Текст книги "Вакансия"

Автор книги: Анатолий Шалин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

А внизу, на вишневых плитах, стояли на коленях тысячи черных фигурок роботов, не кукол-автоматов, а именно роботов. Это были роботы-жрецы, служители храма. Они застыли все в одних и тех же позах, с запрокинутыми головами и устремленными к сияющему куполу глазами. И все эти роботы шептали какие-то не то молитвы, не то стихи. Они восхваляли мудрость своих создателей-людей и великую загадку непостижимости человека.

Лица жителей древней цивилизации смотрели на меня со стен храма, с портретов. Статуи древних героев Синкса возвышались вдоль колонн и украшали подножие огромной винтовой лестницы, обвивающей круглую черную пирамиду в центре зала.

Ступени лестницы вели к вершине пирамиды, на которой стоял сверкающий самоцветами золотой трон. Этот трон был пуст. И пока я пытался рассмотреть его устройство, тысячи изумрудных электронных глаз устремили на меня свои взгляды, и я услышал:

– Взойди! Поднимись но лестнице! Человек! Среди нас человек! Взойди! Поднимись!

Пространство вокруг меня всколыхнулось, и передо мной образовался проход среди стальных тел к подножию пирамиды.

Тут я сообразил, что далее оставаться в храме, пожалуй, рискованно. И я поспешил к выходу. Вот и вся история моих похождений.

Левушкин с улыбкой посмотрел на озадаченное лицо Виталия:

– Как тебе это нравится? Согласуется моя история с твоей догадкой?

– Что ж, будем думать, – вздохнул Виталий. – А вот и Роман возвращается. Интересно, что он узнал нового?

Глава 12

Планетолог неторопливо приблизился, многозначительно кивнул друзьям и степенно откашлялся:

– Я побывал в заповеднике эмоций и провел несколько весьма плодотворных часов в хранилище информации, – сказал Роман. – Узнать удалось, правда, не так много, как хотелось бы, но есть для нас кое-что важное. Я установил, что хозяевами планеты в настоящее время являются кибернетические системы, роботы высших классов.

– Стоило так далеко ходить за этой истиной, – ухмыльнулся Виталий.

– Рома, – ласково сказал Левушкин. – У нас другие сведения. Виталий мне только что доказывал, что планета Синкс совсем не имеет хозяев. Так сказать, бесхозный инвентарь.

– Пожалуй, – с легкостью согласился Роман, – в некотором смысле это так и есть. Я не совсем точно выразился – роботы выполняют функции хозяев, в какой-то мере регулируют процессы, идущие на Синксе, но не властвуют. Владыкой планеты они считают человека.

Они уверены, что служат людям Синкса. Но самое-то ужасное, что человеческой цивилизации на планете давно уже не существует. Это совершенно точно!

Роман торопливо достал записную книжку:

– У меня кое-что помечено. Последние люди покинули Синкс примерно шестьдесят тысяч лет назад. Большая часть суши планеты в ту эпоху была пустыней. Многие моря скованы льдами. На континенты тоже надвигались ледники. Об этом периоде развития цивилизации Синкса я почти ничего не нашел. Исчезновение людей – древняя тайна. Возможно, люди улетели на поиски новых, цветущих планет. Возможно, произошла какая-то глобальная катастрофа. Можно допустить и простое вырождение оставшихся жителей планеты, избалованных чудесами прогресса, искусственно созданной тепличной средой.

– А! Что я говорил! – воскликнул Виталий. – Вот и Роман к тому же выводу подходит!

– Нет, нет, Виталий, – замахал руками планетолог, – я пока никаких выводов не делаю. Рассказываю только о том, что узнал.

– Продолжай, – сказал капитан, – а ты, Виталий, не перебивай рассказчика. Успеешь еще поспорить.

– Очевидно одно, – сказал Роман, – с какого-то времени на планете остались одни роботы и технические сооружения. Самое поразительное, что роботы, кажется, и не заметили исчезновения человека. Они тысячелетиями выправляли климат планеты, заново отстраивали и реставрировали старые города. Довели до совершенства сельское хозяйство и промышленность. Восстановили растительный и животный мир Синкса. А еще через какой-то промежуток времени решили почти все проблемы, над которыми когда-либо билось здешнее человечество. Кибернетическая цивилизация осуществила почти все технические мечты людей Синкса.

– Отчего бы и не осуществить, – улыбнулся Левушкин, – ведь людей, которые умеют мечтать и создавать проблемы, на планете не осталось.

– Ага! Вот и подтверждение моим гипотезам! – обрадовался Виталий. – Роботы – прямые наследники исчезнувшего человечества Синкса, носители человеческих идей.

– Носители идей? – Роман поморщился. – Нет, пожалуй, роботы всего лишь технические исполнители. Они превратили все мечты исчезнувших людей в реальность, но… Но эти мечты без самих мечтателей бессмысленны. Это большое недоразумение. И мне думается, кибернетическая цивилизация Синкса начинает что-то осознавать. Сейчас на планете решается одна главная проблема – проблема человека. Исследуется все, что осталось от гуманитарных наук человечества Синкса, от его искусства, литературы. Роботы копаются в человеческой анатомии, психологии, пытаются, так сказать, познать человека, его сущность… В хранилищах информации я обнаружил горы отчетов, записей по этим темам. А в заповеднике эмоций я наблюдал многое, что подтверждает мое сообщение. И знаете, этот заповедник смоделированных киберами Синкса человеческих чувств и эмоций только убеждает меня, что роботы этой планеты все еще очень далеки от решения проблемы человека. Хотя мне трудно понять, что им мешает? Технические возможности для воссоздания человечества у кибернетических систем Синкса, кажется, есть.

Виталий и Левушкин переглянулись.

– Я рад, Роман, – сказал капитан, – что ты своими изысканиями подтвердил кое-какие наши догадки и наблюдения. Похоже, друзья, мы на верном пути, Надо бы всем собраться и обсудить положение. А вот, кстати, и Василий…

Виталий с Романом посмотрели в указанном капитаном направлении и охнули от изумления.

По середине улицы к гостинице шагал Василий Огурцов. Костюм его был изодран в клочья, левый ботинок почему-то отсутствовал. Лицо было покрыто слоем копоти. Под глазами черные круги, Волосы взъерошены, а в правой руке бессильно болтался лучевой пистолет.

– М-да… – прошептал Роман. – Однако… Планета не проявляет враждебности, кажется, это называлось так…

– Очень живописно, – вздохнул Виталий, – но с планетой пока полной ясности нет…

Левушкин промолчал, спокойно ожидая приближения пилота.

Огурцов подошел и с тяжелым пыхтением уселся на ступеньки лестницы рядом с капитаном.

– Так… Значит, строго в рамках инструкций. Соблюдаем, конечно, технику безопасности? – невозмутимо поинтересовался капитан.

Роман, предчувствуя неприятную сцену, осторожно откашлялся:

– К-хе! К-хе! Знаете, ребята, – тихо пробормотал он, – я пойду, пожалуй, дела у меня…

Виталий принялся насвистывать легкомысленный мотивчик из модной оперы и стал бочком пятиться ко входу в гостиницу.

Левушкин положил руку на плечо Романа:

– Останьтесь, дорогой, – сказал он нежно, – вас будет не хватать. – И, внимательно посмотрев на Василия, спросил: – С кем изволили поцапаться, любезный? С каким драконом?

– С драконом? Каким еще драконом? – не понял Огурцов. – Я действовал согласно вашим указаниям, капитан.

– Разве?

– Да. Осматривал западный сектор города.

– Очевидно, у вас были приятные встречи? Надеюсь, поделитесь воспоминаниями? Мы слушаем. Виталий, побудьте еще немного с нами, думаю, и вам рассказ нашего пилота будет интересен. Итак?

Глава 13

Василий сник.

– А! Что тут долго рассказывать! – махнул он рукой. – Нашел я эту их систему управления планетой, думаю, что нашел.

– Так нашел или думаешь, что нашел? – заинтересовался Виталий, поудобнее усаживаясь на ступеньках лестницы.

– Думаю, нашел! – отмахнулся Василий. – На этой чертовой планете ничего нельзя утверждать с определенностью.

– В этом он прав, – вставил Роман.

– Так вот! – продолжал Василий. – Обнаружил я ее довольно легко. Просто удивительно, почему раньше мы ее не нашли. Наверное, из-за того, что нервничали в первые дни. Я избрал простой путь поиска. Шел по городу и спрашивал у роботов, кому они подчиняются. Кто отвечал, кто не отвечал, но после часа расспросов я вышел на первую ступеньку местной административной лестницы – добрался до систем контроля. Дальше еще проще. Выясняю в этих системах, какие системы их самих контролируют… И так далее, пока не попадаю к кибернетической системе, управляющей здешним сектором галактики.

– Куда? Куда ты попал? – переспросил Виталий. – Ты что же, пробрался к ней на прием?

– Естественно! – невозмутимо ответил Василий. – В недрах этой системы все и случилось.

– Что случилось?

Огурцов болезненно сморщился:

– Поначалу все шло нормально. Не буду говорить, чего мне это стоило, каких усилий, но проник я в организацию со скромным названием: «Управление галактикой». Хожу себе по коридорам. Вокруг снуют всякие роботы с различными бумагами и печатями, размахивают дыроколами и протоколами. Все заняты, вокруг все гудит, трещит. У одного кибер-секретаря спрашиваю: как мне вашего главного найти? Он меня посылает… по коридорчику. У другого робота интересуюсь.

Посылает… У третьего уточняю направление. Опять посылает дальше. Наконец, добрался я до кабинета, на двери которого красовалась надпись:

«Суперперфектум восьмого сектора».

Не знаю, что этот титул означает, но электронный переводчик так расшифровал. Ладно, думаю, супер так супер. Расталкиваю роботов-секретарей и вхожу.

В кабинете никого. Пустое помещение. Правда, замечаю, одна из стен напоминает серую блестящую панель вычислительной машины – множество кнопок, экранов, индикаторных глазков и каких-то дырок. Новое дело, думаю, парни-то правы – со свихнувшимся компьютером беседовать, кажется, придется. Даже вроде бы обидно стало. Ну, что это такое? Стенка с кнопками – хоть кричи, хоть головой в нее стучи! Что ты ей докажешь? Совсем я было уже в тоску впал, вдруг – бац! Посреди кабинета, прямо передо мной, возникает чугунный стол, а за ним сидит робот – этакий верзила четырехметрового роста. Глазищи у него, что твои телескопы, каждый с тарелку, да еще двигаются туда-сюда, так тебя взглядом и сверлят. Лапы стальные, что бревна, на каждой по десять пальцев… Вцепится такой клешней – конец. Да, прикидываю я, с этим железным дядей надо поделикатнее.

А робот между тем провода от себя в панель воткнул и говорит этак ласково:

– О! Какая чудесная встреча! Василий Степанович Огурцов, если мне память не изменяет? Для нашего учреждения ваш приход – большая честь! Вы ведь, кажется, человек?

Я сразу забываю всякую осторожность.

– Позвольте! – говорю. – Что значит – кажется? Кому это кажется? У вас, что же, относительно меня возникают какие-то сомнения? Может, вас моя родословная не устраивает?

Робот тут же начал вилять:

– Да как вам сказать? Вы не обижайтесь. Просто мы вас и ваших товарищей еще окончательно не классифицировали.

– Позвольте! – говорю. – Ваше нахальство, уважаемый, переходит все границы! Мало того, что наш космический корабль был насильственно вырван из гиперпространства и помещен на эту планету! Вы еще и подвергаете нас всевозможным оскорблениям! Пытаетесь классифицировать! Это пиратство! Разбой в галактическом масштабе! За себя и за товарищей требую свободы! Советую по-хорошему: либо помогите нам вернуться на родную планету, либо верните вместе со звездолетом нас в исходную область гиперпространства, из которой вы нас так бесцеремонно извлекли!

И тут это металлическое чучело все так и завибрировало:

– Помилуйте, – говорит, – какие оскорбления? Какой разбой? Да разве такое возможно в нашем цивилизованном кибернетическом мире? Гостеприимнее Синкса не найдешь планеты во всей галактике. А что касается инцидента с вашим кораблем, то есть посадки на Синкс, так это делалось с единственной целью – спасти корабль от неминуемой гибели. Ибо вы угодили в зону неустойчивой гравитации и у звездолета возникли технические неполадки. Согласитесь, долг каждой порядочной кибернетической системы – оказать помощь терпящему бедствие кораблю с разумными существами на борту!

– С этим я, конечно, – говорю, – согласен, хотя замечу, мы о помощи вас не просили!

– Вы попали о область гиперпространства, контролируемую нашими электронными системами, – и этого факта для нас было достаточно.

– Хорошо, теперь, когда опасности миновали и поломки будут устранены, мы можем рассчитывать на ваше содействие?

Робот замялся:

– Трудно сказать! Одно дело, когда гибнет корабль в подведомственном нам районе, а другое – когда нужно оказывать техническую помощь людям посторонней цивилизации, которые находятся в полнейшей безопасности. Такое мы можем только с разрешения человечества Синкса!

– Позвольте! – возмутился я. – Какого еще человечества Синкса? Где оно, это человечество? Что вы мне голову морочите? Уж вам-то, уважаемый Суперперфектум, или как вас там еще называют, должно быть отлично известно, что на планете Синкс мы не обнаружили никакого человечества!

– Простите, милейший Василий Степанович, – говорит мне этот кибернетический злодей, – обсуждение вопроса о наличии человечества на планете Синкс не входит в мои обязанности. Мне достаточно знать, что юридически мы – кибернетические системы – трудимся для блага и процветания нашего обожаемого человечества! И в свете вышеизложенного ваше заявление об отсутствии человечества на Синксе – есть кощунство и галактическое преступление. От немедленной кары, то есть кардинального перепрограммирования, вас спасает только то, что вы инопланетянин и не являетесь роботом!

– Спасибо! – говорю я. – Не будем обсуждать такие щекотливые вопросы. Скажите все же, каким образом нам добиваться возвращения на родную планету?

Супер скосил на меня хитро этак правый глаз и говорит:

– Не знаю, право, что вам и посоветовать, – достает он из своего стола пучок толстых разноцветных проводов и втыкает их в гнезда на серой панели. Затем щелкает кнопками, изучает разноцветные кривые на экранах и заявляет: – В предложенных координатах задача решения не имеет!

– Что? – говорю я, лихорадочно нащупывая у пояса свой лучевой пистолет. – Ты еще издеваешься!

Супер замечает такое мое состояние и, очевидно, сообразив, что я существо биологическое, а значит, нервное, неуравновешенное, говорит.

– Погодите! Погодите! Любезный Василий Степанович, у меня возникли кое-какие наметки. Не отправить ли вам прошение в Киберсенат галактики? Очень, знаете ли, представительное учреждение. Я сам один из ста восьмидесяти двух тысяч вице-президентов этой организации, поэтому гарантирую свое содействие при обсуждении… Одно мгновение, одно мгновение, – Супер поковырялся в приборах на столе. – А вот! Очередное заседание состоится через пятьсот тридцать четыре, ваших земных, года шесть месяцев и девять дней. Совсем скоро, только и успеете прошение отправить и на Синксе слегка акклиматизироваться.

Услышав такое, я, как вы догадываетесь, позеленел.

– Впрочем, – продолжает рассуждать Супер, – на положительную резолюцию, откровенно говоря, и в Киберсенате галактики трудно рассчитывать. Петицию об оказании помощи инопланетным разумным существам должен все же подписать хотя бы один представитель человечества Синкса. Хотя надо заметить, в случае отрицательного решения Киберсената галактики можно послать прошение в Киберсенат вселенной… Очередное заседание состоится через пять тысяч двести двадцать три года шесть месяцев и четыре дня… Однако есть опасность, что там могут отклонить ходатайство, ведь вы, некоторым образом, жители иной метагалактики… И тогда…

– Поймите же, Суперперфектум, не в силах мы ждать пять тысяч лет, – не выдержал я, – к тому времени на Синксе и костей наших не найти!

– Отчего же! Отчего же! – говорит робот. – Вы просто плохо информированы. Довожу до вашего сведения, поскольку вам посчастливилось попасть на Синкс, кибернетические системы планеты несут определенную ответственность за сохранение ваших драгоценных жизней! И в продолжение вашего сколь угодно длительного пребывания в областях вселенной, контролируемых цивилизацией Синкса, вам гарантируется практическое бессмертие, отключение процессов старения организма и безусловное сохранение статуса личности!

«Статус личности» меня и доконал.

«Еще немного, – подумал я, – и кому-то из нас двоих будет совсем плохо…»

– Кстати, – замечает Супер, – в связи с этим ваша задача имеет довольно простое частичное решение.

– Какое? – спрашиваю, а сам уже бледнею от злости. – Почему бы кому-нибудь из вашего экипажа не стать человеком Синкской цивилизации? Тогда все проблемы решаются одним махом. Такому человеку будет подчиняться вся техника нашей цивилизации. Отправить вас на Землю или в любую другую точку вселенной для него будет сущим пустяком.

– Вы так полагаете? А что будет с этим оставшимся на Синксе человеком?

– С ним? А что с ним может случиться? Он будет человеком Синкской цивилизации! Вы, Василий Степанович, пока даже и представить не можете себе, что это означает! Это величие! Это всемогущество! Это…

– Я хочу знать, сможет он улететь с нами?

– Конечно, нет. Ведь ясно! Я же сказал, задача не имеет полного решения. Чтобы человек Синкса мог улететь за пределы областей своей цивилизации, необходимо разрешение человечества Синкса, то есть согласие на такой полет еще хотя бы одного гражданина Синкской цивилизации.

Получался замкнутый круг.

– И это называется у вас всемогуществом? Других вариантов, значит, нет? – спросил я, содрогаясь от возмущения.

– Нет, – ответил Супер, – других вариантов в настоящий момент не существует.

– Посмотрим! – говорю я, выхватывая пистолет.

И началось. Первым же выстрелом я срезал этому Суперу половину головы. С оглушительным грохотом посыпались осколки электронных глаз, расплавились предохранители локаторов, и на меня брызнуло горячей едкой жидкостью. Три следующих залпа разнесли вдребезги серую панель вычислителя.

Тут где-то в коридорах взвыла сирена. И в кабинет ворвались первые четыре робота. Их я очень удачно вывел из строя двумя выстрелами. Затем роботы полезли косяками. Они карабкались по уже поверженным металлическим телам, застревали в дверях, ломали перегородки. Я, к стыду своему, настолько озверел, что полосовал их лазерными лучами, пока не кончились заряды.

Огурцов тяжело вздохнул и, вынув из кармана куртки две пустых обоймы, бросил их на ступени лестницы.

Друзья молчали.

– Затем, – продолжал Василий, – я скрестил руки на груди и стал ожидать своей участи. Самое ужасное произошло дальше – на меня не обратили никакого внимания. Подбежали свежие отряды новеньких роботов, быстро разобрали завалы из металлических тел. Какие-то два спеца ловко открутили поломанную голову Суперперфектума, а взамен притащили и поставили новенькую, еще всю в заводской смазке, свеженькую головку. Быстро заменили серую панель вычислителя. Роботы-уборщики собрали осколки, подмели и вылизали пол и стены кабинета. И через десять минут от учиненного мной погрома не осталось и следа. Очнувшийся же Суперперфектум неторопливо воткнул от себя провода в гнезда панели вычислителя, очень мило мигнул мне своими глазищами и нежно произнес:

– О! Какая чудесная встреча! Василий Степанович Огурцов, если мне память не изменяет? Для нашего учреждения ваш приход большая честь! Вы ведь, кажется, человек…

Я окончательно скис, понял, что ничем эту кибернетическую бюрократию не прошибешь.

– Нет, – говорю, – память вам не изменяет. И я действительно, кажется, человек.

Плюнул я в сердцах, повернулся и вышел. Вот такие дела, братцы.

– Что долго думать, – сказал Виталий, – Пошли в гостиницу. После ужина и отдыха соберемся и обсудим, что нам предпринять.

– Силы надо беречь, – согласился Левушкин.

– А чего их беречь? – проворчал Василий, неохотно поднимаясь со ступенек и догоняя своих товарищей уже у входа в гостиницу. – Чего беречь? Бессмертие и здоровье они нам гарантируют. Возможно, даже не помешало бы устроить голодовку! Хотя… – И Василий в бессилии махнул рукой.

Глава 14

После ужина все собрались в зале гостиницы.

– Подведем итоги наших изысканий, – сказал Левушкин, поудобнее устраиваясь в большом мягком кресле за круглым столом и посматривая с грустью на членов команды. – Есть планета со всеми удобствами. Точнее, даже не одна планета, а сотни тысяч – целая вселенная. Правда, вселенная без людей. Хотя, как ни странно на первый взгляд, место человека в этой вселенной еще никто не упразднил. Так сказать, существует ВАКАНСИЯ, ДОЛЖНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА, МЕСТО ЧЕЛОВЕКА в системе здешнего мироздания. Вот эту-то вакансию нам и предлагают занять.

– Предлагают, – протянул Василий, – пожалуй, слишком мягко сказано.

– Не будем придираться к словам, – миролюбиво заметил Левушкин. – Скажем так: советуют, уговаривают, наконец, вынуждают.

– Последнее ближе к истине.

– Хорошо. Главное – не в этом. Местечко-то неплохое, можно даже сказать, почетное. И условия вполне сносные: бессмертие, вечная молодость, всевозможные блага, удовлетворение всех мыслимых желаний, само собой, за исключением некоторых… Ну, что еще?

– Сохранение статуса личности! – ехидно вставил Огурцов.

– Вот именно! – невозмутимо продолжил Левушкин. – И это тоже. А какие перспективы творческого роста! О-го-го! Какие перспективы! – добавил он, устремляя взгляд вверх, к потолку, и закончил уже совсем трагически: – Выбора-то у нас нет. Я к чему все это расписываю, может, найдутся добровольцы!

Капитан выжидательно посмотрел на каждого из своих подчиненных. Все молчали.

Тишина становилась все тоскливее, все напряженнее, все гуще. Казалось, еще немного – и будет слышен стук сердец.

Левушкин вытер платком лоб и, откидываясь в кресле, почувствовал, что ему становится труднее дышать.

«Скорее бы все это кончилось, – думал он. – В какие только переплеты не приходится попадать в космосе. Интересно, о чем они думают?» Чем дольше затягивалось молчание, тем яснее становилось, что добровольцы не спешат.

– Ладно, – выдохнул наконец Левушкин, – начнем опрос по кругу. Геннадий?

Услышав имя штурмана, встрепенулась Ферни. Ее не было за столиком. Принцесса сидела в сторонке у окна и что-то вышивала, стараясь не стеснять своим присутствием собравшихся мужчин. Теперь же она подошла к столу и, сверкнув на Левушкина своими большими великолепными глазами, сказала:

– Он не захочет! Я уже успела изучить его вкусы. Он не сможет здесь! Он уже от одного королевства отказался! – чувствовалось, еще минута – и принцесса или разревется, или, сжав кулачки, бросится в драку.

Левушкин женских слез терпеть не мог и поэтому поспешно заметил:

– Ну, раз уже от одного королевства отказался, тогда и говорить не о чем. Сядьте, пожалуйста, Ферни, на свое место. Никто не собирается разлучать вас с Геннадием и омрачать начало столь счастливой семейной жизни. Штурман, у вас не возникло желания поселиться на Синксе вместе с Ферни? Ведь это, некоторым образом, почти ее родной мир.

– Капитан, если надо, конечно… – пожал плечами Геннадий, – Хотя, признаться, все эти кибернетические излишества не совсем в моем вкусе. Мне ближе наше, земное, человеческое…

– Например, философия Финдельфебеля, – тихо добавил Василий, улыбаясь.

– Да. Несомненно, и многое другое, – грустно подтвердил Геннадий.

– Ладно. А вы, Роман, не испытываете потребности остаться в здешнем кибернетическом раю?

– Потребности, капитан, пока, к сожалению, не испытываю, но, если для общего дела… Если нет никакого другого выхода, тогда, конечно… Ради коллективного благополучия, так сказать, готов пожертвовать своим земным существованием… – Роман помолчал, подыскивая слова: – В самом деле, сказал он, – сколько планет я исколесил. Всякого насмотрелся. Опыт есть. Годы поджимают уже. А здесь все же вечная молодость, бессмертие… Всемогущество… Как-нибудь справлюсь…

– Погоди, погоди! – остановил планетолога Левушкин. – Прежде чем кто-то из нас решит остаться на этой планете, мне бы хотелось обрисовать проблему конкретнее. Так будет честнее, думаю. Проблема ведь не в том, чтобы остаться. На такое каждый из нас, полагаю, ради товарищей готов пойти. Это не так страшно. А вот сможете ли вы порвать все связи с человечеством Земли и при этом, как выразился Василий, сохранить статус личности. Вспомните, ведь у нас на Земле, на других планетах, есть дети, есть родители, полно друзей, родни, учеников. Нет никакой уверенности, что оставшийся на Синксе когда-либо их вновь встретит. Будем откровенны, что такое бессмертие без человечества? Вдали от него? Человек умирает для своих близких, они умирают для него. Да, возможно, в тайниках памяти долгие годы, столетия, будут роиться воспоминания, образы. Допускаю, что их, эти воспоминания, любимые образы, можно на Синксе материализовать, воссоздать. Будет иллюзия благополучия, будет искусственный игрушечный мир, но не будет удивления. Не будет живых, независимых людей и не будет у вас никогда покоя и удовлетворенности своим существованием. А что такое величие вне общества? Та же фикция. Могущество! Перед кем вы его будете демонстрировать? Перед роботами? А они ничего не чувствуют, им все безразлично. Их ни величием, ни бессилием нашим не проймешь. Василий уже попробовал применять силу, показал себя во всей красе. Вспомните-ка, что из этого вышло. Техника – игрушка в руках человека. Но случается, так уже было в отдаленную эпоху на Синксе, что человек становился игрушкой в стальных руках техники. Сейчас на планете нужен человек, который бы не допустил повторения такого конфуза. Человек, который бы не только сумел подчинить себе всю мощь синкской цивилизации, но и при этом всегда оставался человеком! Рекомендую, друзья, оценить свои способности под этим углом зрения.

Капитан с грустной улыбкой посмотрел на собравшихся за столиком. За окнами гостиницы все ярче разгорались огненные шары на башнях. Радужное сияние заливало зал.

– Задачка… – пробормотал Василий. – Нет, мне, пожалуй, не осилить. Я, естественно, если нужно – останусь, приложу все силы. Но, говоря откровенно, боюсь, что я им всю галактику расковыряю.

– Вот! Вот! – улыбнулся Геннадий. – Благодаря таким нервозным личностям, как Василий, время от времени и происходит Большой Взрыв Вселенной. Нет, Огурцова к цивилизации Синкса и близко подпускать нельзя все разнесет вдребезги. Лучше уж нас с Ферни оставить – будем первыми жителями планеты. Родоначальниками…

– Нет, братцы! – сказал Виталий, поднимаясь из-за стола. – Видно, кроме меня – некому. В конце концов, кибернетические системы, роботы – это по моей части. В земной кибернетике разбираюсь худо-бедно, думаю, и в местной технике со временем разберусь. Да и удобства, комфорт я оценить умею. Как-нибудь выкрутимся. Не из таких переделок выбирались.

Левушкин медленно поднялся и подошел к Виталию. Их взгляды встретились.

– Пожалуй, – сказал капитан, пожимая Виталию руку. – На твое согласие я и надеялся. Уверен, ты нас не подведешь.

– Не знаю, капитан, не знаю. Правда, у меня несколько интересных мыслишек возникло, – сказал Виталий. – Возможно, что-нибудь стоящее из всех моих затей и получится. Я не прощаюсь, ребята, надеюсь, еще встретимся.

Виталий повернулся и вышел из зала.

И никто его не окликнул, не остановил. Все случилось слишком быстро. Наверное, у каждого из команды было что ему сказать, но никто не решился, не отважился. Чувство вины перед остающимся на Синксе товарищем, очевидно, сковало всех, заставило промолчать… Да, может, и не нужны уже были слова?

И только Ферни подошла к капитану и со свойственной принцессам непринужденностью, заглядывая через его плечо в призрачное сияние окна гостиницы, спросила:

– Куда он уходит?

Левушкин с грустью взглянул на Ферни:

– Наверное, в храм, к подножию лестницы.

– Скажите, капитан, – спросила принцесса, – а как бы вы стали действовать, если бы Виталий не согласился остаться?

– Он бы согласился, – покачал головой Левушкин. – Я немного знаю своих парней. Согласился бы, ведь больше некому. Ну, а если бы отказался, я бы, возможно, сам пошел, но у него, конечно, выйдет лучше. Должно выйти!

– И все-таки это наше поражение! – сердито сказал Василий, гулко стукнув кулаком по столу.

– Возможно, – с легкостью и каким-то тоскливым безразличием согласился капитан, продолжая смотреть в окно вслед уже затерявшейся среди улиц фигурке Виталия, – но ведь без поражений и побед не бывает. И почему, собственно, поражение?

Левушкин замолчал, отвернулся от окна и оглядел собравшихся.

Никто из команды не пошевелился.

– Разве у нас был другой выход! Остаться всем и крушить все, что можно? Уничтожить в себе все человеческое, но не свернуть камня, не пробить стальных стен? Почему он остался, а мы вот улетаем? Наверное, в этом есть смысл. Кто-то должен был остаться хотя бы потому, что в этом мире есть еще юные принцессы, есть красавицы, которых надо спасать от драконов. И есть еще драконы, и не только сказочные, с которыми надо уметь драться. Существуют еще остатки великой цивилизации, сохранившие в себе кое-что человеческое, истинно великое. И этому человеческому надо помочь взойти, пробиться к солнцу, свету сквозь все эти кибернетические и технические заросли. И в этом наш человеческий долг…

А мы полетим к Земле, в свою галактику, в свой мир. Потому что кому-то надо лететь, ведь трудностей, работы, драконов еще, к сожалению или к счастью, хватает и там…

В любом уголке вселенной, в любом райском местечке, люди остаются людьми. Место человека… Вакансий не будет!