Текст книги "Танк "Клим Ворошилов-2". Ради жизни на Земле"

Автор книги: Анатолий Логинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

22 августа 1942 г. г. Москва. Кремль.

– Садитесь, товарищи,– нарком, традиционно поблескивая стеклышками пенсне, встретил пришедших Меркулова и Мурашова пронзительным начальственным взглядом, – Я думаю, вы уже поняли причины вызова. Товарищ «Иванов» и я надэемся наконец получить какие-либо конкретные результаты по делу «Припять». Уже почти год вы, товарищ Мурашов работаете в этом направлении и ничего не сделано. Вас же, товарищ Меркулов, я специально подключил к делу, чтобы вы использовали возможности подчиненного вам аппарата. И что мы наблюдаем? Ничего, сплошная имитация бурной деятельности. Ну и что вы прикажете мне докладывать? Что весь наш чекистский аппарат пасует перед нычтожной проблэмой? – появляющийся в речи время от времени кавказский акцент наглядно демонстрировал, насколько взволнован нарком.

Сидящие напротив него и внимательно слушавшие Меркулов и Мурашов непроизвольно переглянулись и опять посмотрели на Берию.

– Ну, и долго вы собираетесь переглядыватса? Отвечайте, – рассерженно спросил Лаврентий Павлович и, сняв пенсне, начал протирать стекла.

– Разрешите доложить, товарищ нарком, – бодро, несмотря на прозвучавшие грозные намеки, ответил Меркулов, – именно привлечение сотрудников моего аппарата позволило получить некоторые результаты. По моему приказу выделенными из состава группы «О» специалистами при первой же возможности проведен негласный обыск у фигурантов дела. Никаких доказательств шпионской деятельности, как и ожидалось, не обнаружено. Зато найдено несколько необычных вещественных доказательств…

– Это уже интереснее. Что за вещдоки и что они наконец доказывают? И почему не доложили раньше? – заинтересованно спросил нарком, быстро надевая пенсне, и добавил, – Извините, перебил.

– В командирской книжке «Припяти-Один» найдены записи, которые указывали на определенное место в районе прошлогодних боевых действий бригады. Еще интересней оказался кусочек, как выяснили наши эксперты, провода, который используется объектом «Припять-Два», как закладка для книг, – начал доклад Меркулов,– По моему указанию, группа капитана Джураева провела негласный осмотр местности, описанной «Припятью-Один» и обнаружила там тайник, из которого была изъята закладка в необычном рюкзаке и охотничье ружье. Позавчера эта группа доставила найденное в Москву.

– Подождите, товарищ Меркулов. Если вы хотели меня заинтриговать, то это вам вполне удалось. А теперь вместо этого цирка, давайте докладывать, как положено, – раздраженно-заинтересовано скомандовал Берия.

– Есть, товарищ нарком, – ответил, опять переглядываясь с Мурашовым, генерал-лейтенант ГБ: – Докладываю. Изъятый у «Припяти-Два» кусочек провода изучен нашими и привлеченными экспертами. По полученным сегодня утром отзывам и тех, и других, проводов такой толщины не выпускается ни в одной стране мира. Материал же изоляции вообще неизвестен и не имеет никаких аналогов. В настоящее время мы передали часть имеющегося образца для проведения химических исследований. В закладке изъяты, как я уже докладывал, рюкзак неизвестного иностранного производителя из неизвестной ткани, в котором лежали: во-первых, два прибора, предположительно, по выводам экспертов, сверхминиатюрные многофункциональные телефонно-телеграфные аппараты производства несуществующего государства КНР, во-вторых, неизвестного назначения прибор, одна из поверхностей которого прикрыта стеклом, предположительно выполняющим роль экрана, нож неизвестного производителя, патроны к охотничьему ружью. Охотничье ружье, согласно маркировке, произведено в Ижевске, но подобные модели в СССР не производились и не производятся. Гильзы патронов по конструкции напоминают обычные охотничьи, но, вместо картонной трубки, ее корпус выполнен из неизвестного материала красного и синего цветов. При разборке нескольких патронов выяснилось, что дробь вложена в особый контейнер из материала, напоминающего материал гильзы. Самое невероятное, что все предметы несущие заводскую маркировку, произведены в две тысячи втором – две тысячи седьмом годах…

В кабинете внезапно воцарилось молчание. Даже уже видевшие эти необычные предметы Мурашов и Меркулов сейчас, при официальном докладе, впервые осознали всю фантастичность происходящего. До этого понять мешала рутинность работы и обычное для любого человека стремление не замечать ничего необычного, ломающего привычный уклад жизни. Еще менее был готов к такому повороту событий сам нарком. Он мог ожидать всего, но не столь фантастически непонятного, настолько необычного завершения трудного, слегка необычного, но, в общем-то рутинного дела. Каждый из присутствующих молча смотрел на остальных, на обычную и привычную обстановку кабинета и пытался осознать только что озвученное, вогнать в привычные, понятные и разрешимые представления. Посторонний наблюдатель, читавший современную фантастику, отметил бы, что они явно получили футурошок.

Первым, как и следовало ожидать, очнулся именно нарком. Гибкий и подготовленный ум человека, которого в начале будущего, двадцать первого, века многие называли наилучшим кризисным менеджером мира, быстрее всех осознал и разложил по полочкам полученные факты. Откашлявшись, чтобы прочистить внезапно пересохшее горло, он осмотрелся по сторонам, словно ожидая внезапного появления кого-то неизвестного прямо здесь, посреди одного из самых охраняемых кабинетов страны, и, вызвав секретаря, попросил принести чаю. Пока секретарь ходил по кабинету, приносил чай и расставлял стаканы и вазочки, все молча поглядывали друг на друга с выражением школьников, сотворивших каверзу и теперь ожидающих наказания строгого учителя. Наконец секретарь окончательно вышел из кабинета и нарком, взяв свой стакан в красивом серебряном подстаканнике, отхлебнул глоток и, внимательно посмотрев на Меркулова, сказал:

– Присвоить делу категорию «Особая Папка». Изолировать всех имевших дело с предметами. Сегодня буду докладывать о полученных результатах товарищу Иванову, поэтому товарищу Мурашову собрать все наиболее интересные предметы и сопровождать меня, имея их при себе. Вам, товарищ Меркулов обеспечить полную секретность и пресечь любую, мыслимую и немыслимую возможность утечки информации, а самое главное – вещдоков. Для контроля фигурантов «Припяти» организовать дополнительную бригаду оперативников и в ближайшие дни отправить к месту нахождения. При этом принять все меры, чтобы ни один из фигурантов ничего не заподозрил. Понятно?

– Так точно! – отставив в сторону стаканы, Мурашов и Меркулов вскочили со стульев, как ужаленные.

– Раз все понятно, выполняйте, – каким-то бесцветно-обессиленным тоном добавил привставший нарком и, опускаясь в кресло, экспрессивно что-то произнес на грузинском. Выходивший последним Мурашов уловил начало предложения: – Дада шени…

Часть 2. Даёшь Берлин!

Так что ж, друзья, коль наш черед, -

Так будет сталь крепка

Пусть наше сердце не замрет

Не задрожит рука…

И что положено кому

Пусть каждый совершит.

«В лесу прифронтовом».

17 сентября 1942 г. ст. Помары. Сергей Иванов.

Вот и прошло два месяц после нашего прибытия в Помары. Да, время за работой пронеслось как-то незаметно. Наконец-то мы полностью сформировали подразделения и теперь можем приступить к крупномасштабным учениям. На полигоне армейский инженерно-саперный батальон создал кусок настоящей передовой, с противотанковыми препятствиями, минными полями, снаряженными трофейными немецкими минами, позициями артиллерии. Работали они почти три недели, старательно имитируя настоящую оборону фрицев. А мы с сегодняшнего дня начинаем тренировки в ее преодолении. С утра наши саперы разминировали проходы, а артиллеристы пытались уничтожить оборонительные сооружения и артиллерию противника. Это было нечто. Давненько я такого не видывал. Стреляли сразу наш артдивизион и часть корпусного самоходного артполка. Кстати, кроме обычных для нашей армии штурмовых самоходок с орудиями в рубке, я впервые увидел в деле новые, переделанные из КВ-15. Башня другая, зато с большим углом обстрела по вертикали, позволяющая стрелять как обычному полевому орудию. В увеличенную башню без крыши и с более тонкой броней воткнули такую же, как на КВ-2 стопятидесятидвухмиллиметровую гаубицу, но с дульным тормозом. Так что стреляет она теперь, как полевая гаубица М-10, на целых двенадцать километров и всей номенклатурой зарядов.

Боеприпасов для стрельб нам выделили не жалея, а для имитации огня противника использовали взрывчатку из тех же трофейных мин, которые в изобилии были захвачены во время Вяземско-Козельской и Киевской операций.

Вот, теперь пошли в атаку наши новые КВ. Жаль всего батальон таких машин получили. КВ-5 называются, со стомиллиметровой пушкой, новым дизелем, ЛОМОвскими и английскими прицелами. Изюм немцы захватили и сразу с оптикой напряженка стала. Пока ЛОМО и англичане выручают, но ЛОМОвское стекло все же похуже изюмского будет. Говорят, скоро новый завод на полную мощность выйдет, тогда и для танков начнет прицелы делать. Хм, интересно, а не в Гусь-Хрустальном завод этот? Помнится, там великолепную стеклянную посуду в восьмидесятые делали.

Что ж они делают, черти! Ну кто же так воронки искусственные преодолевает? Все, застряли. Если бы это была настоящая атака – все застрявшие танки были бы уже уничтожены. Эх, саперы-то как радуются. Умеем мол такие препятствия делать, что и наши танки не проходят, не только немецкие.

– Кузьма, ты как, готов показать, на что способен КВ?

– Так точно товарищ полковник. Разрешите приступить?

Молодец Нечипоренко. Сумел таки вернуться в нашу часть, а за эти месяцы еще и все танки, которые у нас в бригаде есть освоил. Так что не зря ему старшину присвоили. Глядишь, скоро на курсы младших лейтенантов можно посылать будет. Жалко правда, такого механика– водителя терять, с курсов его наверняка в другую часть отправят.

Вот, молодец, правильно! Первый из застрявших танков, рыча мотором, вылез из воронки. Ага, так им. Вот, ехидные усмешки у саперов с лиц исчезают. Вперед, Кузьма, покажи им кузькину мать!

Во, молодец. Мало того, что танк из воронки вывел, теперь земляной вал преодолевает. Прошел? Прошел, без клевка. Не хуже чем на тридцатьчетверке. Так, что дальше? Ага, качающиеся надолбы. Свалил, обошел, преодолел с разгону… Есть! Теперь эскарп. Увы, фашин нет. Не взял. Ну, ничего. Сейчас второй танк подойдет, с фашинами. Эге, а Кузьма ждать не стал. Молодец, хорошо маневрирует, бок под обстрел практически не подставил. Что же он, решил по готовой груде фашин эскарп взять? Точно. Тэк-с, а ведь тут хуже, чем на колейном мосту, надо точно на не раздавленные фашины попасть. Ага, попал! Ну, а контрэскарп он вряд ли возьмет. Там, думаю, только тридцатьчетверка сможет пройти, да и то если водитель достаточно опытный. Да, не стал. Но все равно отлично. Придется его к Люшину прикомандировать, пусть дополнительно мехводов погоняет.

После увиденного настроение саперов резко изменилось. Теперь уже никто не усмехался и не пытался подшучивать, как до того. Повернувшись к ним, спрашиваю:

– Ну, что вы теперь скажете?

– Жаль напрасно потраченного времени, – кто это сказал? А, лейтенант, командир взвода саперов. Как его зовут-то? Вспомнил, Аркадий Рыбаков, точно. Он еще с нашими саперами вместе учился растяжки ставить. Толковый командир, неплохо бы к себе в бригаду перетащить.

– Нет, товарищи не зря. Ваш труд даром не пропал, могу сказать точно. Для немецких танков такие препятствия непреодолимы. Так что, Аркадий, не расстраивайтесь.

– Товарищ полковник, ваше приказание выполнено. Вот контрэскарп взять не смог. Понял, что не пройду, – докладывает подошедший Кузьма с расстроенным видом.

– Молодец, товарищ старшина! Объявляю вам благодарность! А контрэскарп на нашем танке, увы, не взять, так что не расстраивайся.

Нет, все же месяца нормальной подготовки маловато. Вот опять танки вперед вырвались, а мотострелки отстали. А на правом фланге вообще под огонь противотанковой артиллерии подставились. Тэк-с, а КВ-2 и СУ-152 почему не реагируют? Если они сейчас огонь не откроют, все эти танки можно считать потерянными. Ага, обстреляли. Плохо, очень плохо.

– Семенов, передайте. Отставить атаку, отойти на исходный рубеж.

Сейчас разберем ошибки и повторим снова. И так до тех пор, пока все нормально не начнет получаться. Ну, вперед.

«Закончившая формирование к 12 октября 1942 года Вторая механизированная армия включала два механизированных корпуса – 3-й гвардейский и 4-й, 1-ю гвардейскую тяжелую танковую бригаду, 39-ю мотострелковую бригаду, 10-ю зенитно-артиллерийскую бригаду, 1814-й тяжелый самоходно-артиллерийский полк, 124-й гвардейский минометный полк, 2-й мотоциклетный батальон и … (другие части обеспечения и обслуживания). Командующий армией – генерал-лейтенант бронетанковых и механизированных (бтмв) войск Прокофий Логвинович Романенко, член Военного совета – генерал-майор бтмв Гайк Лазаревич Туманян, начальник штаба армии – генерал-майор Алексей Ильич Данилов.

На вооружении армии числилось …танков и САУ, …орудий и минометов, … гвардейских минометов, … бронетранспортеров, … автомобилей. Таким образом, укомплектованность основными видами вооружения и техники достигала 96%, за исключением БТР и автомобилей, некомплект которых составлял шестнадцать и тридцать процентов соответственно. Личным составом армия была укомплектована на 99,7%.»

«Боевой путь Второй Механизированной армии», ЦАМО, оп. 198199.

11 ноября 1942 г. Юго-Западный фронт.

– Внимание! Командирам рот прибыть к командиру батальона! – «Ничего себе голосище у бойца», – подумал Сергей и поморщился от внезапного рева двигателя почти у самого уха. Похоже на этом танке глушитель вообще отсутствовал, как класс. Сергей посмотрел в сторону стоящего неподалеку майора Люшкина, но тот никак не отреагировал на доносившийся рев, продолжая что-то втолковывать своему собеседнику в форме железнодорожника.

По всей пристанционной площади и ближайшим улицам сновали бойцы, танки, ревя моторами, собирались в колонны, на стоящие у вагонов и платформ автомобили грузились самые разнообразные грузы. Гвардейская тяжелая танковая бригада разгружалась одновременно на нескольких станциях, так же как и вся Вторая механизированная армия. После трех месяцев подготовки два механизированных корпуса, тяжелая танковая бригада, мотострелковая дивизия получили приказ скрытно сосредоточиться в тылах Юго-Западного фронта. Пока до командования, а тем более до личного состава бригады ничего не доводили, но среди бойцов уже вовсю ходили слухи о готовящемся большом наступлении.

Иванов вздохнул, еще раз посмотрел на занятого комбата, что-то усиленно втолковывающего командирам рот, и подумал, что его вмешательство здесь будет излишним. «Не стоит дополнительно нервировать командиров присутствием высокого начальства, судя по расчету времени и темпам выгрузки, батальон успевает до рассвета выйти в район рассредоточения» – подумал Сергей и, отпустив сопровождающего его по приказу начштаба батальона бойца, направился к стоящей за углом машине. Однако дойти до ее он не успел, его перехватил посыльный с вызовом на станционный узел связи.

В небольшой комнатке с установленными на столах телефонами и телеграфом уже сидел начштаба батальона, капитан Квакин и читал ленту, со стрекотанием выскакивающую из аппарата «Бодо». Увидев входящего Иванова, он собирался встать, но остановленный жестом, опять уставился на вытекающую из рук телеграфиста ленту.

– Что там, Алексей Геннадьевич, – спросил у него Сергей. Оторвавшись от ленты, капитан доложил, стремясь перекричать стрекот телеграфного аппарата:

– Вызывают вас, товарищ полковник. Пока получено указание, ускорить выгрузку и в обязательном порядке замаскировать всю технику, не успевающую достигнуть заданного района. Передали, что вчера первый батальон танковой бригады четвертого корпуса опоздал с выгрузкой, не успел достичь указанного его места рассредоточения и был засечен на марше немецкой авиаразведкой. Батальон попал под удары авиации, понес большие потери. Сегодня весь день немцы летали на разведку в том направлении, в результате чего приостановлено сосредоточение остальных частей корпуса. Требуют принять меры по недопущению подобных происшествий. Ну, и с вами хотят переговорить.

Переговоры по телеграфу были не слишком длительными, поэтому Сергей вскоре уже ехал на соседнюю станцию по узкой, петляющей среди сугробов дороге, слабо освещаемой фарами «козлика». До комбата два он ситуацию довел, отдал необходимые распоряжения и сейчас спешил проверить дела в первом и мотострелковом батальонах. Командиры там конечно толковые, но свой глаз, он лучше видит. Дорога, обычная расчищенная и накатанная в снегах колея, бросала машину из стороны в стороны, подкидывала ее на ухабах, но спать хотелось все равно. Да, все же возраст, уже с полвека, это не возраст Христа, и фронтовая обстановка переносится все тяжелее и тяжелее, подскакивая вслед за скачками машины, мелькали в голове Иванова мысли.

«Интересно, если бы не военный стресс, то после такой ночи я бы наверняка дня три отходил и высыпался, а то еще и заболел», – подумал Сергей и в этот момент очередь трассирующих пуль пересекла дорогу прямо перед автомобилем. Водитель резко затормозил, машину развернуло в сторону, воткнуло радиатором в сугроб, и Сергей вместе с тремя сидящими на заднем сиденье охранниками резко вывалились из машины прямо в снег. Тут же сзади полыхнуло пламя, идущий сзади броневик охраны, получив прямо в бак зажигательную пулю из противотанкового ружья, весело запылал, освещая окрестности неровным, мигающим светом.

Слева из-за заснеженных, еле различимых в темноте кустов полыхнув огнем, затрещали автоматы. «Засада, и очень грамотная» – мелькнула, тут же пропав, мысль. Иванов, сняв с предохранителя МР-40, дал короткую очередь в сторону выдавших себя огнем выстрелов диверсантов и сразу же перекатился влево. Как он и ожидал, пули взрыли снег в покинутом им месте и чуть правее. Справа от него огоньками и треском очередей проявили себя бойцы охраны, а откуда-то со стороны машины сухо громыхнул выстрел водительского карабина. Пока, похоже, все были целы. Но долго сопротивляться грамотной засаде лежащим в снегу будет трудно, немцы вполне могут расстрелять их из пулемета или забросать гранатами. Пока Сергей быстро перебирал варианты дальнейших действий, ситуация внезапно и резко переменилась. Откуда-то с заснеженного поля гулко загрохотал крупнокалиберный пулемет, поливая кустарники и сугробы, за которыми пряталась засада, пулями величиной с сосиску, вполне способными при попадании напрочь оторвать руку или ногу. Одновременно с нескольких сторон бесшумно, выдавая себя только огоньками, обстреляли засаду прибывшие на помощь неизвестные бойцы. Лежащий в снегу Сергей лишь осторожно покачал головой. Похоже на действия группы осназа, но осназ в тылу наших войск? Что они здесь делали, неужели следили за ним? Пока подошедшее подкрепление вместе с двумя уцелевшими бойцами охраны добивали диверсантов, проверяли окрестности и искали живых немцев, чтобы взять их в плен, Сергей неторопливо подошел к машине, с которой уже возился, матерясь сквозь зубы, шофер. Сбоку раздался странный звук и вплотную к дороге, отсвечивая в пламени догоравшего броневика, прямо по снегу подкатили, отсверкивая кругом пропеллера, аэросани. Бронированный корпус, с расположенным на крыше, за щитком, крупнокалиберным ДШК, вращающийся со звуком, похожим на шум пролетающего вертолета, пропеллер выглядели весьма внушительно и, пожалуй, даже фантастически. Сбоку, из открытой дверцы, выглядывал человек в белом маскхалате и танковом шлемофоне необычного белого цвета. Увидев стоящего у машины Иванова, он выскочил из затормозивших аэросаней и подбежал к Сергею.

– Здравия желаю! – приветствовал он Сергея, бросив взгляд на автомобиль: – Лейтенант Кактусов, отдельная аэросанная рота осназ НКВД.

– Здравствуйте. Инженер – полковник Иванов, командир танковой бригады.

– У вас все в порядке товарищ полковник?

– Похоже машину нам эти диверсанты раздолбали. Не подкинете до станции …, -ответил Иванов.

– Могу взять вас и одного бойца охраны в аэросани, мы как раз двигаемся в эту сторону. Позаботьтесь об охране и раненых, машину с шофером сопровождать до станции, – мгновенно развернувшись, бросил он подошедшему откуда-то из полутьмы похожему на него, как близнец, бойцу.

Забравшись в аэросани, Сергей, поудобнее устроившись на сиденье, кстати, более комфортном, чем у «козлика», задремал, пользуясь подвернувшейся возможностью.