Текст книги "Путь мага: Выбор, Долг, Любовь (СИ)"

Автор книги: Анатолий Медведев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Так нам по дороге, там и поговорим.

– Я не хочу с вами разговаривать. Вы хотите, чтобы я шел к морю, оставив свою любимую на произвол судьбы. Вы, хоть и многое знаете, трус.

– Ты спасешь ее, но цена будет высока. На этом пути ты ты искупаешься в чужой крови, и испробуешь на вкус свою собственную. На этом пути ты не станешь Десятым. Знай, каждый делает свой выбор, но ты не сможешь сказать, что у тебя его не было.

Он бесшумно растворился в воздухе, только пыль поднялась в воздух на том месте, где он стоял.

Не понимаю, почему, но теперь, после встречи с этим магом, у меня пропали всяческие сомнения о том, куда мне нужно идти, я бегом направлялся к Гарну, забыв об усталости, о пище и воде, обо всем кроме своей единственной цели. Я должен был успеть, поэтому я бежал. Вместо того чтобы добраться до Агадана, в полдень третьего дня пути, я оказался там к вечеру второго. Это было единственное место, где я мог вновь наполнить фляги, возможно перекусить что-нибудь кроме сушеного хлеба.

Но мои мечты о хорошем ужине, который я все равно не смог бы купить, сразу, как передо мной открылись ворота Агадана. Я зашел в город, и попал на сожженные дотла улицы. Те постройки, что были из камня, оплавились, а те, что из дерева, превратись в пепел. Единственным зданием, которое драконы пощадили, была белокаменная церковь с круглым куполом. Здесь, в Драгории все храмы, церквушки, монастыри, строились только для одного бога, для Основателя Неллиона, что в религиозных книгах зовется Атталог, и были похожи между собой.

Здесь, на первый взгляд было пусто, только стервятники летали тут и там, вынюхивая добычу. Люди же здесь попрятались по углам и разрушенным подвалам, где, видимо пережидали опасность и лечили раненых. Флаги символизировали, что город находится под властью драконов, а значит, все самое страшное было позади.

– Кто такой!? – мне в спину уперлось дуло мушкета, и я не посмел обернуться, только поднял руки, показывая, что не собираюсь атаковать.

– Меня зовут Эсториоф! – мне и самому было не ясно, отчего я назвался именем, которое присвоил своему мечу, – Я не хочу неприятностей, я только ищу девушку, что проходила здесь не далее, как день назад!

– Что ж, одна сегодня утром была. Искала этих гадов, что на нашей смерти наживаются, силы свои колдовские наращивают. Все эти чародеи, будь они не ладны, такие, им лишь бы нас, простой народ притеснять. Говори, и ты туда же? Не колдун?

– Нет! Я не хочу вам зла, я только ищу эту девушку, потому что она в большой опасности.

– Вот оно как, в опасности значит! Продаст душу Шотеру и с концами.

– Думаю, она хочет разделаться с ними не меньше вашего.

– Убить, говоришь? Так там армия целая нужна. Эти твари как по ночам вылезают из под земли, ничем их не загонишь обратно, только церковь помогает, ее они боятся.

Я поднял глаза к небу, надеясь, что они мне поверят и поймут то, чего я хочу. О, великая семерка, не оставь меня.

– Я иду за ней, чтобы спасти ее. Она не ведает, что творит, она ослеплена смертью близкого человека, в которой виновны эти твари. Прошу вас, если есть возможность, довезите меня до Гарна. Я не могу вам отплатить, но… позже я постараюсь это сделать.

Он, прищурившись, посмотрел на меня, и какое-то время размышлял, видимо о том, стоит мне верить, или нет.

– Я сам из Гарна. И вернусь туда, когда эта погань уйдет. Мне знакомы последователи культа Шотера, и я знаю, что с ними нельзя связываться. Я помогу тебе. Девчонка приехала сюда на повозке, а ушла пешком. Ляжешь в телегу и накроешься мешковиной, драконы не тронут. На большом повороте, что уходит на юг, сойдешь с телеги, и оправишься далее пешком, там будет постоялый двор и дорожный указатель.

***

Мы отправились в путь затемно. Я лежал в трясущейся повозке, прикрытый мешковиной. Если честно, более дырявого покрывала я не видел в своей жизни. Но драконы мало интересовались повозкой с яблоками – я видел, как они пролетали над нами в воздухе, так высоко, что казались не больше орлов. Говорят у драконов отличное зрение, и они могут разглядеть все что угодно, даже если ты их разглядеть не можешь.

Неожиданно мне в нос ударил запах гнилой магии, сильный, резкий. Я поморщился, а затем поднял голову, чтобы понять, что произошло. Вонь исходила от придорожной гостиницы, что находилась на повороте. Там начиналась какая-то потасовка, с трудом можно было различить с большого расстояния что крестьяне, похоже, на кого-то напали. Я никогда не был самым зорким человеком, но я сразу понял, кто именно попал в беду. Ну чего тебе не сидится! Я не спрашивая разрешения отстегнул лошадь от повозки и бросился на выручку.

– Прости, я все верну, – бросил я на прощание, но был совсем не уверен в том что смогу выполнить это обещание.

Пустив лошадь галопом, сам не заметил, как оказался на месте, и увидел, что крестьяне словно заколдованные тянут свои руки к Арне, не реагируя на удары её драгорийской сабли.

– Стойте! – но наступавших мой крик даже не заставил обернуться.

– Они мертвы, Гол, с ними бесполезно говорить!

Она была права. Когда я влетел в толпу безжизненных тел на лошади, то увидел, что их кожа была гнилой, безжизненные глаза смотрели вникуда. Я помог Арне взобраться на лошадь, и, обнажив клинок, принялся прорубать дорогу вперед. Крестьяне даже не пробовали уклоняться от ударов.

– Арна, ты цела? – мы отъехали на приличное расстояние, и мертвуцы нас уже не беспокоили.

– Все нормально. Я не смогла зажечь огонь, и они, почувствовав страх начали наступать.

– Ты не ранена?

– Я же говорю, нет! Только испугалась.

– Объяснишь, что это было? Хотелось бы знать, почему мертвые не лежат преспокойно в своих могилах, а пытаются кушать мирных путников?

– Это Культ Шотера. Ты, наверняка, понятия не имеешь о нем, ведь это запретная тема на острове Ласса. Даже в ваших часовнях Шотера, нет книг, рассказывающих об этом. После гражданской войны… слишком много смерти стало в воздухе. А Калентренор судя по всему стал его последователем.

– Я читал письмо…

– В общем, насколько я понимаю люди – ради спасения и обретения прекрасного мира после смерти, убивают себя посредством сложного обряда, и их тела попадают во владения Шотера, который по идее должен о них заботиться. Так сказано в Великой книге Мертвецов, написанной этим проклятым колдуном, но это ложь. Никакого прекрасного мира нет, душа должна отлететь во владения Основателя, но как на веревке болтается, привязанная к ходящему телу, которое, поверь мне, не остановишь, даже порубив на части. Самое смешное, что Шотер видит в этом счастье для людей, которые слепо следуют его приказам. И многие верят, что благодаря наибольшей жертве, получат идеальную, лишенную забот жизнь. Но взамен они получают сотни лет мучений.

– А это где написано?

– Это сказал Дорнел, святой пророк, один из трех, что пришли в начале нашей эпохи. Уже тогда последователи Шотера были очень сильны, и в какой-то момент их удалось обуздать, запретить посещение камня, предать это колдовство забвению. За шесть сотен лет забыли даже то, где он находился, а вот Калентренор откопал эту гадость

– Послушай, я верю в Основателя, но все вторичные записи, это лишь домыслы.

– Ты так дойдёшь до того, что Атталога не существует!

– Я этого не говорил!

– Да, но отрицал веру в его последователей, которые говорили его устами. Этим занимаются и последователи Шотера, считая темного колдуна своим богом! Хочешь, чтобы весь мир стал, как те крестьяне, от которых мы сегодня убежали?

Мне стало не по себе от ее слов, ведь я совершенно не имел этого в виду.

– Арна, я…

– Знаю, что не хотел. Но будь осторожнее со словами.

Мы остановились на ночлег рядом с лесом, в дне пути от Гарна. Нужно было отдохнуть, прийти в себя после всего произошедшего, и с новыми силами идти искать предателя. Я уснул значительно позже Арны. И долго смотрел в темное облачное небо. Потом повернулся набок, и увидел, что на камне сидит полевая мышь, и внимательно рассматривает нас.

Да, скрытый берег с его скалами не спрячет, не укроет. Теперь нас видит каждый. Только сейчас меня окончательно покинуло ощущение защиты, испытанное в Хайринте.

Глава 8. Ни жив, ни мёртв

С рассветом мы отправились дальше в путь и, несмотря на все наши расчеты, подошли к Гарну уже в полдень.

Места здесь были прекрасные – лес из весьма странных растений, был скорее оранжевый, чем зеленый, словно родной Шал-ре в месяц сбора, а землю покрывал плотный покров поблекшей желтой сухой травы.

Деревня, так же, как и город, который я миновал пару дней назад, была практически разрушена, здесь полыхали страшные пожары.

– Арна, ты действительно думаешь, что здесь может кто-то прятаться?

– Если только мертвецы.

– Калентренор тоже не живой?

– Нет, что ты, этот живее всех живых, должен быть, по крайней мере. Он манипулирует мертвыми. Если он сам проведет подобный обряд над собой, то его душа, или ее жалкие остатки, попадут во власть Шотера.

– Ты говорила иначе еще вчера вечером. Что души не смогут отвязаться…

– Конечно. У обыкновенных людей да, но Калентренор, в силу того, что служит лишь Шотеру, никогда не сможет загладить своих грехов перед Основателем, и его душа не рискнет отправиться на небеса.

– Но ведь Шотер наградит его. Получается, что он получит то, что хотел.

Арна посмотрела на меня как на круглого идиота, а затем равнодушным тоном продолжила.

– Гол, ты не понимаешь довольно простых вещей. Вспомни Неллиар, священную книгу Основателя. Здесь, в Неллионе, Атталог уничтожил пустоту присутствием жизни. И потому, как бы слуги вроде Шотера или еще мельче, Калентренора, не старались, они не смогут изменить основных законов, что установил Атталог. А один из главных законов, – каждый получит то, что заслуживает, и после смерти будет страшно мучиться, – она сделала паузу, словно подыскивая необходимые слова, – пойми, что захватив Драгорию, они способны подмять под себя весь мир. Наша эпоха может закончиться подобным образом, но мы можем изменить это.

– Нашими силами? – с сомнением поинтересовался я.

– Нашей верой. А теперь давай прекратим эти разговоры, нам нужно найти логово. Ты чувствуешь магию, разве не так?

– Да здесь все ей пропитано насквозь, найти источник невозможно. Это все равно, что искать жареную курицу среди тысячи жареных гусей, с закрытыми глазами и кляпом во рту!

– Ты говорил, что можешь заглянуть за грань разума…

– Это всегда получалось непроизвольно. Давай осмотрим всё, а потом будем уповать на колдовство.

– Стой. Мы на месте, – она указала на опору сгоревшего дома, на которой был нарисован перечеркнутый череп, неумело, будто рисовавший куда-то торопился.

Мы зашли в помещение, огороженное четырьмя обугленными столбами, и, раскидав золу, обнаружили на полу несколько скелетов, аккуратно разложенных по периметру самой большой комнаты. Я начал задыхаться от жуткого запаха смерти и темных чар.

– Арна, послушай, – вместе с кашлем слетело с моих губ, – Мы идем в бой с противником, силы которого нам неизвестны. Для такого предприятия нужно иметь уверенность в своих силах. А нас всего два мечника.

– Мечник и колдун, если быть точным. Хотя, в прочем я и сама могу справиться, если ты трусишь!

– Да, я заметил, как ты отлично справлялась там, возле постоялого двора. Сколько подобных «людей» встретит тебя вместе с Калентренором!?

– Хватит препираться. Мы не имеем права ссориться, это лишь уменьшает наши шансы. Ты мне нужен сейчас, как никогда.

– Тогда я с тобой. Но только, попробуй понять, что ты идешь мстить, не желая признать того, что противник сильнее. А между прочим у тебя еще есть отец, который наверняка станет искать тебя, он наверняка любит…

– А что сделал отец для меня? Содержал как тюремщик, чтобы не потерять уважение своих же лордов? Он мне и за пределы замка не часто позволял выходить, обычно я сбегала тайными ходами!

– Не могу понять, на что ты надеешься?

– На моих семерых в коих влюблена, и на Основателя что даровал мне возможность любить.

– Фраза из священного писания девяти, которую говорит Гордрог, когда идет на последнюю битву с драконами, – пробормотал я. «Гордрог погиб в той битве, заключив себя в камень», – подумалось мне, но это я решил оставить при себе.

Но, несмотря на то, что логово было найдено, никакого намека на вход не было, ни внутри, ни снаружи. Проведя весь день в тщетных поисках, мы решили, что ночью тем более ничего не найдем, и, отыскав дом поцелее, решили немного отдохнуть.

Гарн располагался неподалеку от болота, и здесь было столько комарья, словно воздухе висела пыль. Мы разожгли небольшой костер, и уже расположились около него, от тепла в прохладную ночь сразу стали слипаться глаза, и небольшой скрип я принял за дуновение ветра.

Неожиданно костер резко потух, в непроглядную тьму комнаты ворвалась серая фигура, и попробовала поразить меня сразу, пока я еще лежал. Но, успев увернуться, я отразил удар. Эсториоф, вновь непостижимым образом спас меня, и словно ухмыляясь сверкнул во тьме. Все, что я видел – неясная фигура впереди меня, уверенно надвигавшаяся на меня с огромным двуручным мечом. Этот человек видел меня отлично, и бил наверняка. Все это сражение продолжалось какие-то мгновения, костер вновь вспыхнул, а мой противник оказался под прицелом пистолета Арны.

– Стойте, – воин в свете костра приобрел абсолютно другой облик. В своем сознании я уже успел нарисовать хитрого убийцу в серых одеждах, а это оказался воин в красивой белой тоге, двуручный меч он уже бросил на землю, и развел руки в сторону показывая, что он сдается. Вообразив человека с иссушенной кожей и ухоженной черной бородкой, я был крайне удивлен, увидев честное мужественное лицо. Это, без сомнений, был лассонесец.

– Кто ты и почему напал на нас? Отвечай! – Арна была на грани нервного срыва

– Опустите оружие. Я не могу разговаривать, когда мне угрожают, – спокойно ответил воин.

– А мы не хотим разговаривать с теми, кто нападает на нас таким подлым образом и абсолютно безо всякой причины.

– У меня были причины. Здесь хоронится всякая погань, и я ненароком подумал, что вы к ней относитесь.

– Как мы узнаем, что ты не врешь?

– Все, что у меня есть – это орден Храма Неба.

– Арна, послушай…

– Нет, подожди. Я ему не верю, пусть покажет орден. Ты ведь должен разбираться в орденах, не так ли?

Незнакомец снял с предплечья металлическую брошь, с выгравированным знаком. В ней была сокрыта светлая магия. Я не знал, правда ли это та самая награда, о которой говорил неожиданно вошедший, или нет, но решил, что лучше поверить врагу, чем не поверить другу.

– Да. Думаю, что это скорее наш друг, чем враг. – Я опустил свой меч, Арна, хоть и нехотя, заткнула пистолет за пояс.

– Я рад, что вы приняли правильное решение. И лучше вам убраться из этих мест. Здесь творятся страшные дела.

– А то мы не знали! – Арна не скрывала сарказма за этим восклицанием.

– Тогда что вы здесь делаете? Здесь все не так просто, как вам кажется. В этом городке находиться небезопасно. Я долго вычислял, где прячется эта зараза, и мне кажется, что нашел.

– Мы идем сюда за тем же, что и вы. Если вам, конечно, не терпится убить этих негодяев. Так что предлагаю идти вместе. Так безопаснее, – произнес я.

– Гол, мне не кажется, что первый встречный – это хороший спутник.

– Он прав. Если мы пойдем втроем, то шансов выжить будет значительно больше. Будем знакомы. Меня зовут Ир, я был назван в честь одного из величайших полководцев острова Ласса, – гордо вымолвил он, и почтительно склонил голову, – я поданный Агетера Кальгона, служу в Храме неба последние три года, сражаюсь со злом по мере своих сил.

– Рада знакомству, – процедила принцесса, – Арна.

Я промолчал, поскольку мое имя уже упоминалось в разговоре.

– Вы уже искали вход?

– Да, и нашли без твоей помощи. Самый северный дом. Только входа нет, но мы уверены, в том, что камень Шотера кроется где-то около него.

– Конечно, вход сокрыт. Я так понимаю, что вы с магией знакомы плохо, поэтому объясню. В начале четвертой эпохи, когда появился культ проклятого божества, то колдуны нашли способ охранять двери с помощью проклятых душ, отдавших себя Шотеру. Припомните, не было ли там костей, трупов?

Мы с Арной переглянулись, и наш новый друг все понял без слов.

– Тем хуже для нас. Незаметно войти не удастся. Но у меня, конечно, есть свой способ взлома хитроумных проклятий, – с этими словами он продемонстрировал маленькую бутылочку, – будем бороться с врагом его же оружием.

– Проклятье, что это!? Откуда у тебя эта дрянь? – Арна, в отличие от меня знала, с чем мы будем иметь дело в ближайшее время, но мне расхотелось спрашивать, увидев выражение ее лица, – это же напиток Шотера, неотъемлемая часть ритуала мертвых! Ты не имеешь права пользоваться этой магией!

– Но это единственное что может позволить нам войти внутрь. Так что, будь добра, Арна, прекрати на меня кричать. Атакуем с утра, хотя, в общем, света мы в этих подземельях все равно не дождемся. Да, и костер все же лучше потушить.

Вокруг еще теплых углей было не так много места, Ир лег спать, и, словно ничего не произошло, мгновенно заснул. Я лег на пол, положил под голову заплечный мешок с сухарями и картами, и закрыл уставшие глаза. Арна, для которой я специально оставил место потеплее возле углей, вместо этого легла рядом со мной, и укрыла нас красным плащом с изображением шагающего тигра, что не смог одолеть дракона.

– Возможно, завтра мы увидимся в последний раз, – шепнула она.

– А возможно и нет, – ответил я, и прижал ее к себе. Я ожидал услышать в ответ ее обычное – «наглец!», но этого не последовало.

– Я хочу тебе сказать одну крайне важную вещь, Гол, – она говорила спокойно, уверенно, словно слова были подготовлены заранее.

– О чем ты?

– Мой отец позаботился обо мне, и нашел мне жениха. Из аристократии, кажется сын губернатора Аброта, но я, естественно, его даже не знаю. Гол, я хочу быть с тобой. Знаю, это крик отчаяния, но если я останусь жива, то нас все равно разлучат. Так заведено – ты деревенский парень, талантливый, сильный. Но Агетер ни за что не согласился бы на наш союз, для него каждый из его потомков крайне важен. А без тебя мне и жить как-то не хочется. У меня не осталось ничего, кроме мести за любимого человека. Знаю, что ты хочешь остаться по той же причине, по которой я молюсь, чтобы ты ушел, и не гоню тебя, – она тихонько шмыгнула носом, смахнула слезу, – Помнишь день нашего знакомства?

– Конечно. Как можно забыть…

– Мы познакомились на улице, и как светило манит обод, притянулись друг к другу. Никакая случайность не могла дважды свести нас, поскольку ты не мог более выходить за стены школы. Но ты вышел, и ноги принесли тебя на храмовую площадь, где ты разбудил меня. Не подумай, что я лгала тебе в тот момент, я действительно видела страшное зло в том сне, но не только его.

– А что же еще?

– То, как мы лежим на полу, в сгоревшем доме возле потухающего костра. Помнишь, я тогда обняла тебя? Я была страшно удивлена, увидев человека из сна. Но без этой жиденькой бородки, не такого загорелого, не такого знакомого. Я не первый раз вижу сны о том, чего еще не случилось. Но после того случая – ни разу. Словно это последнее, что я увижу. Если я кое о чем попрошу, ты сделаешь?

– Конечно, принцесса.

– Поцелуй меня.

– Но… – никакие слова не могут передать моих чувств.

Поцелуй, мягкий, волшебный, казалось, длился вечно, словно мороз пробирая меня до костей, обволакивая мое сердце льдом, и не давая ему сделать следующего удара.

Ир неожиданно всхрапнул и перевернулся на бок, мы вздрогнули, и всё оборвалось. Хрупкая вечность, закончилась до боли мгновенно.

***

Я проснулся поздно, обод уже полностью вылез из-за горизонта. Голова болела нестерпимо, меня подташнивало. Я не раз переживал подобные ощущения после колдовства. Дело было в воздухе – он был перенасыщен магией.

Мои спутники уже готовили завтрак, Ир, как видно запасся всем необходимым для этого, а не то, что мы, одними сухарями. Запах горячей еды и разбудил меня.

– Завтрак готов! Гол, поешь!

И тут на меня нахлынуло. Я видел, потоки магии! Соседний дом просто светится от мощного проклятия, связавшего души умерших с их телами. Я видел, как искрится меч Ира, даже несмотря на то, что находился в ножнах. Видел бутылку с варевом Шотера, сияющую, испускающую омерзительное зловоние.

Я находился за гранью, и, казалось, вобрал в себя чужое. Это не было моим колдовством. За ночь я вобрал всебя те чары, что окружали это место.

– Гол, ты чего? Все остынет.

– Я… чувствую изменение. Что-то произошло.

– О чем ты?

– Кольцо прервано, я думаю, что ход открыт. Они провели какой-то ритуал ночью, я уверен, что охранное заклинание пострадало от выброшенной энергии, а я наполнился темным волшебством – понимание происходило мгновенно, как абсолютное знание, и я знал, что с моих уст слетают не предположения, а факты, – пойдем быстрее, думаю, они наверняка попытаются вновь защитить свое убежище.

– Сядь, поешь, мне… – он хотел сказать, что ему кажется, будто торопиться некуда, я знал это. Колдун средней руки, воин храма неба, не обладающий той чудовищной силой, что бурлила во мне. Он не мог понять моего знания, потому что не видел его.

– Заткнись. Ты слишком хочешь выглядеть героем. Конечно, Храм неба тебя не посылал тебя сюда, это твоя инициатива. Ты ищешь славы, и никто не знает, что ты здесь, поэтому в случае твоей смерти, твои друзья не придут тебя искать. Очень глупо с твоей стороны, никому не сообщить, на какое дело ты идешь, – я совершенно не преследовал цели обидеть своего союзника, просто слова сами ложились на язык, – и вообще сейчас в Храме не служат люди, готовые идти на борьбу со злом, не преследуя цели прославиться или обогатиться. Более того, скажу, что ты украл меч Гролла, восьмого короля Драгории. Так что помолчи. Либо мы идем в атаку прямо сейчас, либо мы не идем туда вовсе.

– Ты… но откуда? – Ир не мог найти слов, а моя спутница наблюдала за мной с восхищением, и я чувствовал, как моя сила придает ей уверенности.

– Не важно. Главное, хочешь ли ты продолжить то, что начал?

Ир кивнул, отведя глаза в сторону.

– Тогда вперед.

Я без труда отыскал вход, сломанное проклятие больше не скрывало его. Оглянувшись на сосредоточенные лица моих спутников, я первым начал спуск в подземелье. Почти сразу стало холодно, лестница вовсе была ледяная и очень скользкая. Спуск был довольно долгим, и Арна не стала дожидаться моего знака, и последовала за мной следом. Внизу было еще холоднее, и пахло смертью. А ей не особо надышишься. Я прочитал короткую молитву, а когда Ир спустился, мы отправились по коридору вперед – другого пути здесь не было. Было темно, но я все прекрасно видел. И слышал. И знал.

Мои спутники не могли похвастаться тем же, хотя Ир смазал себе глаза какой-то мазью, и ориентировался неплохо. На сырых стенах были факелы, но они, к сожалению, не горели. Стоило мне подумать об этом, как три из них вспыхнули приятным теплым огнем.

– Нас будет видно, – шепнул Ир.

– Мертвецы боятся всего теплого и светлого. Надеюсь, это поможет. Молитесь, чтобы помогло, иначе…

Я шел, зная, что ни что не может стать помехой моей силе, которая, заполнив меня до предела, била через край. Я видел путь, по которому мертвые ходили чаще всего, шел, как на запах, на пульсирующий свет в конце тоннеля. Там недавно прошел ритуал. Здесь было кладбище когда-то – идеальное место для подобных начинаний.

– Путь мертвых, путь избранных, путь смелых, путь отчаянных, да не будет пути другого, другого и забытого, пусть будет один путь, чтобы не возвращать то, что было, чтобы начать заново то, что есть, – эти строчки были в писании семи. Я забыл, кто их говорил, но знал, что я на этом пути, – Да будет слово праведное проводником твоим, а помыслы чистые силой твоей, и не остановится сердце твое, и не затуманится взгляд твой, и будешь видеть ты там, где не на что смотреть. И пусть не бог твой, но сердце твое и руки твои будет тебе основой, ибо бог дарует победу только тогда, когда солдаты за нее сражаются.

Мы вошли в просторное помещение, освещенное тусклыми и холодными огнями. Зал был круглым, в центре стоял жертвенный стол, а вокруг него какие-то люди. Никаких слов, никаких разговоров. Они молча напали на нас. Бесстрашно и безрассудно, так, как могли бы сделать за веру воины, защищающую свою родину. Но они просто были мертвы, а потому не боялись смерти. Они были неуклюжи, неумны, и все до единого были сражены невероятным пламенем, что вышло из моих рук. На столе лежала обнаженная женщина с перерезанным горлом. Кровь была свежей, я впитал и эту силу, темную, липкую. Зал был проходным, и, пройдя его насквозь, мы вновь оказались в темном коридоре. Теперь отовсюду слышались голоса и стенания душ, застрявших здесь навечно. Что же, они, обманутые, соблазненные Пустотой, сами выбрали этот путь. Теперь коридор был не таким ровным, путь постоянно преграждали старинные металлические двери, все они были заперты, но замки ломались от моей силы. Через какое-то время коридор превратился в лабиринт. Пройти его было не сложно, я продолжал видеть путь мертвых. Но теперь я чувствовал угрозу. Ир бормотал молитвы Толону, Арна стучала от холода зубами. Оба держали свое оружие наготове.

– Стойте – произнес я, увидев убийцу, живого, теплого, прячущегося за стеной с кривым кинжалом в руке. Он выскочил неожиданно для моих спутников, и напоролся на выставленный вперед Эсториоф, который, впитал его кровь, словно я вбирал магию. Мой меч засверкал в темноте, и я отбросил факел в сторону, взял у Арны пистолет и проверил его готовность. Огнестрельное оружие наш хороший друг, в промозглых склизких подземельях.

После безвременных блужданий по темным норам, где то и дело встречались стонущие мертвецы, а иногда и живые слуги Калентренора, мы подошли к непроницаемой стене. За ней, было то, что мы искали, запах шел оттуда, приглушенный, злой, манящий.

– Арна, отойди на пару шагов. Гол, здесь будем работать сообща. Одна капля проклятого зелья растворит эту стену, от тебя требуется остановить ее действие, чтобы все тут не рухнуло, ведь процесс может стать необратимым – с этими словами Ир достал маленький пузырек и тихонько потряс его над камнем. Маленькая капелька прозрачной голубой жидкости торопливо упала на темный камень, будто дрожащий от неровного света факела. Это была субстанция, не просто поглощавшая стену, но и все вокруг себя. Дышать стало нечем, я не знал, что делать, но от меня ничего и не требовалось, мощь запрещенного зелья была поглощена мной столь же таинственным способом, как и любые другие чары.

Через огромную дыру, прожженную в камне, мы вышли на небольшой балкон, откуда открывался прекрасный вид на громадный зал, поддерживаемый старинными колоннами. В центре стоял, испуская тихий, пульсирующий зеленоватый свет, один из девяти камней, в которые заключили себя великие из второй и третьей эпохи, камень Шотера. Неровный, испещренный древними рунами, его нельзя было спутать ни с чем другим. Скрытая сила исходила из него, и я не решался спуститься по винтовой лестнице и подойти ближе.

– Гол! Зелье Шотера! Почему та не до конца остановил его действие? – Ир показывал на то, что балкон рушится, поглощаемый страшным варевом.

Уже через мгновение я поднялся с пола и отряхивался от каменной пыли, поправлял одежду. Чудом все трое уцелели, и отделались легкими ушибами. «Тактически бой не выгоден, он на своей земле, рядом с источником своей силы, здесь масса его слуг. Но отступать некуда» – промелькнуло в голове у меня.

В дрожащем сиянии камня, который, конечно, для обычного взгляда не светил, я заметил тень. Он думал, что этот выпад будет неожиданным. Я взмахнул мечом перед собой и отрубил занесенную руку убийцы.

– Где твой хозяин? – Спросил я корчащегося от боли человека. Живого? Я не был уверен.

– За дверью, в конце зала, там он, и его новые слуги. Прошу вас, пощадите, благородный рыцарь…

– Ты все равно умрешь от потери крови, – сказал я и отрубил ему голову, без всякой жалости и душевных мук. Да, я убивал людей и тяжело переживал это… но не сейчас.

Распрямилась во весь рост гробовая тишина, ко мне пришло чувство тревоги, как ни странно, исходящее от Ира. «Неужели он боится больше, чем Арна или я?»

– Уничтожьте их, – донесся из дверного проема властный, полный радости голос, и долго разносился насмешливым эхом по залу, и отовсюду появились мертвые. Их было невероятное множество, они окружили нас, жадно всматриваясь остекленевшими глазами, шевеля гнилыми губами. На многих их них были видны страшные шрамы с запекшейся кровью. Я собрал силу в кулак и выбросил пламя, Ир помогал мне в этом. Мертвецы отступили лишь на время, а когда те, что не обратились в пепел, оправились от страха перед огнем, вновь пошли вперед. Рубить их на части было занятием бесполезным, отсеченные конечности продолжали двигаться. Но огонь с удовольствием пожрал всех до последнего вероотступника, отдавшего свою душу в рабство Шотеру.

Мы остановились, ожидая нападения, но вновь стало тихо. Мы встали спина к спине, готовые отразить любую атаку. Но, неожиданно для нас, по огромному залу, словно рык прошла волна силы и ветра, и смела нас всех с ног. Из покоев Калентренора вышло трое человек, тот, что был посередине, самый высокий, был, конечно, тем предателем, которого мы искали. В тусклом свете можно было различить иссушенное лицо с острыми скулами, идеально выбритую лысину, выцветшие до желтоватого цвета глаза с маленькими зрачками, которые, похоже, не реагировали на темноту. Двое других прятали лица под капюшонами, это здесь было в моде.

Ир выхватил у меня из-за пояса мой родовой кинжал, и, не поднимаясь на ноги, метнул его. Первый удар пришелся не в колдуна, а в одного из его прислужников, и захрипев, приспешник упал на пол, и скрючился в предсмертной агонии. Я вскочил еще до момента падения одного из наших врагов, за мной Ир, Арне я подал руку.

Мы выхватили оружие, и началась смертельная пляска. Мы с Иром сражались против Калентренора, оставив Арне противника попроще, но Воин Храма неба, поняв, что темный колдун сильнее нас двоих, выхватил пистолет и в упор выстрелил в противника Арны. Капюшон спал, кровь красным потоком полилась по шее.

Еще одна волна силы, и мы снова разлетелись в разные стороны, но вернулись в боевые стойки довольно скоро, хотя нападать не спешили. Чародей вновь оказался в дверном проеме своих покоев, и смотрелся черным силуэтом на фоне холодного света.

– Ну же, что вы? Где весь ваш гонор? Вы убили многих моих слуг, но я создам себе новых.

– Война закончилась, покупатели твоего товара ушли. Так что осталось лишь прикончить тебя, – прошипела Арна.