Текст книги "Когда загораются звезды (СИ)"
Автор книги: Анастасия Волжская
Соавторы: Валерия Яблонцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)
– А это как-то связано с углями и носками? – спросила я.
Он фыркнул.
– Вроде того. В Ньеланде непослушным детям в праздничную ночь Зимний великан кладет в носки уголь вместо подарков. Ну, то есть все это делают родители, конечно, но, – он наклонился ко мне и заговорщицки зашептал на ухо, – признаюсь честно, если бы великаны на самом деле существовали, содержимым моего Зимнего носка можно было бы топить камин до самой весны.
– Ты был настолько непослушным мальчиком? – хихикнула я.
Горячее дыхание обожгло щеку.
– Очень. Но я уже клятвенно пообещал тебе, что исправлюсь. Так что на следующую ночь Зимнего Солнцестояния буду ждать от тебя сладкого подарка… Шучу, звездочка, не смущайся ты так. Я и несладкое люблю.
Я натянуто улыбнулась, не зная, как унять внезапно расшалившееся сердце. На следующую ночь Зимнего Солнцестояния… Да, я прекрасно понимала, что слова Ансельма были обыкновенной шуткой.
Но почему-то прозвучали они как обещание.
Когда мы с полными руками покупок вышли наконец с ярмарки, часы на главной площади пробили девять. Ансельм засуетился: до полуночи оставалось не так долго.
– Мне понадобится около полутора часов, – прикинула я. Лэр одобрительно хмыкнул. – Нужно подходящее место, где я смогу заняться изготовлением фейерверка.
– Еще раз предлагаю пойти ко мне, – Ансельм перехватил вязанку дров. – Я снимаю несколько комнат вместе с приятелями здесь неподалеку, но сейчас все разъехались на праздники, так что помещение будет в нашем полном распоряжении. А к десяти, думаю, точно подтянутся остальные, так что сразу оттуда отправимся к заливу на площадку для запуска фейерверков.
Я скептически сощурилась.
– А лаборатория в этих твоих комнатах есть?
– Э-э-э… нет, – последовал закономерный ответ.
– В таком случае, это нам не поможет. Без лаборатории я и к утру не справлюсь с созданием магического пороха. А времени у нас, как я понимаю, в обрез.
Дрова зависли в воздухе, удерживаемые магической паутинкой, а сам Ансельм освободившейся рукой взъерошил темные волосы.
– Да, дела, – протянул он. – С лабораторией вопрос посложнее. Впрочем… – глаза его загорелись, словно лэра только что посетила отличная идея. – Пожалуй, я знаю, как ее решить. Пошли!
Уже ставшим привычным жестом он вновь взял меня за руку и резво повел прочь от многоцветной и шумной ярмарки. Дрова как привязанные полетели следом за нами.
Ансельм, невероятный и непостижимый, продолжал удивлять. От «решения проблемы» я готова была ожидать чего угодно, но точно не неприметной дыры в заборе, окружавшем кампус Ньеландского государственного университета.
Переложив праздничные пакеты с реагентами в одну руку – мешочек из лавки цветочницы, перевязанный красной лентой с веточкой омелы выглядел настолько комично, что я до сих пор не могла перестать хихикать – лэр отвел в сторону густые заросли вечнозеленого плюща и кивнул на узкую щель в каменной кладке.
– Прекрасные льеры вперед, – синие глаза лукаво блеснули.
Проникать на территорию чужого университета было абсолютно против правил, но, наверное, я и вправду заразилась от Ансельма его бесшабашной уверенностью, потому что без лишних споров юркнула в щель. Он протиснулся следом, стараясь не повредить ценные покупки.
Кампус ИГУ совершенно опустел на время праздников. Заметенные дорожки казались не чищенными со вчерашнего дня, темными громадами возвышались учебные корпуса, в желтых кругах света уличных фонарей кружились пушистые хлопья снега. В противоположном конце кампуса, где, похоже, располагались общежития студентов, перемигивались разноцветные огни гирлянд, весело блестела руническими камнями огромная ель у домика финнхеймцев, светились окна комнат. Но здесь были лишь мы одни.
Ладони коснулись теплые пальцы Ансельма.
– Пойдем, – он потянул меня за собой к ближайшему корпусу с примыкавшей к нему теплицей за панорамным остеклением. – Лаборатории сейчас свободны, никто не помешает нам сделать все, что нужно.
– А нам точно можно здесь быть? – с сомнением покосилась я на лэра, но тот лишь усмехнулся в ответ.
– А что такого? К тому же, лучшей лаборатории за ближайшие три часа нам точно не найти.
Конечно же, в одном из карманов его плаща оказалась ключ-руна, способная вскрыть замок на дверях лабораторного корпуса. Деревянные створки распахнулись с тихим шорохом, пропуская нас внутрь. Щелчок пальцами активировал нагревательные руны, прогоняя мороз из пустого здания. Еще щелчок – и в коридорах вспыхнул неяркий свет.
Для ученика Хелльфастского полимагического Ансельм на удивление неплохо знал артефакты конкурирующего университета.
Лаборатории занимали весь первый этаж. Если верить всезнающему Ансельму, каждая была оснащена по последнему слову магической техники: новейшие рунические весы – я с трудом подавила завистливый вздох, поскольку сама была вынуждена пользоваться обычными чашами и набором мерных гирек – колбы из закаленного стекла, моментально разжигающиеся горелки и даже небольшая печь, где можно было без проблем изготовить угли. Недолго думая, мы обосновались в первой же открытой комнате. Ансельм, следуя моим указаниям, растопил печь нашими березовыми дровами, а я занялась настройкой лабораторной установки.
Четверть часа спустя работа закипела вовсю. Весело трещали разгоревшиеся дрова, булькали реактивы для зажигательной смеси, светились, отдавая энергию, рунические нагреватели. Я следила за механической мельницей, чьи быстро вращавшиеся лопасти измельчали желтоватые удобрения, взятые у троллей, а Ансельм, забравшийся с ногами на подоконник, увлеченно выпиливал из звездных камней заготовки для зарядов, и блестящие пылинки, высыпавшиеся из-под резца, разлетались по комнате разноцветными искрами.
Пискнул индикатор на печи: угли были готовы. Я аккуратно вытащила поддон. Лэр, окруженный облачком из потрескивающих на воздухе пылинок, дернулся было помочь мне, но я остановила его покачиванием головы – работа была нетяжелая, и к тому же стоило избегать контакта частиц звездного камня с магическим порохом до тех пор, пока не надо будет поджигать фейерверк. Мельница заурчала, принимая порцию углей. Желтые песчинки под лопастями начали покрываться слоем темной пыли.
Еще немного – и можно будет сделать гранулы самодельной взрывчатки.
Ансельм наблюдал за моей работой с нескрываемым интересом – вытягивал шею, смешно округлял глаза и картинно охал, когда я делала что-то, что казалось ему особенно сложным. А когда после нескольких магических преобразований по поддону запрыгали первые темные шарики магического пороха, и вовсе захлопал в ладоши, вгоняя меня в краску.
– Звездочка, да ты просто гений, – искренне восхитился он. – Настоящий магический порох! Его же почти нереально изготовить без всяких сложных ингредиентов, которые не то, что на ярмарке – в лавке братьев Троллейвов не враз достанешь. А ты сделала его с помощью березовых дров, лабораторной серы и каких-то желтых комочков из цветочной лавки… кстати, что это?
Я смутилась, не зная, как ответить. Ансельм за интригованно подался ко мне.
– Ну… это…
Так и не решившись во всеуслышание озвучить название тролльего компонента, я наклонилась и тихо шепнула лэру несколько слов прямо на ухо. В первое мгновение он недоуменно нахмурился, словно не был уверен, что расслышал все правильно – а потом звонко расхохотался.
– Невероятно! Просто невероятно! – он покосился на оставшиеся кусочки желтоватого удобрения и рассмеялся еще громче. – Кто поставил тебе всего лишь десятку по практической алхимии? Тут не десять, тут все двенадцать баллов из десяти! Подумать только – именитые профессора головы ломают, как улучшить формулу бездымного пороха, а третьекурсница делает взрывчатку буквально из г… – он осекся, проглотив вертевшееся на языке слово, и покосился на меня, – удобрений и веток!
– Дьесса Арвикки, наша преподавательница по практической алхимии, полутролль, – робко пояснила я. – Она предложила мне взять дополнительный курс.
– Арвикки? Полутролль? – переспросил лэр. – Не помню такую… Впрочем, неважно. Главное, что ты, звездочка, самое настоящее чудо! Теперь у нас точно будет самый лучший фейерверк года. Да что там – я уверен, и за десять лет ничто не превзойдет зрелище этой ночи!
Отщипнув кусочек синего звездного камня, Ансельм серебристой паутинкой подхватил с поддона крупицу пороха и подбросил в воздух, магией высекая искру, прежде чем я успела набрать в рот воздуха для испуганного вскрика «не здесь».
Комната содрогнулась, от грохота на мгновение заложило уши. Ярко-синяя комета звездного камня, соединенная с магическим порохом, пронеслась по лаборатории и врезалась в окно, рассыпавшись снопом искр. Усиленное стекло выдержало удар с честью – от фейерверка остался лишь черный прокопченный след. К счастью, ничего больше не пострадало – Ансельм, вовремя осознавший свою ошибку, прикрыл воздушным щитом себя, меня и, что самое главное, поддон с порохом и заготовки звездного камня, разложенные на подоконнике.
– Вот это да-а-а, – восторженно протянул он. – Неслабо!
Последствия безумной выходки не заставили себя ждать. Мы едва успели набить зарядами звездного камня и магическим порохом длинную трубку будущей ракеты и закрепить пропитанный в зажигательной смеси шнур, как дверь комнаты с грохотом распахнулась, и перед нами выросла долговязая мужская фигура – скорее всего, магистра или лабораторного смотрителя. Судя по взглядам, которыми обменялись мужчина и Ансельм, эти двое были хорошо знакомы – и вряд ли знакомство было приятным.
– Дьес Сиккеле, с наступающим новым солнечным годом вас, – «дружелюбному» оскалу лэра позавидовал бы любой дух-пииру.
– Лэр Ноур, – скривился магистр. – Что вы здесь делаете? Да еще и…
Ансельм сделал крошечный шаг вперед, закрывая меня от колючего
неприязненного взгляда.
– Не правда ли, сегодня прекрасная ночь? Праздник, волшебство… Видите ли…
– Если вы решили использовать университетскую лабораторию для любовных утех, – невежливо перебил его магистр, – то знайте: я намерен немедленно доложить об этом вашему деду, и праздник меня не остановит. Подумать только – творить такое непотребство в стенах уважаемого учебного заведения!
Я съежилась словно от пощечины. Было ужасающе, невероятно стыдно – пусть даже мы и не занимались ничем предосудительным.
Моего запястья коснулись горячие пальцы. Ансельм посмотрел на меня – тепло, успокаивающе – а затем снова повернулся к дьесу Сиккеле.
– Лаборатория использовалась по прямому назначению, – ледяным тоном отрезал он. – Наша работа была санкционирована университетским советом, ингредиенты закуплены по гранту.
Но магистр слушать не стал.
– Не пытайтесь заговорить мне зубы, лэр Ноур, – презрительно поморщился он.
– Вы глубоко ошибаетесь, если думаете, что можете безнаказанно творить в этих стенах все, что вздумается, прикрываясь именем деда. Может, совет и не смог отказать в выдаче средств университетского бюджета «привилегированному студенту», – магистр сделал характерный жест руками, – но я могу. Никакие так называемые «гранты» не дают вам права портить ценное лабораторное оборудование и разносить помещение, – недовольный взгляд, брошенный магистром на след от взорвавшегося куска звездного камня, заставил меня виновато втянуть голову в плечи. – Попрошу немедленно освободить помещение. Отведу вас в главный корпус. Посидите немного взаперти, пока я лично поставлю лэра-магистра Ноура в известность, что его обожаемый внук вломился на закрытую университетскую территорию. Уверен, ваш дед будет крайне счастлив, что в праздничную ночь придется ехать выручать шкодливого мальчишку. Надеюсь, вам хорошенько влетит от родных за испорченные праздники, лэр Ноур. Может, хотя бы это заставит вас в следующий раз задуматься, прежде чем впутываться в очередную авантюру, – он покосился на меня, – и портить жизнь другим таким же безответственным студенткам. Можно подумать, вам мало бы трех прошлогодних девиц, с которыми вы совершенно испоганили мой личный кабинет…
За спиной магистра, словно по сигналу, выросли трое мрачных охранников, и нам ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.
Долгий переход по полутемным лестницам и коридорам, щелчок ключ-руны в замке кабинета – и все затихло.
Мы стали пленниками.
Ансельм повернулся ко мне. Вид у него был виноватый.
– Прости, звездочка, – тихо произнес он. – Ты не должна была это выслушивать. Не обращай внимания на старого брюзгу Сиккеле, у него давние терки с дедом, да и с большинством свейландцев вообще, но выступать против ректора напрямую он боится и оттого не упускает случая сорвать раздражение на мне. Не сомневайся, как только дед узнает, что мы здесь, он пошлет кого-нибудь, чтобы нас немедленно выпустили. И конечно, без визы ректора никто тебя не отчислит. А я лично попрошу, чтобы он порвал кляузу Сиккеле на мелкие кусочки.
– Лэр-магистр Ньеландского государственного университета – твой дед? – переспросила я. – Я правильно поняла?
В синих глазах промелькнуло удивление.
– Да, – с легкой заминкой ответил Ансельм. – Но я ведь и не скрывал это, звездочка. Об этом весь наш университет знает. Все знают.
Все внутри сжалось от осознания совершившейся чудовищной ошибки. Дыра в заборе, лаборатория, грант, дьес Сиккеле… Почему, почему с самой нашей встречи в кофейне я ни разу так и не спросила напрямую, в каком именно университете учится мой случайный знакомый?
– Я не знаю, – собственный голос показался мне чужим и безжизненным. – Я здесь не учусь.
– Как это не учишься? – брови Ансельма взметнулись вверх. – Я же должен был забрать тебя из кофейни, тебя, звезду нашего курса с девятью баллами по прикладной алхимии…
– С десятью, – машинально поправила я. – С десятью баллами, Ансельм. И меня должна была забрать Риики, а не ты.
Он нахмурился.
– Ну так меня как раз попросила… как же ее звали?.. Я думал, Риики. Второкурсница. Разве нет?..
Глядя на искреннее недоумение на его красивом лице, я горько усмехнулась.
– Я учусь на третьем курсе Хелльфастского полимагического, Ансельм. И Риики тоже. Впрочем, – горло болезненно сжалось, но не смогло удержать внутри едкие слова, – с твоим отношением к девушкам это неудивительно. Почему-то мне кажется, что и имена тех трех «прошлогодних» девиц ты не помнишь.
– При чем здесь те девицы, звездочка? – он потянулся было ко мне, но я отшатнулась. – Они никто. А ты… тебя я при всем желании не забуду. Не смогу…
Звездочка… Сколько же их у него было и сколько еще будет – ярких искр на небосводе имени лэра Ансельма Ноура, вспыхнувших на несколько мгновений и так же быстро погасших, как праздничные фейерверки? Это для меня наша встреча останется незабываемой, отпечатается в памяти выжженным следом ярко-синего звездного камня. А он забудет обо всем так же быстро, как забыл имя своей второкурсницы, попросившей встретить в кофейне алхимика, как забыл имена трех девиц, о которых говорил дьес Сиккеле. Звездочка – милое, но такое удобное прозвище.
Звездочкой может быть любая…
Я покачала головой, сглатывая горечь обиды.
– Не нужно давать обещаний, которые ты не в состоянии выполнить, Ансельм.
Он заглянул в мои глаза – и не нашел, что ответить.
Бом, бом, бом… Колокол на далекой центральной башне отстучал положенные одиннадцать ударов, и все затихло.
За окном кружились снежные хлопья, и сквозь неплотную снежную завесу многоцветное сияние предпраздничного Хелльфаста казалось едва заметной желтоватой дымкой. Ансельм, притихший и какой-то потерянный, но при этом абсолютно невозмутимый, полировал стащенной из лаборатории шкуркой гипсовое дно нашей самодельной ракеты – мы успели установить заряд, но так и не закончили с фитилем и заглушкой. Казалось, наше положение нисколько его не волновало… впрочем, так оно, наверное, и было.
Но не для меня.
Я тихо шмыгнула носом.
Все навалилось как-то разом. Еще несколько часов назад я тихо сидела за столиком уютной кофейни в ожидании Риики, и жизнь казалась простой и понятной – разве что немного пугала предстоящая встреча с шумными приятелями подруги и участие в загадочной звездной битве. А в итоге я оказалась заперта в чужом университете с внуком ректора НГУ и тубой полулегального магического пороха, в ожидании неизбежного наказания за взлом с проникновением. Когда я планировала провести первую в своей жизни ночь Зимнего Солнцестояния вне дома, я точно представляла все совсем иначе.
На глаза сами собой навернулись слезы обиды и разочарования. Лучше бы я не слушала Риики и сразу же поехала домой. Сидела бы сейчас не в полутемном кабинете, а дома у камина, пила горячий мамин глёгги, ждала сестру с гуляний. И никогда не повстречала бы Ансельма Ноура с его безумными идеями, теплыми руками и невероятными синими глазами, от которых так непривычно и сладко замирало сердце.
Я часто заморгала, смахивая предательские соленые капли – и вдруг увидела, что лэр, почти не мигая, смотрит на меня.
– Звездочка, ты чего? Что случилось?
Я отвернулась, не желая встречаться с ним взглядом.
– Ничего.
– Расскажи, звездочка. Я выслушаю. Помогу, – горячие пальцы коснулись подбородка, вынуждая повернуться. В ярко-синих глазах плескалась тревога, пропала бесшабашная улыбка. Ансельм выглядел взволнованным – серьезно, по-настоящему, без шуточных кривляний. – Ну пожалуйста, скажи, что тебя так расстроило?
Я попыталась усмехнуться, но получился какой-то невнятный всхлип. Ансельм придвинулся ближе, сжал мои пальцы.
– Эстери, милая… В чем дело?
– А ты разве сам не видишь? – сорвалось с губ горькое признание. – Все просто ужасно! Отвратительно! Невыносимо!
Подушечкой большого пальца Ансельм погладил меня по тыльной стороне запястья и улыбнулся – так, что мои коленки наверняка бы подогнулись, если бы я не была настолько расстроена.
– А что ужасного? Вот я, например, вижу рядом самую прекрасную девушку в Хелльфасте, Ньеланде, да и на всем полуострове Скьелле. И провести рядом с ней ночь Зимнего Солнцестояния – самая большая удача, которая выпала мне за весь этот год.
Я всхлипнула еще громче.
– Ты все шутишь… А ведь как новый солнечный год встретишь, так его и проведешь. Вот так – преступниками, ожидающими заслуженного наказания. Но тебе-то, наверное, все равно. Это мне… мне не хочется, чтобы весь следующий год был… таким.
– Эс, это просто суеверия, – мягко ответил он. – Эти дурацкие старые приметы на самом деле не работают. В Зимних носках не появится углей, если твои родители не захотят наказать тебя за разбитое окно в маминой спальне. И сколько б золотых кронеров ты бы не нашла в Зимнем кексе, это не поможет тебе внезапно разбогатеть.
Я промолчала.
Ансельм вздохнул.
– Хорошо, зайдем с другой стороны, – наконец проговорил он. – А какой новый солнечный год хочешь ты?
Вопрос застал меня врасплох. Я замялась, не зная, что ответить.
– Ну, ты понимаешь… чудесный… удивительный… счастливый… – вырвалось у меня. – Просто… не такой.
Выпустив мои пальцы, Ансельм поднялся на ноги и несколько раз прошелся взад-вперед по комнате с задумчивым видом, поигрывая зажатой в руках ракетой.
Я напряженно следила за ним, не двигаясь с места. Круг, другой… Где-то на середине третьего круга лэр вдруг замер, глаза его загорелись опасным азартом. Подойдя к окну, Ансельм решительно распахнул створки.
Ветер забросил в комнату горсть снежных хлопьев, истаявших на полу и подоконнике прозрачными каплями. Я поежилась.
– Раз уж так вышло, звездочка, что моей милостью ты оказалась под запором, мне тебя и вытаскивать из этой башни, – он повернулся ко мне. – Сейчас мы сбежим отсюда через окно, а я потом сам все объясню деду. Сиккеле тебя не знает, поэтому не сможет привлечь к ответственности – ты ведь даже не из нашего университета. Никто не догадается, что ты вообще здесь была, уж об этом я позабочусь. А я… ну, я разберусь. Не в первый раз, в конце концов. Вот на первом курсе… – он осекся и не стал продолжать. – Унесем отсюда ноги – и бегом на набережную. И будет твой год волшебным, ярким и незабываемым, как наш с тобой гениальный фейерверк, – он зарычал, изображая дракона, и я не удержалась от улыбки. – Ну что, годится?
Я кивнула.
Сказать было проще, чем сделать – кабинет магистра Сиккеле располагался на четвертом этаже, и до ближайшего сугроба от подоконника было не меньше двенадцати метров, а сменить запертую комнату на больничную койку тоже было так себе идеей для ночи Зимнего Солнцестояния.
– Да, дела, – Ансельм разочарованно отступил от окна, но посмотрев на меня, кивнул сам себе с неожиданным энтузиазмом. – А, впрочем, никаких проблем. Я спущусь по водосточной трубе, а потом сниму тебя с помощью магии – и все будет преотлично.
Я испуганно бросилась к подоконнику, мельком взглянула вниз – и тут же вцепилась Ансельму в отвороты пальто с твердым намерением остановить неминуемое самоубийство.
– Никуда ты не спустишься, – с уверенностью, которой не чувствовала, заявила я. – Не сходи с ума, ты же разобьешься! Не хочу… не хочу, чтобы ты пострадал.
– А я падениеупорный, – Ансельм ухмыльнулся, не торопясь, впрочем, отцеплять мои пальцы и прыгать в окно. – Я вообще… стойкий…
Мы впервые были так близко. Что-то вдруг промелькнуло в синем взгляде лэра, отчего его глаза стали казаться темнее, бездоннее. Ансельм сделал крошечный шаг вперед, не разрывая наших странных почти-объятий, и теплые руки коснулись моих локтей.
– Эстери, – выдохнул он. Я замерла, неотрывно глядя на него. – Не надо бояться…
Притянув меня еще ближе, он наклонился к окну, вынуждая меня наклониться вместе с ним. Повернув голову вправо, я увидела водосточную трубу, железными обручами прикрученную к стене. Нижняя ее половина терялась в густом плюще.
Плющ…
– Вот видишь, – проговорил Ансельм, проследив за моим взглядом. – Все абсолютно безопасно. Труба толстая и разве что самую чуточку холодная, но я перчатки надену. Так что…
Не дав ему закончить фразу, я решительно отстранила лэра от окна. Ансельм недоуменно нахмурился.
– Что?..
– Подожди. Я знаю, что мы можем сделать.
Пакеты с остатками ингредиентов, принесенные из лаборатории охранниками, лежали в углу кабинета. Порывшись в них, я вытащила мешочек удобрений – идеальное средство, с учетом того, что магия троллей всегда была близка к природе – и снова вернулась к Ансельму, следившему за моими действиями с неподдельным любопытством.
– Сможешь переместить это прямо к корням плюща? – спросила я, сжав мешочек в ладонях и напитывая его своей природной магией. Зеленоватое свечение вспыхнуло на мгновение – и погасло.
Ансельм кивнул. Серебристая воздушная паутинка оплелась вокруг желтых камней и вместе с драгоценной добычей скрылась в оконном проеме.
– Готово, – минуту спустя известил меня Ансельм.
Убедившись, что удобрения на месте, я высунулась в окно почти по пояс и зашарила по стене в поисках ближайшего тонкого побега плюща. Свейландская стихийная магия земли гораздо охотнее подчинялась мне летом, но удобрения троллей должны были послужить хорошим катализатором роста. Нужно было лишь немного подстегнуть естественные процессы в гибком зеленом побеге, а потом уплотнить ткань ствола так, чтобы она могла выдержать вес человека – и живая лестница будет готова.
На талию легли горячие ладони.
– Для подстраховки, – пояснил Ансельм, но сердце все равно забилось сильнее.
Зеленые змейки магии сорвались с моих пальцев. Растение откликнулось на мой
призыв, потянулось зелеными побегами к рукам точно ластящийся зверек. Я позволила ему обвить мои пальцы, напитывая силой хрупкие листья. Ансельм за моей спиной восхищенно присвистнул.
– Да ты маг многих талантов, звездочка, – проговорил он.
Не теряя концентрации, я пожала плечами.
– Я такая же, как и ты. Просто благодаря врожденной магии земли алхимия дается мне чуть лучше, чем другим свейландцам. И… мне нравится возиться с растениями, нравится работать с органическими веществами. А остальное – результат упорной зубрежки. Вот, собственно, и вся хваленая десятка.
–Двенадцать, не меньше, – поправил Ансельм с мягкой усмешкой. – Дашь потом зачетку, поправлю. Двенадцать…
Словно в подтверждение его слов, гулко забили часы – но, к счастью, колокол ограничился одиннадцатью ударами и одним коротким и более высоким. Половина. Если мы хотели успеть запустить нашего дракона ровно в полночь, нужно было
спешить.
Через окно перегнулся толстый коричневый стебель плюща, свернулся змейкой у моих ног. Ансельм проверил растение на прочность и удовлетворенно улыбнулся.
– Ну, я пошел. Спущусь первым, а потом помогу тебе.
Закинув на плечо ракету-дракона, он одним прыжком перемахнул через подоконник и исчез в снежной метели. Я высунулась следом, накрыв ладонью побег плюща и подпитывая его силой, чтобы магически усиленный ствол смог удержать вес Ансельма. Он решился на побег ради меня, доверился моей силе, и оттого мне не хотелось рисковать.
С ловкостью древесного духа лэр спустился с четвертого этажа и замер внизу, протягивая ко мне руки.
– Ты следующая, звездочка, – прокричал он. – Смелей!
Я решительно залезла на подоконник. Села, свесив ноги с наружной стороны стены, сжала рукой толстый шершавый стебель плюща. И, чуть наклонившись, перевела взгляд на Ансельма, вытаптывавшего сугроб под окнами административного корпуса.
Лучше бы я этого не делала.
Сердце ухнуло куда-то в пятки, и от этого показалось, будто мой центр тяжести непоправимо сместился вперед, притягивая меня прямо к земле. Пальцы судорожно вцепились в край подоконника. К горлу подкатил ком, я нервно сглотнула.
Мое замешательство не укрылось от Ансельма.
– Что с тобой, звездочка? – сложив ладони рупором, проговорил он, но сквозь стук крови в ушах я едва различила его слова. – Эстери?
Я хотела сказать, что боюсь – мне никогда прежде не доводилось оказываться в подобных ситуациях, и вышло так, что я и знать не знала о своем страхе высоты – но вместо ответа вышел какой-то невразумительный писк. Я зажмурилась. Безумно хотелось забыть про сумасшедший план побега, вернуться в кабинет и дожидаться заслуженного наказания – и пусть новый солнечный год будет каким угодно, зато я останусь жива.
Не вышло.
Край пальто зацепился за тонкий зеленый побег, и вместо позорного возвращения в теплый кабинет я нелепо дернулась, пытаясь освободиться, и соскользнула с обледенелого карниза.
Тело среагировало раньше, чем мозг успел осознать случившееся – пальцы намертво впились в ствол плюща и край оконной рамы, удерживая тело от падения. Я впечаталась локтями, грудью и животом в жесткий карниз. Клацнули зубы. Мышцы задеревенели.
Секунду спустя прорезался голос. Я завопила от ужаса, затряслась, не чувствуя под ногами опору, не находя сил подтянуться и перекинуть тело через подоконник обратно в спасительный полумрак кабинета магистра Сиккеле.
Это был конец. Нелепый, бесславный, однозначный конец.
– Эс… Эс… Эстери! – пробился сквозь мою панику голос Ансельма. – Соберись! Слушай меня! Не паникуй, слушай!
Он говорил так спокойно и уверенно, что я подчинилась. Замерла, прекратив бессмысленно трясти ногами, и, как могла, постаралась успокоиться.
– Звездочка, все хорошо, – почти по слогам проговорил Ансельм. – Твоя правая нога совсем рядом с хорошей и удобной веткой. Попробуй дотянуться. Ты сможешь.
Нечеловеческим усилием воли я заставила себя нащупать ногой ближайший изгиб плюща, оказавшийся ровно там, где сказал лэр. А потом еще один изгиб. И еще. В поле зрения показалось закрытое темное окно третьего этажа. Ниже, ниже… Осталось совсем немного…
Каблук соскользнул с очередной зеленой ступеньки, но на этот раз я не сумела удержаться. Взметнулись вверх содранные листья и кусочки серой коры, мелькнули полы распахнутого плаща. Я нелепо взмахнула руками и…
…замерла в воздухе в полуметре от каменной стены, спеленатая в плотный кокон мерцающей воздушной паутины.
– Держу, держу, – раздался напряженный голос Ансельма. – Порядок, Эс. А теперь медленно-медленно вниз.
Наверное, лэр планировал аккуратно поставить меня на ноги, но в метре от земли магия, и без того израсходованная сегодня безо всякой меры, дала сбой, и я в вихре догорающих обрывков серебристых нитей упала прямо в распахнутые объятия Ансельма. Он удержал меня – целую секунду – а потом рухнул вместе со мной в сугроб. Пушистый снег смягчил падение, окутав нас белым облаком.
Мы выбрались.
Все еще слишком ошарашенная пережитым падением, я крепко вцепилась в шею Ансельма, прижалась к нему всем телом, так, что практически легла сверху. Горячие руки сомкнулись за моей спиной.
– Эс, – в обрамлении снежного покрывала Ансельм показался мне каким-то особенно прекрасным. Сердце волнующе замерло. – Эстери… Ты просто молодец, звездочка моя. Это было… невероятно!
Из груди вырвался нервный смешок. Лэр фыркнул в ответ – раз, другой – и вдруг рассмеялся так заразительно, что и я не смогла удержаться. Мы хохотали как безумные, бессильно смахивая с глаз слезы – и со смехом уходило напряжение, а тело наполнялось звенящей искрящейся легкостью.
– Вот… это… да! – отдуваясь после каждого слова, выдавил Ансельм. – Никогда бы… не подумал! Эс, ты чудо! – он перевернулся, опрокидывая меня в сугроб, и навис сверху. Потрясающе синие глаза вспыхнули ярче звездного камня, и у меня перехватило дыхание. – Эстери…
Мне показалось, будто еще секунда, и он…
Щеки вспыхнули. Я неловко отвела взгляд.
– Надо… идти… – выдохнула я. – Скоро полночь…
Ансельм моргнул, нехотя возвращаясь в реальность.
– Да… да, точно. Идти.
С небольшой заминкой лэр вскочил на ноги и протянул мне руку, помогая подняться.
Состояние легкой эйфории, охватившее нас с того момента, как мы выбрались из запертого кабинета магистра Сиккеле, так и не проходило. Мы выбрались с территории ИГУ, не переставая хихикать, вспоминая все новые и новые подробности нашего феерического побега. Теплая рука Ансельма покоилась на моей талии, притягивая близко-близко, и иногда, повинуясь порыву, лэр подхватывал меня и кружил, помогая себе магией, а легкие пушистые снежинки закручивались вокруг нас волшебным вихрем, искрящемся в свете фонарей.
Настоящая зимняя сказка – именно такая, какую я когда-то представляла в своих мечтах. И центром этой сказки, центром волшебного вихря в моей душе был он, Ансельм Ноур, делающий сон явью. Спуск по стене из окна и снежное купание, казалось, полностью изменили меня. Глупые обвинения и обиды оказались забыты. Сейчас, как никогда, мне хотелось верить в чудо.
В конце улицы показались первые пестрые палатки ярмарки. Весело перемигивались рунические гирлянды, висящие на карнизах домов.
Запоздалые горожане с праздничными коробками в руках пробегали мимо, торопясь вернуться домой до двенадцатого удара часов, а развеселые парочки, напротив, спешили на центральную площадь, набережную и в парк, где до самого утра не утихал смех, музыка, звон коньков на обледенелых прудах и шум хлопушек.
