Текст книги "День рождения цивилизации (СИ)"
Автор книги: Анатолий Рогаль
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)
Марсианские законы мудры, справедливы и непреклонны, но молодежная волна протестов и требований уменьшить возрастной ценз совершеннолетия, крепчала от поколения к поколению и не считаться с этим, как и с космическими возмущениями, стало опасно и законодатели внесли, наконец-то, этот вопрос для рассмотрения на следующей сессии. Так что через десять лет, когда Верховенный Совет соберется на очередную свою сессию, может быть и будет принят новый возрастной ценз совершеннолетия. А пока Бозэ пришлось немедленно связаться с кое-кем, поставить их в известность и получить инструкции.
И пока это происходило, девушка была сначала в обморочном, а затем в навеянном бессознательном состоянии.
Космический водовоз– автомат, произведя на планете Земля бесконтактный вихревой забор из озера Безумства, втянул в танк челнока вместе с водой и это юное создание. Глупая машина сообщила о наличии живого существа в водотрюме корабля лишь во время обратного полета. Благо, что весь полет с взлетом и посадкой занимал каких-то пару минут, но Бозэ все же пришлось немного понервничать, ибо ему первому выпала «честь» играть по новым правилам.
Но все обошлось. Девушка не успела даже наглотаться воды, так как еще в полете была немедленно задействована система воздушного пузыря и легкий обморок, скорее результат испуга, чем пребывания под водой.
Вот если бы эта девушка была простая земная девушка, Бозэ, не цацкаясь и не долго думая, отправил бы ее подальше: назад на Землю и она бы проснувшись на берегу своего озера уже б никогда не вспомнила ни водяного смерча, ни тем более Марса. Но девушка была не простая, а золотая (это, простите, не мой, а бозэновский железный юмор), ибо, согласно анализов полученных при обследовании ее организма, она являлась носительницей аж двух марсианских генных линий, то есть по, принятому только что намедни, закону о смешанных браках являлась сто процентной марсианкой.
До команды «Закрыть Mapc-l для полетов» оставалось еще целых пять часов и, все это время, земная «русалка» может быть его гостей и Бозэ готов все тайны свои и тайны чужих миров положить у ее ног.
Веки девушки дрогнули («Наконец-то», – мысленно про себя вздохнул Бозэ, так как, не в пример марсианам, Бозэ компьютер был по-мужски нетерпелив) и по марсиански огромные зеленые глаза растерянно взглянули в мир, которому предупредительный хозяин предал знакомые земные очертания.
Злата Стороженко с недоумением огляделась по сторонам. Тот же берег со следами ее ног на песке, тоже озеро с надломленной плакучей ивой на другом берегу, то же небо с легкими клубящимися облаками на востоке, тоже солнце перешедшее зенит, тот же брючный костюм на ней с едва заметным пятнышком на левой брючине оставленное усердным летуном– воробышком, когда она час назад сидела под дикой грушей. Все так, все на месте, но в тоже время все не так, все не то. «Почему следы моих ног только к воде? А на берег назад я что, прилетела по воздуху?!»
Девушка снова взглянула на песок, но теперь следы были и туда и обратно. Злату это сначала слегка озадачило, но не на долго, так как своей цепкой памяти она привыкла доверять.
Вот ту-то золотовласая красавица окончательно рассердилась.
Вы видели когда-нибудь сердитыми украинских женщин?! О, тогда вы вообще не видели сердитых женщин!
Злата вскочила на ноги и, подбоченясь, огляделась по сторонам, выискивая на кого бы излить бурлящее в ней чувство. Но никого рядом не было и Злата весь свой гнев излила на Никого. И тут при этом ей неожиданно в голову пришла совершенно сумасбродная мысль, что чтобы она сейчас не потребовала и о чем бы ни попросила все это будет исполнимо и при этом немедленно.
– Пусть зной спадет, а озеро замерзнет и чтобы от него веяло прохладой. Мне сюда стул и стол. Стол накрыть как вчера в ресторане, но осетрину пожирней, а дичь помягче, да и шампанское и вина без всякой халтуры: настоящие коллекционные. И конечно же платье на мне не всякие там фигли– мигли новомодных кутюрье, а что-нибудь скромное в стиле леди Ди: жемчуга, алмазы. Ну, пока все. Для начала хватит, – и Злата рассмеялась, довольная собой.
И тут же жара спала, озеро замерзло и от него повеял легкий морской бриз, неведомо откуда, появился стол, заставленный умопомрачительно пахнущими яствами (чтобы не ударить в грязь лицом, Бозэ пришлось кое-что умыкнуть из «барского» стола) и великолепный антикварный стул, на который и плюхнулась ошарашенная Злата в, усеянном бриллиантами, вечернем платье.
Камертоном чуть дрогнуло сердце и, возникнув где-то в сокровенных глубинах ее души, заполонивши сначала всю Злату до краев изнутри, незнакомо-знакомая мелодия тихо звенящим ручьем перелилась в воздух и, вторя ей негромкий хорошо поставленный, мужской баритон чуть торжественно произнес:
– Я Бозэ, Центральный компьютер планеты Mapc-l, рад приветствовать вас на нашей планете!
– Я что, умерла? Я что, на небе? – не на шутку испугалась Злата.
– Нет, нет вы живы– здоровы, – поспешил Бозэ успокоить свою гостью и вкратце весело и с юмором пересказал предысторию появления девушки на планете Mapc-l, а так же краткую историю марсианской цивилизации, которую он «насобачился» мастерски излагать марсианским дошкольникам пытливым и дотошным, как инспектор Петренко. Да, есть и у нас такая категория «любознательных»: им пока не дашь, или в «лапу», или в морду, ни за что не отвяжутся.
А в это замешательство, с время милой Злата, быстренько преодолев женской непосредственностью пролепетала:
– Вы так милы. Спасибо! – и принялась за трапезу.
Помните, рекламно-знаменитое: «Иногда лучше жевать, чем говорить», – это была именно та ситуация.
После двух рюмок бургунского (<<женского» вина в запасниках Mapca-l, увы, не оказалось) и трех бокалов шампанского на красивом платье (от какого-то дворцового портного прошлого столетия; это Бозэ позволил себе некую импровизацию) появилось несколько пятен напоминавших маленькие тучки, но за то на душе у Златы стало вдруг безоблачно, но ненадолго.
Как вам, надеюсь, известно, у каждой женщины есть характер и, возносимый парами алкоголя, Златын характер не заставил себя долго ждать, явившись на божий свет, как говорит пословица, и у ангелов иногда прорезаются рожки.
– Техника у вас, у марсиан, конечно же, крутая, – сама себя подзаводя, задиристо произнесла девушка слегка заплетающимся языком. А вот вам, Бозэ, принять человеческий облик, что слабо?
Заданный Златой вопрос относился к разряду бестактных и не только, и Бозэ попытался его про игнорировать, ответив вопросом на вопрос:
– Я вот не понял к чему вам среди лета лед?
– Отвечаю. Мы украинцы. А украинцы много пьют только зимой, а летом мы работаем. Но не увиливай. Что слабо?
– Нет, не слабо. Но перед марсианами, нам, компьютерам, человеческий облик принимать запрещено, – ответил Бозэ и тут же пожалел о сказанном.
– Так что я – марсианка? – легонько икнув и моментально протрезвев, спросила Злата.
– Сто процентная по нашим марсианским законам.
– Как это? – растерянно и потерянно, едва слышно, спросила девушка, да так, что у Бозэ сжалось его железное сердце, и затуманился оптико-волоконный взор.
– У тебя мать марсианка, а у отца прапрапрадед был сыном марсианина.
– Званка моя мать и марсианка, – вспомнив рассказ тетки Роксаны и свое прощание со Званкой в международном[9] аэропорту Борисполь, догадалась Злата, и горькое чувство невосполнимой утраты заполонило ее сердце.
– Она, что же сука, сухарь что ли?! Не могла иногда являться ко мне? Хотя бы в детстве, когда я была маленькая. Ну, хотя бы во сне... , – раздался в огромном зале пронзительный крик и захлебнулся, перейдя в истерику.
– Не могла! Поверь мне, никак не могла. Ведь по марсианским законам Званка была еще подростком и, если бы случившееся всплыло наружу, путь на Землю ей был бы заказан. А ведь она без Андрея не могла жить, да и он без нее, – стараясь утешить, неутешное сказал Бозэ.
Да и что мог сказать железный человек живым людям, живущим по железным правилам, которые для них и за них придумывали другие, но те, другие, сами этих правил никогда не признавали и сами по них не жили.
Терпеливо дождавшись пока девушка успокоилась и предварительно заручившись разрешением Званки и Андрея Стороженков, Бозэ рассказал Злате историю их рода, начиная с Дари и Тойо, и кончая историей любви ее родителей.
– А как они познакомились? – узнав причину их тайных встреч, немного смягчившись спросила Злата, – Отец что, так же как и я прилетал на Марс?
– О нет, ты у нас единственный такой космозаяц и таких уже не будет, – то ли радуясь, то ли сожалея, проговорил Бозэ. – У твоих родителей все было гораздо прозаичнее. Званка была студенткой марсианского вуза, который сродни вашему земному театральному и часто, наведывалась сюда к часам истории Земли, чтобы выбрать и перезаписать поучительные для нее эпизоды постановок пьес и съемок фильмов. А так как точка отсчета и поиска часов истории Земли есть ваша долина Одичавшего Отшельника с озером Безумства, Званка там случайно и увидела Андрея и влюбилась в него, как говорят у вас на Земле, по уши.
– Что такое часы истории Земли? Или это секрет? – проснулся, наконец-то, у Златы интерес первооткрывателя.
– Всякое живое существо или растение имеет свое биополе, которое есть суммарным сигналом деятельности каждой его молекулы, – начал Бозэ свою, упрощенную до делитанского уровня, лекцию о принципах работы часов истории Земли. Марсиане десять тысяч лет назад научились эти сигналы записывать и самое главное воспроизводить. Так что, любое событие, произошедшее в нашей галактике за последние десять тысяч лет, может быть воспроизведено на натурголографическом экране часов истории.
– На этом? прикинувшись несмышленышем полюбопытствовала Злата уже предвидя ответ.
– На этом экране можно лишь воспроизвести событие связанные с историей планеты Земля за последние пять тысяч лет, – подтвердил Бозэ ее догадку.
– А почему заставкой служит эта долина из нашего Пригорья? И насколько натурально изображение?
– Для облегчение поиска, отправной точкой отсчета принята эта долина, изображение которой знакомо почти каждому марсианину из-за уникальных свойств воды из озера находящегося в центре долины. Натурголографическое изображение же почти на все сто процентов передает действительность, то есть не только цвет, форму и объем, но и запах и даже вкус, – с некоторой гордостью за достижение марсианского научно-технического прогресса степенно пояснил Бозэ.
– И как этого удается достичь, ведь не может такой слабый сигнал по истечении стольких лет не рассеяться? – решила Злата немного сбить спесь с всезнающего компьютерного бога.
– Весь космос пронизывает более сильное, чем биополе, так называемое, информационно-программное поле. Вот в нем и хранятся, как бы записываясь на нем, все биоволны. К сожалению, на сегодняшний день природа этого поля марсианинами еще плохо изучена. Некоторые ученые, правда утверждают, что это поле есть биополе немыслимо гигантского живого организма, в котором вся наша галактика есть ничто иное как одна молекула. Но это лишь научная гипотеза и не более.
Суть же марсианского учения о строении Вселенной коротко сводится к тому, что всегда существовало, существует и будет существовать бесчисленное множество систем координат, для любой из которых можно найти такую систему координат, при которой мегагалактика по первой системе координат во второй будет лишь элементарной частицей и наоборот.
– Это как матрешки, – уловила Злата главную суть теории марсиан, И чем является наша галактика, наша мегагалактика? Или кем?
«Вот что значит марсианские гены, – с гордостью за марсианскую цивилизацию подумал Бозэ, – все схватывает на лету.»
– Пока ученые не пришли к единому мнению, но неоднородность космоса, спиралевидность галактик, существование информационно-программного поля склоняют чашу весов к тому, что наши планеты и галактика в целом являются частью живой формы материи
– Информационное – это понятно, но почему программное?
– С информационно-программным полем каждое живое существо имеет двойную связь: в него оно выдает информацию и из него же получает программу действий.
– То есть, все в этом мире предрешено? Судьбы? Рок? А как же знаменитое: «борiтесь и поборете»?!
– Пример очень удачный, ибо содержит и ответ на вопрос.
– Значит эти программы, – начала вслух рассуждать Злата, – для слабых, безвольных, привычно плывущих по течению, для рабов обстоятельств, а сильные духом сами программируют свою жизнь.
– В самое яблочко, как говорят у вас землян, а по марсианской оценке знаний три бала.
– Как это? – удивил ась Злата.
– Очень просто: один бал – удовлетворительно, два бала – хорошо, а три – отлично.
– А если сдающий вообще не выучил ничего?
– Ничего и оценивается в ничего, так как «хвосты» подлежат обязательной пересдаче.
– Лихо, но вернемся к программе. Значит, если есть программа, то, пользуясь часами истории, можно заглянуть ни только в прошлое, но и в будущее, – «раскатала губу» Злата.
– Нет, натурголографический прибор часов истории может воспроизвести только прошлое и настоящее, а в будущее заглянуть пока ему не по силам. Хотя некоторые очень и очень немногочисленные представители земных рас обладают этими уникальными способностями. К слову сказать, ты тоже, ошарашил Бозэ девушку, которая о своих таких способностях уже немного знала и догадывалась, но пользовалась ими редко и с большой боязнью.
– А как же переселение душ, воспоминание чужой, как своей, жизни? – попытал ась она развеять часть своих страхов.
– Я уже говорил, что информационно-программное поле еще мало изучено. Предполагают, что для каждого живого организма в нем существует своя строка, волна, канал, этакая биоволновая ниша, которая, при прекращении сигнала, моментально заполняется новым сигналоизлучателем. Твой естественный природный сигналоотделитель не так совершенен, как у искусственного интеллекта, и поэтому-то и происходят всякие накладки в твоем сознании, – снял Бозэ камень с души у Златы.
– Так я могу заглянуть в прошлое любого человека нашей планеты за предыдущие пять тысяч лет, узнать что он ел, пил, чем дышал, узнать самые сокровенные его мысли. Правда? спросила девушка восторженно-мечтательно.
– Да. Хочешь?
– Нет! Нет! – Злата даже мысленно содрогнулась от такой перспективы.
– А своих современников? – решила Злата проверить возникшие сомнения.
– Марсианские этические нормы... , – начал было Бозэ, но Злата понарошку надув губы его перебила:
– Этику нам в вузах тоже преподают. Но иногда так хочется заглянуть! Ну, хотя бы, в замочную скважину (к слову вспомнился анекдот: У молодого политика журналисты спрашивают: «Откуда вам так хорошо известна политическая кухня?» «До избрания меня депутатом, я три года проработал мусорщиком-ассанизаторщиком в районе правительственных дач», – скромно ответил тот.)
– Но бог с ними, с этими часами истории Земли. Давайте лучше поговорим о чем-то другом. О смысле жизни. О религии, например, а как же бог?!
– Смысл жизни в самой жизни, а о смысле жизни говорят те или тем, кто не живет, а существует. А вся прелесть религии заключается в том, что никто и никогда не сможет дать сто процентных доводов ни «за», ни «против».
– То-то и оно! То-то и оно! – неожиданно пришел на ум Злате мотив некогда модного шлягера.
«С незамужними женщинами о серьезных вещах говорить бесполезно. Они ни о чем кроме замужества думать не могут!» – как-то сказал один знакомый мне философ, но Бозэ этого не знал и снова предложил Злате:
– Может, есть, что в истории Земли, о чем тебе было бы узнать не безынтересно?
– Да, есть, – немного подумав, ответила девушка, – мне в детстве дед часто показывал одну звезду ... , но может это секрет?
– От тебя у меня секретов нет и быть не может, ведь ты марсианка, – ответил Бозэ с компьютерной честностью, так же как и когда-то марсиане говорили земным девушка, но и там, и здесь это были лишь красивые расхожие слова.
– Я не марсианка, не землянка, я – украинка. Была ею, есть, и ею останусь. Ясно? – снова заводясь, возразила Злата:
– Кстати, и в какой, по вашим марсианских мерках, эпохе мы живем? – уже вызывающе спросила она.
– В эпоху, точнее в предпоследнюю ее фазу, косвенного
экономического рабства, – ровным и спокойным голосом ответил Бозэ.
– Слово «предпоследняя» как-то настораживает. А последняя?
– Косвенное духовное рабство.
Вот слово «косвенное» вселяет некий оптимизм, – немного поостыв, сменила девушка гнев на милость, – наверное, дальше заглядывать и не стоит?
– Не стоит, – все таким же спокойным и хорошо поставленным голосом, ровным до занудства, согласился Бозэ, – ибо суета мыслей порождает и суетность дел.
– Что-что?! Вы Бозэ случайно стихов не пишите? – уловив едва заметный менторский тон в ответе центрального компьютера, поинтересовалась иронично Злата.
Стихов Бозэ не писал, но когда-то в пору космических возмущений, когда переходы сквозь космос с Марса на Mapc-l запрещались летными правилами, истосковавшись по человеческому общению, Бозэ написал сказку о человечности.
«Была, мол, одна маленькая премаленькая планета вулкан и жил на ней маленький премаленький по размеру и численности народец. И однажды народец узнал страшную тайну планеты-вулкан, о том, что каждые пятьдесят тысяч лет вулкан оживает и огнедышащий смерч испепеляет все живое на планете. Маленький народец был смышленым и умным, он даже узнал год, месяц, час и минуты, когда должен будет проснуться вулкан, и решил перехитрить огнедышащую планету. Сплотившись воедино, маленькие люди построили огромный звездолет, в который они успеют собраться за пять минут до взрыва планеты вулкан, чтобы улететь навсегда на более гостеприимную планету. Звездолет же управлялся мысленно-телепатически и любой из маленького народца мог дать команду «Старт». Вот все собрались, часы отсчитывали последнюю минуту до взрыва, но оказалось, что одна маленькая еще меньше мало-мала девочка, не желая оставлять на произволяще свою куклу, завозилась со сборами и теперь бежала и бежала к звездолету. . . . Из иллюминаторов звездолета все видели, что девочке ни за что не успеть добежать вовремя, но не один даже самый маленький из маленьких человечков не произнес мысленно команду «Старт». У маленького народца оказалось большое-прибольшое сердце. И растроганный такой человечностью вулкан расплакался, слезы рекой потекли внутрь его кратера, и вулкан угас и на этот раз навсегда.»
Вот такая получилась сказка. Но Бозэ понял, что Злата над ним подшучивает, и ничего девушке о сказке не сказал.
У Златы же, задумавшейся о мирской суете окончательно испортилось настроение, и она засобиралась домой.
– И я тебя никогда уже не вспомню? – грустно спросила Злата, догадываясь, что по возвращению на Землю ее ожидает частичная амнезия.
– Вспомнишь, когда потребуется, – утешил Бозэ девушку, – «Обо мне все вспоминают, когда потребуется,» – недосказал он.
– А может Марс еще осмотришь?
– Нет, – мысленно отпрянула от такой перспективы гостья, – мне тогда земная жизнь серой покажется и свой джип «Хаммер» я тогда разлюблю, и будет мне потом мини-чёни сниться. Тут в Польшу съездишь, приедешь домой и нашим депутатам-диспутанам (диспутаны – это те кто вместо настоящей жизни предлагает секс по телефону) в морды плюнуть хочется.
– Помнишь, ты рассказывала о деде и кокой-то таинственной звезде, – окончательно перейдя тоже на «ты» вспомнил ничего незабывающий Бозэ и попросил, – вспомни, пожалуйста, время и место, когда он это делал?
С минуту ничего не происходило, это Злата боролась с соблазном и страхом узнать дедовы предсказания и девичьей стыдливостью пускать Бозэ в сокровенный сундучок девичьих грез и детских грешков. (При всей этой сплошной телепатии и мысленном общении, у марсиан сокровенное так и осталось сокровенным и все, что не выдавалось на уровень общения и обмена информацией, являлось для других тайной и непреодолимым табу, в том числе и для роботов, и для компьютеров, и тем более для журналистов).
Но вот лед на озере растаял, стол исчез, солнце угасло, и тихая украинская звездная ночь заполонила огромное марсианское подземелье.
Ноги у Златы непроизвольно подогнулись и она шлепнул ась на скамейку возле родительского дома и слева с краю, где обычно любил сиживать дед Тимоха, вместо его указательного пальца ярко вспыхнула огненная стрелка.
Девушка облегченно перевела дыхание: появление покойного деда она бы не выдержала. «Спасибо, Бозэ», мысленно поблагодарила она своего гида. «Пожалуйста», последовало тоже мысленно в ответ.
Уже окончательно успокоившись, Злата и без стрелки сразу же нашла нужную звезду. Лишь только ее взгляд сфокусировался на звездочке, как та, неожиданно, стала быстро расти, превратившись сначала в комету, что у девушки вызвало новую волну страха, а затем у сегментообразную часть какого-то летательного аппарата.
Злата затаила дыхание. С минуту царило безмолвие, и лишь космический странник громоздился между все таких же далеких звезд.
– Это аварийный отсек космического марсианского челнока моего тезки Бозэ, который погиб в 34 году вашей новой эры, наконец-то нарушил молчание Бозэ и тут же снова умолк.
Точно возле уламка космического корабля возник, взявшийся ниоткуда, летательный аппарат, который мы, земляне, привыкли именовать «летающей тарелкой». Моментально странник был втянут неведомой силой внутрь «летающей тарелки» и тут же та исчезла, а с ней исчезли и звезды, и небо, и земля под ногами.
И когда вспыхнул мягкий яркий свет, Злата теперь стояла на паркетообразном (но могла поклясться, живом) полу огромного зала, одна стена которого была сплошным огромнейшим экраном, где во всем объеме и красе раскинулась долина Одичавшего Отшельника и плескалось озеро Безумства. На песчаном берегу Злата с удивлением заметила небрежно брошенный свой бежевый брючный костюм и сумочку, из которой на песок вывалился мобильный телефон. Огромные часы в правом нижнем углу экрана показывали, как ни странно, земное киевское время.
Весь зал был почти пуст за исключением каких-то странных машин и механизмов, но не они привлекли Златыно внимание, а то, что было прямо у нее под ногами: ступни ее ног стояли точно в углублениях, точно такого же аппарата, как и их семейный «реликтовый» дар.
Но в это время, посреди зала неожиданно и вновь ниоткуда возникло странное ложе, на котором лежало тело пожилого мужчины, на котором виднелись раны и следы запекшейся крови. На лежавшем не было даже набедренной повязки.
Вдруг мужчина, который девушке вначале показался стопроцентным трупом, стал видоизменяться и оживать.
Злата Стороженко была врачом и, весь процесс превраrцения седовласого старца в прекрасного стройного юношу, сначала просто заворожил ее, а затем и привел в восторг.
Но вот все кончилось. Превращение прекратилось.
До этого белая, кожа юноши покрылась точь-в-точь таким же загаром, как и у Златы, дыхание выровнялось и было видно и не вооруженным глазом, что сейчас юноша просто спит.
– Кто это? – спросила девушка, восхищенно невольно понижая голос.
– Сын Бозэ, – сообщил центральный компьютер Марса.
– Eщe один смешанный брак? – заметив замешательство компьютера, чуть насмешливо спросила Злата.
Но Бозэ сделaл вид, что не заметил иронии, и коротко рассказал девушке, каким образом был зачат сын Бозэ, как мальчик рос, как его отец – марсианен, желая сделать сыну добро, стал во время своих посещений Земли мысленно общаться с сыном и передавать тому знания, желая сделать мальчика найпросвещеннейшим человеком своего времени. Сын рос смышленым и в тридцать три года окончил жизнь распятым на кресте, что обычно и происходило со всеми «инакомыслящими» того времени. По биокомпасу, унаследованным сыном от его ген, Бозэ и узнал, что жизнь сына в опасности. Прилетев на Землю, он погрузил бездыханное тело сына в анабиозную массу в аварийном отсеке челнока, и стартовал на Марс. При герметизации спецотсека, разволновавшийся и постаревший за несколько минут на века командор, допустил задержку и не успел произвести ручную подстройку систем двигателя для перехода через пространство. Всезнаюrций компьютер за него все сделал сам: челнок взорвался и на одну комету в космосе стало больше.
– А почему тогда никто сразу же не стал искать аварийный отсек?
– Было точно известно, что Бозэ погиб и других марсиан на челноке больше не было.
– А полукровок за людей тогда считать было не принято? – и Злате стало вдруг обидно, а Бозэ стыдно.
– Как марсиане оценивают степень развития разумных существ?
– решила девушка проверить неожиданно мелькнувшую у нее
догадку.
– Преодоление всех форм рабства, как прямых так и косвенных является отправной точкой отсчет, то есть Днем рождения цивилизации, ответил торжественно ни чего не подозревающий Бозэ.
– Значит, мы, земляне, как цивилизация еще не состоялась ?
– Да.
И обоим стало неловко: Злате – за вопрос, а Бозэ – за ответ. – А что будет с ним?
– Не знаю.
– Он будет жить на Марсе?
– Жизнь на Марсе не принесет ему радости.
– Ты что не сумел его излечить до конца? – неизвестно отчего
вдруг разволновалась Злата.
– Он вполне здоров, здоровее здоровых и на Земле вполне проживет лет до стопятидесяти. Вот только два тысячелетия проведенных им в анабиозной массе стерли его память начисто. И теперь, мы с тобой, и его спасатели, и его ваятели.
– Значит у него нет ни отца, ни матери, а теперь и родины, продолжала гнуть свое Злата.
– Он родился на Земле.
– Но он сын марсианина.
– Но на Марсе ...
– Не надо Бозэ, я все понимаю. На Марсе он будет лишь умственно отсталым историческим уникумом и ничего больше: ни дома, ни семьи. Я все понимаю, и я на тебя не сержусь.
– Может не совсем так, – дипломатично «закашлялся» Бозэ, шокированный такой прямотой, – но, что для восстановления душевного здоровья, ему надо первое время пожить в семье, это уж точно.
«Ну, вот и начинается!» – екнуло у Златы сердечно.
– И кем ты хочешь, чтобы я для него стала? – снова она своей прямотой шокировала Бозэ.
– Можно и сестрой.
Злата в миг представила, как богуславские невесты будут жадно пялиться на ее «братца». «Нет, уж дудки!»
– И что ты там говорил насчет ваятельства?
– Можно в его мозговую и мышечную память заложить знания любой профессии, любых языков, любые творческие порывы, с явным облегчением начал перечислять Бозэ свои неограниченные возможности, – Вот я и хотел об этом с тобой посоветоваться.
– Ведь мне с ним жить?! Ты же его за меня сватаешь?! Правда?
И впервые центральный компьютер Марса, детище тысяч великих, не нашел, что ответить на простой вопрос простой земной женщины.
– Ладно, можешь не отвечать, – смилостивилась Злата , правильно поняв неожиданно возникшую паузу.
– Значит так. Никаких творческих порывов, – рассуждая в голос, начала девушка решительно, – хватит мне матери с отцом; сама росла сиротинушкой при живых родителях. И профессию ему дать, как и у меня, врача, пусть будет всегда у меня под рукой. Я мужиков знаю: все они по природе кобели. Вот с языками нужно подумать, английский, чтобы к родителям в Штаты ездить, польский он и сам выучит; мы к соседям в гости и так частенько мотаемся. А на его способности умственные, я имею ввиду, – неожиданно зарделась Злата, – это не отразится? Нет. Ну, тогда еще и японский и баста, хватит: нам в семье полиглоты не нужны. Ну конечно же иврит, украинский и русский – это обязательно. Послушай, Бозэ, мне бы тоже добавочно знать еще несколько языков не помешало бы.
– Сколько угодно, – обрадовался услужить Бозэ.
– Значит так. Некоторые из перечисленных языков я знаю, но как говорится, повторение мать учения, добавь мне лично еще немецкий, французский и итальянский. И давай будем поторапливаться. Сам же говорил, что время поджимает.
Следуя указаниям Бозэ, Злата улеглась на ложе рядом с юношей, на которого целомудренный Бозэ уже успел водворить сначала некое подобие набедренной повязки, заменой затем, в мгновение ока, длиннющими «семейными» трусами и «проявившимися» окончательно короткими шортами слейбой модного кутюрье.
Девушку это позабавило и она, блаженно улыбнувшись каким-то своим мыслям, грациозно потянулась и, повернувшись на бочок, легонько зевнув, мгновенно уснула.
Через десять минут Злата проснулась уже полиглотом. Юноша же все так же продолжал спать.
Пришла пора прощаться.
– А фамилию, а имя, ему какие дадим? – спохватилась Злата в последний момент.
– Фамилию оставим твою, – рассудительно произнес Бозэ, вспомнив о некой национальной традиционности юношеного роду-племени, а вот имя выбирай сама.
– Имя ему подходит лишь одно – Влад, – Злата тоже была не менее рассудительна, – а память к нему точно никогда не вернется? Ведь это инакомысление ... , – забеспокоилась она.
– Нет, нет, – заверил Бозэ, может быть чуть-чуть поспешно.
– Ну, а вся эта волокита, родословная, паспорта, документы всякие, школьные друзья, сокурсники ...
– Ну, обижаешь, мать, – копируя одного из земных киногероев, с напускной бравадой произнес Бозэ, увидев зависшую на ресницах слезу – предвестницу расставания, – Все будет как в лучших домах Лондона и Парижа. И брачное свидетельство выпишем ...
– А может быть, еще и ребеночка подарите, мистер Бозэ, смахнув слезинку, подыгрывая ему, грустно улыбнулась Злата.
– Нет, это вы уж сами. Но вот свадебный подарок прими. Такие вещи у нас, марсиан, – замялся Бозэ, – обычно дочери говорит мать, но Званка тебе этого сказать не сможет, так как необходимые анализы можно провести только на Марсе. Вообщем, – снова замялся Бозэ, – если ты не будешь хотеть иметь ребенка, тебе только надо бу дет положить первой правую, а затем на нее левую руку и так подержать секунд пять и целую неделю ты будешь стерильна. Такой, я имею в виду, врожденной (приобретенной владеют все марсианки) способностью обладают лишь два процента марсианских женщин и ты в их числе, облегченно вздохнув, скороговоркой закончил Бозэ.
– Куда положить-то руки? – забавляясь пикантностью ситуации, и зная наперед ответ, уточнила Злата.
– На область лона, – окончательно смутился Бозэ и умолк.
– Ну что, целоваться не будем?! – преодолевая нахлынувшее вдруг и на нее смущение, попытал ась, было, пошутить девушка.
– Не будем, – как эхо ответил Бозэ.
– Прощай!
– До встречи, может, свидимся еще.
– Как знать, – смягчилась Злата, чувствуя, что больше не в силах сдерживать слезы, ручьем побежавшие по щекам. В глазах замелькало, закружило и понесло, понесло к родным берегам.
5 глава
планета Земля, Украина
Проснулась Злата на знакомом земном берегу. Девушка сладко потянулась и легонько толкнула в бок вечного соню Влада.
