Текст книги "История мировой культуры"

Автор книги: Анатолий Горелов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Искусство управления заключается в «исправлении имен», т. е. в том, чтобы каждого поставить на должность, на которой он способен приносить наибольшую пользу государству. Требование «исправления имен» означает, что правителем должен быть человек, могущий править, слуга же должен служить и быть способен к этому; отец должен исполнять обязанности отца, сын – сына и т. д. Если «имена неправильны, речь противоречива; когда речь противоречива, дела не завершаются успехом; когда дела не завершаются успехом, не процветают правила поведения и музыка; когда не процветают правила поведения и музыка, наказания и штрафы налагаются неправильно; народу некуда поставить ноги и положить руки» (Лунь-юй. XVI).

Стремление к реалистичности привело Конфуция к следованию правилу «золотой середины» – избегания крайностей в деятельности и поведении. Благородный муж «[строго придерживается] середины и не склоняется ни в одну сторону. Именно в этом и состоит подлинная сила! Когда в государстве царит порядок, [он] не отказывается от того поведения, [какое у него было раньше]… Когда в государстве отсутствует порядок, [он] не изменяет своим принципам до самой смерти» (Древнекитайская философия. С. 121). Так же считали и греческие философы. Благородный муж не безрассуден. «Когда в государстве царит порядок, его слова способствуют процветанию; когда в государстве нет порядка, его молчание помогает ему сохранить себя» (Там же. С. 132).

Большое значение в истории Китая вообще и в учении Конфуция занимало следование определенным раз навсегда заведенным правилам и церемониям. Будда отказался от жертвоприношений, следуя принципу ахимсы. А Конфуций возразил желавшему положить конец обычаю принесения в жертву животных: «Ты заботишься о баране, а я забочусь о ритуале» (Лунь-юй. III, 17). На вопрос, что значит не нарушать принципов, Конфуций ответил: «При жизни родителей служить им, следуя ритуалу. Когда они умрут, похоронить их в соответствии с ритуалом и приносить им жертвы, руководствуясь ритуалом» (Там же. II, 5). «Использование ритуала ценно потому, что оно приводит людей к согласию» (Там же. I, 12). Ритуал ограничивает поступки теми, которые освящены и проверены традицией. «Почтительность без ритуала приводит к суетливости; осторожность без ритуала приводит к боязливости; смелость без ритуала приводит к смутам; прямота без ритуала приводит к грубости» (Там же. VIII, 2).

Цель ритуала добиться не только внутрисоциальной гармонии, но и гармонии с природой. Ритуал по образному выражению – «это красочность долга». «Что называется долгом человека? Отец должен проявлять родительские чувства, а сын – почтительность; старший брат – доброту, а младший – дружелюбие, муж – справедливость, а жена – послушание, старшие – милосердие, а младшие – покорность, государь – человеколюбие, а подданные – преданность. Эти десять качеств и именуются человеческим долгом» (Древнекитайская философия. С. 106). Неоднократно повторяется, что «чувства человеческие были для совершенномудрых правителей пашнею. С помощью ритуала пахали ее; разбрасывая долг, засеивали ее; наставляя в науках, пололи ее; укореняя человеколюбие, убирали ее; посеяв музыку, давали ей отдых» (Там же. С. 109).

Конфуций провозгласил принцип, который проходит через всю историю этики: «Не делай людям того, чего не желаешь себе». Встречаем у Конфуция и много других мыслей относительно правил общежития. «Не печалься о том, что люди тебя не знают, а печалься о том, что ты не знаешь людей» (Лунь-юй. I, 16). «В дела другого не входи, когда не на его ты месте» (Там же. VIII, 14). «Слушаю слова людей и смотрю на их действия» (История китайской философии… С. 72).

Путь Конфуция, как разъясняли его ученики, «лишь преданность и сострадание». «Учитель, – сообщали они, – категорически воздерживался от четырех вещей: не вдавался в пустые размышления, не был категоричным в своих суждениях, не проявлял упрямства и не думал о себе лично» (Там же).

Понимая значение знания, Конфуций предостерегал от преувеличенного представления о собственных знаниях («зная что‑либо, считай, что знаешь; не зная, считай, что не знаешь, – это и есть [правильное отношение] к знанию» (Там же) и подчеркивал важность соединения обучения с размышлением («напрасно обучение без мысли, опасна мысль без обучения» (Лунь-юй. II, 15).

Лао-цзы по преданию уехал из Китая на запад (в Индию), и эта легенда отражает его близость к индийской мысли. Но и Конфуций, полно выразивший дух китайского народа, тоже потерпел неудачу в распространении своих взглядов. Сходство между Лао-цзы и Конфуцием в том, что оба они в соответствии с архетипом китайской мысли искали постоянства, но Лао-цзы нашел его в недеянии, а Конфуций в постоянстве деятельности – ритуале. Общим был и призыв к ограничению потребностей. Различие же в том, что считать более важным. Ведь и Лао-цзы писал о человеколюбии, и Конфуций сказал: «Если утром познаешь правильный путь, вечером можно умереть» (Там же. IV, 8).

Китайская культура – культура древнейших праидеологий. Это связано с ее слабой религиозностью и посюсторонностью. За неимением достаточного количества богов был обожествлен сам Конфуций с обычными в таких случаях жертвоприношениями. «В Ханьский же период начались и жертвоприношения при гробнице Конфуция. Около 37 г. н. э. культ его стал государственным. В 59 г. Хань Минди повелел совершать жертвоприношения в честь Конфуция в казенных школах» (Антология исследований культуры. СПб., 1997. С. 288). По всей Поднебесной сооружались храмы, посвященные Конфуцию. Конфуцианство, по существу, стало государственной религией.

Однажды ученик спросил Конфуция: «Можно ли всю жизнь руководствоваться одним словом?» Конфуций ответил: «Это слово – взаимность». Мыслитель-практик понимал важность общения людей на основе согласия и взаимной помощи, но не был утопистом. На вопрос: «Правильно ли отвечать добром на зло?» – Учитель ответил: «Как можно отвечать добром? На зло отвечают справедливостью, на добро отвечают добром» (Лунь-юй. XIV, 34). Но как в любой культуре, в китайской существовали утописты-идеалисты (в смысле стремления к идеалам), и величайшему из них Мо-цзы (ок. 479 – ок. 400 гг. до н. э.) было мало просто взаимности. Ссылаясь опять‑таки на волю Неба, он изрек: «Повиновение велению Неба – это взаимная любовь и взаимная выгода» (Древнекитайская философия. Т. 1. С. 195). Об опасности стремления к выгоде только для себя предупреждал Конфуций: «Когда исходят лишь из выгоды, то множат злобу» (Лунь-юй. IV, 12). Но в понимании значения любви Конфуций остановился на полпути. «Знающему далеко до любящего, любящему далеко до радостного» (Там же. VI, 20). Мо-цзы же совершил настоящую революцию в отношении к этому понятию.

Утопизм Мо-цзы в том, что все свои представления он взял, в отличие от Конфуция, для которого образцом была семья, в буквальном смысле слова с неба. В главе «Подражание образцу» главного сочинения, связанного с его именем, – «Мо-цзы», большую часть которого занимают записи слов и деяний самого Мо-цзы и написанного его последователями в III‑II вв. до н. э., задается вопрос: «Что же можно рассматривать как образец для управления? Отвечаю. Готовясь к действиям, необходимо сопоставить свои поступки с [желаниями] Неба» (Древнекитайская философия. Т. 1. С. 179–180).

А что желает Небо? «Действия Неба обширны и бескорыстны. Оно щедро [и не кичится} своими достоинствами, его сияние длительно и не ослабляюще» (Там же. С. 179). Вопреки Лао-цзы, который в полемике с Конфуцием сказал, что «Небо и земля не обладают человеколюбием и предоставляют всем существам возможность жить собственной жизнью» (Дао дэ цзин. 5), Мо-цзы считал, что «Небо непременно желает, чтобы люди взаимно любили друг друга и приносили друг другу пользу, но Небу неприятно, если люди делают друг другу зло, обманывают друг друга» (Там же. С. 180).

Конфуций говорил: «Благородный муж думает о том, как бы не нарушить законы; низкий человек думает о том, как бы извлечь выгоду» (Лунь-юй. IV, 11). Мо-цзы происходил из мелких собственников и за основу взял выгоду, но всеобщую. «Если говорить о делах гуманного человека, то он обязательно должен развивать в Поднебесной то, что приносит выгоду, и уничтожать то, что причиняет Поднебесной вред» (Мо-цзы. 4). Для этого нужно вместо разъединения, которое, по Мо-цзы, лежит в основе социальных бедствий, объединиться на принципах всеобщей любви и взаимной выгоды. Это значит «смотреть на чужие владения как на свои, смотреть на чужие дома как на свои, смотреть на других как на себя» (Там же) в смысле заботы о них, как о себе и своей собственности. Здесь взаимная любовь совпадает со взаимной выгодой. Если «в Поднебесной царит всеобщая взаимная любовь, в ней порядок, а если царит взаимная ненависть, в ней происходят беспорядки».

Исполнение долга важно именно потому, что приносит выгоду, «поэтому долг называют великолепной драгоценностью Поднебесной» (Там же. 11). Управление должно быть основано на выдвижении не родственников и близких, а мудрых, и наделении их чинами, жалованьем, подчиненными. Современник Сократа, служилый человек, а затем учитель Мо-цзы, подобно Сократу, отождествлял мудрость и добродетель, а своей проповедью любви он близок к Христу. Принцип всеобщей любви Мо-цзы сформулировал в четкой форме, противопоставив любовь, «не знающую различий по степеням родства», любви отдельной, эгоистической. Отметим, что любовь в понимании Мо-цзы касается только отношений между людьми, а не к Богу, как в христианстве.

Мо-цзы писал о роли труда в жизни общества. «Человек в отличие [от представителей животного мира] живет, опираясь на свои усилия, и тот, кто не опирается на свои усилия, не живет» (Мо-цзы. 8). Это прообраз трудовой теории развития общества. Слово «усилия», которым Мо-цзы обозначал труд, иногда заменяется понятием «сила», и вот у нас уже уверенность в важной роли насилия в жизни общества. Лао-цзы и Конфуций подчеркивали значение воли Неба как высшей силы. По Мо-цзы, события нашей жизни зависят не от воли Неба, а от прилагаемых усилий. Мо-цзы постулировал зависимость поведения от материальных условий жизни. «Если год урожайный, то люди становятся гуманными и добрыми, если же год неурожайный, то люди становятся негуманными и злыми» (Древнекитайская философия. С. 181). Подобно всем великим утопистам Мо-цзы создал свою концепцию идеального государства и даже представление о трех последовательных фазах общественного развития: от эры «неустройства и беспорядков» через эру «великого благоденствия» к обществу «великого единения». Чем не привлекательная перспектива! Ведь все люди хотят перехода от неустройства и беспорядков к благоденствию и единению. В отличие от Конфуция Мо-цзы отрицал судьбу, необходимость ритуалов, преклонение перед древними обычаями, а также изучение музыки, стрельбы из лука и пр.

Учение Конфуция отражает естественый процесс образования государств из родов (Семей, как пишет Вико с большой буквы), объединившихся в племена, в то время как Мо-цзы обращает нас в доисторические времена, когда вообще не было частной собственности.

Взгляды Мо-цзы были очень популярны в IV‑III вв. до н. э., но потом реализм Конфуция все же победил в практичной душе китайца. Учение Конфуция также устремлено к идеалу, но то был идеал нравственного самосовершенстования. Мо-цзы был социальным утопистом и хотел принудительного внедрения всеобщего равенства. Конфуций был между Лао-цзы с его недеянием и Мо-цзы с его насилием, и его концепция оказалась «золотой серединой» между пассивностью и экстремизмом.

Проповедь естественности (Лао-цзы) и противопоставляемое ей искусственное конструирование межчеловеческих отношений (Конфуций), реакции на него‑демократическая (Мо-цзы) и государственно-иерархическая («законники», которые превыше всего ставили подчинение праву) – так развивалась нравственно-философская мысль Древнего Китая. За многочисленными различиями проступают главные моменты: недеяние Лао-цзы, человеколюбие Конфуция, всеобщая любовь Мо-цзы. Насколько неясен Лао-цзы, настолько почти банален Конфуций и столь же понятен, но невыполним Мо-цзы. Три варианта обеспечения устойчивости общества – космическо-метафизический, личностно-нравственный и социальо-утопический – исчерпали собой философский диапазон, и дальше были лишь систематизация и перепевы.

Древнекитайская мысль сформулировала свои варианты решения основных проблем, стоящих перед человеком. Для китайцев истинен этот мир. Китайская мысль реалистична и социально-феноменологична по преимуществу.

Двумя великими народами заложена содержательная база философии как дисциплины. Но для ее формирования нужны формальные предпосылки: метод получения результатов и их общезначимость. Это обеспечила древнегреческая мысль, начиная с Сократа, который не только, по заключению Диогена Лаэртского, «ввел этику», но и создал философию, став ее олицетворением.

Искусство и техника древнего Китая

В Древнем Китае не было эпоса, но были исторические сочинения, а также стихи и ритмизованная проза. Самый известный историк Китая – Сыма Цянь, чьи «Исторические записки» («Шиц-зи») датируются II‑I вв. до н. э. Очень популярна в Китае «Книга песен и гимнов» («Шицзин») – свод песен в основном устного народного творчества 1-й половины 1-го тысячелетия до н. э.

В число книг, считавшихся в Китае обязательными для обучения, входили также «Книга перемен» («Ицзин»), «Книга истории» («Шуцзин»), «Записки о ритуале» («Лицзи») и «Весны и осени» («Шуньцю») – хроника царства Лу. Вместе они составили 5 книг конфуцианского канона.

Китайцы изобрели порох, фарфор, бумагу, которая появилась к началу новой эры, и бумажные деньги – в Х в. В VIII в. в Китае появилось рулевое управление современной конструкции в мореплавании (для сравнения в Европе – в XIII в.). Руль стал большим по размерам, устанавливался на достаточной глубине, и стало возможным строить крупные корабли, могущие плавать против ветра. С XI в. китайские моряки пользовались компасом. Больших успехов достигли медицинские знания: определение диагноза по пульсу и т. д. С IV‑III вв. до н. э. применялось иглоукалывание. Одним из чудес света может считаться Великая Китайская стена, построенная в 220–210 гг. до н. э. Ее длина свыше 6 тыс. км, ширина 5–5,5 м, высота в среднем 9 м, а дозорных башен – 12 м.

Вопросы для повторения

• Каковы основные представления китайской культуры?

• Чем она отличается от индийской?

• Каковы особенности китайской мифологии?

• Какова роль неба в китайской мифологии?

• Что вы знаете о китайской диалектике?

• Назовите трех основных мыслителей Древнего Китая.

• Что такое дао и дэ?

• Что такое увэй?

• Чем учение Конфуция отличается от учения Лао-цзы?

• Каковы представления Конфуция об идеальном государстве?

• Что такое «золотая середина», по Конфуцию?

• Каковы основные особенности учения Мо-цзы?

• Каковы характерные черты китайского искусства?

• Каковы особенности китайской техники?

• Что изобрели китайцы?

Литература

1. Древнекитайская философия: В 2 т. М., 1972, 1973.

2. История китайской философии. М., 1989.

3. Шицзин. М., 1987.

4.  Шуцкий Ю. К.Китайская классическая «Книга перемен». М., 1960.

5.  Конфуций.Я верю в древность. М., 1998.

6.  Сыма Цянь.Исторические записки. М., 1992.

Глава 10
Философия: становление рациональной культуры

Если вы меня казните, меня назовут мудрым всерьез. А если вы дадите мне спокойно умереть, меня скоро забудут.

Сократ

Что такое философия?

Мы определили мифологию как систему из двух уровней: образного, доставшегося ей от искусства, и более глубокого – понятийного, который по мере эволюции логического мышления становится все более важным. В определенное время в определенном месте этот развившийся из мифологии глубинный уровень прорывает оболочку образов и выходит на поверхность, заявляя о своей самоценности. Философия начинается с осознанного применения понятий. Это и есть точка перехода от мифологии к философии.

В переводе с греческого философия определяется как любовь к мудрости, и это исходный пункт ее становления. В целом философия представляет собой отрасль культуры, вдохновленную любовью к мудрости и занимающуюся рациональным поиском ответов на все те же основные вопросы: каково происхождение и устройство мира; что такое человек; как познается мир; в чем смысл жизни; что такое истина, добро, красота и т. п. Размышление над этими вопросами отличает мудрость, которую Г. Марсель относит к метатехническому уровню, поскольку она «часто вынуждает ставить под вопрос технические приемы и вообще технику как таковую» (Марсель Г.К трагической мудрости и за ее пределы // Самосознание европейской культуры ХХ в. М., 1991. С. 352).

Одна из главнейших проблем философии – проблема жизни и смерти. «Те, кто подлинно предан философии, заняты, по сути вещей, только одним – умиранием и смертью» (Платон.Федон. 64). Под умиранием можно понимать способ философского мышления – использование вечных понятий, и жизнь философа, который умирая для всего временного и обретая знания, готовит себе бессмертие. «Стремление к мудрости имеет то общее с умиранием, что человек отвращается от телесного», – коментирует Штайнер Сократа (Штайнер Р.Христианство как мистический факт… С. 47). Итак, умирание представляет собой жертву телесного духовному. Философы стремятся к отделению души от тела, т. е. к смерти. В этом нет ничего нового. Рассматривая мифы, Элиаде делает вывод, что «Смерть также символизирует и Мудрость» (Элиаде М.Мифы, сновидения, мистерии… С. 264). Обретение мудрости – задача философии. Данная параллель ведет к пониманию всей культуры как жертвы и мудрости как жертвования собой. Философствование есть медленное умирание для преодоления смерти. В этом диалектика как сознательное разрешение противоречия между жизнью и мышлением.

Философию сравнивают и с родами. Метод вопрошания, помогающий духовному рождению человека и его самостоятельному приходу к истине, Сократ по аналогии с ремеслом своей матери-повитухи назвал «майевтикой». «В моем повивальном искусстве почти все так же, как у них; отличие, пожалуй, лишь в том, что я принимаю у мужей, а не у жен и принимаю роды души, а не плоти. Самое же великое в нашем искусстве‑то, что мы можем разными способами допытываться, рождает ли мысль юноши ложный призрак или же истинный и полноценный плод» (Платон.Теэтет. 150). Здесь прослеживается связь между философией и обрядами инициации у примитивных народов. «Сама мудрость, а значит, и все созидательные знания постигаются как плод инициации, т. е. как результат и космологии, и духовного рождения. Сократ не ошибался, сравнивая себя с акушеркой, так как он помогал людям родиться в самосознании» (Элиаде М.Мифы, сновидения, мистерии… С. 265).

В процессе философской рационализации мифа боги из личных существ превращаются в безличные категории. Постепенное выхолащивание мифологических представлений хорошо видно на примере перехода от образа Психеи к понятию души.

Предпосылкой становления философии служит введение отвлеченных сущностей, а окончательно укрепляется она тогда, когда эти сущности начинают рассматриваться как понятия, формирующиеся в мозгу человека и выступающие в качестве предмета мышления. От вечных и неизменных понятий берет начало философия, и именно они – гарант бессмертия человеческого духа.

Когда говорят, что философия – высшее достижение человеческого разума, то под этим можно иметь в виду, что в философии достигает своего расцвета отличающее человека от животных понятийное, отвлеченное, абстрактное мышление. В этом смысле философия в наибольшей степени соответствует понятию Homo sapiens. Так можно переинтерпретировать известный афоризм Декарта «я мыслю, следовательно, я существую», существую как представитель человеческого рода.

Философия – искусство рассуждения, способ обучения критическому мышлению. Только возникновением новой традиции критического обсуждения мифов и теорий, основу которого составляет «изобретение критического мышления», можно «объяснить тот факт, что в ионийской школе три первых поколения философов создали три различных философских учения» (Поппер К.Открытое общество и его враги. Т. 1. М., 1992. С. 371).

Начиная с философии, развитие культуры происходит на наших глазах, что облегчает ее анализ. «Даже само возникновение философии, на мой взгляд, может рассматриваться как ответ на крах закрытого общества и его магических верований. Философия – это попытка заменить утраченную магическую веру рациональной верой. Она модифицирует традицию теории или мифа и закладывает новую традицию – традицию постановки под сомнение теорий и мифов и их критического обсуждения» (Там же. С. 234). Философия имеет дело с теми же проблемами, что и мифология, но рассматривает их по-своему.

Философское рождение в самосознании предполагает личные усилия, а критическая направленность мышления заставляет подвергать сомнению не только общепринятые архетипы, но и собственные выводы. В обсуждение фундаментальных проблем, стоящих перед человечеством, тем самым вносится новая, личностно-трагическая нота. Впрочем, развитие как природы, так и культуры предполагает драматические повороты.