Текст книги "Путь мага: Выбор, Долг, Любовь (СИ)"

Автор книги: Анатолий Медведев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Ну, наконец-то! – Маг был крайне взволнован, и его голос совершенно потерял привычные язвительные нотки, – мне удалось вызвать настоящую грозу. Долго же пришлось помаяться, в месяц тайн дождя не допросишься!

– Подожди, я не хочу, чтобы в меня била молния, я же сгорю!

– Это пришлось бы делать в любом случае. Нам нужна энергия. Где ее, по-твоему, взять? Молния – отличная возможность сделать то, что я хочу. Сейчас, подожди. Тебе повезло, что ты не видишь того, что я делаю. Но я тебе расскажу, потому что ты неминуемо станешь моим учеником, а такие вещи знать надо. Я сейчас держу в руках два глаза. Мне пришлось вырвать их у одного из моих пленников, а его, из жалости, убить, но это не так важно. Важно то, что в момент превращения эти глаза станут твоими, должны будут приобрести цвет, структуру, магические свойства твоих собственных глаз. По крайней мере, так написано в книге Гартона второго.

– Ког?

– Да, я внимательно слушаю.

– Я понимаю, что мой вопрос звучит глупо, но ты делаешь это впервые?

– Что конкретно? Вставляю чужие глаза? Нет, что ты. Я экспериментировал с некоторыми людьми, вставлял им глаза животных, но у меня ничего не вышло.

– Нет, я не совсем это хотел спросить. Скажи, ты впервые делаешь из дерева человека?

– Ну, оживить неодушевленное очень просто, я бы сказал, что эта магия крайне примитивна, и заставить тебя плясать я бы мог и не прибегая к таким сложным процессам. С тобой дело обстоит иначе. Такой шанс для мага выпадает один раз в жизни, а зачастую никогда не выпадает. Ты просто не представляешь, что значит получить в ученики чистую магическую сущность, будь она в форме дерева или камня. Поэтому я отдал тебя Шесси. Я знал, что только она может справиться с подобной работой.

– То есть ты не знаешь, как это делать?

– Что значит «не знаю»? У меня есть книга, причем подлинник первой эпохи, то есть она была написана еще до прихода Толона. Она содержит все необходимые указания, правда по поводу каменной сущности. Но ты почему-то превратился в дерево. Интересно, почему?

– Наверное, потому, что мне нужно было плавать даже в таком состоянии.

– Весомый аргумент. Но это не мешало тебе превратиться в камень. Ты бы утонул, а спустя лет пятьсот тебя непременно кто-нибудь вытащил.

– Кто-нибудь, но не ты.

– Это интересные рассуждения. Похвально, что ты так думаешь. Ну, в общем, отвечая на твой вопрос: ты считаешь меня теоретиком, а я практик. Если бы я не был уверен в знании, которое здесь изложено, я бы никогда не догадался, ты ли передо мной, и не приказал бы доставить тебя в башню.

– Как ты вообще различил во мне что-то иное кроме дерева?

– Сейчас, подожди… Раз и два, прекрасные фиолетовые глаза Шана Орегонтрондского. Знаешь, я сначала хотел вставить тебе женские глаза, у меня еще оставалось несколько пар, но где-то вычитал, что они могут хуже структурироваться. Вообще глаза, это самое интересное, если вставить разные…

– Ты не ответил на мой вопрос.

– … то в магии человека будут бороться две сущности и вскоре он умрет. Вообще, Эсториоф, если в твоем распоряжении будут пленники, чью жизнь ты не будешь ценить, вырывай у них глаза, и клади их в банку с вываренным маслом горрианка. Когда в твоем владении столько носителей энергии, ты можешь ставить феноменальные эксперименты.

– Ког, я задал тебе вопрос. Как ты узнал, что я не дерево?

– А если продолжать тему магически важных вещей, неплохо иметь кости запястья, и вообще всей руки. Конечно, многие заявят, что это попахивает неуважением к мертвецам, но ведь врачи вскрывают трупы, чтобы узнать устройство тела, и художники тоже…

Я понял, что не дождусь ответа, и прекратил попытки узнать, в чем именно было дело. Ког бегал вокруг меня, судя по звукам что-то чертил мелом на мокрой каменной площадке. Пару раз споткнувшись о цепи, которыми я был прикован к башне, он выругался так, как даже на «Дрянной принцессе» никто не выражался, а пираты вообще народ, любящий всякую брань.

Вскоре я почувствовал, как усиливается ветер. Ког прекратил говорить и только ускорил действия по приготовлению сложного ритуала. Он дважды обливал меня холодной водой, дважды кипятком, потом обмотал меня какими-то нитями, приговаривая какие-то заклинания. Вскоре ветер усилился невозможно, и Ког несколько раз вовсе валился с ног от неожиданных порывов, и брань с каждым разом становилась все более сложной и изощренной. С разных сторон доносились отголоски грома.

– Сейчас мой мальчик, сейчас, осталось немного. Такого ветра давно не было, неправда ли? Надеюсь, что вблизи нашего острова не оказалось неосмотрительных капитанов! – Ког рассмеялся, словно разбойник, чувствующий приближение наживы, – Да, и я забыл тебе сказать, молния будет бить не в тебя, а в меня! Я должен буду передать ее энергию уже в магическом виде, и если мне не хватит мастерства, мы оба умрем! Но я знаю, что это прекрасно, умереть, пытаясь сотворить жизнь, обуздать магию, доказать, что секреты не утеряны глубоко в первой эпохе, что колдуны не стали слабее или глупее, а их ученики не прекращают превращаться в непонятно что, не умея совладать с силой! Знаешь, я даже позволю себе одну вольность, такую, от которой эта книжка истлеет. Твоя магия создала меч, который я нашел воткнутым в тебя. Меч, чье имя ты себе присвоил, Эсториоф, и я использую его, чтобы влить в тебя жизнь! Смотри, Миста и завидуй!

Меня качало из стороны в сторону, от ветра, цепи звенели, и все это напоминало конец света, описанный по окончанию третьей эпохи, когда порвались цепи Агаша, и земля разошлась по воде, создав те материки, которые сейчас есть. Наши цепи пока держались, но с большим трудом. Ког мне чуть позже рассказал, что в его руках был стакан с главным варевом, которое в момент удара молнии он должен был выплеснуть на меня. Собственно, так и должна была происходить передача живительной магии в мое тело, но Ког почему-то испугался. После первой молнии ничего не произошло, и я услышал, как колдун перекувырнулся, увертываясь от молнии, которая попала в одну из пяти цепей, от чего последняя разлетелась на звенья, и я сильно накренился.

– Проклятье в чем дело, Ког?

– Все в порядке, я еще ничего не упустил. Это не так просто, имея возможность увернуться, подставиться под молнию! Сейчас!

Вторая молния не потребовала от моего будущего учителя способностей в акробатике, поскольку ударила с другой стороны площадки, разбив еще одну цепь, отчего я совсем потерял равновесие.

– Сейчас, сейчас. Нужно подождать. Это какие-то неправильные молнии. Ты должен был уже превратиться в пепел, поскольку молнии все равно, где путешествовать, по воздуху или по металлу!

Я почувствовал на себе вязкую жидкость, лезвие Эсториофа, и огромную силу, идущую в меня. Уже через мгновение я открыл глаза, и обнаружил себя совершенно голым, лежащим на мокрой, холодной смотровой площадке. Надо мной стоял высокий мужчина с аккуратно постриженной седой бородой и смеющимися глазами, с разбитым стаканом в одной руке, и Эсториофом в другой. Где-то над нами раздался тяжелый раскат грома.

***

– Ну что Эсториоф, Мне кажется, нам нужно обсудить некоторые вещи, – сказал колдун, когда мы спустились вниз, в его лабораторию.

Вопреки моим ожиданиям, основанным на словах Кога, комната не оказалась мрачной. Я с легкостью нашел место, где я стоял до этого – угол, образованный книжным шкафом, уходившим в потолок, и стеной. Здесь вообще было немного участков стены, видимых из-под всевозможных полок, на которых далеко не всегда можно было найти книги. На некоторых стояли склянки с цветными жидкостями, другие были сверху донизу набиты кристаллами и камнями. Под потолком было не мало паутин, а в центре комнаты стояло сложное стеклянное устройство из трубок и колб, в нем кипели остатки какого-то зелья.

– Что именно ты хочешь обсуждать? Если оплату…

– Нет, ты ведь слышал, что Шесс взяла не так уж и много? Я хочу, чтобы отдал мне долг не за это, а скорее за тот сложный ритуал, который привел тебя в чувство. Ты станешь моим учеником.

– Надеюсь, это не будет скучно?

– Я не спрашивал, – отвел Ког, – ты станешь моим учеником и точка.

– Ты тка говоришь будто я должен быть против. Ты мне новую жизнь на блюдечке выдаёшь и ждешь что я откажусь?

Ког широко улыбнулся, и поставил руки на стол, приняв угрожающую позу.

– Тогда ты должен знать, чем я тут занимаюсь. Я не просто придворный маг, подчиняющийся королю. Я один из верховных магов острова, подробнее об этом ты сможешь узнать, когда я представлю тебя совету.

– Совет магов?

– Только девять самых сильных из них. Все они – главы гильдий или школ магии, личные маги высших доринов. Каждый верховный маг может учить магии, но только малой ее части. У каждого верховного мага может быть только один преемник, его абсолютный ученик, которому он отдаст все свои знания. Я думаю, что много ума не надо, чтобы сообразить зачем нужны эти ограничения, мы пытаемся держать мир в равновесии.

– Но почему именно я?

– Когда ты немного подучишься, совет испытает тебя и решит, можешь ли ты быть моим преемником.

Я понял, что вопрос повторять бесполезно – Если Ког не хочет на него отвечать, он не ответит.

Мы спускались по лестнице, и я к своему удивлению обнаружил, что в башне не два и не три этажа, а целых девять, причем если верхние три представляли из себя круглые помещения, то все остальные делились на разные комнаты, а в основании, где башня была особенно широка, был целый зал. Но ни один из этих этажей не мог сравниться с лабораторией, все они больше напоминали обыкновенные жилые помещения, хоть и различающиеся между собой. Все в этой башне говорило – тут должен жить не один человек, а целый отряд таких магов, как Ког.

– Я знаю, о чем ты думаешь – на кой мне это все сдалось? Я отвечу – во-первых, тут живет моя дочь, а во-вторых, очень удобно иметь в своем распоряжении не одно, а сразу несколько помещений. Каждая из комнат по-своему задействована. Вот, например, на пятом этаже два помещения состояния – воды и огня, а этажом ниже – земли и воздуха. Четыре основные стихии, без них любой маг теряет часть своего могущества. Каждый уважающий себя колдун в первую очередь делает себе лабораторию для опытов, во вторую – такие комнаты, ведь именно там он подкрепляет свою стихийную мощь. Потом уже начинается сбор библиотеки, обустройство элементарного комфорта. Не подумай только, что эту башню я строил сам. Скажу тебе, честно, никто не знает, кто воздвиг это великолепное строение, но это был гений. Некоторые считают, что название Елейхао принадлежит Ихару, и я не вижу причин спорить с этим утверждением, но, изучая свитки того времени, я нашел очень интересное замечание. Елейхао означает на диалекте Ихару – Найденное прибежище. Уверен, что он всего лишь нашел это место, и, по своей глупой привычке украсил все в округе невероятными прибрежными пейзажами. Сразу как маги перестали грызться между собой, эта башня стала оплотом сильнейшего из них.

Мы спустились еще ниже первого этажа, в подвалы башни, напоминающие лабиринт.

– Каждый уважающий себя чародей, если у него уже есть лаборатория, комнаты состояния, хранилище, библиотека, достаток, автоматически получает массу завистников, которые очень скоро превращаются в его кровных врагов, и, каюсь, я не сумел избежать этой участи. А, как известно, каждый, кто обладает могуществом и врагами, должен иметь темницу. Убивать врагов – занятие бесполезное, ведь все они могут пригодиться в еще живом состоянии.

– Ну они всё же люди…

– Как и те, кого ты убивал на своём пути. Все мои пленники, это либо люди, которые угрожают королевству, либо люди, которые совершили непростительные преступления, либо те, кто пытался убить меня, что я приравниваю к последнему. Скажу больше – большинство из них живет весьма неплохо. Конечно, они несколько ограничены в передвижениях, но что же поделать – если им дать свободу они снова будут пытаться убить меня и рано или позно пиши пропало.

– Я убивал в битве, и не ради забавы…

– И вновь ты не прав. Ни один человек не станет ради забавы мучить другого, если он не маньяк и не относится к какому-нибудь культу. С помощью полученных мной знаний я делаю новые открытия в магии и целении. Ты даже не представляешь, сколько всего мне удалось понять, изучая их. Ты знаешь, на свободе они были бы преступниками, а здесь отдают жизни во благо других людей, пусть и не совсем по своей воле.

– Прости, Ког, это всё равно мне кажется бесчеловечным.

– Тоже мне неженка. Посмотри сюда, направо, видишь маленькую дырочку? Это комната одного убийцы. Он был весьма обижен на меня за что-то и решил напасть, когда я спал. Это было нечестно, поэтому я не оставил ему шансов на побег, замуровав эту дверь. Периодически моя дочь дает ему еду, но на него я особенно зол – никакого кодекса чести, бесстыдно убить спящего старика…

– Он там жив? И как вообще туда попадает еда?

– Не советую смотреть в дырку, уверен, что он попробует ударить тебя пальцем в глаз, по крайней мере, меня пробовал. А по поводу еды – внизу есть щель, можно подсунуть тарелку, но руки не желательно, он наверняка попытается наступить на них своими металлическими сапогами. О, а вот здесь раньше сидел хозяин твоих новых глаз, Шан Орегонтрондский.

– Он тоже пытался тебя убить?

– Хуже, он пытался убить короля, причем совсем недавно. Я едва обнаружил эту верхушку заговора, но, как только был пойман один, остальные сразу ушли на дно. Кто-то очень хочет смены власти на острове Ласса, и этот кто-то имеет доступ во дворец. Этого было бесполезно допрашивать, он совершил паломничество к алтарю Мисты, а как известно, любое паломничество приводит нас к необъяснимым изменениям в организме, и он не поддавался ни на какие уговоры. Именно из-за него на моей мантии теперь красуется пятно от штара – этот идиот зачем-то пнул ногой кружку. Кошмарный был тип, в общем.

– Ты сказал, что не оставил шансов на побег тому убийце… это значит, что у остальных такой шанс имеется?

– Теоретически да. Я вообще не часто здесь бываю, но каждая клетка заперта на ключ, ключи разбросаны то там, то здесь. Шанс маленький, но он есть. Одному вору даже удалось сбежать, правда с острова он выбирался вплавь, лодку-то его приливом унесло. И это было честно, поэтому я его не преследовал.

Мы вышли из первого зала темниц, и вошли в узкий коридор, откуда к нам тянулись жадные руки, хватали за одежду.

– Не обращай внимания. Это самые обыкновенные преступники, в них совершенно нет ничего выдающегося. Вот дальше у меня сидит один такой, просто закачаешься! Я его держу здесь, хотя он ничего никому не сделал! Но он хуже, чем все эти злодеи вместе взятые. Вот – посмотри!

В окошко тяжелой двери был виден субтильный человек, нервно ходящий из стороны в сторону.

– Удивительный ум. Придумал, что король должен быть народным избранником! Масса идиотов, не смыслящик ни в чем кроме обработки земли будет выбирать себе короля! Поверь, если когда-нибудь такое произойдет, это будет либо обманом, либо народ себе выберет худшего из проходимцев.

– И какая от него угроза?

– Государственная. Его писанина – это разложение умов. Если это пойдет в массы, народ потеряет последний ум от такой идеи, забудет семерых, Основателя, все моральные устои, поскольку перед ними замаячит свобода. А когда они убьют короля, всех кто его окружает, и выберут себе правителя, то поймут, какая это была ошибка, ибо выбранный ими окажется проходимцем из проходимцев, он разграбит страну, проиграет несколько войн и вновь будет убит народом, как когда-то король. Достаточно хотя бы немного знать людей чтобы это понять. Нет уж, пусть лучше останутся немного угнетаемыми, всем нам так будет легче – Ког говорил не эмоционально, а обычным язвительным тоном, словно удивляясь моей тупости.

– Но с чего ты взял, что свобода принесет несчастье?

– Потому что сейчас мы вроде как вместе, а при свободе каждый сам за себя. А когда твой сосед враг, то значит и брат может оказаться врагом, а семя недоверия, политое дождем свободы, принесет лишь убийство. Помнишь историю о том, как в первой эпохе брат убил брата, и был наказан Атталогом? Помнишь? Вот к чему приведет свобода. Или, например, к пиратству. Пираты ищут свободы, а сами торгуют рабами. Не смешно ли? Неллион несправедлив и жесток, но сильные мира сего, вроде королей и верховных магов, должны любыми методами спасать его от разрушения. Это наш долг!

– Ага, но никто же не заставляет вас издеваться над людьми.

– В этом ты прав. Надо нам себя как-то ограничивать. Пойдем, покажу сокровищницу. Там есть несколько обыкновенных зеркал, хотя бы увидишь свое новое лицо.

Мы спустились еще ниже, и я был поражен – это были целые катакомбы, просторные и светлые, и повсюду стояли сундуки самого разного толка – одни старые и дырявые, – другие новые, с золочеными крышками, а некоторое добро лежало просто так, на земле – например старинные монеты или самое разнообразное оружие, были даже шкафы с волшебной одеждой.

– Ког, там кто-то есть! Только что пробежал, спрятался за углом.

– Еще один аферист. Каждый год пара тройка человек пытается меня ограбить, но выйти отсюда значительно сложнее, чем войти. У меня тут немало интересного добра, собранного за много лет, но все равно большинство сундуков пустуют. Я ведь не один такой коллекционер.

– А что происходит с грабителями?

– О, все просто, они умирают, если не находят тайного выхода. А потом некоторые жители этого места съедают их. Тут живет несколько существ, которых я сюда поселил. Они никогда не нападают первыми, прячутся до поры до времени, а когда жертва умирает, они приступают к трапезе.

– Но…

– Да, да, ты уже надоел со своей моралью. Это бесчеловечно и всё такое. Здесь есть выход, есть! Если захотел ограбить мага, то почему это должно быть легко?

– Но в чём смысл этой жестокости?

– Дорогой мой Гол, важно не то, сколько я убил, а сколько людей смог спасти этим.

– Меня зовут Эсториоф.

– Да плевать мне как тебя зовут. Хочешь, хоть слизнем называйся, но пойми одну простую вещь – каждый, кто попал в мои ловушки сделал свой выбор. Как и ты сделал свой. Хочешь – проклинай меня, а будет у тебя своя башня, сделаешь всё иначе. Я очень надеюсь, что ты поймешь – в жизни часто приходится выбирать между злом, и большим злом, причем большее зло, в силу своей величины, лучше маскируется под добро, – Ког замолчал, словно задумался на какое-то время, – Смотри, Эсториоф, или как там тебя, ведь в твоей короткой жизни никогда не было возможности увидеть себя со стороны.

Ког перевернул круглое пыльное зеркало в серебряной раме, и я увидел. Лицо, чуть рубленное, но черты идеально ровные, – прямой нос, большие глаза, мощный подбородок. Я был похожей комплекции, что и раньше, но стал чуть крупнее. Идеальное лицо обрамляли крупные темные кудри. Я был похож на героя из древних книг.

Вот оно, моё новое лицо… интересно.

Глава 2. Обучение

– Ког, что это за жук? У тебя в классификации такого нет.

– Конечно же есть. Просто ты как всегда смотрел только картинки и не читал текста. Это личинка жука-тягача. Когда она вырастает, превращается в большого черно-синего жука. В зельях не используется, принимать ее в пищу только в том случае, если не ел три дня. Если поместить ее в огонь она скукожится и почернеет.

Я откинул ненужное насекомое в сторону и продолжил поиски. Мне нужно было собрать яйца железных жуков, но их нигде не было, как я не старался, заглядывая под каждый лист секулении, где эти жуки должны были спариваться и приносить потомство.

– Гол, вспомни книгу. Иначе ты никогда не найдешь нужный ингредиент. Вспомни что написано на тридцать второй строчке пятидесятой страницы.

– Там написано, что железные жуки всю жизнь живут на секулении, и спариваются, и вылупляются, и жрут ее, в конце концов.

– Нет, там есть пометка на полях.

– Я не помню.

– Гол, давай мыслить логически исходя из написанного в книге текста. Каков период жизни железного жука.

– Он живет только в месяц праха и месяц печали.

– Правильно. А почему эти жуки не живут дальше себе спокойно? Отчего они умирают?

– От того, что отдают все силы на спаривание и откладку яиц, поскольку эти яйца должны пережить весь последующий год.

– А где эти жуки умирают?

– Они заползают в цветок.

– Сейчас какой месяц?

– Печали.

– Это значит, что прошлогодних яиц этих паразитов ты уже не найдешь. Значит, ты ищешь свежие. Подумай, если после откладки яиц эти прекрасные создания лезут в цветок подыхать, то на каких растениях будут свежие яйца?

– На цветущих, – я почувствовал себя идиотом, ведь я убил все утро, обыскивая тот сорт секулении, который цветет на месяц позже.

– Сложно было сказать сразу?

– Зато теперь ты будешь внимательнее относиться к алхимии. А также к ряду других наук заодно.

Собрав ингрилиенты, мы отправились через весь остров к башне. Во-первых, на этом относительно небольшом клочке суши можно было найти самый разный климат. Я думаю это связано с тем, что на протяжении эпох тут много и со вкусом колдовали. Благодаря этому тут можно было найти растение или зверя по вкусу, и, похоже, их сюда свозили со всего мира. Весь остров словно работал на волшебника, живущего здесь.

Здесь были еще постройки, помимо башни – конюшня с единственным скакуном и одиноким старым конюхом, сигнальная башня, за которой приглядывал сам Ког, и комнаты, вырубленные в скале под башней, где обитали местные помощники по хозяйству.

Также на восточном берегу острова стоял маленький каменный дом, в котором жила дочь колдуна – Энес. Она и сама была ведьмой, и помогала отцу в экспериментах. За воздушной внешностью этой девушки скрывалась сильная и уверенная в себе волшебница, которая могла дать отпор целому полку вооруженных солдат. Конечно, в сравнении со своим отцом она была слаба, но я бы не решился вступить с ней в схватку, зная, что она умеет. В общем, это была маленькая женская вариация великого Кога. И к людям она относилась также, как и отец. С нами она не обедала, служила отцу как верный вассал, а меня, до поры до времени, не замечала вовсе.

Также под покровом земли, глубже всех подземелий, скрывался целый город сырости и морской соли – сложный лабиринт, выточенный самой природой. Здесь Ког беспорядочно разбросал старинные монеты, сломанные сундуки, и пару настоящих артефактов. Ну и в качестве изюминки – украсил это место скелетами неудачливых аферистов. По его мнению, в этом был дух приключений.

– Пусть у некоторых воров будет шанс хоть что-то унести с моего острова, – говаривал он.

– Но ведь никто не знает об этом месте!

– Я знаю. А когда я где-нибудь напиваюсь, я становлюсь очень разговорчивым. Правда, для перестраховки в тавернах я всегда говорю не от своего лица, а то скажешь, и пиши пропало!

А помимо построек, на острове была небольшая река, которая брала исток к северу от башни, и впадала в море за густо покрытым лесом западном побережье, а также укромная бухта.

Вот таким был тот остров, на котором я оказался. Остров, на котором началось мое обучение волшебству.

***

Каждое утро я вставал тогда, когда этого требовал Ког. Поначалу я не замечал за этим систему, которая была так проста в гвардейской школе. Но спустя месяц понял, в чем дело – во время подъема, светило и обод были в определенном благоприятном положении относительно друг друга. Это позволяло лучше концентрировать энергию внутри себя. Таких вещей стало в моей жизни полным-полно. Теперь ежедневно в момент соединения обода и светила я пил холодный чай, находился в разных комнатах состояния стихий, рисовал на руках магические символы, раскладывал вокруг своей кровати горсти земли – все эти вещи напрямую зависели от времени, когда я их делал, иначе магия владела мной, а не я ей. Очень часто Ког гонял меня по всему острову без всякой цели, до тех пор, пока я не выбивался из сил и не падал от усталости, после чего пил бодрящие зелья, вставал и бежал дальше, кругами, вверх на скалы, вниз к морю, переплывал единственную бухту, а когда уже и бодрящие зелья не помогали, Ког заставлял меня решать магические задачи и смотреть за грань. Так могло продолжаться несколько дней, после чего учитель непременно заставлял меня драться против него. Он бил меня сильно, но аккуратно.

Помимо всего прочего я постоянно изучал классификации всего, что было в магическом ремесле, а потом был обязан наизусть их пересказывать своему учителю. Если я что-то забывал, Ког заставлял меня делать самую неприятную работу, например, убирать навоз в конюшнях, или еще что-нибудь в этом роде.

Магия делилась на две большие части. Первой шла магия мировая, которая есть повсюду. Это так называем Гигантский Ковш, из которого мы черпаем свою энергию и силу. Эта магия стоит над нами, и мы ничего не можем с ней поделать, она, как верный прислужник Атталога, правит миром. А вторая магия – личная, так же делилась на две части – собственная и обрядовая.

Собственное колдовство, может происходить в одном случае – когда маг пользуется сугубо своими силами, не вычерчивая никаких символов под ногами, не собирая вокруг себя двадцать учеников, черпая из них мощь. Собственные чары, это канал связи с гигантским ковшом, откуда берется сила, и если взять слишком много, то можно раскачать ковш, и тогда часть великой магии выльется на землю. Что будет в таком случае – никто толком не знает. Грань разума – это исключение из правил собственной магии, хотя бы потому, что взгляд за эту грань требует лишь мастерства и чутья волшебника, а шаги за гранью требуют чудовищной силы, и очень сильно качают ковш, поэтому колдуны, которые могут находиться за гранью неделями, никогда не ступают туда более, чем на пол дня.

Колдовство обрядов, конечно тоже не мало связано с водоемом магии, но далеко не так плотно, и требует скорее мастерства и единения участников, поскольку сила черпается из самих волшебников. Но ритуалы куда коварнее и опаснее личной магии, чтобы использовать эти тайны мира, требуется гораздо больше, нежели просто владение сложными заклинаниями и умение держать в себе энергию – важно уметь не думать о тех чарах, что ты творишь, и растворить свое сознание, в сознании других людей.

Потому Ког приступил к моему обучению с собственного колдовства, а вернее с физических и умственных тренировок, которым позавидовал бы любой гвардеец. Я даже читать стал бегло.

Не смотря на возраст Ког спокойно бежал рядом со мной, зачитывая мне лекции прямо на ходу. Ког свободно разговаривал о проклятьях во время кулачного боя, варил нужные ему зелья одной рукой в тот момент, когда другой отбивал выпады моего меча.

Он заставлял меня отжиматься от земли тысячу раз, подтягиваться на перекладине пять сот раз, и бегать в течение десятка дней к ряду. Он учил меня сражаться на всех типах оружия, но, прежде всего кулаками, драться с завязанными глазами стоя на руках.

В какой-то момент он с сарказмом сказал, что мне пора бы научиться прыгать с большой высоты, не превращаясь в дерево. И он раз за разом скидывал меня со своей башни, и, не смотря на мои успехи, был всегда недоволен и язвителен.

Спустя пять месяцев Ког постоянно мне давал поручения допросить того или иного человека, из своих старых пленников, заставлял добывать ингредиенты из человеческого тела. Это было сложно и неприятно, но учитель был безжалостен. Мне было противно, мне казалось все это необязательным, но я убеждал себя, что передо мной преступники, изменники родины, люди которые не имеют права на жизнь, люди, которым Ког дал шанс убежать, но они этот шанс не использовали. Мне казалось это ненормальным, несправедливым, но я себя заставлял, потому что знал – мне не стать магом без этого опыта. Учитель, видя, как я крепну, после месяца этих ужасных пыток и допросов добавил в мое обучение еще и астрономию.

Теперь каждую ночь я должен был наблюдать за небом в телескоп, который Ког вытаскивал на смотровую площадку башни. Это было не трудно, но скучно. К тому же ничего из предыдущих занятий не было исключено из моего дневного и ночного обучения. Я по-прежнему бегал, прыгал, плавал, подтягивался, каждый день отвечал на каверзные вопросы по алхимическим книгам, допрашивал пленников. Месяцы пролетали незаметно, один за другим, Я становился крепче, умнее и безжалостнее.

***

– Эсториоф, ты готов выслушать меня? Ты вообще собираешься сегодня просыпаться?

– Сегодня день восполнения магического ресурса, – пробормотал я сквозь сон.

– Так я и хочу дать тебе несколько выходных. Отдохнешь, наберешься сил, – Ког взохнул дым своей трубки.

– Мне это не нравится, – сказал я с трудом отлирая голову от подушки. За окном ещё было темно, – что ты придумал?

– Я отправлю тебя на северную часть озера Свенны. Там будет ждать один из моих теней Холодного полуострова. Ты должен получить от него необходимые сведения. Запомни условия, при которых ты не имеешь право к нему подходить. Во-первых, он должен будет стоять на кочке, в середине этого болота – в виде засохшего пня. Увидеть его суть ты сможешь, заглянув за грань. Там в этом месте воздух перенасыщен магией, я думаю, ты свободно это сделаешь. Ты должен будешь, находясь в нашем обыкновенном мире, а не за гранью, залезть в дупло пня и вытащить оттуда сверток. Он должен быть испачкан в крови. Если же письмо чисто, ты должен будешь убить стоящего перед тобой человека. И чем быстрее, тем лучше. В случае неудачи свиток принесешь ко мне, я попробую разобраться.

Если все прошло как надо, ты несешь послание не сюда, а в Дром. Ты должен будешь найти женщину по имени Бленни Грал. Делай что, хочешь – она должна будет прочесть свиток, не заподозрив подставы. Смотри внимательно за ее реакцией. В свитке должна будет содержаться некоторая информация, которая ее взбудоражит. Бленни Грал скорее всего предательница, по моей информации любовница Кернела Горта, управляющего Дрома. Через него она получает немало нужных ей сведений, а потом продает ее своим работодателям в артании. В общем, посмотри подумай, нужна она нам или нет. Если нет – убей. Увидишь в ней пользу вези сюда.

– Может я её просто привезу?

– Во-первых, зачем мне бесполезная пленница? И во-вторых – зачем мне бесполезный ученик, который не готов рпинимать решений?

– И сколько у меня времени, чтобы «отдохнуть»? – скептически поинтересовался я.

– Мало. Хочу завтра уже иметь всю необходимую информацию. Я там подшаманил нашего Ридана, так что на счет лошади не волнуйся.

Времени на сборы не было, поэтому я схватил что было под рукой, пару бодрящих снадобий, меч, записную книжку, и отправился в путь.

***

Дорога была пыльной, Ридан не знал усталости, и, закрывая лицо рукой, я проскочил богатый горный город, и выехал на опасные дороги Хессетских гор. Будь у меня время задержалася бы – здесь было красиво.