Текст книги "Однокурсник президента"

Автор книги: Анатолий Гончар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Товарищ полковник, командир группы повредил ногу, возможен перелом, эвакуирован воздушным путем, прапорщик Маркитанов принял командование группой на себя, – доложил дежурный по части, тем самым заставив Митина крепко выругаться.

– Хандец заданию! – Командир отряда сел на скамью и помотал головой. – И этот тоже: «принимаю на себя командование группой!» Димарик, блин! Вот черт, как не повезло-то! Конец всему…

– Почему? – Лицо Кузнецова выражало неприкрытое удивление.

– Боевая задача сорвана! – Подполковник едва сдержался, чтобы не выместить подступающее раздражение на ни в чем не повинном ротном. Хотя в армии всегда кто-нибудь да виноват. – Есин выбыл. Кто теперь поведет группу? Маркитанов?

– Именно Маркитанов, – вновь вступился за прапорщика Кузнецов. – Тем более что он уже сообщил, что принял командование.

– Ты что, дурак?

– Товарищ подполковник, я… – возмутился майор.

– Это же Димарик!!! – прервав возмущающегося командира роты, комбат постучал пальцами по собственной голове.

– Вот именно, – не стал отрицать Кузнецов. – Я уверен, он справится! – Твердость, с которой это было заявлено, заставила комбата задуматься.

– Ты так считаешь?! – Вопрос был задан не без изрядной доли ехидства.

– Да он справится, – убежденно заявил командир первой роты. – Я его знаю очень давно и очень хорошо и потому, товарищ подполковник, настаиваю, чтобы группа продолжала выполнение поставленной боевой задачи.

– Хм, нда… А впрочем, так и так головы не сносить, времени на отправку другой группы у нас нет. Пусть действует, – Митин махнул рукой. – Но если он положит бойцов, я тебя, майор… – Подполковник не договорил, провел рукой по лицу, словно стирая осевшую на кожу пыль, и добавил: – Отвечать будем оба! – И, как ни странно, улыбнулся: – А может, ему снова повезет, а, Кузнецов?

– Повезет, – уверенно подтвердил ротный. – А не повезет – выкрутится.

На этом их разговор окончился, а третья группа приступила к выполнению боевой задачи.

Дул несильный ветер. Небо, с утра радовавшее взгляд синевой, подернулось сиренево-серой дымкой, у самого горизонта выползли облака. Маркитанов, расстелив на камне карту и положив на нее компас, вглядывался в циферблат только что включенного джипиэса. Наконец высветились цифры. Прапорщик облегченно вздохнул и, наморщив лоб, начал выискивать на карте, все время поглядывая на выдаваемые джипиэсом координаты, точку стояния. Определил. Повозился какое-то время, прикладывая к карте компас и ориентируя карту на местности (точку, обозначающую переданные по радиосвязи координаты двигавшейся впереди банды, он благополучно отметил чуть раньше). – Дирекционный угол, дирекционный угол. – Губы Димарика непроизвольно шевелились, выдавая в нем напряженную работу мысли. – Поправка… склонение… сам черт голову сломит… а… блин…

– Темка, – Маркитанов подозвал спрятавшегося за валунами Осипова. – Азимут двести десять градусов. – Дмитрий решил не мудрить с поправками, совершенно справедливо рассудив, что по прямой идти все равно не получится, а раз так, то к чему выкобениваться? Истинный… магнитный… В конце концов, на что тогда джипиес?

– Двигаешься аккуратно, но в темпе, путь выбираешь сам. Если что – зови меня. И вот что еще, все-таки Грузия… мирняка не вальни…

– Угу, – как-то не очень уверенно отозвался Осипов.

– Давай, топаем. – И немного громче Маркитанов произнес: – Начинаем движение.

– Начинаем движение, – передали вдоль цепи. Народ зашевелился.

– Вперед, слоны! – Прапорщик заулыбался, глядя на выстраивающихся в линию разведчиков. Молодцы, ничего не скажешь! Вот они, все как один, почти полтора десятка прикипевших к его душе бойцов. Потом Дмитрий подумал о предстоящем задании, и улыбка сползла с его лица. Что ждало разведчиков впереди – скрывало будущее.

Дымка тумана стремительно наползала на серые каменные склоны гор. Группа, растянувшись на многие десятки метров, начала преследование уходившего в глубь грузинской территории противника. Помня о строгом запрете выхода в эфир, радисты работали только на прием. Каждые полчаса от «Центра» приходило сообщение с координатами объекта поиска. Из поступавших цифр явствовало: объект все время находится в движении. Вскоре стало понятно, что разведчики преследуют кого-то, двигающегося в таком же пешем порядке и идущего почти параллельным курсом, разве что значительно южнее. По прикидкам Маркитанова, расстояние, разделяющее их, сокращалось, но «Центру» казалось, что происходит это слишком медленно. Разведчиков недвусмысленно торопили.

– Двигаем, двигаем, – в свою очередь, подгонял бойцов Дмитрий, прекрасно понимая, что уходящую банду следует перехватить задолго до ближайшего грузинского селения.

Незаметно наступили сумерки. Решив, что пора устраиваться на ночевку, Маркитанов остановил группу.

– Продолжайте преследование! – Стоило только «Валокордину» более чем на полчаса задержаться на одном месте, как из «Центра» поступил категоричный приказ двигаться дальше.

Ночное передвижение едва не закончилось падением Осипова в оказавшуюся на пути расселину.

– Все, баста! – Плюнув на категоричные приказы командования, Маркитанов остановил группу. До рассвета оставалось менее четырех часов. – Старших троек ко мне!

– Старших троек к командиру! – понеслось вдоль цепи, и вскоре из темноты по одной начали выныривать фигуры вызываемых прапорщиком разведчиков.

– Значит, так. – Оглядев собравшихся, прапорщик начал отдавать указания…

Распорядившись о порядке размещения и охраны и отпустив старших троек, Дмитрий принялся за обустройство собственной дневки. Ровная площадка нашлась быстро. Расстелив коврик и укрывшись спальником, прапорщик закрыл глаза и провалился в сон. Жаль, что утро наступило до невозможности быстро. Едва забрезжило, как Маркитанов поднял группу, а когда солнце только-только начинало окрашивать горизонт розовым цветом, разведчики возобновили преследование…

После нескольких часов тяжелого спуска прапорщик поднял руку, останавливая начавших выбиваться из сил спецназовцев – ночная и утренняя гонка по горной местности не прошли даром, требовался хотя бы небольшой – тридцати-сорокаминутный отдых.

– Командир, – из-за нагромождения камней появился тяжело дышавший Артем Шальнев, – только что передали. – Он протянул Маркитанову записную книжку с новыми координатами противника.

Прапорщик начал было искать означенное на карте место и, найдя, возмущенно поднял брови:

– Какого хрена? Да это же старые координаты?

– Командир, – радист отрицательно качнул головой, – чехи остановились… – Сказал и понял, что, ко всеобщему неудовольствию, ляпнул лишнее.

– Кончай перекур! – Прапорщик быстро поднялся. – Начинаем движение, в темпе, в темпе! Противник расположился на отдых, и стало яснее ясного, такой шанс упускать нельзя.

– Начинаем движение, – вяло повторил команду настроившийся на перекус Осипов.

– Чи, начинаем движение… – передалось дальше.

Каменные развалы заканчивались, впереди замаячила лесная поросль. Но сгустившийся туман скрыл ее, словно унесенный ветром мираж. Разведчики торопились, жаль только, спешка оказалась напрасной – отряд противника тоже пришел в движение.

Глава 10 Солдат удачи

Джейк Дэвис

Этой поездке Дастин Браун противился до последнего. Будь его воля, он бы ни за что не стал встречаться с этим человеком еще раз, вот только отменить встречу оказался бессилен. Появившиеся вопросы требовали неотложного решения. И то, что при одном лишь воспоминании о взгляде Джейка Дэвиса у Дастина начинал частить пульс, не имело никакого значения.

– Дастин, ты сегодня прекрасно выглядишь! – Дэвис, улыбаясь, вышел навстречу прибывшему военному атташе.

– Благодарю, Джейк, ты тоже сегодня выглядишь как никогда молодо… – Дастин попробовал растянуть улыбку шире, чем у хозяина…

…Встреча, начавшись с ничего не значащих любезностей, довольно скоро перетекла к действительно важным вопросам.

– Агентом русских передано очередное сообщение. Подробности неизвестны. Но наш человек предполагает, что оно связано с Республикой Грузия.

– Почему? – Дэвис успел выстроить собственное предположение, и теперь надеялся получить ему подтверждение.

– Одному из гэрэушных отрядов, дислоцированных на территории Чечни, поставлена задача в районе грузинско-российской границы. Подробностей наш человек не сообщил, но…

Дастин хотел что-то добавить, но Джейк, довольно заулыбавшись, опередил его вопросом:

– Меня сейчас интересует другое. Каким образом небезызвестный нам агент ГРУ передает свои сообщения?

– Аварийный радиомаяк… – буркнул Дастин, недовольный тем, что его так невежливо перебили.

– Запросите информацию с наших станций слежения, возможно, им удалось засечь частоту, – потребовал Дэвис. Он ждал очередного сеанса «связи» гэрэушного агента со своими работодателями.

– Запросили. – Браун дал понять новоявленному шефу, что тот не один такой умный, на что Джейк никоим образом не прореагировал. Появившаяся злость придала Дастину уверенности.

– Кроме того, в настоящее время аналогичный сигнал начал поступать с грузино-российской границы. И он имеет тенденцию к движению. – Еще более довольный, Дэвис начал мысленно потирать руки, а озадаченный Дастин продолжал свой отчет: – Но и это не все.

– Даже так? – Дэвис с нарочито удивленным видом качнул головой.

– Зафиксировано нарушение воздушного пространства Грузии двумя тихоходными объектами, предположительно вертолетами российских ВС.

– Предпринималась ли попытка перехвата? – вяло поинтересовался Джейк, предугадывая ответ.

– Нет, объекты не углублялись на грузинскую территорию, к тому же довольно быстро ее покинули. Имеется предположение о высадке российского десанта – почти со стопроцентной вероятностью.

– Откуда такая уверенность? – спросил Джейк, мысленно восхищаясь собственной проницательностью: все складывалось, как он и предполагал. Но где-то в подсознании мелькнула противная мыслишка: ему просто повезло – несколькими днями раньше посредством ушей гэрэушного агента сообщив русским о намеченных планах, он совершил ошибку, большую ошибку, просто гигантскую. Он не просто рисковал, он поставил под удар все – обозначь агент Джаба место своего пребывания раньше (на территории Чечни), и все полетело бы в тартарары. Эта мысль была способна полностью уничтожить любое самомнение, и Дэвис предпочел благополучно о ней забыть.

– Отмечен выход в эфир русской радиостанции, используемой группами спецназа. Могу предположить: охота на предназначенный вам груз началась.

– Неплохо, весьма неплохо! – казалось, услышанная Дэвисом новость о русском десанте его сильно порадовала. – Знаешь, Дастин, судьба сделала нам подарок дважды.

– Не понимаю… – Атташе действительно не совсем понимал, чему радуется Джейк Дэвис.

– Помнишь, я тебе говорил, что предпочитаю не оставлять свидетелей?

Сглотнув комок, Дастин в знак согласия кивнул.

– Так вот, в качестве обещанной платы за доставленный груз мной планировалось полное уничтожение газиевского отряда. Да-да, и нечего вращать глазами! Свидетели нам не нужны!

– Но на грузинской территории… Это не смогло бы пройти незамеченным. Куда девать столько трупов?

– Зачем их вообще скрывать? Мало ли что не поделили между собой горячие горцы?

– Хм, если подходить к этому вопросу так… – возразить оказалось нечем.

– Именно, мой друг Дастин, именно. Но теперь о первом подарке. Нам не потребуется делать это своими руками. Русские и чеченцы поубивают друг друга сами. Мне с моими парнями только и останется, что добить раненых и собрать трофеи.

– Грузинское правительство обещало свою помощь во всех вопросах. Если потребуется, они готовы выделить в наше, – произнес Дастин и тут же поправился: – Твое распоряжение два батальона из числа прибывших из Ирака миротворцев. Эти парни легко справятся с группой русских спецов.

– Зачем? – Джейк, думая о предстоящем, внутренне посмеивался. Прогулка представлялась легкой и неутомительной. – Моих людей вполне достаточно. Профи высшего класса. Что нам эти спецы? Вчерашние мальчишки… – Дэвис презрительно щелкнул языком. Он прекрасно знал принцип комплектования расположенных в Чечне отрядов СпН ГРУ. – Кстати, Дастин, как я понимаю, у тебя это еще далеко не все.

– Как было велено, подарок для Солты Газиева с соответствующими инструкциями передан.

– Надеюсь, ты позаботился о том, чтобы дать понять главарю о нашем желании увидеть агента ГРУ в целости и сохранности.

– Соответствующая информация содержится на все той же кассете.

– Это хорошо, жаль, что теперь в свете последних событий я не дал бы за жизнь агента и ломаного гроша. А так хотелось побеседовать… Впрочем, еще вопрос: был бы от него толк в качестве нашего агента? – Казалось, замолчав, Дэвис начал размышлять над этой последней фразой, но на самом деле его терзали совершенно другие мысли – душа рвалась в горы, хотелось боевой вседозволенности и ощущения вершителя чужих судеб. Отбросив мечтания, он встрепенулся: – Дастин, срочно достань форму и оружие по списку. – Дэвис протянул военному атташе исписанный мелким почерком листок бумаги.

– На какое количество людей? – не заглядывая в листок, поинтересовался Браун.

– Здесь все написано, – Джейк ткнул указательным пальцем в бумагу. – Через два часа это должно ждать нас за городом. Автомобиль за мной пришлешь через час с четвертью, я хочу быть на месте чуть раньше. И вот что еще… о предлагаемой помощи… Возможно, я не откажусь от поддержки с воздуха. Думаю, четырех вертолетов будет достаточно.

– Все сделаем в лучшем виде. Кроме того, возможно, вам потребуются услуги хорошего проводника…

– Проводника? – Дэвис хрустнул пальцами рук. – Пожалуй… если он не задержит нашего выхода…

– Он будет готов вовремя, – заверил Браун, и Джейк даже не попробовал усомниться в его словах. Похоже, атташе вовсе и не был таким болваном, каким показался с первого взгляда.

– Хорошо, Дастин, – Дэвис улыбнулся. – Ох, напьюсь же при следующей нашей встрече! Ты же не откажешься со мной выпить, а, Дастин?

– Я? – Не ожидавший такого поворота событий Браун опешил. – Я, пожалуй… пожалуй… А почему бы нет? – Он сам поразился своей смелости. Пить с этим… с этим хладнокровным… – Нет, Дастин предпочел думать по-другому: «Да, он, конечно же, согласится выпить с этим… настоящим патриотом Родины». – Буду рад! – произнес он, прежде чем покинуть вновь впавшего в задумчивость Джейка…

Операция под кодовым названием «Западня» вступила в решающую фазу.

Глава 11 Звери

Чехи

Благополучно спустившись с крутизны горных вершин на относительно равнинный участок, Солта Газиев остановил своих воинов и приказал сделать короткий привал. До назначенной встречи с американцами оставалось еще восемь часов, а пройти им предстояло несколько километров, которые, по расчетам Солты, боевики могли преодолеть за четыре часа неспешного пути.

«Торопиться не будем, – подумал главарь банды, – если что, и подождут». Он сел на специально для него расстеленный на камнях коврик, с задумчивым видом достал и покрутил в руках нож. Есть не хотелось. Разглядывая растущую под ногами травку, он неожиданно для самого себя вспомнил про лежавшую в рюкзаке видеокамеру. Границу они пересекли, так что обещание, данное Магомеду, сдержано. Развернув американский подарок, Солта вставил презентованную вместе с ним кассету и включил кнопку просмотра…

Неясно из чего исходившее негодование, испытываемое главарем банды последние два дня, теперь, после просмотра видеокассеты, едва не переросло в бешенство. И были на то веские причины, но он взял себя в руки и сдержался. Подарок, преподнесенный Газиеву американцами, оказался поистине… а вот тут Солта терялся в определениях. Однако сомневаться в ценности «подарка» не приходилось, вот только… Это ж надо, а он-то считал, что его отряду просто везло. Он и его люди уходили невредимыми из таких передряг, когда, казалось, сам Аллах оказывался не в силах помочь или помешать. Даже тогда… под селением …го. В тот день русские спецы обложили со всех сторон, капкан захлопнулся, но один путь, маленькая лазеечка оказалась открытой. И кто его подсказал, кто нашел эту лазейку? ОН! ОН – палочка-выручалочка. Незаменимый и преданный… А ведь ему, Солте, следовало задуматься раньше: почему им так везет? Он и его люди всегда целы, все задуманные ими мелкие диверсии заканчиваются неизменным успехом, но зато ни одна – ни одна! – масштабная акция с участием их отряда, планируемая командованием Ичкерии, не осуществилась! Наоборот, все подобные мероприятия заканчивались значительным поражением. Теперь все встало на свои места. Сомнений в предоставленных материалах не было… Газиев чувствовал себя раздавленным и оплеванным. Его так долго водили за нос! Солта сплюнул. Зеленая от насвая слюна упала в траву. Он злился, злоба требовала немедленного выхода. Дать волю чувствам, отпустить на волю клокотавшую в душе ярость? Но быстрая расправа не принесла б ему удовлетворения. Требовалось нечто большее – хотелось унизить, растоптать, заставить умолять о пощаде и визжать от страха и боли. Только так! Чтобы кровь смешивалась с грязью на ранах копошащегося в ногах тела… Закрыв глаза, Солта представил подобную картину, по спине пробежала дрожь, губы раздвинулись в садистской улыбке, захотелось громко расхохотаться… – Шайтаново отродье! – Газиев выругался, вырвался из плена раздумий, взял себя в руки, заставил успокоиться… Потом, чуть позже… Когда придумается что-нибудь достойное этого выродка…

До ближайших мест, где можно встретить мирного грузина, оставалось едва ли больше шести часов хода. Тянуть дальше не имело смысла, следовало определиться в отношении пленников. Впрочем, решение относительно их участи было принято еще при выходе с базы – показывать американцам своих рабов Газиев не собирался ни под каким видом. Отпускать – тем более. Собственно, именно для того, чтобы покончить с этим вопросом, он и остановил свой отряд. – Абу, – Газиев подозвал к себе одного из ближайших подручных, – ступай к Вахе. Пусть туда обоих русских приведет. – Солта ткнул пальцем за небольшую скалу с тупой вершиной, отстоявшую от лагеря моджахедов на сотню метров. – Я буду ждать. – Он закончил, повернулся лицом к своим телохранителям и качнул стволом. – Идем, – после чего направился в указанном для Абу направлении.

Русских привели следом. Поставили у каменной стены. Видимо, поняв, что происходит что-то неладное, пленники заметно нервничали, но молчали. Молчал какое-то время и Газиев. Но думал он не о них, его мысли все время возвращались к злополучной кассете. Мысли путались.

– Вот шайтан! – Выругавшись, Солта отогнал посторонние раздумья. Опустив автомат стволом вниз, он подошел к застывшим в ожидании его решения пленникам.

Сергей глядел исподлобья, настороженно, в глазах стоявшего рядом с ним Павла застыла надежда.

– Я обещал. Я сдержу обещание. Я обещал, что вы не будете пленниками, вы и не будете. – Газиев не улыбался, голос прозвучал тихо и чуть пафосно: – Мертвые свободнее всех живущих!

– Ты… мы… – Павел хотел спросить, запротестовать, но взглянул в лицо главаря банды и все понял. Пожалуй, Солта не лгал – он действительно готовился выполнить свое обещание, но столь неожиданно страшным способом, в который не хотелось верить даже при всей его очевидности.

– Сволочь! – В свою очередь, понявший все Сергей рванулся вперед, взмахнул кулаком, но был сбит с ног подручными Газиева, предусмотрительно оказавшимися рядом. Падая, Сергей врезал одному носком ботинка, второго попытался ухватить за ногу, но промахнулся. Его ударили в живот и тут же добавили прикладом по голове, на какое-то время сознание поглотила тьма.

– Шайтаново отродье! Связать! – Газиев пнул неподвижное тело и повернулся к безмолвно застывшему второму пленнику. – Что, Павлик, хочешь жить, да?

Пленный кивнул.

– А зачем же ты моих братьев убивать приехал? Или хочешь сказать – не убивал?

Павел отчаянно замотал головой.

– Ты же стрелял? Стрелял. Не отрицай. Я знаю. Тебя взяли с оружием в руках. Заметь ты моих орлов вовремя, наверняка потянулся бы к предохранителю, ведь так? Так. – Казалось, главарь пытается оправдаться за будущее убийство, но он просто развлекался. – Как умирать будешь, Павлик? Веревку дать?

Пленник стиснул зубы и часто-часто моргал, не пытаясь ответить.

– Если боишься – мы тебя сами. – Солта говорил таким тоном, каким говорит добрый дядечка с племянником-несмышленышем, наставляя его на путь истинный.

– Пристрели, – найдя в себе силы, выдавил Павел, на что Газиев радостно осклабился.

– Зачем стрелять? Мирная страна, горный воздух. Далеко слышно. Зачем шуметь?

Пленник, потеряв последние силы, шумно втянул ноздрями воздух и на подогнувшихся ногах начал оседать на землю.

– Ваха, – скомандовал Газиев, решив, что пора заканчивать. Окликнутый им моджахед в два шага оказался за спиной русского и, накинув на шею петлю, толкнул того в спину. Пленник упал и захрипел, попытался вцепиться в тонкую веревку пальцами, но Байсаров прыгнул ему на спину и обеими руками потянул удавку на себя. Павел забился, захрипел громче, но почти сразу хрип перешел в свист, а несколькими мгновениями спустя не стало слышно и его. Руки с окровавленными ногтями, которыми пленник несколькими секундами раньше раздирал горло в тщетной попытке ухватить веревку, со стуком упали на землю. Плечи последний раз дернулись и обмякли. Ваха отпустил удавку и, продолжая сидеть на мертвом теле, вытер выступивший на лице пот.

– Какой прыткий, едва удержал! – пожаловался он наблюдавшему за сценой расправы Газиеву.

– Этого, – носок ботинка ткнулся в ногу убитого, – в обрыв, а Серьежу привести в чувство и больше не трогать. Он мне еще потребуется. – После этих слов на лице главаря банды появилась загадочная улыбка. Он что-то замыслил, но пока ни с кем не собирался этим делиться. Меж тем отгадка напрямую была связана с видеокассетой, подаренной ему накануне перехода через грузинскую границу.

Вопрос с пленниками практически решился: один был удавлен, второй… второй ждал своей участи. Ему Газиев приготовил нечто более занимательное – Солта желал устроить шоу. Театр двух актеров. Как режиссеру главарю банды надлежало знать все: где будет висеть ружье, когда и в кого оно выстрелит. Он знал роли, знал и назначенных на них «актеров». И если первый «актер» в какой-то мере понимал, что ему предстоит, то второму еще только предстояло узнать о своем участии в предстоявшем действе. Начал Солта издалека:

– Вся беда рода человеческого, – он подошел к своему помощнику, сидевшему, прислонившись спиной к дереву, на небольшом коврике, – в том, что мы слышим, что говорит человек, но нам не дано знать, что он думает.

– Правильно говоришь, брат! – поддержал его ничего не подозревающий Джафаров.

– Поговаривают, самозванец в очередной раз собирается в Москву… – Казалось, Газиев, переключившись на более земные проблемы, не собирается развивать философскую тему.

– Рамзан? Да чтоб он сдох! – Джабраил не скрывал своей ненависти. – Проклятый враг всех нохчей! Будь моя воля…

– Остынь, – Солта грустно улыбнулся. – Будь наша воля… Все мы так говорим. Вот только знать бы, кто из нас больший враг – он или мы… – В словах главаря банды вновь зазвучала философия.

Джафаров насторожился и вопросительно поднял брови, он не сразу сумел понять, проверяет ли Солта его реакцию или действительно так считает. Ответ дал сам главарь боевиков.

– Мы кровники, нам нет иного пути, – Газиев повел рукой, очерчивая расстилающийся вокруг лес. – Отступать нам некуда, идти тоже. А Рамзан… Сволочь, конечно, но… неправы были мы, когда хотели маленькой свободной Ичкерии… Зачем отделяться на клочке земли, способной прокормить один-два миллиона, когда можно жить в России и владеть ею?! Рамзан далеко не первый, кто понял это…

Джабраил не находил слов. Хотелось возмутиться, замахать руками, но он смолчал, настороженно ожидая продолжения разговора, который ему очень не нравился!

– Не веришь? – Солта усмехнулся. – Посмотри, как часто рождаются у нас дети! Скоро мы заселим земли русских. Придем в их дома.

– И отомстим! – Казалось, Джафаров понял мысль командира.

– Отомстим, – согласился Газиев, – но не так, как ты думаешь. Наши потомки будут жить и наблюдать, как вымирают внуки тех, кто сейчас топчется на нашей земле. Эта война отобрала у русских последнее, что они имели, – славу быть непобедимыми. Они не проиграли, но победить не смогли.

– Если бы не Кадыров, у них бы не было и этого! – Джафаров наконец высказался.

– Кадыров? Кадыров всего лишь пешка, – казалось, Солта сам себе противоречит, – пес на цепи. Ему, как и его папаше, вначале как следует пригрозили дубинкой, затем кинули кусок мяса, и он заключил сделку. Жизнь, благополучие, развязанные руки в обмен на лояльность и преданность. Преданный пес, которого в нужный момент всегда можно спустить с поводка и направить в глубь России.

– Ты считаешь, в Кремле боятся собственного народа?

– Собственного, говоришь? – Газиев и не пытался скрыть сарказма. – Боятся, говоришь? Почему бы и нет? Во всяком случае, готовятся они к возможным потрясениям уже давно. Потому и держат хорошо вооруженного, натасканного на кровь цепного пса, постепенно отпуская и отпуская удерживающий его поводок. Пес, – Солта хихикнул, ему нравилось собственное определение, – которого в нужный момент можно отцепить от привязи и натравить на взбунтовавшуюся толпу. Или хотя бы как следует припугнуть наиболее зарвавшихся.

– А что, если ослабленный поводок даст ему возможность прыгнуть на своих хозяев? – Джафаров улыбался, ему тоже понравилось сравнивать младшего Кадырова с цепным псом.

– О, на этот случай у хозяев остается ружье! Старое, можно сказать кремневое, но все же заряженное и, если не способное сразить намертво, то, во всяком случае, годное для того, чтобы жестоко покалечить. К тому же, без сомнения, в узком ошейнике пса спрятана тайная игла с ядом. И пес, я уверен, догадывается об этом. Во всяком случае, ему должны были дать это понять. Ружье – это армия, а армия никогда не станет вмешиваться во внутренний конфликт. Она слишком инертна, а офицеры… русские офицеры привыкли повиноваться приказам. Самый страшный недуг Российской армии – безынициативность. Хотя, как говорят в той же армейской среде, «дурак с инициативой еще хуже». Что бы ни произошло – армия все равно, как всегда, останется в стороне при любом развитии событий.

– Но в семнадцатом армия в стороне не осталась, – попробовал возразить Джабраил, так и не сумевший уловить смысл всех этих пространных рассуждений.

– В семнадцатом это была не армия. – Солта как бы невзначай передвинул автомат на грудь и направил ствол в сторону продолжавшего сидеть помощника. – Это была большая, оголодавшая, безземельная деревня. Именно она – деревня – и совершила революцию в феврале, а когда ее снова обманули, совершила следующую. Деревня, а не армия брала Зимний дворец, деревня арестовывала временное правительство. Но я сейчас не о том. Знаешь, если бы не мои личные счеты с Кадыровыми, я бы, пожалуй, сдался по амнистии еще два года назад.

У Джабраила вновь не нашлось слов. Таким откровенным Газиев никогда еще не был. Джафаров никак не мог уразуметь, что это – очередная проверка на «вшивость» или же момент проявления позорной для моджахеда слабости?

– Не спеши осуждать, Джабраил, не спеши… Если вдумаешься, то не сможешь отрицать, что путь, которым ведет наш народ Рамзан, – более перспективен. Перед ним простор, перед нами изоляция в резервациях. Да-да, наши красивые горы и зеленые долины через несколько лет станут резервацией, неспособной вместить и прокормить всех наших детей и внуков. Но об этом я уже говорил. Если бы мы победили и обрели границы, то через какое-то время их бы закрыли на замок. Если бы не моя ненависть и личная вражда с тейпом Кадыровых, я бы сдался, правду говорю, а что тебе не позволяет сделать это?

Джабраил мысленно содрогнулся: «Вот он, главный вопрос этого разговора».

– Нет, никогда! – Он решительно затряс бородой. – Я не сложу оружия. Брат, я… – Он запнулся, собираясь с мыслями. – Я… не хочу пресмыкаться перед предателями…

– Похвально! – Солта Газиев осклабился. Из-за деревьев, повинуясь его знаку, вышли телохранители. Что-то почуяв, Джафаров потянулся к стоявшему с правой стороны дерева автомату.

Удар ноги опередил это движение. Незаметно подкравшийся из-за спины Хасан Хасбулатов – телохранитель Газиева, высокий, жилистый, тридцатилетний мастер спорта, – отшвырнул оружие в сторону.

– Не двигайся! – предостерег Солта.

– Командир?! – Джабраил, подавив страх, попытался изобразить на лице удивление и обиду.

– Какой я тебе командир? – Теперь Газиев откровенно издевался. – Говоришь, ненавидишь Кадырова? Верю! Говоришь, ненавидишь предателей? Верю! Но знаешь, я тоже. И наверное, еще больше, чем ты. Возможно, потому, что меня уже предавали разные люди. А сколько раз меня предавал ты?

– Ни разу, – слегка запинаясь, ответил Джафаров. Он еще на что-то надеялся.

– Ни разу, говоришь… – Усмешка главаря банды стала совсем нехорошей. – Посмотрим, что ты скажешь, когда мы станем сдирать с тебя кожу. Ты работаешь на Главное разведывательное управление! – Слова как удар под дых. Телохранители Газиева толкнули бывшего помощника главаря в спину и поставили на колени.

– Меня оклеветали! – запальчиво возразил Джабраил, пытаясь опередить возможное развитие событий. К этому моменту ему уже заломили за спину руки и связали их. – Проверь меня, и ты убедишься… – попросил он, хватаясь за последнюю соломинку.

– Проверить?! – казалось, Газиев задумался. – А пожалуй, что ты и прав. Тебя надо проверить. Да-да, проверить! У нас как раз остался еще один пленник. Убей его!

– Я, я, я, – замялся Джафаров, – не палач… – наконец заявил он, мучительно соображая, как выкрутиться из создавшейся ситуации. Страх душил, он не мог отказаться. С другой стороны, убей он русского, и как на это посмотрят его наниматели? Заставят отвечать? Отдадут под суд? Нет, нельзя, нельзя…

– Ну?! – потребовал главарь банды.

«Убить русского… это же… это… С другой стороны, кто более ценен – простой сдавшийся в плен солдат или тайный агент? Мало ли тайных агентов предпринимало подобный шаг? Да наверняка тысячи. Они и работали на вражеских заводах, и шли в атаку в строю врагов, и принимали участие в пытках и казнях… Они вынужденно совершали это, они важнее, они не винтик, они не простые шестерни. Он – агент Джаба, маховик, без которого остановится поступательное движение, рулевое колесо, поворачивающее ход войны в нужную сторону…. Он…» Рассуждая подобным образом, Джабраил слишком затянул с ответом.