Текст книги "Когда загораются звезды (СИ)"
Автор книги: Анастасия Волжская
Соавторы: Валерия Яблонцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)
Валерия Яблонцева, Анастасия Волжская
Земли Скьелле. 2. Когда загораются звезды
Сияющая румяная официантка поставила на столик огромную чашку кофе, увенчанную плотной шапкой пены. Секунда – и рядом опустилось блюдце с кусочком присыпанного золотыми звездочками брусничного кекса, традиционного ньеландского лакомства для празднования дня Зимнего Солнцестояния.
Моя рука с зажатым серебряным кругляшом пятикронеровой монеты – ровно-ровно для оплаты большого стакана сливочного кофе – застыла над протянутой ладошкой официантки.
– Я не заказывала, – кивнула я на десерт и попыталась отодвинуть его обратно к незадачливой дьессе, скорее всего, перепутавшей столики, но та только разулыбалась еще сильнее.
– Подарок от заведения, льера, – прощебетала она. – Сегодня всем посетителям полагается кусочек фирменного Зимнего кекса с пожеланием. Только ешьте осторожнее: внутри спрятан талисман на новый солнечный год.
– Талисман? – недоверчиво переспросила я.
– Так да… – официантка окинула меня удивленным взглядом, предсказуемо задержавшись на темных волосах и ярко-синих глазах.
Чистокровные свейландцы жили в Ньеланде не первый век, а сейчас связи между двумя соседями и вовсе стали как никогда тесными – меня, например, несмотря на все мои просьбы, родители отправили на учебу в Хелльфаст – но культурные различия между странами полуострова Скьелле еще сохранялись.
Вот и день Зимнего Солнцестояния мы справляли по-разному. В горном Финнхейме наряжали ели и вывешивали за окна фонарики, привлекающие духов. В моем родном равнинном Свейланде устраивали традиционный парад Зимних дев, и каждая девочка мастерила еловый венок со свечами и грезила о звании Зимней королевы. А в болотистом Ньеланде… кажется, в Ньеланде проводили огромную ярмарку и украшали камины вязаными носками в надежде, что Зимний великан наполнит их богатством, удачей и любовью. По крайней мере, так объяснила мне Риики, моя словоохотливая соседка по общежитию, когда узнала, что я так и не разобралась в обычаях тех мест, где училась уже третий год.
Сказать честно, за два с половиной года учебы я, поддавшись на пылкие уговоры Риики, в первый раз решила остаться в кампусе на праздники вместо того, чтобы как обычно уехать домой. Соседка клятвенно заверила меня, что об этом решении я точно-точно не пожалею. Но главным ее аргументом были мои успехи в алхимии – почему-то для успешного студенческого празднования это должно было стать решающим фактором. Почему именно, она объяснять отказалась – напустила таинственности, скорчила умильную рожицу, взяла с меня клятвенное обещание, что я непременно буду ровно в полседьмого в кафе на площади Стаалиен, и унеслась в город, только подметки сверкнули.
Что ж, Риики оказалась неправа. Я уже жалела о своем поспешном решении, с тоской думая о последнем предпраздничном поезде в Свейхольм, уехавшем еще в полдень. Дома меня ждали бы тихие выходные в компании любимых книг, теплого пушистого пледа и маминого знаменитого зимнего глёгги, плетение елового венка вдвоем с сестрой и катание на упряжке по заснеженному лесу. Но я была в Хелльфасте, стрелка на часах приближалась к половине восьмого, а безответственная Риики так и не появилась.
Подавив тоскливое раздражение, я подняла взгляд на официантку, так и стоявшую возле меня в странном ожидании.
– О, так вы ж, наверное, недавно здесь, – наконец догадалась та. – Это же наша старинная ньеландская традиция. В праздничный кекс запекаются талисманы – маленькие безделушки, которые определяют судьбу на весь будущий год. У каждой свое особенное значение. Хотите, льера, вытаскивайте ваш талисман, а я останусь и расскажу, что он значит. Давайте, давайте!
Признаться, напористость официантки уже начинала меня нервировать. Я без особого интереса, мечтая лишь избавиться от навязчивого внимания дьессы, ковырнула вилочкой кекс. Раздался характерный металлический скрежет – железо царапнуло о железо. Официантка замерла в предвкушении.
– Давайте скорее узнаем, что там, – поторопила она, нетерпеливо покусывая полные алые губы.
Кекс разломился на удивление легко. Огонек зажженной на столике свечи сверкнул на полукруглом ободке небольшого предмета, наполовину скрытого тестом. И не успела я полностью достать из кекса свой талисман на следующий солнечный год, как официантка радостно завизжала, прижимая к груди поднос.
– Ох, ну вот же оно, наконец-то! – воскликнула она так, что на нас обернулись все гости, сидящие за ближайшими столиками. – Попалось кому-то заветное колечко! Как же вам повезло, льера, как повезло! Для девушки найти в Зимнем кексе колечко – это к любви. Если уже есть на сердце кто – непременно предложение сделает, – девушка завистливо вздохнула. – А если сердце свободно, значит, любовь уже не за горами. Вот увидите, в следующем году вам точно повезет.
Я хмыкнула. В следующем году мне повезет, если я сумею сдать дьесу Олейсенну экзамен по магическому сопротивлению веществ, но уж это к любви точно не имеет никакого отношения. Что же до всего остального – романтические терзания я видела только в книгах и, честно говоря, не хотела бы испытывать на себе.
Но обижать ценящую традиции официантку не хотелось – и раз уж в моем куске Зимнего кекса оказалось сулящее любовь колечко, я решила забрать его с собой. Положу в карман в день экзамена по магическому сопротивлению веществ как талисман – вдруг получится пробудить в дьесе Олейсенне хоть кроху симпатии и побить рекорд университета, сдав на целых семь баллов из десяти?
Колечко, вынутое из нежной мякоти кекса, оказалось простеньким, но симпатичным. Тонкий ободок из магически закаленного железа и стеклянная капля в гнезде оправы. Искусственный камень был насыщенно-синего цвета, настолько яркого, что в глубине он казался почти непрозрачным. На острых гранях поблескивали теплые искры от трепещущего пламени свечи.
Я провела по ободку кольца пальцем, отряхивая прилипшие крошки – и мне вдруг показалось, что оно дрогнуло у меня в руках, едва заметно нагревшись, точно активированный рунический артефакт. Однако даже после самого тщательного осмотра никакой гравировки на кольце не обнаружилось, а камень был обыкновенной стекляшкой, лишенной магии. Но странное чувство никак не проходило.
Почему же тогда…
Я подняла голову, намереваясь спросить у официантки, должны ли их фирменные талисманы так реагировать на прикосновение – и встретилась взглядом с пронзительно синими, точно камень в моем новообретенном кольце, глазами незнакомца.
– Ты мне нужна, – без предисловий произнес он и улыбнулся мне так широко, словно я была его давней и хорошей знакомой. – Пойдем скорее.
– Что?
Я недоуменно нахмурилась. Улыбчивый синеглазый свейландец был далеко не первым мужчиной в Хелльфасте, воспылавшим желанием со мной познакомиться, но настолько наглый тип мне попался впервые. Немедленно захотелось, забыв о природной стеснительности, возмущенно послать его куда подальше, но…
Следующий вопрос привел меня в еще большее замешательство.
– У тебя же девять баллов по прикладной алхимии?
– Десять, – машинально поправила я. – Девять – это по теоретической.
Белозубая улыбка стала еще шире.
– Тогда ты мне точно нужна, – уверенно подтвердил он. – Пойдем.
Свейландец нетерпеливо протянул руку. Стоило мне вложить в нее пальцы,
как он решительно потянул меня вслед за собой на улицу – настолько быстро, что я едва успела подхватить со стула пальто и оставить рядом с блюдцем так и не отданный официантке пятикронер.
За час, что я просидела в кафе в ожидании Риики, безоблачная и безветренная погода сменилась настоящим снегопадом. Ветер бросал в лицо крупные хлопья снега, проскальзывал под теплое пальто и узкую юбку, щипал за лодыжки под тонкими шерстяными чулками. Я поежилась, поднимая повыше воротник в тщетной попытке защититься от снега и ветра и остро жалея, что позволила втянуть себя в эту сомнительную авантюру.
Незнакомец ничего не объяснял – а я никак не могла сообразить, с чего начать расспросы. Признаться, он показался мне обычным хелльфастским франтом – дорогое драповое пальто, идеально уложенная прическа, которую совершенно не портили снежинки, запутавшиеся в пушистых темных волосах, ярко-синие глаза и вид человека, которому все в этой жизни дозволено, а что не дозволено – то все равно сойдет с рук.
Он доказал это почти сразу же – проходя мимо лотка с жареными каштанами, подцепил две штуки прямо с жаровни и несколько раз подбросил на ладони, остужая. Я внутренне сжалась в ожидании гневных окликов продавца, не зная, куда себя деть со стыда – но ничего не последовало. И от этого стало еще досаднее.
Ловко очистив от скорлупы нежную мякоть ореха, свейландец, как ни в чем не бывало, съел один каштан и протянул мне второй. Я замерла – спину между лопаток жег взгляд торговца, и согласиться взять краденое угощение было все равно что стать соучастницей преступления.
Наверное, наглый незнакомец прочитал все на моем лице, потому что тут же убрал руку. Негромкий щелчок – и с пальцев сорвалась вспышка серебристой магии, похожей на тонкую нить паучьего шелка. Подвижный конец нити юркнул в карман его пальто и вытащил оттуда маленький медный кронер. Монетка, подхваченная магическим ветром, устремилась к торговцу. Позади раздался добродушный смешок без капли раздражения или неприязни, и мой неожиданный спутник усмехнулся в ответ, не поворачивая головы.
На раскрытой ладони вновь появился очищенный каштан. На этот раз я взяла его. Синие глаза лукаво блеснули, и я почти против воли тоже улыбнулсь в ответ, хотя очень хотела остаться серьезной и строгой, чтобы всем своим видом показать, что я не намерена поощрять подобные выходки. Но по-настоящему рассердиться почему-то никак не получалось.
Доев каштан, я наконец решилась задать вопрос.
– Послушай, а Риики…
– Ансельм, – тут же перебил меня он.
– Что?
– Имя такое, Ансельм. Ансельм Ноур.
– Эстери, – представилась я в ответ. И добавила. – Я думала, за мной зайдет подруга…
Ансельм хмыкнул.
– Подруги не будет, я за нее, – я посмотрела на него с недоверием. – Как ты сказала, Риики? Да?
Он вдруг размотал шарф и накинул его себе на голову. Наверное, по его мнению, это должно было напоминать женскую шаль, но скорее казалось, что у Ансельма внезапно заболел зуб. Затянув узел под горлом, он обернулся ко мне, часто захлопал ресницами и тоненьким голоском пропищал:
– Эстери, подружка, нам надо поторопиться, пока ярмарка не закрылась. Вверяю тебя заботам лэра Ноура, он самый красивый и самый невероятный молодой человек из всех, кого я знаю, и я ужасно завидую, что этот вечер ты проведешь в его наиприятнейшей компании. Ах! – на последнем слове он закашлялся, сорвав голос, и закончил уже своим, нормальным тоном. – Ну как, сойду я за Риики?
Не удержавшись, я рассмеялась. С Ансельмом было на удивление легко, несмотря на его, казалось бы, совершенно несносный характер.
– Если честно, ты не очень-то похож на Риики, – ответила я, и лэр тут же обиженно надул губки бантиком. – Но в чем-то ты даже лучше. По крайней мере, ты опоздал всего на час, а она вообще не пришла.
– Буду считать это комплиментом, – улыбнулся он, снимая с головы шарф, но вместо того, чтобы вновь повязать себе, обмотал его вокруг моей шеи. – И нет, я не опоздал.
Забота Ансельма была неожиданна. Закончив поправлять шарф, он потянулся к моей ладони, сжал озябшие пальцы. Несмотря на холод, рука у него была приятная – теплая и по-мужски уверенная. Отчего-то хотелось следовать за ним, куда угодно, лишь бы он вот так держал меня за руку, давая понять одним лишь прикосновением, что я под защитой и все мои проблемы непременно будут решены.
Десять минут спустя мы оказались в людной старой части Хелльфаста у самого входа на главную городскую ярмарку. Не доходя десяти шагов до первых палаток, Ансельм остановился, повернулся ко мне и нетерпеливо спросил:
– Так как ты хочешь это делать?
Очередной внезапный вопрос совершенно выбил меня из колеи.
– Что?
Он неопределенно кивнул в сторону ярмарки. Проследив за направлением его взгляда, я заметила только палатку с горячим вином и небольшой аптечный киоск в ближайшем к площади здании.
– Предлагаю быстрее все купить и сразу же пойти ко мне.
Намек был настолько неприкрытым, что я возмущенно вырвала свою руку из его пальцев. Внутри вспыхнули обида и разочарование. Только что лэр вел себя вполне прилично, и я позволила себе поверить, что он порядочный человек. Я так бездумно ушла вслед за ним из людного кафе и от Риики, которая, наверное, ищет меня, что невольно почувствовала себя обманутой. А он…
А он…
– Что? – мой голос дрогнул, прозвучав хрипло и жалко. – В смысле – к тебе? Зачем?
– Делать фейерверки, конечно, – с легким недоумением проговорил Ансельм. – У нас не так много времени…
«Делать фейерверки»? Щеки обожгло стыдом. Вот как, оказывается, это называется у ньеландцев? Нет, я конечно слышала перешептывания однокурсниц и знала, что нравы в Хелльфасте были куда более вольными, чем в моем родном Свейхольме, но… но не слишком ли?..
– Что значит «делать фейерверки»? – холодно переспросила я, стараясь, чтобы голос больше не дрожал, а звучал надменно и ровно.
Ансельм нахмурился еще сильнее.
– То и значит, – он подозрительно посмотрел на меня. – Погоди-ка… А ты о чем подумала?
Меня снова бросило в краску. Во взгляде лэра не было никакой двусмысленности, никакой пошлости -только вполне закономерное недоумение -ия почувствовала себя невероятно глупо. Навоображала невесть что о приличном молодом свейландце, чуть не обвинила его во всех грехах, тогда как на самом деле…
Ансельм насмешливо фыркнул, словно сумел каким-то необычайным образом прочитать мои мысли.
– Что-то ты, похоже, совершенно не о том думаешь, – ухмыльнувшись, заявил лэр. – Но нет, под словами «делать фейерверки» я не имел в виду ничего, кроме традиционного праздничного салюта в честь ночи Зимнего солнцестояния. Только и всего.
– Салюта?
– Салюта. Нашего особого праздничного салюта, который ты вызвалась помочь устроить. Теперь вспомнила? – синие глаза выразительно посмотрели на меня, ожидая ответа. – Ну?
– Нет, – пришлось признать мне. – Извини. Риики обещала сообщить мне все детали «праздничной авантюры» при встрече, но… ты же за нее.
Робкой попытке пошутить не удалось разрядить обстановку.
– Невероятно, – вздохнул Ансельм, обреченно глядя куда-то вдаль. – Десять баллов по алхимии – и полное непонимание, как их применить в звездной битве. И что же мне с тобой делать, звездочка?
Я смутилась. Никто никогда не называл меня так. Никто никогда не смотрел так проникновенно, словно взглядом можно было достать до самого сердца – и получить отклик.
Жаркая волна прокатилась по телу. Я вдруг заметила, что Ансельм был очень красив, и это смутило меня еще больше. Отчего бы? Мы же просто… будем делать фейерверки.
– Понимаешь, это мой первый раз… – я осеклась под насмешливым взглядом, поняв, что сказала что-то совершенно не то. – Первый раз на праздниках, я имею в виду. Здесь, в Ньеланде. Я никогда раньше не оставалась в городе на празднование Зимнего Солнцестояния. Всегда сразу после экзаменов уезжала домой, в Свейхольм.
– И как тебя только отпускали? – развел руками Ансельм. – Ты же просто сокровище. Десять баллов по прикладной алхимии…
– Ну, – вновь смутилась я, – может, дело в том, что алхимия началась у нас только в этом году?..
Ансельм рассмеялся – и смех у него был красивый, низкий и бархатистый.
– Что ж, введу тебя в курс дела, звездочка-Эстери, – проговорил он. – Каждый солнечный год в канун ночи Зимнего Солнцестояния два наших главных университета – Ньеландский государственный и Хелльфастский полимагический – негласно соревнуются, у кого лучше получится создать и запустить праздничный салют – отсюда и название «звездная битва». В прошлом году мы впервые за много лет завоевали кубок, так что дело чести не посрамить родной университет в это Зимнее солнцестояние. А значит, нам нужно что-то грандиозное. Есть какие-нибудь мысли?
Г од назад мы уже использовали взрывчатые руны, так что от этой идеи пришлось сразу отказаться. Огненная магия, позволяющая сделать красивые всполохи, хороша, но небезопасна. Я предлагал попробовать увеличить дальность разлета за счет рун воздуха, но тогда пришлось бы гравировать каждую крупицу смеси, а это несколько трудоемко. Так что, как видишь, у нас наступил кризис идей, и срочно понадобилась свежая кровь.
– Звучит как предложение поучаствовать в ритуале жертвоприношения, – фыркнула я.
Глаза Ансельма загорелись.
– А что, это поможет? – с неподдельным интересом переспросил он.
– Вряд ли.
Если бы не насмешливые искорки в его взгляде, я бы подумала, что он всерьез расстроен тем, что задумка с ритуалом жертвоприношения не удалась.
– Давай покажу тебе наработки, может, придумаешь что-нибудь еще.
Он потянул меня за руку к ближайшей припорошенной снегом скамейке. Щелчок пальцами – и снежные хлопья, подхваченные серебристыми паутинками магии, взметнулись в воздух. Ансельм сел на расчищенную скамейку и, похлопав по деревянным доскам, пригласил меня занять место рядом с ним.
– Смотри, – он вытащил из кармана свернутые трубочкой листы. На мои колени опустилась алхимическая схема взрывчатого вещества, похожего на порох. – Вот это мы с ребятами вычитали в одном восточном трактате. Как видишь, без алхимика нам со всем этим не разобраться. А вот то, чего мы хотим добиться…
Он положил поверх бумаг прямоугольный кусочек картона с магическим оттиском. На карточке в темном ночном небе был заснят невероятной красоты дракон, сотканный, казалось, из тысяч светящихся звезд. Рукотворный змей парил над изящными крышами восточных домов, голова его горела желто-красным огнем, а тело было длинным хвостом кометы.
– Забрал у отца, – пояснил Ансельм. – Он много путешествовал в молодости и сделал этот оттиск в одной далекой восточной стране. С тех пор мне не терпелось повторить эту магию на практике. Но пока, увы, все никак и никак…
Я осторожно забрала из его рук ценный кусочек картона, вгляделась в рисунок. Ансельм замер в ожидании моего ответа.
– Да, – задумчиво проговорила я, перебирая исписанные листы. – Думаю, это может получиться. Нужно только…
*
С каждой минутой процесс воссоздания огненного дракона затягивал меня все сильнее. Я и представить не могла, что во мне вдруг проснется такой азарт. Забыв обо всех правилах безопасности и заученных алхимических схемах, холоде и потерявшейся подруге, я выдумывала новые формулы для зажигательной смеси, по памяти подбирала реагенты, влияющие на цвет, и даже нашла применение воздушной магии Ансельма. Тонкая серебристая паутинка должна была стать чем-то вроде веревки для воздушного змея, управляющей рукотворным фейерверком.
Ансельм воспринял эту идею с огромным энтузиазмом. Все время, пока я переделывала выписанные из трактата схемы под существующие в Ньеланде реагенты, он сидел, склонившись к моему плечу, и кивал с умным видом, а когда я дошла до того момента, где лэру отводилась роль укротителя змей, и вовсе обнял меня – не иначе как от избытка чувств.
– Это бесподобная идея, Эстери! – воскликнул он, теснее прижимая меня к себе. – Бесподобная! Ты просто гений!
Я сдержанно улыбнулась, хотя, чего скрывать, похвала была мне очень приятна.
Внезапно Ансельм чуть отстранился, с беспокойством вглядываясь мне в лицо.
– Звездочка, ты дрожишь, – проговорил он.
И правда, стоило лэру обратить на это внимание, как я почувствовала, что действительно ужасно замерзла. Я попыталась было спрятать озябшие руки под воротник плаща, но Ансельм перехватил их и сжал в горячих ладонях. Наклонившись, он жарко выдохнул на наши переплетенные пальцы, согревая кожу своим дыханием.
По телу пробежала волнующая дрожь.
Ансельм нахмурился, глядя на мои порозовевшие щеки.
– Нет, так дело не пойдет, – он покачал головой и резво поднялся на ноги. – Давай заскочим на ярмарку, я куплю тебе кружку горячего вина в качестве извинения за то, что совсем тебя заморозил. А потом быстренько пробежимся по палаткам в поисках ингредиентов и двинем ко мне. Времени у нас и вправду впритык. Ну что, звездочка, как тебе такой план?
– Хорошо, – легко согласилась я, и на лице Ансельма тут же вспыхнула довольная лучезарная улыбка.
На знаменитой ярмарке Хелльфаста, казалось, можно было найти все. Словно гигантское морское чудовище с несколькими десятками щупалец, она раскинулась по центральным улицам и площадям, заполняя их извилистыми рядами деревянных домиков, уличными кофейнями и ресторанчиками с переносными жаровнями, паутинками гирлянд и бесконечными разноцветными ручейками людей, снующих от лавки со сладостями к торговцу кожей, а от него к рунический оберегам и кружечке горячего вина. Оживленные голоса, детский смех, выкрики торговцев, треск углей, перезвон колокольчиков на ловцах снов смешивались, создавая атмосферу шумного и веселого праздника, объединившего, казалось, целый город.
Сказать по правде, одна я не решилась бы даже приблизиться к этому пестрому многоголосому хаосу. Одинаковые лавочки сбивали с толку муками несуществующего выбора, а настойчивые крики продавцов заставляли чувствовать себя виноватой, когда я проходила мимо, ничего не покупая. Но компания Ансельма странным образом действовала на меня успокаивающе. Он точно знал, куда идет, не теряясь в пестром многообразии безудержного веселья, и мог парой любезных фраз избавиться от навязчивого внимания торговцев, никого при этом не обидев. Хотела бы я обладать хотя бы толикой его таланта вот так запросто обходиться с людьми. Но…
Я всегда была тихой домашней девочкой, предпочитая шумным гуляниям ужины в тесном кругу семьи или уютные вечера в компании теплого пледа и любимой книги.
И да, такие люди как Ансельм восхищали меня своей простотой и открытостью, но вместе с тем, втянутая в бурный водоворот его неутомимой энергии, я чувствовала себя скованно и немного неловко. Суета вокруг пугала, и оттого я почти бессознательно прижималась к лэру чуть ближе, чем это было позволительно для двух почти незнакомцев, и, наверное, именно поэтому я слишком крепко сжимала его теплую руку. Мне было стыдно за свою слабость, но я ничего не могла с этим поделать.
Из десятки палаток с горячим пряным вином Ансельм каким-то непостижимым образом выбрал одну, самую, по его мнению, подходящую. Продавщица, коренная ньеландка с толстой пшеничной косой, при виде синеглазого свейландца заулыбалась и приглашающе махнула нам рукой. Похоже, моего спутника в городе знали все.
– Два стакана горячего вина, дьесса Хенна, – попросил лэр, выкладывая на стойку двенадцать кронеров столь резво, что я не успела даже залезть в карман за кошельком. – И один из ваших бесподобных рогаликов для моей льеры. Посыпьте его сверху шоколадными звездочками – звездочке для вдохновения.
Дьесса добродушно фыркнула.
– Готовитесь порадовать нас новой небесной красотой, лэр Ансельм? – полюбопытствовала она. – Что выдумали на этот раз?
Но вместо того, чтобы рассказать продавщице об идее с огненным драконом, Ансельм приобнял меня за плечи и мягко подтолкнул вперед.
– Вот она, моя самая главная небесная красота сегодня, – мне показалось, в голосе лэра промелькнула нотка гордости. – Лучший алхимик на нашем курсе, а может, и во всем Хелльфасте. Десять баллов по прикладной алхимии, вы только представьте, дьесса!
Я замерла, будто язык проглотив. За совершенно необоснованную похвалу моим способностям – да, хорошим, но далеко не столь выдающимся – было ужасно неловко. Показалось, словно продавщица ощутила мою неуверенность и посмотрела как-то слишком внимательно, осуждающе…
Если бы не рука Ансельма на плече, я бы позорно сбежала, но так пришлось улыбнуться в ответ.
– Рада стараться, – пискнула я. – Надеюсь, наш фейерверк вам понравится.
Продавщица рассмеялась, мягко и совершенно беззлобно.
– Какая у вас славная подружка, лэр Ансельм, – добродушно сказала она и протянула мне обсыпанный золотыми звездами рогалик и глиняную кружку. – Держите, льера. Спасибо, что делаете самую длинную ночь немного светлее и волшебнее, и счастливого нового солнечного года.
Горячая кружка согрела озябшие пальцы, а рогалик оказался невероятно вкусным, с хрустящей корочкой и нежной мякотью, еще хранящей жар каменной печи, установленной в углу ярмарочной палатки. От пряного вина внутри разливалось приятное тепло, и с каждым глотком я словно заражалась духом праздника. Ярмарка больше не казалась мне шумной и пугающей, блеск мишуры завораживал, а звон колокольчиков, украшавших соседнюю палатку с подарками, рождал в душе волнительный трепет. Сейчас я готова была согласиться, что встретить ночь Зимнего Солнцестояния в Хелльфасте – да еще и в такой компании – было замечательной идеей.
Я не сразу заметила, что Ансельм во все глаза смотрит на меня. А заметив, ужасно смутилась.
– Что-то не так? – нервно спросила я, чувствуя, как щеки заливает румянцем.
Ансельм замотал головой, словно сбрасывая наваждение. Снежинки закружились
вокруг него белоснежным вихрем.
– Не, не, все в порядке, – ухмыльнулся он, одним махом допивая свое вино. – Если ты согрелась, надо идти дальше. Фейерверк сам себя не устроит.
*
Двенадцать приветствий, три поздравления и один бесплатный кулек орехов в меду спустя Ансельм привел меня к палатке со звездными камнями. Ее было заметно издалека по негромким хлопкам взрывов, разлетавшимся во все стороны разноцветным искрам и восторженному визгу детворы. Торговец, огненный маг, не скупился на фокусы, демонстрировавшие красоту и качество товара – отщипывал по маленькому кусочку от каждого вида звездного камня, поочередно подбрасывал в воздух, и в самой верхней точке полета поджигал блестящую крупинку. Яркие вспышки расцвечивали небо, деревянные крыши палаток и задранные вверх детские лица в разные цвета. Дети охали, хлопали в ладоши, просили еще – и новая горсть крупинок взлетала вверх, подброшенная умелой рукой.
С трудом протолкавшись к палатке сквозь толпу зевак, мы замерли у палатки. Разноцветные звездные камни, искрящиеся в свете самодельных фонариков, украшавших ярмарочные ряды, завораживали своей красотой. Красные, желтые, зеленые, сиреневые – даже редкие и трудные для синтеза синие – казалось, будто под стеклом небольшого прилавка поймана живая искрящаяся радуга. Я не могла оторвать от камней восхищенного взгляда. Создать такое мог далеко не каждый алхимик.
Маг мигом распознал в нас перспективных клиентов, подошел ближе.
Порывшись в карманах, Ансельм достал несколько стокронеровых купюр. Глаза торговца заблестели ярче звездных камней: сумма была очень и очень внушительная.
– Мы возьмем все, что выберет льера, – объявил мой спутник, протягивая деньги торговцу. И, обернувшись ко мне, добавил с легкой усмешкой. – Не пугайся так, звездочка, это не мои личные деньги, а небольшой грант от университета на зимние студенческие забавы. Можешь ни в чем себе не отказывать в пределах тысячи кронеров.
Я только охнула про себя. Вот уж не подумала бы, что руководство университета настолько интересуется звездной битвой. Торговец тоже заметно приободрился. Из-под прилавка немедленно появился с десяток особо крупных и особо чистых камней.
– Тестовые образцы бесплатно, – расщедрился маг. – Могу устроить небольшую демонстрацию, если желаете.
Переглянувшись, мы синхронно кивнули. Позади нас послышались довольные взвизгивания мальчишек и девчонок, окруживших палатку.
Для огненного дракона нужны были искры теплых красно-желтых оттенков, и я остановила свой выбор на нескольких звездных камнях, оставлявших, помимо основной вспышки, красивый искрящийся «хвост». Ансельм добавил к нашему заказу три насыщенно-красных и один белый камень, чтобы сделать «гребень» и «зубы», а я, поколебавшись, дополнила все это двумя небольшими синими кристаллами – для «глаз». Почему-то в моем воображении они были именно такими – двумя пронзительно-яркими сапфирами, так похожими на глаза лэра Ноура.
Огромный подарочный пакет перекочевал из рук торговца в объятия Ансельма под завистливые взгляды зевак.
– Что дальше, звездочка? – спросил он, поудобнее перехватывая ценную покупку. – Признаюсь честно, твои выкладки по части создания магического пороха для меня с позорной шестеркой по начальной прикладной алхимии – полнейшая абракадабра. Обычно мы с ребятами ограничивались покупкой звездных камней, а после экспериментировали с рунами и нашей стихийной магией.
Камни обошлись нам в баснословные шесть сотен кронеров. Оставалась еще почти половина гранта и, если моя задумка удастся, этого вполне должно было хватить.
– Нам нужны березовые дрова, – радостно объявила я. – И еще лавка с магическими растениями.
Ансельм фыркнул.
– Ничего не понял, но раз ты сказала, значит, найдем. Веди меня вперед, моя путеводная звездочка!
Дрова отыскались в ближайшей уличной кофейне. Пожалуй, будь я одна, мне никогда не удалось бы выпросить даже тоненькой березовой щепочки, но Ансельм справился с задачей без труда. Несколько фраз, мелкая монетка – и усатый торговец сдобой, один из многочисленных знакомых лэра Ноура, вынес нам три небольших полена, зачем-то перевязанных праздничной алой лентой. На просьбу он откликнулся охотно, но любопытство все же перевесило, и прежде чем передать связку дров, он спросил:
– А зачем вам эти березовые чурочки, лэр Ноур?
– Будем делать угли, – зачем-то встряла я, не иначе как под влиянием Ансельма найдя в себе смелость ответить.
Неожиданно торговец расхохотался.
– Угли? – насмешливо пробасил он и со значением покосился на лэра. – Что, кто-то слишком плохо себя вел в этом году?
Я недоуменно хлопнула ресницами, но Ансельм, к моему полнейшему удивлению, с ходу понял странный намек торговца, потому что моментально заголосил, картинно заламывая руки.
– Прости меня, моя звездочка, я клятвенно обещаю исправиться! В новом солнечном году я непременно буду хорошим мальчиком и постараюсь заслужить подарок. Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста не клади мне угли в мои любимые красные носки с лосями!
Торговец захохотал еще громче.
– Смотрите, лэр Ноур, будете обижать милую девочку, на следующий семестр ни пирожка не продам. А то и вовсе в столовую не пущу.
Он погрозил Ансельму пальцем, чем окончательно вогнал меня в ступор.
Лэр, все еще продолжавший причитать о своем невыносимом поведении, заметил мою растерянность. Мигом закончив кривляться, он забрал покупку, распрощался с усатым продавцом и увел меня прочь. Мы завернули за угол и остановились у глухой деревянной стены палатки со сладостями.
– Прости, Эстери, – тихо произнес Ансельм. Синие глаза глядели виновато, встревожено. – Я правда не хотел смутить тебя. Думал, ты поддержишь шутку, и совершенно забыл, что это твоя первая ночь Зимнего Солнцестояния здесь, в Хелльфасте.
