чуть уловимый ток реки, выше по течению которой сбрасывали краску.

Глаза путешественников слипались. Говорить ни о чем не хотелось и вскоре тройка искателей клада уснула безмятежным сном, сном первой ночи своего пешего пути.

Утром кладоискатели позавтракали, быстро свернули свой лагерь и тронулись в путь. Снова ушли, а затем вновь вышли к реке и переплыли ее, погрузив вещи на две коряги.

За рекой дорога пошла немного лесом, потом полем и поднялась на холм. Отсюда путешественники спустились к небольшому городку с трехглавою церковью в центре.

На краю площади подошли к магазину, над дверями его вывеска гласила: «Продажа соли».

– Как для поморов в старину, – заметил Цымбал.

– Действительно, чепуха какая-то, – согласились в один голос его друзья.

Навстречу шел, петляясь из стороны в сторону мужик. Он пытался петь:

– Пара гнедых… зажж-жж-ееная зарею…

– С утра глаза залил… – покачал головой Белобров.

– И чего пьют некоторые… – вслух и громко выдал Лантух.

– Не пьют только телеграфные столбы, – остановился встречный, услышав замечание Генки. – И потому только… у них чашки опрокинуты к низу… Ясно?

– Каждый плут мыслит по своему, – изрек Цымбал, проходя мимо.

– Ха-ха, – засмеялся выпивший. – Ну и забил же ты мне телегу, парень! А я со свадьбы, ясно?!

Кладоискатели остановились, но Цымбал скомандовал:

– Идем, идем, ребята, а то ввдите, как на буфет прет его.

Парни ускорили шаг, а вслед еще долго неслись грозные рассуждения раннего гуляки.

– Обыватель с невыдержанной идеологией! – бросил тому на прощанье Лантух. А когда отошел еще, то вдруг запел:

– Моссельпромовская пивная до чего же ты меня довела-а-а…

Из открытых дверей чайной тянуло жареным. Пахло вкусно и тот же Лантух, глотнув слюну, вздохнул:

– О-ох, за горячим уже соскучился. Аксакал, может зайдем? – льстиво заглянул он в лицо Сашки.

– Мы же завтракали, Чиж! – пошел мимо источника аппетитных запахов Цымбал. – Уже недалеко, друзья, за городом этим километров пяток на юг, – смотрел он в карту. – И мы на месте раскопки клада…

Вот с этими молодыми кладоискателями и встретился экипаж «изотты-фраскини».

– А ведь и мы археологи, друзья, – улыбнулся им Остап.

– Добровольное общество любителей археологии, слышали о таком? ДОЛАРХ – сокращенно, – пояснил Балаганов.

– Читали в газете… – уклончиво ответил Лантух, вновь заработав лопатой.

– Могли бы и вступить, горизонты поисков гораздо расширились бы тогда у вас, искатели, – мягко произнес Бендер.

– Заходил как-то, а в той конторе никого, товарищ, – отбросил новую порцию земли Лантух.

– Будем иметь в виду, что есть такое общество, – остановил свою работу стриженный и взглянул на Бендера изучающе.

– Наше общество не только отправляет любителей поискать клад в экспедиции, но и указывает примерное место нахождения его, – прошелся вокруг парней Остап. – Люди едут в Крым, на Кавказ и даже в Среднюю Азию, если есть желание… – развил свое сообщение экс-председатель ДОЛАРХа. И он говорил и говорил уже по заученным канонам и по тому известному уже ему из посещений библиотеки ВУАКа. Парни, раскрыв рты, слушали интересную лекцию «профессора археологии», как его будто невзначай назвал находчивый эксперт. В конце Бендер сказал:

– Учитывая вашу любовь к археологии, товарищ старший научный сотрудник, выпишите всем троим удостоверения нашего ДОЛАРХа.

И это распоряжение было как нельзя своевременным. Как только парни получили документы, тут же подписанные Бендером и заверенные фиолетовой печатью, со стороны виднеющегося вдали городка подкатили дрожки. В них сидел штатский и милиционер.

Компаньоны и парни настороженно смотрели на подъехавших.

– По какому праву здесь копаете? – строго спросил штатский соскочив с дрожек.

Парни переглянулись, не зная что ответить. Выручил Бендер.

– Извините, с кем имеем честь? – спросил он.

– Я председатель райсовета и мне доложили…

– Ясно, товарищ, мы из ВУАКа… Всеукраинского комитета археологов, вот мое удостоверение… – протянул документ Остап. – Я председатель, а это члены нашего комитета… Уполномочены…

Председатель взял удостоверение Остапа прочел и тут же вернул его уже с мягким выражением на своем начальствующем лице. Милиционер стоял рядом и молчал.

– Посмотрите документы и у них? – с улыбкой спросил Остап, кивнув на остальных.

– Нет, извините, раз так… – взглянул на автомобиль райисполкомовец. – Работайте тогда, товарищи, раз так… – усаживаясь на дрожки кивнул он. – Поехали, Онуфренко, – стеганул он лошадь вожжами. – Но-о.

– До свидания, товарищи, молодцы, что присматриваете, мы об этом напечатаем в газете!.. – прокричал им вслед великий археолог-профессор. И обернувшись к кладоискателям сказал:– Вот видите, какая ждала вас неприятность, если бы не наш ДОЛАРХ?

– Да, об этом я как-то не подумал, товарищ, – покачал головой стриженный, которого звали Сашкой по фамилии Цымбал.

– Вот так, непоседа, – воткнул с силой свою лопату в землю высокий в очках по фамилии Белобров, а по имени Николай. – Хватит фантазий…

– Как это хватит? Как это хватит, Колька? – возмутился Лантух.

– Проверили же, нам разрешили, чего тебе еще, Коля? – сплюнул сочно Цымбал.

– Проверили… Они, – кивнул Белобров на машину, – уедут и снова кто-то появится, чтобы запретить…

Остап со своими компаньонами стояли в стороне и наблюдали за разладом возникшим в лагере энтузиастов-археологов. И он вмешался:

– Ерунда, товарищи. Теперь же у вас имеются удостоверения. И мы готовы немного покопать, попытать счастья, ведь так, камрады?

– Конечно, профессор, – без особой радости ответил Балаганов, беря лопату из рук Белоброва.

– Попробуем, братцы, – достал лопату из багажника и Козлевич. – Если надо…

Вновь замелькали лопаты парней и компаньонов.

– Копайте, Шура, копайте, показывайте пример другим, – наставлял Остап старшего научного сотрудника их общества. И расхаживал вокруг работающих. А когда подходил к работающему не за страх, а за совесть Козлевичу, говорил и ему:

– Копайте, Адам, копайте, показывайте пример молодым. Ваш труд окупиться сторицей.

Сам же великий искатель древностей лопату в руки не брал и не сделал еще ни одного броска земли из раскапываемою кургана.

Но сколько ни копали молодые ребята и примкнувшие к ним компаньоны – любители археологии и антиквариата во главе с командором, никто ничего не находил. Под лопатами был чернозем и глина.

Поняв, что это мартышкин труд, Остап изрек:

– Я же говорил, что это мифическое дело, дело случая. Все. Хватит рыться в земле. Поехали, камрады, туда, где ждут нас великие свершения.