Текст книги "Нижняя Москва. Война на уничтожение"

Автор книги: Анатолий Матвиенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава восьмая

Пустыни Северной Африки негостеприимны в любое время года. Песчаные барханы меняются каменистыми пустошами, невысокими горами. Оазисы крайне редки и известны наперечет. В суровой местности хорошо себя чувствуют лишь аборигены пустынь – туареги.

Увидев их впервые, Олег заметил:

– Когда мы были наверху, босс, встречали «Фольксвагены-Туареги», помните?

– Ты имеешь в виду, что паркетные внедорожники совсем не похожи на верблюжьих наездников? Плевать на логику, слово покупателям нравится – и баста.

Всадники на горбатых скакунах не быстры, не изящны и не блестят. Зато они невероятно выносливы и привычны к длинным походам по бездорожью. Верблюды работают с молодости до старости, когда большинство их автомобильных ровесников попало под пресс на свалках черного металлолома.

Доставивший их на границу армейский грузовик был гораздо ближе к настоящему туарегу. Артем спрыгнул на песок.

Как таковой границы нет в обычном понимании. Ни пограничных столбов, ни следовой полосы, ни магической или электронной сигнализации. Но водитель, по совместительству проводник, уверенно махал рукой на северо-восток, лопоча «Алжира-Алжира».

– Олег, за старшего. Обязательно подстрелите дичь для поддержания легенды. Не позднее чем через сутки быть в этой точке. Я ставлю маяк, у тебя есть магоскоп. Ждать двадцать четыре часа. Если не вернусь – уезжайте в Бамако, выберусь сам.

– Так точно. Удачи, босс!

Артем проверил снаряжение. Оружия минимум, привычный «вальтер» в кобуре, необходимый для изображения немагических убийств за границей Руси, накопители, вода, немного еды, надувной спальник размером с ладонь в сложенном состоянии.

Он удалился пешком километра на три. Ни единого живого существа, кроме случайной ящерки. Ветер заметает следы от высоких ботинок. Облака пыли, поднятые грузовиком, растаяли, охотники отправились к звериным тропам на пути к водопою.

Один. Далеко за морем могучее княжество, сильнее большинства здешних империй, на правление которым у него некоторые права. Товарищи, которые могут поддержать, даже рискуя жизнью, тоже не здесь. Целая бригада с кучей приданной техники и спецназовским усилением плывет вокруг Британских островов, не заходя в Ла-Манш в целях скрытности. А он все равно один и может рассчитывать только на свои силы.

Нет связи. Спутниковая совсем бы не помешала, вот только постоянных спутников на орбите этой планеты нет, кроме Луны.

В Москве то же самое. Да, есть сестра и тетка, гораздо более способные в ворожбе. Но они – женщины, обе невоинственные и незлые. Уж тем более не примчатся в Сахару на помощь.

Болеслав, с которым только-только начал зарождаться контакт, погиб. Его младший брат в лучшем случае демонстрирует отчуждение, в худшем – не поймешь что. Князь выказывает доверие и остерегается одновременно.

Женщины. Вероника не предавала ни разу, не считая обмана, на который пошла в самом начале знакомства. Но он женился не на ней. Любые разговоры после этого, что между ними что-то останется, несмотря ни на что, – пустой треп. Тем более у нее наклевывался жених. Или типа жениха? Не важно.

Эпизоды с Алисой приятны, но не обязывающи в силу редкости и наличия других партнеров. После свадьбы Артем ее видел лишь мельком и не затребовал в Африку. Во избежание.

Друзей нет, сослуживцы. Ах да! Дома осталась жена, навязанная обстоятельствами. Им неплохо вместе, и будущего ребенка он даже намерен любить. Но она мусульманка, впитавшая презрение к неверным с молоком матери. Много лет должно пройти, пока она отделается от подсознательного убеждения, что муж – недочеловек.

Одиночество присуще героям и правителям. Неужели он в глубине души примеривает княжескую корону?

Стряхнув наваждение, претендент на престол последний раз осмотрелся и начал готовиться к полету. Он собрался преодолеть более ста километров. Абсолютный рекорд для него. Над Карским морем летают чуть ли не на сотню километров вверх, за пределы атмосферы, но там ребята каждый день тренируются. Его же магический уровень за годы в Академии не слишком вырос, гораздо больше его подтянули по теории и практике управления различными видами войск. Зато появилась ворожба Рода, пусть далекая от совершенства, но недоступная для соперников.

Через два часа неспешного полета над пустыней, однообразного, как созерцание потолка в больничной палате, Артем заметил, что рельеф начал заметно подниматься. Нагорье Ахаггар встретило его аскетической величественностью. Но и только. Кроме редких групп верблюжьих байкеров, ничего интересного. Датчик радиации тоже молчит.

На вершине горы Тахат, на трехкилометровой высоте, он сделал привал. Продолговатая вершина окружена невысокими конусами меньших гор, неправильной формы скалами и хаотическими выступами вулканических пород. В свете заходящего солнца красиво… но бесполезно. Каких-либо следов пребывания мутантов или хранения радиоактивных веществ нет. Или эсбэшная разведка ошиблась, что часто бывало, или безухие отправились дальше.

Артем слегка перекусил, надул и постелил на камни спальник, уселся на него, поджав ноги. Летать сегодня нельзя. Магическая энергия, расходуемая на преодоление сопротивления воздуха и прокачиваемая через ауру, слишком велика. Если дополнительно опустошить один накопитель, появятся неплохие шансы лишиться способностей дня на три, как при всплытии из глубин Черного моря.

Зато как здорово здесь медитировать! Кроме привезенного с собой скарба, который отложен в сторону и аккуратно прикрыт заклятием, чтобы не мешал, вокруг на километры нет ничего. Ни электромагнитных помех, ни биополя крупных птиц и млекопитающих, не говоря о человеческих следах. Словно из загаженного смогом города выбрался в девственную тайгу.

Техномагия покорно выключилась, кроме дежурных и всегда готовых мелких заклятий. Как, интересно, пройдет обращение к Роду вдали от Источника, тверских святынь и десятков миллионов русских, возносящих ему молитвы? Оказалось – бесподобно! Лучше, чем на море. Струи подземной энергии особенно чистые и сильные. Куда-то моментально ушла усталость, даже техномагическая. Мгновенно зажила ссадина, полученная утром на спарринге. Обычное заклинание провозилось бы над ней до следующего рассвета. А какая ясность мыслей! К сожалению, по поводу выполняемого задания даже включенный на двести процентов мозг ничего не может выдумать нового, имевшаяся информация обработана полностью, а новой нет.

Второй этап. Эрика предупреждала, что с этим спешить не стоит хотя бы лет пять. Однако она вряд ли бывала в местах, где единение с подземным космосом столь велико и прекрасно. Артем окончательно слился мыслью с энергетическими потоками и задал вопрос. В переводе на компьютерные аналогии он до этого момента отправлял Роду только весьма ограниченные биты информации, чтобы поддержать коннект в канале. Сейчас в невидимый сервер планеты ушел маленький файл.

Очень сложно разговаривать с изначальной сущностью бытия, не имея понятного обоим общего языка. Поэтому в файле не формулировки, а мыслеобразы. Изотоп урана – нечто нестабильное, противоречащее исходной идее природного равновесия. Кроме того, подобная концентрация ядерного топлива в одном месте естественным образом невозможна. Артем мысленно прочертил маршрут ядерной аномалии от устья Сенегала до Сахары и поставил знак вопроса: а дальше?

На виртуальной карте Сахары путь изотопов стал удлиняться. Хотелось выть от восторга: ворожебное зрение транслировало пустыню в сотнях километров от горы! Затем уперлось в ясно распознаваемую точку на востоке, наполненную злом радиоактивного топлива. Синтетические существа, издевательство человека над собственным генофондом, копошатся там во множестве.

Выключение дальнего зрения произошло не щелчком. Обнаженный нерв, чувствующий происходящее необычайно далеко, начал ссыхаться и стягиваться, возвращаясь к Тахат. В паре километров к северо-востоку от места медитации мелькнуло нечто необычное. Артем сконцентрировался в том направлении, но так и не разобрал природу аномалии.

Придя в обычное состояние, он проанализировал увиденное. Хорошо, что лежбище мутантов обнаружено. Плохо, что до него столь далеко. Их приютил оазис с финиковыми пальмами на юго-восточной окраине пустыни Эдейен-Мурзук. Восемьсот километров отсюда! Плюс от Бамако. Так как не везде пройти по прямой, имеем необходимость марш-броска по пустыне на полторы тысячи километров в одну сторону, бой, затем столько же обратно. Маршрут цепляет алжирскую территорию и дальше пролегает по Ливии, в этом мире входящей в Османскую империю, хоть и с известной автономией триполитанского бея.

Как всегда, не хватает информации. Что-то известно офицерам Девлета-Гирея, какие-то данные пришлет разведуправление из Москвы. Понятно, что до появления главных сил бригады нужно навестить безухих лично.

Солнце садится. Неверному не нужно отбивать поклонами вечерние намазы, но и спать рано. С азартом исследователя Артем засунул в карман спальник, навьючил разгрузку и зашагал в сторону непонятного объекта.

Два километра по прямой меж скалами превратились в пять. Несколько раз возникало желание взлететь, внутренний голос сказал – не надо. Через два часа, в кромешной тьме, рассеиваемой крошечным фаерболом, майор вскарабкался к входу в пещеру. Нечто необычное, но не враждебное затаилось внутри.

В глубине пещеры мелькнули наскальные рисунки. Сколько им, тысячи, десятки тысяч лет? Отпечаток ауры их создателя растворился задолго до того, как славяне построили первое селение.

– Заходи, путник-ворожей.

Голос раздался внутри черепной коробки, точь-вточь как в результате заклинания, которое на него когда-то наложил Эрик перед нападением на Всеслава. Артем мысленно тиснул большую красную кнопку.

– Мир вам. Меня хорошо слышно?

– Можешь не нажимать клавишу. Я уловлю любые мысли, ко мне направленные. Проходи.

В глубине тоннеля мелькнул обычный, не магический огонек. По мере приближения он превратился в обыкновенный костер, на котором очень худой, замотанный в тряпки старик жарит на металлической решетке вкусно пахнущее мясо.

– Присоединишься? Тут хватит на двоих.

Артем не стал задавать вопрос, откуда среди Сахары дрова и свинина. Вытащил и постелил верный спальный мешок, сел, с благодарностью принял деревянную плошку, на которой аппетитно дымил кусок вырезки рядом с куском лепешки и горкой зелени.

– Спасибо.

Проглотив неожиданное угощение, гость потянулся за фляжкой. Хозяин опередил и кинул ему полулитровую пластиковую бутылку газировки.

– Такие запасы посреди пустыни…

– Ты прав. Нужно пополнить. Помоги принести, потом поговорим.

Пещерный обитатель отправился в глубь темного прохода. Артем двинулся за ним и… обнаружил себя на парковке около гипермаркета. Здесь тоже ночь, но магазин работает.

Полусонный охранник неодобрительно рассмотрел посетителей, одного слишком бедно одетого, второго чересчур милитаристски, но смолчал. На бейджике крепкого парня написано «Ахова». Майор вспомнил Столбцы и догадался, в какой они стране.

Старик взял тележку, быстро набросал в нее мясные полуфабрикаты, овощи, зелень, напитки. Смеясь, прихватил со стенда с книжками «Гарри Поттера» на русском языке, а также пару свежих газет из стопки. Наверняка имея возможность свалить через портал вместе с тележкой, незнакомец вытащил кредитную карту, дал ее продавщице, дождался подтверждения платежа и расписался в чеке.

Влажный осенний воздух, слегка испорченный бензиновым выхлопом запоздалых машин, показался холодным после Сахары. Чародей потянул Артема за собой обратно в пустыню и показал, по каким полкам в пещере разложить продукты.

– В магазине вы говорили по-русски.

– Продавщицы плохо понимают белорусский язык. А, ты о голосовом общении? Нет проблем, но мне кажется – телепатия быстрее и экономичнее. Мороженое будешь? Не хочешь, зато изнемогаешь от вопросов. Валяй.

Артем уселся и привалился спиной к теплым от костра камням. Десятиминутная прогулка в верхний мир казалась сном или вымыслом, если бы сидящий перед ним человек не ел пломбир, небрежно швырнув обертку на угли.

– Как вас зовут?

– Истинное имя ничего не даст. Но раз мы в Сахаре, называй меня Туарег. Нет, не автомобильчик, имеются в виду местные жители.

– Я – Артем. Или Ярослав.

– Вот видишь. Истинное второе имя, привычнее уху первое, а я просто говорю «путник-ворожей», и ты сразу соображаешь, кого зову. Кстати, давай на «ты».

– Хорошо. Я здесь не случайно?

– Понятия не имею. Ощутив, что ты поблизости и сумел правильно поставить вопрос Всеобщему, я открылся. Ты засек и решил проведать – на здоровье. Не притопал бы, ничего особо не изменилось.

– Всеобщий – это Бог, которого мы зовем Родом?

– Про относительность названий смотри выше. А если о понятии, то синоним Всеобщего – Вселенная. Только с Сириусом ты говорить не можешь, далековато. Я бы определил Всеобщего как проявление мироздания в нашем клочке пространства.

– То есть Род – это ограниченное понимание славян связи с Всеобщим.

– Как-то так.

– Сколько лет ты учился общению со Всеобщим для свободы перемещений в верхний мир?

– До первой удачной попытки – около ста пятидесяти. Отвечаю сразу на следующий вопрос: под Новый год мне исполнится триста семьдесят восемь. И еще на следующий: да, до изобретения гипермаркетов и кредитных карт было труднее, приходилось добывать и таскать местную валюту, толкаться по базарам.

– Сто пятьдесят…

– Для тебя дольше. Нужно уйти от мира и разговаривать только с Всеобщим.

– И читать про Гарри Поттера?

– Ну, посмеяться над представлениями обывателей о магии не грех. Потом почитать про обещания оппозиции перед выборами – свергнуть «последнего диктатора Европы», продать инвесторам ледовые стадионы и поднять за три дня жизненный уровень избирателей до британского. Смешнее «Поттерианы».

– Да, войны и политика отнимают много времени. Но, Туарег, я думал, у меня хорошие учителя.

– Не знаком с ними и, откровенно, не горю желанием. Ворожбе невозможно обучить по сути своей. Только азам – расслаблению, медитации, концентрации на главном. Ты это давно знаешь и умеешь. А дальше сам, только сам. Наше искусство сугубо индивидуальное. Учитель может раскрыть, как он добивается результата. Практически наверняка его опыт тебе бесполезен, даже вреден. Поэтому иногда бери отпуск, сиди в пустыне или на горе, черпай великое знание. Ну, пока не начал бродить в гипермаркеты, еду тоже не забывай. Я как лет двести назад увлекся, исхудал до предела, шмыг в Россию, а там французы сожрали последнюю крошку. Так и не поправился.

Артем не смог понять, в какие моменты ворожей говорит серьезно, а когда дурачится. Он рассказал про исчезновение Болеслава и спросил про магию переходов.

– Видишь ли, московские порталы есть проявление природной силы. Они могучие и корявые, как утесы. Ворожбу, благодаря которой мы сгоняли в Минск, я лет сорок полировал. Поэтому – никаких бомжей взамен, странных ощущений в организме. Возмущение структуры пространственно-временного континуума на несколько порядков меньше. Кто-то из весьма сильных, по вашим меркам, ворожеев сумел, грубо говоря, отколоть камень от того утеса. Потому ваш принц и оступился. Техномагам это не сдюжить в принципе.

– Он, может быть, жив, зависнув в неком пространственном мешке?

– Нет. Его субъективное время равно нашему. То есть давно умер от обезвоживания и голода. Если сильно повезло – задохнулся, менее мучительная смерть. Так что ищи злоумышленника среди своих, заинтересованных. Не думаю, что он открывает ауру на всеобщее обозрение.

Артем быстро перебрал обитателей Серебряного Бора и вхожих. Тогда не менее половины под подозрением.

– Сколько источников, подобных московскому, на планете?

– Штук шесть основных и куча мелких. Большинство в недоступных местах.

– Покажешь на карте?

– Сам, сам. Учись говорить с Всеобщим. Это не самый большой секрет.

– А хоть от чего зависит их появление? В самом деле от религий?

– Наоборот. Вероучения возникают от активных зон. Назови хоть одну мировую религию, что возникла в Америке. Только слабые, локальные.

– Значит, Саудовская Аравия и Израиль. Индия, быть может.

– Верной дорогой идете, товарищи. Кстати, с Ульяновым лично знаком. Интересная и премерзейшая личность. Его заветы тихо померли, а анекдоты бессмертны. Такой парадокс истории. А теперь, дорогой гость, позволю предположить, что ты усвоил главное. Любой ответ на любой вопрос ты можешь задать Всеобщему. Важно правильно задать. Доходчиво, ясно, однозначно. И главное, каждый вопрос должен содержать девяносто процентов ответа. Поэтому на коренные вопросы мироздания «Что есть Бог?», «Что есть Вселенная?», «В чем смысл бытия?» ты не получишь ответ в ближайшие двести-триста лет, потому что не овладел промежуточным знанием. Я, кстати, тоже. Но дальше продвинулся.

У Артема возникло ощущение, что за этот вечер и начало ночи он получил больше информации, чем за все время пребывания на нижней планете.

– Спать, дорогой коллега. Бренное тело живет по своим часам. Нельзя идти против его природы, оно – крошечный фрагмент Всеобщего.

– А продлить время его существования на века – разве не против?

– Как видишь, нет.

Туарег плеснул белорусской газировки на угли, погрузив пещеру во мрак. Судя по звукам, удобно расположил собственный фрагмент Вселенной поудобнее.

Наутро он исчез, как и ход в супермаркет. Ни осталось ни продуктов, ни следов костра. Только наскальная живопись и обрывок упаковки пломбира в шоколадной глазури.

Когда Артем влез в кабину грузовика, Олег подивился его крайней замкнутости и неразговорчивости.

– Есть следы безухих, босс?

– Да. В Ливии.

Больше ни слова за сутки с лишним до столицы. После информационного стресса в пещере пришлось заново приспосабливаться, как жить в этом мире, в котором все не так, как кажется, могучие ворожеи могут беспрепятственно ходить, где им вздумается, а также безнаказанно шутить с межмировыми порталами.

Глава девятая

В Бамако, как ни странно, единственным человеком, с которым оказалось возможным посоветоваться по проблеме ядерной программы секуров, был султан.

– Не могу понять, ваше величество, отчего мутанты предприняли столь сложный маршрут. От Триполи, ближайшего османского порта, к их нынешней базе в разы ближе, чем от устья Сенегала.

Девлет-Гирей, удобно развалясь на подушках в беседке садового дворца, отправил в рот какую-то ягоду. Как они, интересно, не толстеют до шаровидных форм, удивлялся Артем. Едят хорошо, постоянно что-то кидают в рот, пьют сладкие жидкости, живут на коврах и подушках. Ну да, интимные развлечения каждый день. Хотя почти наверняка секс-рабыни вынуждены играть трудозатратную роль.

– Причин много может быть. Например, столковались с местным беем, тот поставил условие: не пользоваться ливийскими и алжирскими портами, чтобы информация не ушла в Стамбул. Либо османские власти не хотели прохода судна с радиоактивными грузами по Средиземному морю, чтобы от вас скрыть перевозку. Отследить груз в порту куда легче, чем караван в пустыне.

Не уверен, усомнился Артем. Шестьдесят тонн топлива с тарой весят раза в два больше. Значит, не верблюды, а здоровая вереница тяжелых грузовиков. У Руси не было интереса к этому региону, а то бы наверняка заметили. Что интересно, безухие проплыли сколько могли вверх по Сенегалу, в Бамако завернули лишь машины за припасами, основное стадо колесных или копытных помощников осталось ожидать в пустыне. Естественно, подкинули деньжат местным властям, такой транзит не бывает бесплатным.

– Вам интересна ядерная программа?

– Нет. Мои рабочие и рабы эсиры быстрее и дешевле построят плотины для ГЭС. Конкуренция мне не нужна. Поэтому забирайте уран и уезжайте. – Султан неторопливо разжевал очередную ягоду и добавил: – Османы не отправят подкреплений быстро. Это основной камень преткновения между местными правителями из янычар и Стамбулом. Деи постоянно жалуются, что не могут вовремя получить помощь, поэтому подчиняться империи и платить налоги не слишком желают. Нападайте быстро и возвращайтесь тем же путем. Османы заявят протест, но ничего за ним не последует.

– Спасибо, ваше величество.

К сожалению, район Ливийской пустыни далеко за пределами летных возможностей. До прихода главных сил нужна разведка, а для ее организации – плацдарм не далее сотни километров от ядерной базы. Стало быть, ждем БТРы. Их прогон по пустыне сопряжен с риском. Караваны снуют, дирижабли летают. Даже убрав русскую символику, можем сильно переполошить мутантов и их непонятных покровителей.

Потратив кучу времени на раздумья, околачивание груш и нудные переговоры с Москвой, Артем дождался первой партии техники. От тяжелых машин с двигателями внутреннего сгорания султан пришел в восторг. А также получил доказательства, что гяур начал сдерживать обещания.

Салим-Гирей пробовал всюду совать нос. Пришлось жертвовать лишним дальним прогоном дирижабля и возвращать его в Крым. Мол, нельзя так надолго забрасывать основную работу… папа.

Десятиколесный бронированный внедорожник отличается от верхних прототипов дополнительным мостом сзади и удлиненным корпусом. Двигатель, способный работать в Тайной Москве, напоминающий скорее корабельный, нежели автомобильный, втрое крупнее и вдвое тяжелее, чем хотелось бы. Но и с ним дальность пробега при той же массе топлива возросла раза в три по сравнению с паровиком. Несмотря на дефицит техники и трудность ее доставки, русский командир подарил армии султана один экземпляр и вручил контракт на поставку партии таких же машин.

Зеленый камуфляж средней полосы срочно перекрасили на пустынный. Прикинув, что до высадки бригады и ее перехода к Бамако недели четыре, Артем дал команду отправляться.

Два БТРа без башенного вооружения, два грузовика с топливом, продуктами и запчастями, в качестве экипажей – Артем, два других офицера и восемнадцать солдат. В таком составе конвой на рассвете отправились в вояж, который Олег назвал «Ралли Париж – Дакар». Здесь никто ни за кем не гоняется. Они запланировали уложиться до расчетной точки за шесть суток.

Маршрут пролег южнее горы Тахат, между нагорьем Ахаггар и плато Аир. Когда вздыбленные скалы в районе прошлой ночевки показались слева по маршруту, Артем не выдержал, отпустил караван и, дождавшись их отъезда, активировал левитацию. В пещере оказалось пусто и пыльно, словно в нее никто не заходил лет двести. Он опустился на колени, осмотрелся магическим зрением и оком Рода. Место ну ничем не примечательно. Отправил зов Всеобщему, но в этот раз, видно, неправильно сформулировал вопрос. Подземные силовые линии поддержали, согрели морально и больше ничем не помогли. С таким же успехом можно медитировать в саду султанского дворца.

Майор приземлился на песок в паре километров впереди машин и поднял руку при их приближении, хотя мог, конечно, опуститься на крышу прямо на ходу. И так вид командира, словно автостопом путешествующего по Ливийской пустыне, шокировал команду. Кроме разве что Олега, который привык.

Начался песок. Большие колеса энергично перемалывали его, тяжело поднимаясь на барханы и неуклюже сползая вниз, где песчаные горы невозможно объехать. Скорость упала, вырос расход топлива. Хоть и зима на носу, днем солнце так разогревает броню, что на ней можно пожарить яичницу. Ночами холодно. Машины разорвали дистанцию до сотни метров, чтобы в промежутке хоть чуть-чуть оседала песчаная взвесь, позволяя видеть через пыльное переднее стекло.

Несколько раз вдали мелькали наездники на одной верблюжьей силе. Кто это, кому они могли сообщить об увиденных автомобилях – неизвестно. Алжир давно позади. Сети GSM нет, эфир чист. Есть, конечно, и магические средства передачи информации, но Артем их следов тоже не замечал. Кроме перевозимого с собой магического инвентаря, пустыня стерильна.

Ближе к нагорью Тибести появилась растительность. Она ублажила взор после чередования песков и пустошей, но напрягала в другом. Пальмы и кустарники означают наличие воды, значит, и людей.

Оставив центр нагорья справа, машины начали постепенный спуск к оазисам. В восьмидесяти пяти километрах от точки, которую майор получил из контакта со Всеобщим, показалась подходящая россыпь скал. Он приказал загнать транспорт между валунами, укрыть корпуса маскировочной сетью, периметр оградил заклинанием, энергетику которого завел на накопитель. Теперь любой житель пустыни, пожелавший укрыться среди камней от дневного солнца, почувствует инстинктивное желание искать приют в другом месте, а если окажется упрям, сработает сигнализация.

– Олег, за старшего. Не забудь правильно проинструктировать часовых. А то как в России: «Стой, стрелять буду» – и сразу предупредительный в живот. Не светиться, не высовываться, не бродить по окрестностям.

– Подводная лодка.

– Типа того. Ждать меня месяц. Что морда вытянулась? Приказ. Хотя надеюсь обернуться быстрее. Если не вернусь вообще, гнать сюда бригаду, брать штурмом оазис и искать место захоронения вашего командира.

– Есть, босс. За свой маскарад уверены?

– Через месяц скажу. Давай.

Плохо, что во вражеский лагерь не возьмешь много инвентаря. Накопитель один, если взять парочку – возникнут вопросы о чрезмерном богатстве. «Вальтер», мелочь для подтверждения образа. Недорогой мобильный телефон с бахчисарайской сим-картой. В любом случае главный инструмент – голова. Он вроде как при себе.

За небольшой расщелиной Артем укрылся невидимостью и взлетел, минут через сорок полета увидел оазис, точнее, целый городок, возникший на его месте. Тысяч на пятнадцать-двадцать населения, не меньше.

Обычно среди оазиса есть озерцо, способное обеспечить водой несколько семей или остановившийся на отдых караван. Но никак не больше. Над домами две вышки из пальмовых стволов, вон и третья. На них бочки. Получается, пробурили скважины до водоносного слоя, устраиваясь всерьез и надолго.

Вокруг поселка ограждение, скорее символического, чем военного типа. Это не Русь, где в таких диких местах первонаперво частокол налаживали. Жилища самые разные – деревянные, их мало, щитовые, несколько каменных. И, конечно, куча шатров. Застроено не более половины огороженной территории, на остальной площади копошатся.

Артем продолжил облет.

Для караванов отдельные поилки, вне периметра. То есть чтобы никто непрошеный не проникал внутрь. И, конечно, патрули. Вряд ли у ребят много патронов, но карабины М16 самые настоящие. Уяснив, что со стороны больше ничего не рассмотрит, он закончил полет к северу от ограды, сбросил невидимость и неторопливо двинулся пешком к воротам.

Часовой опешил. Метрах в двухстах от него материализовался высокий человек, словно из воздуха возник, приблизился, вежливо произнес «салам алейкум». Он стал метрах в двух, голова и лицо замотаны платком, серый халат с поясом, серые же штаны заправлены в армейские берцы, которые даже сильно запылиться не успели. Небольшая холщовая сумка на плече, и все. Без машины, без верблюда!

– Секур! – дружелюбно произнес странник и показал на ухо.

Сам он явно не мутант, открытая часть лица человеческая. Значит, требует детей шайтана, которых бей отправил сюда охранять. Часовой вызвал начальника караула, который поразился не меньше и попробовал расспросить путника, кто он такой и что здесь забыл.

Тот знал по-арабски всего несколько слов. Пробовал говорить по-английски, но тут начкар сплоховал. После десяти минут препирательств к посту привели наконец мутанта.

– Hello. Я – представитель группы из оккупированного Крымского Татарстана. Нашел вас с помощью магии. Хочу предложить вам союз в борьбе с русскими убийцами.

Расчет Артема не отличался избытком фантазии. Безухие синты чрезвычайно доверяют своей способности различать правду и ложь. Они действительно искусны, но против соперника его уровня бессильны. Быстро отыскался секуровский «башлык», который приказал гостя впустить, приютить, накормить, напоить и выслушать.

Рассказ о страданиях репрессированного народа лег в тему. Враг моего врага – мой друг, хотя бы на время. В ответном спиче безухий лидер рассказал о зверском уничтожении Ленапе. Уланов мог бы уточнить самые интересные подробности как непосредственный участник того рейда в Северную Америку, но скромно промолчал.

Потом гостевой шатер навестил эфенди, глава османской охраны оазиса, с которым облегчило диалог успешное изображение Артемом татарина и правоверного. Они вовремя прервались на намаз, майор воспользовался опытом общения с дражайшим тестем, который никогда не пропускал ритуалы. Через непродолжительное время вырисовался расклад. Он оказался весьма выигрышным.

Местный бей мечтает о суверенитете, как у алжирского дея, поэтому предоставил помощь и территорию секурам для микроскопической промышленной революции внутри Сахары. Как при отсутствии нормальных средств доставки грузов, дефиците воды и продовольствия это можно сделать на практике, Артем толком не понял. Видимо, у безухих есть свои соображения.

Ядерный проект отложен в долгий ящик, на его реализацию нет средств и сил. Электроэнергия здесь получается примитивным способом, ветрогенераторами и солнечными батареями. Кроме урана, есть немного оружейного плутония.

После Ленапе американские секуры разделились. Они ненавидели русских по-прежнему, однако взгляды на дальнейшие действия разнились. Значительная часть мутантов приняла осторожную политику: развиваться, расти численно, стать чуть ли не доминантной расой на планете и вот тогда…

Экстремисты оказались париями среди соплеменников. В оазисе собрались именно такие. Но и здесь на энергичные призывы Артема покарать гяуров откликнулись далеко не все. Они с таким трудом переселились в пустыню из Америки, с огромными лишениями обустраиваются здесь. Конечно, со временем они порвут Русь в клочья, но не в сей момент.

Предводитель безухого народа д’Омионт больше всего опечалился, что тайна их нахождения выползла наружу. Глухой и малонаселенный угол Северной Африки, никому, по большому счету, не нужный, выбран именно с целью конспирации.

– Какую магию для нашего обнаружения использовал многоуважаемый?

– Не могу сказать, – с обезоруживающей простотой ответил Артем. – Не важно. Я узнал, другие тоже могут узнать, хоть и не от меня.

На ночь эфенди предложил девочку-эсирку. Здесь такая форма вежливости считается обычной, что салфетка в Европе. Почему-то вспомнился старый советский фильм. Руссо туристо, облика морале.

Следующий день высоких переговоров кончился, по существу, ничем. Дорогой друг секурского народа Мухаммад заверил, что балаклавские рыбаки провезут на территорию Крыма и, стало быть, княжества любые поражающие вещества, оружие, магические предметы и т. д. Ну а желающих лично отправить гяуров к демонам среди татар найдется выше крыши. К великому сожалению, для новых крымских карбонариев д’Омионту откликнуться на их мужественный призыв оказалось просто нечем.