355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Анатолий Ромов » Тень чужака » Текст книги (страница 5)
Тень чужака
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 03:08

Текст книги "Тень чужака"


Автор книги: Анатолий Ромов


Жанр:

   

Боевики


сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

10

После того как они снова спустились в катер и вышли на середину реки, Келли передал управление Шутову, поменявшись с ним местами.

– Давайте, Майк. Катер теперь ваш, так что привыкайте. Хотя вообще-то этот катер считается дэмпартским. В Кемп-крике стоит второй, точно такой же.

Опробовав движок и сделав несколько виражей, Шутов понял: из этого мотора в самом деле можно выжать сорок пять узлов. Поставив катер на подводные крылья и взяв курс вверх по течению, спросил:

– Долго идти?

– При таком ходе к Кемп-крику подойдем минут через двадцать. Обратно же, по течению, идти вдвое быстрей.

Здесь в самом деле было красиво. Временами Шутов ловил себя на том, что даже у него, повидавшего и Сибирь, и долину гейзеров, и Байкал, захватывает дух. Пока справа уходили назад последние домики Дэмпарта, слева тянулись кочки с карликовыми соснами, перемежаемые меловыми скалами. Потом вдруг как-то сразу, с двух сторон, обхватом пошла густая тайга. Река то расширялась, то сужалась, временами она была довольно широкой, с полмили, временами же казалось: тайга с двух сторон подступает вплотную. Левый берег был высоким, обрывистым, ели, сосны и кедры стояли здесь у самой кручи, правый же то поднимался вверх, то выравнивался. Иногда тайгу оттесняла от воды полоса, заросшая травой и кустарником, а то вдруг прямо над головой нависала базальтовая глыба с меловыми прожилками.

Дважды им встретились небольшие катера, один раз мимо проплыл плот. Плотогоны, молодые индейцы в джинсах, обнаженные по пояс, проводили их катер внимательными взглядами. Путь катера проходил по фарватеру, ограниченному бакенами; покосившись на один из них, Шутов спросил:

– Здесь большое судоходство?

– Да нет. Бакены – дань Юкону, с которого раз в две недели сюда заходят катера на воздушной подушке. Они в основном и доставляют сюда туристов. Но длится это недолго. В сентябре по реке пойдет шуга. А в октябре, в первые две недели, – ледостав. Забьет лед реку – все тогда, до следующего лета. Добраться до любого населенного пункта можно будет только на снегоходе. Или на собачьей упряжке.

– Макнэлли говорил, полиция здесь имеет возможность пользоваться вертолетом? Принадлежащим, если не ошибаюсь, дирекции национального парка?

– Точно. Дирекция располагается примерно там же, где будете жить вы в Кемп-крике. С директором парка, доктором Юджином Коллинзом, вы сойдетесь легко. Прекрасный человек. И как будто бы крупный ученый. Но вертолетом надо пользоваться с пониманием. Берите его только в самых крайних случаях, мой вам совет. Проследить за всем на такой огромной территории очень трудно, без вертолета дирекция парка с этим просто не справится.

– Проследить? За чем именно должна дирекция следить?

– За всем. В Минтоукуке, как и в любом национальном парке, существует целый ряд ограничений, касающихся охраны природы. Охота, рыбная ловля, вырубка леса, промышленная добыча полезных ископаемых – все это здесь запрещено. Исключение делается лишь для индейцев, которым разрешено ловить рыбу, охотиться и сплавлять небольшое количество леса для своих нужд. Разрешается также добыча золота на старых выработках – если артель сможет купить лицензию. Добыча золота в перемытых песках – труд нелегкий, лицензия стоит дорого, так что у нас сейчас всего одна такая артель – в Оак-бруке. Милях в пятидесяти вверх по течению.

– Веселая работа… Следить за всем этим. Я здесь просто пропаду.

– Забудьте об этом, Майк. Займитесь тем, что вам привычно и что у вас лучше получится: делом с банком. Охраной окружающей среды в повседневном порядке здесь занимается контрольная служба дирекции и лесники, полиция подключается к ним только в крайних случаях. Лесников здесь десять, по числу лесничеств, и пять человек в контрольной службе. Дело свое они знают, так что на долю полиции почти ничего не остается. Больше того, лесники довольно часто оказывают помощь, когда дело касается чисто полицейской работы. И не только они. Многие волонтеры в Дэмпарте и всей округе, если надо, готовы прийти на помощь полиции с оружием в руках. Рискуя при этом жизнью.

Келли сидел, выставив вперед подбородок, так, будто хотел как можно сильней подставить лицо ветру. Да, у них здесь особый мир, подумал Шутов. Все у всех на виду. Пожалуй, Келли прав. Вряд ли эти полмиллиона из банка мог утащить свой.

Через минуту слева открылось холмистое перелесье; сквозь сосны и кедры можно было разглядеть несколько разноцветных строений, каждое из которых отстояло друг от друга примерно на тысячу ярдов.

– Кемп-крик, – вытянув руку, сказал Келли. – Отделение полиции ближе всех к воде, желтое, видите? Давайте к нему, у нас там свой причал.

Ошвартовавшись у причала, у которого уже стоял точно такой же полицейский катер, они поднялись на пригорок, к двухэтажному зданию, первый этаж которого был сложен из желтого кирпича; второй этаж был обшит деревом, выкрашенным в песчаный цвет. У здания стоял джип.

– Левая часть дома – отделение, правая – ваша квартира, – пояснил Келли. – Давайте занесем сумки. Заодно я покажу, что там и где. Мы с женой жили в этой квартире довольно долго. Сразу скажу: здесь все отлично обустроено. Сейчас сами увидите.

Верхний этаж квартиры, которую они обошли с Келли, занимали две спальни, ванная комната и прекрасно оборудованная сауна. В нижнем находились гостиная, библиотека, кабинет и кухня, вынесенная в пристройку. Холодильник в кухне был заполнен продуктами, вся квартира чисто убрана, постели застелены чистым бельем, шторы на окнах, выглядевшие абсолютно новыми, явно были повешены только что – то есть все здесь было подготовлено к приезду Шутова.

В завершение осмотра Келли вывел его на наружный дек, представлявший собой нечто вроде большой лоджии – с навесом, перилами, плетеными креслами-качалками и отличным видом на реку. Постояв здесь, они вернулись в кабинет. Сняв трубку аппарата, больше походившего на узел селекторной связи, Келли объяснил:

– Эта установка дублирует точно такую же, смонтированную в отделении. При желании вы можете связаться отсюда с любой точкой Штатов, хотя бы и с Вашингтоном. Но сейчас мы свяжемся с Тануком. Дежурным полицейским.

– Танук? Похоже на индейское имя.

– Танук инуит. Инуиты не считают себя индейцам. Главное, не дай вам Бог звать инуита эскимосом. Для нас это синонимы, для инуита же слово «эскимос» звучит оскорблением. Танук смышленый парень, окончил нашу анкориджскую полицейскую школу. Еще двое работающих здесь полицейских, Лоусон и Биркин, – белые. Живут с женами здесь же, в Кемп-крике, в квартирах, которые им предоставила дирекция заповедника. Танук же обитает неподалеку отсюда, у родственников. Только сначала я предлагаю съездить в дирекцию национального парка. Вам надо в первую очередь познакомиться с Коллинзом, это важный здесь человек. А потом вернемся. Как, вы не против?

– Джеймс, я буду делать все, как вы скажете.

– Отлично. – Келли нажал несколько кнопок. – Танук? Вы видели, как мы подошли к Кемп-крику вместе с мистером Шутовым? Новым начальником полиции? Очень хорошо. Сейчас мы навестим Коллинза. И вернемся в отделение. Позвоните Лоусону и Биркину, пусть подойдут, оʼкей?

Положив трубку, показал в сторону выхода.

Сев в стоящий у здания джип, они доехали до двухэтажного строения; судя по сплошной стене деревьев, сразу за этим домом начиналась тайга. На щите у входа в здание было написано: «Минтоукукский национальный парк. Дирекция». Поднявшись на крыльцо, Келли постучал в дверь; услышав ответ, пригласил Шутова войти вместе с ним.

За столом в приемной, расположенной сразу же за входной дверью, сидела женщина средних лет, худощавая, голубоглазая, с гладко забранными назад темными волосами, по виду – типичная учительница средней школы. При их появлении женщина широко улыбнулась:

– Мистер Келли…

– Миссис Маллиган, рад представить вам нового начальника полиции Минтоукука, мистера Шутова.

– О… – Миссис Маллиган протянула Шутову руку, после того как он пожал ее, сказала: – Миссис Маллиган, секретарь профессора Коллинза. Надеюсь, вам понравится у нас, мистер Шутов.

– Здесь замечательно, – коротко сказал Шутов.

– О, мистер Шутов… – Миссис Маллиган понимающе улыбнулась. – Мы все здесь тоже так считаем. Сейчас я попробую доложить о вас профессору Коллинзу…

– Миссис Маллиган, не нужно ничего докладывать. – Выглянувший из двери кабинета высокий человек, которому с одинаковым успехом можно было дать и пятьдесят лет и семьдесят, улыбнулся Келли и Шутову. Сравнительно небольшая голова, а также щеки и подбородок человека издали казались обклеенными серой паклей. При ближайшем рассмотрении серая пакля оказалась обыкновенной седой щетиной. – Привет, Джеймс. – Протянул руку Шутову: – Я Юджин Коллинз, директор парка.

– Я Майк Шутов. С сегодняшнего дня – начальник местной полиции.

– Очень приятно. Джентльмены, прошу. Проходите в мой кабинет. Салли, дорогая, кофе? Хорошо?

– Конечно, профессор. Будет через три минуты.

После того как все трое, усевшись в кабинете Коллинза, попробовали кофе, поданный миссис Маллиган, Келли сказал:

– Дорогой Юджин, зная вашу нелюбовь к формальностям, скажу просто: помогите Майку на первых порах. Думаю, он довольно скоро у нас освоится. Но пока этого не случилось – помогите.

– Джеймс, вы могли об этом не говорить. От меня нужно что-то конкретно – сейчас?

– Пока нет, – сказал Шутов. – Вообще постараюсь особенно вам не досаждать. Буду обращаться, только если что-то очень понадобится.

– Ради Бога. Всегда буду рад помочь. Покончив с визитом к Коллинзу, они сели в джип и вернулись в здание полиции. Все трое полицейских ждали их там. Гленн Лоусон и Клайв Биркин были чем-то похожи друг на друга: оба кряжистые, с мощными шеями и руками, только Лоусон был веснушчатым и рыжим, а Биркин – курчавым брюнетом с короткой бородкой. Третий полицейский, Танук, был небольшого роста, желтолицый, с маленькими усиками. Танук казался тонким, но, похоже, это была тонкость стального прута. Во время короткого совещания, которое провел Келли, выяснилось: всех трех полицейских, так же как и их бывшего начальника, ограбление банка поставило в тупик. Но все трое дружно заявили, что готовы всячески содействовать новому начальнику полиции в поисках грабителей. Лоусон, как коренной местный житель, вызвался завтра же познакомить Шутова с людьми, живущими вверх и вниз по Инне, – теми, кто мог бы оказать помощь в поисках злоумышленников. Остальные тоже выразили готовность помогать, не жалея сил.

Затем все разошлись. Лоусон и Биркин отправились по домам. Танук, которому предстояло дежурить до утра, остался в здании. Шутов и Келли спустились к причалу. Здесь Келли, договорившись с Шутовым встретиться в дэмпартском отделении рано утром, ушел на катере в сторону Дэмпарта.

Некоторое время после этого Шутов стоял, прислушиваясь к постепенно стихавшему вдали звуку мотора. Затем его внимание привлекла северная трясогузка, беспечно прыгавшая по прутьям и россыпям игл у самой воды. Два кедра, росшие у самого берега, бросали резкую тень на светлую воду. Все вокруг говорило о том, что это в полном смысле слова первозданные места. Может быть, именно поэтому он вдруг вспомнил девушку, с которой утром летел в вертолете. С одной стороны, было жаль, что он так бездарно потерял ее, с другой, подумал он, если бы она захотела, то наверняка сумела бы сделать так, чтобы он смог с ней познакомиться. Так что, может быть, ему действительно не судьба находить таких девушек.

После завтрака в гостинице и чашки кофе в Броуден-парке он не брал в рот ни крошки. Вспомнив вдруг об этом, осознал: он страшно голоден. Вернувшись в новое жилье, разобрал сумки, развесил по шкафам немногочисленную одежду. Заглянув в холодильник и убедившись, что в нем есть все для приготовления яичницы с ветчиной, приготовил ужин, не забыв заварить крепкий чай. Затем, разместив еду на столе в лоджии, устроил пир.

После ужина некоторое время сидел в плетеном кресле, сонно созерцая реку. Было ясно: его сморило. Решив, что грязной посудой займется завтра, проверил запоры и поднялся наверх в одну из спален. Он и сам не знал, зачем проверяет запоры. За стеной дежурил Танук, сам он давно уже приучил себя просыпаться при малейшем подозрительном шорохе, да и ожидать чьего-либо вторжения здесь, в Минтоукуке, было просто смешно. Тем не менее, перед тем как лечь, он положил под подушку кольт с оттянутым предохранителем. В случае опасности его рука всегда находила этот кольт сама, причем находила еще до того, как он просыпался.

11

Проснулся он от того, что кто-то легко хлопал его по щекам. Сама ситуация – его хлопают по щекам, а он не может проснуться – была похожа на сон. Когда же он, пытаясь поднять руку, так и не смог оторвать ее от тела, ощущение, что он спит, усилилось. Однако через мгновение он ясно осознал: он не спит. Еще через мгновение, при очередной неудачной попытке поднять руку, понял: он связан. Связан, и кто-то сидит рядом с ним. Открыв глаза, увидел этого человека. Нижнюю часть лица закрывала черная повязка, глаза были светло-карими, волосы русыми, стрижка «под ежик», уши маленько оттопырены. Увидев, что Шутов смотрит на него, человек поднял глаза. Он явно рассматривал нечто расположенное за Шутовым. Тут же Шутов понял, что это нечто обладает мужским голосом, одновременно властным и вкрадчивым. Обладатель голоса, стоящий, судя по звуку, прямо над Шутовым, спросил:

– Очнулся?

Шутову показалось: светло-карие глаза сидящего перед ним приобрели стальной оттенок. Он долго не отвечал. Наконец процедил.

– Очнулся. Как будто.

Оба говорили по-английски. Сказанного было мало, чтобы определить акцент, тем не менее можно было предположить: ни южного, ни северного элемента в их речи нет. По выговору они могут быть из какого-нибудь крупного города на востоке. Типа Бостона или Нью-Йорка. Подумал с тоской: как же получилось, что они его так подловили. Полежав, понял: голова гудит. В то же время все, что он видит и слышит, проваливается куда-то. Голова гудит, и одновременно она ватная. Так бывает, когда, не в силах заснуть, накачиваешь сам себя снотворным. А ведь правда, снотворное. Они накачали его снотворным. Непонятно только, когда они смогли это сделать. Попытался открыть рот и понял: губы чем-то заклеены.

– Что, Миша? – сказал по-русски сидящий перед ним. – Как дела? Тебя ведь Миша зовут?

Стоящий сзади подошел к сидящему. Он был небольшого роста, объемистым: такими объемисто-крепкими бывают борцы. Нижняя часть лица, как и у первого, была закрыта черной повязкой. Глаза были грязно-голубого цвета, уши прижатыми, нос – расплющенным, по-русски он явно не понимал, поскольку тут же спросил по-английски:

– Что ты сказал?

– Спросил, как дела, – по-английски ответил первый. – Потерпи. Я с ним поговорю по-русски. Так мы лучше поймем друг друга. Я тебе потом все переведу, оʼкей?

– Оʼкей. Скажи только, когда нужно будет его придавить. Сделаю это с удовольствием. Теперь, когда я его увидел, я знаю точно – это он приделал Аркера.

– Может быть. – Сидящий на кровати достал зажигалку. Выбив длинный язычок пламени, поднес его к щеке Шутова почти вплотную, так чтобы щека ощущала боль. Продолжил по-русски: – Значит, Миша, запомни: спасти тебя может только чудо. Чудо же здесь должно быть простое: ты должен один раз поговорить с нами откровенно. Один раз. Только и всего.

Каким же образом они могли накачать его снотворным?… Каким?… Полежав, подумал: чай. Да, пожалуй. Вчера за ужином он обратил внимание на странный привкус чая. Но поскольку на коробке было обозначено, что чай с добавками, не придал этому значения. Получается, если в чай было подмешано снотворное, эти двое должны быть связаны с Келли. Иначе никак. Поставить жестянку с чаем в кухонный шкаф могли только два человека: Келли или его жена. Но что-то здесь не сходится. Если бы Келли по каким-то непонятным причинам вдруг понадобилось, чтобы эти двое его прихватили, он вряд ли стал бы действовать таким сложным образом. Впрочем, не нужно торопиться. Сначала надо понять, что этим двоим от него нужно. А потом уже решать, может ли иметь к этому отношение Келли.

– Миша, мы хотим, чтобы тебе все было предельно ясно. – Понаблюдав за ним, держащий зажигалку повел пламенем вдоль щеки. Язычок огня почти касался кожи, но терпеть было можно. – Запомни: ты прихвачен. Прихвачен намертво. Почувствуй, что тебя ждет. И пойми: тебя не спасет ничто. – Усмехнувшись, погасил пламя. Спрятал зажигалку в карман. – Ничто, Миша. Пойми это. Ни твои хомуты. Ни чукча, который сидит здесь за стеной. Ничто.

Стоящий рядом с ним крепыш взял лежащий на тумбочке кольт. Вытащил из кармана куртки длинный металлический цилиндр. Вглядевшись, Шутов понял: это глушитель. Навинтив глушитель на кольт, крепыш протянул его напарнику. Тот, взяв кольт с глушителем, показал его Шутову:

– Мишаня, как – узнаешь свою пушку? Пушка ничего, а? Причем что интересно: даже нарезка есть для глушилки. Глушилку мы, правда, у тебя здесь не нашли. Но тут такое дело получилось: у нас вдруг оказалась своя. Понял, Миша? – Говоривший явно пытался уловить его реакцию. Повернулся к напарнику:

– Разлепи ему рот. Попытается орать, заткнем навсегда.

Пригнувшись над Шутовым, крепыш отлепил от его губ кусок пластыря. Держащий пистолет сказал:

– Мишаня, если ты вдруг начнешь орать, чтобы привлечь своего чукчу, – мы всегда успеем заткнуть тебе пасть. Надеюсь, ты это понимаешь?

Шутов промолчал; говоривший дотронулся глушителем до его губ – так, что Шутов ощутил вкус металла.

– Миша, ты понимаешь это или нет?

– Понимаю, – сказал Шутов. Глушитель мешал говорить. Осознав это, говоривший положил кольт себе на колени. Суставом указательного пальца почесал нос, скрытый верхним краем повязки. Сказал:

– Ладно. Не буду тянуть кота за хвост, начну с главного. Только запомни, Миша, у тебя два выбора. Ты говоришь с нами откровенно, и тогда все твои неприятности кончаются. Это выбор первый. Есть и второй: ты начинаешь темнить. Тогда извини. Мы однозначно вгоняем тебе маслину в горло. После чего глушилку свинчиваем, а кольт кладем тебе в руку. Получится клево: еще один хомут добровольно ушел из жизни. Как, нравится тебе такой вариант?

Ответить было не просто. Но и затягивать с ответом было нельзя. В конце концов, помедлив самую малость, он сказал:

– Нет.

– Приятно слышать. Наконец-то слышу речь не мальчика, но мужа. Поэтому спрашиваю: ты принимал участие в заварухе в аэропорту?

После этого вопроса все вставало на свои места. Изучив его реакцию, говоривший дотронулся глушителем до его подбородка:

– Что молчишь, Миша? Ты не понял вопроса?

– Нет, не понял… – Шутов сказал это, немного наигрывая испуг. – О какой заварухе вы говорите? В каком аэропорту?

Напарник спросил по-английски:

– Что, он раскалывается?

– Нет. Валяет дурака.

– Переходи на английский. Расколем его в секунду. Или кончим.

– Сейчас… – Сидящий на кровати посидел, склонив голову набок. Наконец сказал по-английски: – Я имею в виду заваруху в аэропорту Фэрбенкса. С трупами. Или, может, ты о ней ничего не знаешь?

– Почему же… Если вы имеете в виду перестрелку, которая была в аэропорту неделю назад… И захват заложницы… Вы это имеете в виду?

– Это, это, – сказал сидящий на кровати. – Ты участвовал в этой операции?

– Нет.

– Нет? Ты за кого нас держишь? За дураков?

– Слушай, давай пришьем его, – сказал крепыш. – Мне он надоел.

Они не знают, что он был в группе захвата. Точно. Если бы они это знали, они бы все вопросы ставили по-другому. Но они видели его в Фэрбенксе. Знают, что он жил в гостинице. Знают, что его кольт приспособлен для навинчивания глушителя. Может, они каким-то образом ухитрились засечь его встречу с Редвортом. Не зная, конечно, кто такой Редворт. Все это могло навести на какие-то подозрения. Но не более того. Выдержав взгляд спрашивающего, сказал:

– Ребята, я что-то не пойму. Вы деловые ребята, это я вижу. Но чего-то вы не с того конца на меня навалились. Меня перевели с одного места работы на другое. То есть сюда. Так, по делу, порядки вы вроде бы должны знать. Если человека переводят с одного места работы на другое, его никогда не поставят на операцию где-то в промежутке. То есть в том месте, которое вас интересует, в аэропорту Фэрбенкса. Да, там была какая-то ошибка, я о ней слышал. О ней весь город слышал, в газетах писалось, все такое. Но я в этом деле не участвовал. Если, конечно, вас интересует именно это.

Наступила долгая пауза, причем ему показалось: оба смотрели на него довольно напряженно. Наконец сидящий на кровати покосился в сторону крепыша:

– Что скажешь?

– Скажу, что все так, как мы думаем. Он скрытый коп.

– Да?

– Конечно. Он и говорит, как скрытый коп. Ты что, не понял?

Все правильно, подумал Шутов. Эти ребята из тех, кто перетащил чемодан с золотом на «сессну». И потом ушел на ней с концами. Серьезные ребята. Сейчас они загоняют его на острие бритвы – надеясь, что он не сможет по нему пройти. Им не до пустяков. Им в самом деле очень важно понять, кто стоял во главе операции. Похоже, они знают, что одним из таких людей был Байер, – иначе бы тот, кого они называют Аркер, не открыл бы огонь по Бартенсу. Теперь получается – Байер мертв. Если предположить, что они поверили, что Байер мертв, им важно проверить всех остальных. Тех, кто может вызывать хоть какие-то подозрения. Именно поэтому они и приехали сюда, к нему. Такие ребята не любят неясностей, им важно убедиться вот так, лицом к лицу, вплотную, что он мог иметь хоть какое-то отношение к операции. Или – убедиться, что не мог.

– Пожалуй. – Сидящий на кровати перевел взгляд на Шутова. – Ты в самом деле очень похож на скрытого копа. Объяснить тебе, что такое скрытый коп?

– Объясните. Хотя, на мой взгляд, все копы скрытые.

– Дурочку валяешь? – Пригнувшись, крепыш взял его за горло. Трясанув, прохрипел: – Гад, ты что, не знаешь, что такое скрытый коп? Не знаешь? Не знаешь? Объяснить тебе, гад? Объяснить? Объяснить?

При каждом слове он встряхивал голову Шутова. Наконец сидящий на кровати остановил его, перехватив запястье.

– Кончай… Придушить его успеешь, сначала давай выясним, что и как.

– Мы уже все выяснили! Он кончил Аркера!

– Нет, не выяснили. – Напарник с превеликим трудом оторвал руку крепыша от горла Шутова. Крепыш, издав злобное ворчание, отошел, продолжая сверлить Шутова прищуренными глазками. Сидящий на кровати продолжил:

– Значит, про скрытого копа. Скрытый коп означает оперативника, работающего под обычного копа. Спрашиваю: это одно и то же, что обычный коп? Или нет? Как, ответишь?

Стараясь не отводить взгляда от глаз спрашивающего, Шутов выдавил:

– Отвечу. Наверное, скрытый коп – не то же самое, что обычный коп.

– Не наверное, а точно. Так что не держи нас за дураков. Обычному копу нет надобности иметь кольт с нарезкой для глушителя. Поскольку, если надо, он лупит из своей пушки, не скрываясь. А вот скрытому копу глушитель очень даже может пригодиться. Для выполнения особых поручений. Я понятно объяснил?

– Понятно. Ладно. Тогда я – скрытый коп. И все остальные здесь в Минтоукуке тоже скрытые копы. Поскольку этот кольт мне выдали из местного арсенала.

– Из местного арсенала? Ну ты остряк. – Из-под маски раздался смешок. – Решил, что таким макаром можешь нас прихватить? Напрасно.

Конечно, насчет арсенала он врал. Но это был его последний шанс, единственное, на что он мог рассчитывать, поскольку ему важно было выиграть время. Кроме того, если бы они вдруг клюнули на «арсенал», он бы смог развить эту тему лучше.

– Ладно, хотите считать меня скрытым копом, считайте. Мне от этого ни жарко, ни холодно. Только любой коп знает, что половина пистолетов во всех отделениях полиции Штатов снабжена нарезками для глушителей.

– Значит, ты взял этот кольт из местного арсенала, чтобы положить под подушку? – Похоже, сидящий на кровати решил его загипнотизировать.

– Почему нет? Он вполне для этого подходит.

– То есть ты получил его только сегодня утром?

– Конечно.

– Ну да. – Говоривший размеренно прокашлялся. – Я забыл, личного оружия ведь сейчас копам не дают. Так ведь? Они пользуются казенным.

– Не так. Личное оружие копам дают. Офицерам.

– Да? – Говоривший изобразил удивление. – У копов есть личное оружие?

– Есть, я же сказал.

– И у тебя есть?

– И у меня есть.

– Здесь?

– Здесь.

– Покажешь?

Шутов молчал. В конце концов говорившему пришлось переспросить:

– Так покажешь или нет?

– Показал бы, если бы не был полицейским. Но поскольку я полицейский, это будет должностным преступлением.

– Да? – Сидящий на кровати хохотнул. – Что делать, малыш. Придется тебе пойти на должностное преступление. В противном случае, увы, я буду вынужден, как обещал, вогнать тебе маслину в горло. Показывай свое личное оружие, которое, как ты говоришь, у тебя есть. Или, уж извини, тебе придется раскрыть пасть, чтобы я смог сунуть туда пушку. Одно из двух.

Изобразив раздумье, Шутов в конце концов выдавил:

– Ладно. Я вынужден поддаться давлению.

– Что делать, малыш. Поддавайся. Только скорее.

– Ладно. Пистолет лежит внизу, в тумбочке для телевизора, в ящике. Там, за книгами лежит альбом. Называется «Тысяча рецептов». Пистолет в нем.

– Да? – Сидящий на кровати повернулся к крепышу. – Сходи посмотри.

Крепыш ушел. Сидящий на кровати, повернувшись к Шутову, смотрел на него молча. Шутов их почти не обманывал, второй пистолет, «магнум», в самом деле был его личным оружием – так же, как и кольт. Просто у пистолетов было разное предназначение: кольт Шутов носил с собой всегда, «магнум» же брал лишь иногда, для подстраховки, засовывая под специальную резинку под брючину, возле лодыжки.

Крепыш вернулся довольно скоро. В руках он держал альбом «Тысяча рецептов», а точнее, лакированную шкатулку, очень умело имитировавшую альбом. После того как он остановился возле кровати, напарник спросил:

– Ну что?

– Ничего. Я поковырялся – открыть нельзя. Но так он вроде тяжелый.

– Дай-ка. – Взяв коробку, сидящий на кровати покрутил ее, пытаясь найти скрытый запор. Не найдя, посмотрел на Шутова: – Эта штука открывается?

– Конечно. В верхней части переплета, у корешка, есть два штырька. Найдите их.

Найдя штырьки, говоривший посмотрел на Шутова:

– Нашел. Что дальше?

– Ближний, у титульной части переплета, нужно нажать два раза; дальний, у тыльной стороны книги, – один. После чего поднять лицевую сторону.

Нажав штырьки указанным образом, говоривший взялся за крышку шкатулки. Посмотрел на Шутова:

– Какой марки твоя пушка?

– «Магнум».

– Ладно, посмотрим. – Открыв крышку, достал «магнум». Положив шкатулку на тумбочку возле кровати, внимательно осмотрел пистолет. В том числе ствол, на котором не обнаружил никакой нарезки. Затем, вытащив обойму, высыпал на ладонь патроны. Осмотрел тщательно каждый патрон. Делал он это, буквально вкладывая в осмотр душу, поворачивая патроны на свету и изредка поднося к глазам. Наконец вставил патроны в обойму, не забыв тщательно обтереть каждый платком. Загнал обойму в «магнум», положив пистолет в шкатулку и закрыв крышку, повернулся к Шутову:

– Ладно, коп. Считай, ты вытащил счастливый жребий. Мы уходим.

– У тебя что, крыша поехала? – Крепыш выдавил это жарким злым шепотом. – Его нужно кончать. Кончать тут же.

– Не нужно его кончать. Пока. Ты же видишь: он прихвачен.

– Плевать, что он прихвачен! Он убил Аркера!

– Думаю все же, что нет. Да и при чем тут Аркер? Пойми, башка: живой он принесет больше пользы, чем мертвый.

Проворчав что-то, крепыш ничего не ответил. Сидящий на кровати встал. Посмотрел на Шутова:

– Мы уходим. Но уходим только пока. Запомни это. Если хоть капля из того, о чем мы сейчас говорили, куда-то просочится – считай, ты покойник. Думаю, ты понял, что мы сможем сделать тебя покойником?

Шутов промолчал. Постояв, говоривший протянул руку к напарнику:

– Дай пластырь. – Взяв кусок пластыря, залепил Шутову губы. – На всякий случай. Надеюсь, у тебя хватит благоразумия не поднимать шухер сразу, как только мы уйдем. Но гарантия не помешает. Как только мы уйдем, досчитай до тысячи – и можешь освобождаться от веревок. Работа здесь небольшая, на часок. И, если хочешь жить здесь у себя нормально, сиди тихо. Очень советую.

Затем, действуя так, будто Шутова здесь нет, не спеша свинтил глушитель с кольта. Пистолет положил на тумбочку, глушитель отдал крепышу. Вытянув из кармана что-то вроде тампончика, тщательно протер им все поверхности, на которых могли остаться отпечатки пальцев. Начал с пистолета, затем перешел на шкатулку, закончил поверхностью тумбочки. Спрятав тампончик, кивнул напарнику – и оба исчезли в лестничном проеме. Бесшумно.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю