Текст книги "Заклинатель драконов"

Автор книги: Анастасия Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Мне пришлось.

– Что вы имеете в виду?

– Она думала, что ты умрешь, Марита, – с едва заметной злостью сказал герцог. – Она плакала не переставая, и никто не мог ее успокоить. Она думала, что потеряла свою сестру навсегда. Ей всего десять лет. Ты хоть представляешь, что Софи пришлось пережить из-за тебя?

Я совсем не ожидала, что он выплеснет на меня столько гнева.

Ричард, кажется, и сам от себя этого не ожидал.

– Прошу прощения, я не хотел вас задеть, – покачал он головой.

– Как давно вы не спали, ваша светлость? – спросила, с недоумением разглядывая фигуру мужа в свете догорающей свечи.

Зловещие тени падали на его лицо, но даже так я сумела заметить отросшую щетину, бледную кожу и мешки под глазами, указывающие на крайне измотанное состояние.

– Я тяжело засыпаю в последнее время. – Он сказал это, желая заполнить возникшую паузу.

– Возможно, ромашковый чай может вам помочь, – тихо ответила я.

– Даже ромашковый чай не способен избавить меня от ночных кошмаров, в которых я нахожу свою жену в луже собственной крови.

– Это из-за меня вы не можете уснуть? – В горле снова пересохло. Я повернула голову и потянулась к чашке с водой.

Ричард тут же сказал:

– Я подам.

Но подходил он мучительно медленно. Сердце испуганно забилось от понимания того, что муж просто не хочет приближаться к своей жене. Это неудивительно. Он же три дня один ухаживал за мной, видел меня в агонии, вытирал пот с лица и выносил ночной горшок.

Худшее для семейной пары представить сложно.

– Вам претит мысль, что я притворялась мужчиной? – Вопрос вовсе не отражал моих истинных страхов, но косвенно их затрагивал.

Приподняла голову, стараясь лишний раз не шевелиться, и приняла чашку из рук герцога. Глотнула немного, но это не помогло избавиться от кома в горле.

– Мужчиной? – нахмурился Ричард. – Скорее глупым пареньком. Марита, о чем ты думала? – Он непонимающе посмотрел на меня, возвращая чашку на тумбочку. – Ты хоть понимаешь, какой опасности подвергалась каждую секунду? Шип от Рогатого Дога – это мелочь по сравнению с тем, что тебя могли просто скинуть с дракона, и никто не нашел бы твое тело в ущелье.

Наверное, мы оба в этот момент вспомнили, как Тим Донг едва не убил перепуганного Джона Рута. Просто потому, что был не в настроении.

– А как же вы, герцог? – с горечью выдавила я. – У вас есть все, о чем мечтают мужчины вашего возраста: статус, богатство, любящая семья, некогда красивая жена, желавшая исполнить любую вашу прихоть. Тем не менее вы все равно рветесь туда. – Я не спрашивала, я это знала. – Роберт запретил вам участвовать в сегодняшних гонках, но вы ведь были там, да?

– Вас не должно это более волновать, герцогиня.

– Вы там были, – грустно улыбнулась ему. – От вас пахнет драконом, злостью и духами Селены.

Ричард скрестил руки на груди.

– Простите?

– Забудьте, – покачала головой, отчего волосы рассыпались по подушке. – Я вовсе не хотела вас попрекать. У меня нет на это никакого права. Но позвольте спросить, как там мой Фенька? Знаю, вы ничего мне не должны, но он еще как маленький ребенок, за ним нужно прис…

– Ты доставляешь ему невыносимую боль, – перебил меня Ричард.

– Что?

– Пока ты металась в бреду, он чуть с ума не сошел. Пожалуйста, прерви на время вашу связь, чтобы он перестал так волноваться. Или хотя бы передавай ему приятные воспоминания.

– Что сделать? – не поняла я.

Герцог, кажется, опешил.

– Вы не обмениваетесь воспоминаниями?

Я покачала головой.

И увидела, как он неверяще провел рукой по своей отросшей щетине, а затем обманчиво спокойно спросил:

– Марита, твой дракон настолько молод?

– Мне не с чем сравнивать, ваша светлость, – тихо пробормотала я, предчувствуя что-то недоброе.

– Ты сунулась в логово мужиков, готовых друг другу перегрызть глотки за победу, на драконе, с которым у тебя даже не оформилась прочная связь?

Я поджала губы. Простите, ваша светлость, никто не предоставил мне пособие по правильному устанавливанию контакта с драконами.

– Там вся моя жизнь, – выдавила тихо.

– Я тебя туда не пущу, – уверенно покачал он головой.

– Ты меня не удержишь, Ричард.

– У тебя будет все, что ты захочешь. – Он сказал это с каким-то отчаянием, что заставило меня недоуменно посмотреть на него. Ему словно невыносимо было все это терпеть. – Что ты хочешь? Платья? Драгоценности? Я куплю их тебе. Ты отвлечешься на балы, я свожу тебя в столицу. Но на гонки ты не вернешься. Ты не умеешь седлать дракона.

– Так научи меня, – выдохнула я и сама удивилась тому, что сказала.

– Прости?

– Ты же Тим Донг. Я не знаю никого, кто бы так летал на драконе, как ты. Научи меня.

– Забудь об этом, – хмуро оборвал он. – И да, чтобы между нами больше не было этого чудовищного недопонимания: я женатый мужчина, и с тех пор, как мы поженились, на мне никогда не было и не будет духов Селены или кого-то еще. Моя жена далеко не некогда была красивой. Все.

– Но…

– И моя жена будет гулять по саду, выбирать себе фасоны новых платьев, следить за столичной модой и хихикать с подружками за чашечкой чая, как нормальная леди.

– Но…

– Все, – резко оборвал Ричард. – А пока ты не оправилась от полученной раны, ты станешь выполнять все указания доктора. Будут еще какие-то пожелания, герцогиня Бёме?

Я закрыла глаза и плотно сжала губы. Помолчала секунду, а затем выдавила:

– Да.

– Какие же?

– Всего одно, ваша светлость. – Наверное, он ожидал от меня чего-то язвительного, но я только тихо сказала: – Пожалуйста, поспите.

– Что? – удивленно переспросил Ричард.

– Мне больно видеть вас в таком подавленном состоянии. Прошу вас, отдохните.

– Это все?

– И не забудьте про ромашковый чай. Утро вечера мудренее, ваша светлость.

Последующие четыре дня стали для меня настоящей пыткой. Из-за того, что вставать с кровати запрещалось, мне уже начало казаться, что на моем теле появились пролежни. Приходилось занимать себя чтением книг и общением с мамой, сестрами и Робертом, на которого я едва не рычала за его нежелание позволить мне хотя бы пройтись по комнате.

Велико было желание взвыть от тоски, но я всеми силами пыталась вызвать в себе положительные эмоции, чтобы Фенька чувствовал, что со мной все хорошо.

И всеми силами старалась избегать Ричарда. Настолько, насколько это вообще было возможно в моей ситуации. Дело даже не в том, что он решил поиграть в грозного мужа, а в собственном страхе.

Я боялась, что он увидит меня такой.

Наверное, странно, что одолевали меня вовсе не обида и гнев, а боязнь выглядеть некрасивой. Даже скорее мерзкой. Вставать мне не давали, мыться я не могла. Волосы стали грязными и походили на скользких змей, а в комнате витал застоявшийся запах пота.

Это стало едва ли не худшим унижением в моей жизни.

Даже когда любовница мужа рассказывала мне про их утехи, я не чувствовала себя так удручающе.

Осложнялось все тем, что темная магия Ричарда нужна была, чтобы снизить риск возникновения инфекции. Поэтому хотя бы раз в день герцог обязательно находился в моих покоях.

Три дня подряд я умоляла Роберта найти другого мага, на четвертый просто озверела и заявила, что, если мой принципиальный врач не позволит мне вымыться, его посадят в тюрьму. Роберт, на удивление, пошел на уступку. Я ожидала, что он засыплет меня указаниями, что делать можно, а чего нельзя. Но этого не произошло.

Спустя несколько часов стало ясно, что этими указаниями он засыпал слуг и Ричарда.

Доктор помог мне подняться с кровати. Подождал, пока я снова привыкну стоять на ногах, и повел в ванную комнату. Когда мы туда зашли, я замерла на пороге, неспешно повернулась и уперлась руками в грудь Роберта.

– Что тут делает Ричард?! – зашипела возмущенно.

– Он твой муж, – шепотом отозвался врач. – Марита, прошу тебя, давай без резких движений. Я не хочу, чтобы все стало очень плохо.

– А я не хочу, чтобы меня мыл Ричард, – тихо уперлась я и сделала шаг назад.

– Нет-нет-нет, ради тебя слуги несколько раз кипятили эту воду, так что иди и мойся, – зашипел Роберт.

– Но я…

– Может, хочешь, чтобы служанка тебя помыла? Заметила шов? Сообщила твоей маме?

– Мм… – неопределенно промычала я.

– Или, может, мне тебя помыть? – шикнул доктор.

Я покачала головой.

– Он увидит меня голой, – прошептала в отчаянии.

– Он твой муж, ему положено видеть тебя голой.

Мы повернулись к Ричарду с невинными улыбками во весь рот, усиленно делая вид, что наши перешептывания его не касались.

Муж стоял, прислонившись спиной к стене и засунув руки в карманы брюк. О том, что он прекрасно слышал наш разговор, говорила лишь насмешливо поднятая бровь.

– Ты все мои слова запомнил? – грозно спросил у него Роберт.

– Не волнуйся, – ответил герцог.

Оторвался от стены, подошел к нам и принял меня из рук врача.

– У вас есть пятнадцать минут, иначе я к вам загляну и надаю по шее. И, надеюсь, не надо напоминать, что, если ей станет плохо, нужно орать во все горло, чтобы я скорее пришел?

– Все будет нормально, – отмахнулся Ричард.

– Уж постарайтесь!

Роберт, недовольно сопя, удалился.

Я нервно мяла кружевные рукава ночной рубашки и не решалась взглянуть на герцога.

– Марита, края ванны очень высокие, мне придется тебя поднять, чтобы…

Я не дала ему договорить. Взмахнула правой рукой и, не отрывая взгляда от пола, создала ледяную лесенку.

– Что ж, можно и так, – хмыкнул муж.

Взял мою ладонь и потянул в сторону.

В ванну я взошла, а потом и спустилась, точно королева. А потом снова стала смущенной и немного испуганной Маритой.

Ричард говорить не спешил. То, что он хочет снять с меня камизу, поняла только тогда, когда он наклонился и потянул ее вверх.

Я тут же прижала руки к бедрам и напряженно наблюдала, как герцог устало выпрямился и непонимающе на меня посмотрел.

– Ты же вроде хотела помыться, – напомнил он.

– Я могу и сама, – пробормотала в ответ. Посмотрела на огромные деревянные ведра, на ковш. Глупо вышло. И так понятно, что не могу.

– Марита, я знаю, что ты обижена, но сейчас не время дуться.

– Я не дуюсь, – надулась я.

– Позволь снять с тебя одежду.

Я поджала губы, уставилась на бортик фаянсовой ванны. Ричард, не дожидаясь моего согласия, вновь присел и, взяв конец ночной рубашки, потянул ее вверх, обнажая ноги. Он сминал рубашку в руках, закатывал все выше и одновременно поднимался сам, пока его лицо не оказалось напротив моего. Я хотела поднять руки, но герцог предупреждающе покачал головой и стянул одежду, заставив немного наклониться вперед.

Мне стало стыдно.

Мало того что стою грязная, неухоженная, так еще и этот шов. Нитки вылезали из кожи, словно она была тканью. Смотреть на это казалось невыносимым. Я прикрылась руками и зажмурилась.

– Ричард, я… я, кажется, не могу… – выдавила тихо. – Уйдите, ваша светлость, пожалуйста.

– Марита, что случилось? – услышала обеспокоенный голос герцога. – Тебе больно? Я позову Роберта.

– Нет, нет! – поспешно воскликнула и решилась открыть глаза. – Мне не больно. Мне не хочется, чтобы вы были здесь.

– Ты все еще злишься на меня? – нахмурился Ричард.

– Нет, к непониманию я привыкла. Я просто не хочу доставлять вам еще больше проблем.

– Вот как. Тогда должен тебе сказать одну вещь.

Если до этого он стоял в нескольких шагах от ванны, то теперь приблизился вплотную к бортику. А значит, и ко мне.

– Какую? – Я испуганно сглотнула.

– Без меня тебе не справиться.

Не обращая внимания на панику в моих глазах, Ричард одним уверенным движением обхватил меня за талию. Не успела вскрикнуть, как вторую руку он положил мне на левую часть живота, чуть ниже груди. Прямо на шов. Тут же по коже прошел жар.

Я опустила глаза и увидела что-то вроде пояса, только вместо ткани была тьма.

– Роберт дал вполне четкие указания, – усмехнулся герцог, заметив мое растерянное лицо. – А еще он был чертовски прав, когда сказал, что я ваш муж и мне полагается видеть вас голой.

Он убрал руку с талии, обхватил мои ладони и отнял их от груди.

Я замерла в нерешительности, остро почувствовав себя пятилетней девочкой. Кожу на животе немного жгло, но ощущение тягучей боли отошло на второй план. Я разглядывала мужа, который набрал воды в ковш и подошел ко мне.

– Закрой глаза, – попросил он.

Исполнила его просьбу и почувствовала теплые струящиеся потоки, стекающие с головы по волосам и по обнаженной коже, покрывшейся мурашками от странных ощущений.

Ричард снова наполнил ковш, а я стояла и, не открывая глаз, рассеянно водила правой рукой по левой. От нее – к шее, разминая затекшие мышцы.

– Вы не брезгуете? – спросила задумчиво.

Вздрогнула, когда на меня вылили теплую воду.

– В каком смысле? – услышала настороженный голос герцога.

– Вы не смотрите на меня как на урода даже после того, как на моем теле появился этот шов?

…И даже после того, как вам пришлось провести возле моей постели три мучительных дня…

– Марита, ты же моя жена. Я не смогу смотреть на тебя как на урода, даже когда твое лицо покроется морщинами, а живот утонет в жировых складках.

Я недоуменно открыла глаза. Это намек на старость? На старость вместе с ним?

К сожалению, лица герцога не увидела. Он посчитал, что вылил на меня достаточно воды, и теперь отвернулся, чтобы намылить руки.

– Знаете, – сказал он, стоя спиной ко мне, – я понимаю, что вы имеете полное право обижаться на меня. Вы молоды и еще многого не осознаете. Но это не повод выставлять меня из своей спальни.

– Я не выставляла вас из своей спальни, – нахмурилась, услышав это нелепое обвинение.

– Каждый раз, когда я пытался зайти к вам, служанка сообщала мне, что у вас болит голова и вы слишком плохо себя чувствуете, чтобы принимать кого-либо. При этом Роберт вовсе не волновался.

Я смущенно потупилась и пробормотала:

– Вы же его знаете, он не из тех, кто паникует по пустякам.

– Ричард! Ричард! – застучали в дверь. – Твоя жена еще жива?!

– Мы моемся, Роберт! – раздраженно отозвался герцог.

– Мы?!

Муж тяжело вздохнул и отправился докладывать доктору о том, как обстоят дела на самом деле.

Я посмотрела на полоску тьмы, обхватившую живот. Она не позволяла воде добраться до раны, но при этом довольно болезненно щипала кожу. Скорее всего, придется сводить ожог. Как бы нитки не сгорели…

– Я начну с головы, – услышала голос вернувшегося герцога.

Он подошел ко мне и осторожными движениями стал водить намыленными руками по волосам. При этом смотрел на мое лицо. И взгляд у него был довольно странный. Что-то в самом герцоге изменилось, будто кожа потемнела.

Он злился?

– Я сделала это намеренно, – сказала, без страха посмотрев в его карие глаза, цвет которых в данный момент сменился черным.

– Намеренно не пускали к себе?

– Да, ваша светлость. Не думаю, что вам было приятно ухаживать за мной те три дня, что я боролась с лихорадкой. Мне не хотелось, чтобы я окончательно разонравилась вам.

– Не стану врать, что было приятно. – Он помолчал мгновение, а затем добавил: – Зато, когда мне понадобится помощь, вы не откажете себе в удовольствии поухаживать за мной.

Его руки перестали трогать мои волосы. Вместо этого спустились к шее и осторожными, трепетными движениями принялись ее массировать. Я прикрыла глаза от удовольствия и, словно в сладком сне, пошептала:

– А можно еще и спину?

– Можно, – хрипло отозвался герцог.

Вздрогнула, когда он, будто бы поддавшись странному порыву, очертил линию позвонка. У Ричарда оказались вовсе не теплые, мягкие пальцы. Его кожа была грубой и шершавой и вызывала не самые приятные ощущения.

Я непроизвольно поморщилась и неожиданно выдохнула, ошарашенно замерев, когда почувствовала ласковое прикосновение обветренных губ к своей шее.

Открыла глаза, моргнула, неуверенно посмотрела на лицо мужа, которое находилось намного ближе, чем несколько секунд назад. Нас разделял всего лишь бортик ванны. Если бы не это – Ричард уже давно дышал бы мне в лоб.

– У вас мыло. На губах, – смущенно пробормотала я.

– У вас мыло. На шее, – пожал он плечами.

Его карие радужки полностью окрасились в черный.

Я завороженно уставилась в эти глаза, медленно осознавая, что тьма, которая плещется в них, по-настоящему прекрасна. Все так опасаются этой стихии, но она… великолепна.

Вытянув руку, осторожно стерла пену с его губ. Как же все-таки восхитительно, что они обветренные. Это словно маленькое доказательство свободы, которую постигает мой муж, когда надевает на себя чужую личину. Мы оба постигаем.

– У вас борода, – сказала я с легкой улыбкой. Так странно было не видеть его идеально выбритый подбородок.

– У вас румянец на щеках, – отозвался герцог.

– Он вам нравится? – улыбнулась уже смелее.

– Не то слово.

Меня притянули к себе так резко, что я успела только испуганно выдохнуть и вцепиться в плечи мужа, чтобы удержать равновесие.

– Простите, я вас облила, – пробормотала неловко, но Ричард не спешил меня отпускать. Его рука лежала у меня на спине и крепко прижимала к своей груди.

– Просто держитесь, – тихо попросил он и начал круговыми движениями намыливать кожу.

Я чувствовала его широкие грубые ладони и, вместо того чтобы морщиться от неприятных ощущений, вдруг начала тяжело дышать. Ричард спускался все ниже. Когда его руки коснулись ягодиц, я внутренне напряглась.

А потом почувствовала, как муж уткнулся носом мне в шею. Я самодовольно улыбнулась и непроизвольно хихикнула, когда герцог потерся щекой о мою кожу. Из-за бороды это было щекотно.

Ричард медленно повел левую руку ниже, убрав ее с ягодицы. Заставил приподнять ногу и упереться в бортик ванны.

Хихикать резко расхотелось.

С губ сорвался полувыдох-полустон, когда герцог одним прикосновением провел рукой между ног. Это было настолько бесстыдно и интимно одновременно, что я уткнулась лбом в плечо мужа, чувствуя, как краснеть начинают не только щеки, но и уши.

– Марита, – хрипло позвал Ричард, – мне надо тебя домыть. Отпусти, пожалуйста.

Я нахмурилась, непонимающе оторвалась от него и увидела, как он присел на корточки. Обхватил правую ногу двумя руками и медленно повел их вниз, оставляя на коже мыльные дорожки. Не позволяя мне сменить положение, проделал то же самое с левой.

Затем выпрямился, но вновь прикасаться ко мне не спешил. Отвернулся, подошел к ведру, набрал воды в ковш и начал мыть руки.

Я вернула правую ногу в вертикальное положение. Тихонько пробормотала:

– Мы с вами так и не поговорили о… сложившейся ситуации. Теперь, когда вы знаете о Джоне Руте, вы должны понимать, что у меня никогда не было любовника.

Ричард набрал в ковш чистой воды и повернулся ко мне:

– Не будем об этом.

Ох уж эти тени, что бегут по его лицу… знать бы, что они означают.

– Вы же понимаете, что ваша жена принадлежит только вам? – непонимающе переспросила я.

– Марита, пожалуйста, не сейчас, – выдавил он, отчего-то стиснув зубы.

Неожиданно в дверь постучали.

– Пятнадцать минут прошло! – донесся до нас голос Роберта.

– Дай нам еще две минуты, – гаркнул Ричард, что заставило меня испуганно вздрогнуть.

Его движения были резкими и какими-то злыми. Я решительно не понимала, в чем дело и из-за чего произошла эта смена настроения. Муж всеми силами старался ко мне не прикасаться.

В несколько заходов он вылил на меня ведро чистой воды, помог вытереться полотенцем, рассеял магию с живота и надел чистую камизу.

– Роберт, заходи, – крикнул он.

Доктор тут же ворвался к нам, словно все это время нервно караулил за дверью.

– Ты еще жива? – приветствовал он меня.

– Помоги ей добраться до спальни, – хмуро приказал герцог Бёме и, не сказав более ни слова, быстрым шагом удалился с наших глаз.

– Что это с ним? – удивился Роберт, подходя ближе.

– Увидел меня голой, – уныло отозвалась я.

Мама начала нервничать.

Я лежала в кровати и слушала, как она ругается с Робертом. Видимо, они находились рядом с дверью, потому что слышно все было просто прекрасно.

Матушка не понимала, почему при простом порезе я не встаю уже четвертый день. Она была уверена, что подорожник должен помочь. Роберт пытался внушить ей, что это осложнения после лихорадки и рисковать нельзя. Но мама осталась крайне недовольна его методами и угрожала вызвать нашего семейного лекаря, чтобы тот проверил добросовестность работы Роберта.

Через четверть часа врач зашел ко мне с невероятно мрачным видом.

– Позвольте мне вставать с кровати, – попросила я.

– Ни за что, – отрезал он.

– У меня уже ничего не болит, честное слово.

– Конечно, холод обезболивает. Но если шов разойдется, то…

– Все будет очень плохо, знаю. Вы слышали мою мать? Она не шутит, когда дело касается ее детей.

– Так. Принцесса, давайте вы будете лежать в теплой кроватке, а рыцари сами разберутся?

Я закатила глаза.

– Слушайте, Роберт, я больше не могу лежать. У меня затекли руки, ноги, и такое впечатление, будто я вообще разучилась двигаться.

– Нет. И не указывайте мне, как вас надо лечить. Сегодня вы лежите в кровати, Марита. Завтра прикроемся пиявками. А потом уже будем думать, как поступить дальше.

– Пиявками? Завтра? – испугалась я. – Не надо пиявок!

– Да шучу я, шучу, – отмахнулся Роберт. – Не забивайте себе голову.

Он, к сожалению, не шутил.

Обычно сестры с матушкой заходили ко мне в разное время, рассказывали разными словами одни и те же новости, но сегодня после ухода Роберта они ввалились в спальню всей гурьбой.

Причиной стал предстоящий бал у графа Вудбрайта. Ария хвасталась новыми лентами. Майя рассказывала, как они встретились с виконтом Вудбрайтом в Буклоне и как он был невероятно обаятелен и внимателен. Софи ныла, что тоже хочет пойти, а матушка почему-то не выпускала моей руки. Когда гомон сестер немного поутих, она серьезно сказала:

– Дорогая, ты же понимаешь, почему Вудбрайты жаждут видеть нас на своем приеме, хотя раньше они нашу семью не слишком жаловали?

– Теперь что-то изменилось? – не поняла я.

– Теперь они узнали, что герцог гостит в поместье. Они питали надежду, что он посетит их скромный бал.

– Ты же знаешь герцога Бёме, он не посещает балы. Даже в столице почти не появляется.

Матушка крепче сжала мою руку:

– Поэтому тебе как его жене нужно уговорить своего мужа сделать исключение для Вудбрайтов.

– Боюсь, мы не настолько близки, чтобы я могла ему указывать, – пробормотала я.

– Девочка моя, я вовсе не прошу ему указывать. Прояви мудрость и находчивость, но постарайся заставить герцога появиться на этом приеме, – настойчиво сказала матушка.

– Но… зачем?

– Чтобы вернуть нам статус уважаемой семьи, которого нас лишил твой отец.

Тут бы следовало добавить «пусть земля ему будет пухом», но мама вновь переключилась на обсуждение бала.

– Марита, ты же пойдешь?! – возмущенно перекрикивая сестер, взвыла Софи.

– Конечно, она пойдет, – шикнула матушка.

– Вот Марита болеет, но все равно идет! Я тоже хочу!

– Марита – герцогиня Бёме, – закатила глаза Ария, – ей обязательно нужно появляться на таких балах. А ты пока маленькая и глупая.

– Ария, не трогай свою сестру, – разозлилась матушка, наблюдая за тем, как Софи начинает реветь.

Так проходила каждая подготовка к балу, даже моя свадьба не обошлась без криков и споров. Но на этот раз голова разболелась намного раньше.

– А где герцог? – устало спросила у мамы.

– После того как ты приняла ванну, он отправился в Буклон по делам.

– О… вот как.

На секунду даже показалось, будто он специально сбежал в город. Жена окончательно ему надоела, и до ее полного выздоровления возвращаться к ней он не намерен.

Но герцог вернулся.

К сожалению, узнать об этом, находясь в спальне, не представлялось возможным, потому что в доме царил хаос – моя семья готовилась к балу. То, что Ричард приехал, поняла только в тот момент, когда он сам зашел ко мне в комнату.

– Ваша светлость? – удивилась, открыв глаза и заметив его в дверях.

Я только-только начала дремать, поэтому пришлось поспешно приглаживать волосы. Посмотрела на Эми, и та без слов выскользнула в коридор, поскольку уже привыкла к тому, что ее постоянно отсылают.

– Как вы себя чувствуете? – спросил муж, проходя на середину спальни.

– Уже намного лучше, благодарю.

– Вам что-нибудь нужно? – уточнил он уже тихо.

– Да, пожалуй.

Я оперлась на руки, приподнялась и подтянула себя на подушки, принимая полусидячее положение.

– Марита, нет! Не двигайся! – воскликнул Ричард.

Но я только усмехнулась:

– Успокойтесь, ваша светлость, вы же меньше всего похожи на Роберта.

Герцог мгновенно оказался возле меня, наклонился и схватил за плечи. Но замер в нерешительности, не зная, то ли пытаться меня уложить, то ли лучше не трогать, чтобы не навредить еще больше.

– Не поправите подушечку? – невинно попросила я, разглядывая недовольное лицо.

Тот понял, что, если не выполнит мою просьбу, я сделаю это сама, и кто знает, чем это может обернуться. Выбрав из двух зол меньшее, Ричард поправил подушку.

Я блаженно прикрыла глаза, наслаждаясь тем, как от смены положения разминается позвоночник.

– Марита, зачем ты это сделала? – строго спросил муж, словно отчитывал маленькую девочку.

– Нет сил больше лежать, ваша светлость, – ответила ему, не чувствуя ни грамма вины. – Не хотите ли составить мне компанию? – спросила, добродушно улыбнувшись.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился муж.

– Присядьте рядом со мной. – Я настойчиво постучала ладонью по постели.

Герцог удивленно поднял брови:

– Присесть к вам?

– Да. – Кивнула. – Вы же не хотите отказать в просьбе умирающей жене?

– Умирающей жене? – Ричард поджал губы, словно пытался скрыть улыбку. – Вы довольно бодры для того, чтобы находиться при смерти.

Я изогнула бровь и надменно взглянула на мужа:

– Ричард. Я хотела с вами серьезно поговорить.

– Вы хотите заставить меня пожалеть, что сегодня я решил заглянуть к вам перед сном? – уточнил он.

– Прошу вас, сядьте рядом, – сказала настойчиво.

Наездники, кем бы они ни являлись в жизни, всегда копили в себе энергию, которую выплескивали в небе. Игривый огонек жил в нас с самого рождения, и нам всегда приходилось подавлять его, чтобы окружающие не подумали, что мы сумасшедшие.

Ричард позволил своему огоньку вырваться наружу.

Глаза мужчины опасно блеснули, руки обхватили спинку кровати, и он в одно мгновение запрыгнул на указанное место, резво перемахнув через меня. Матрас жалобно скрипнул, заставив подлететь нас обоих, точно на качелях.

Герцог Бёме сделал вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло. Пристроился рядом со мной, уперев локоть в мою подушку, и сказал:

– Да, моя дорогая жена, я вас внимательно слушаю.

Спеси у меня заметно поубавилось, но отступать я не собиралась. Сложив руки на простыне, прикрывавшей ноги, спокойно заговорила:

– Ваша светлость, скажите мне честно, чем я вызвала ваше недовольство сегодня утром?

Заметила, как Ричард недоуменно нахмурился.

– Ничем, – осторожно ответил он.

– Прошу вас не врать мне. Я видела, как вы злились.

– С чего вы взяли, что я злился?

– Ваша стихия выдает вас. Когда вы злитесь, ваше лицо темнеет.

– О, вы меня еще слишком мало знаете, чтобы бросаться подобными обвинениями, – ничуть не смутился муж. – Это была вовсе не злость.

– Не злость? – Я повернула голову и непонимающе уставилась на подбородок Ричарда.

– Нет, – тихо выдохнул герцог.

– О, – только и пробормотала я. Задумчиво поглядела на простыню и неловко спросила: – Сегодня вы выезжали в город?

– Именно так.

Кажется, он придвинулся ближе. Я остро чувствовала запах туалетной воды, которой пользовался мужчина. Пахло довольно приятно, и это на самом деле немного пугало. Аромат выбивал из колеи, не давал мыслить здраво.

– Чем вы там занимались?

Мне хотелось быть внимательной и заботливой женой, но это было похоже на допрос.

– Делами, – лаконично отозвался Ричард.

– Не хотите говорить?

Послышался тяжелый вздох. Я вновь решилась немного повернуть голову и взглянуть на мужа. Только сейчас заметила, насколько уставшим он выглядит.

– Этот разговор не подходит для нежных и ранимых леди.

– Я не нежная и не ранимая. Вернее, – опустила глаза, взяла его за руку и слабо улыбнулась, – могу быть нежной. Но точно не ранимой. – Посмотрела на опешившего герцога и постаралась как можно мягче сказать: – Поговорите со мной.

Он молчал, казалось, вечность. Разглядывал меня так, словно мысленно пытался что-то для себя определить. Потом пожал плечами и спокойно сказал:

– Поймать маньяка оказалось не так просто, как мы рассчитывали.

Я ошарашенно приоткрыла рот.

– Маньяка? Который убил семерых девушек?

Ричард кивнул.

– Мне казалось, ты придумал эту историю для моей матери, – удивленно прошептала я.

– Нет, – грустно усмехнулся муж. – За два с лишним года семь убитых девушек.

– И никто ничего не сделал?!

– Ты правда хочешь об этом поговорить? – нерешительно уточнил Ричард.

– Да, это же касается моего графства. В смысле, теперь уже бывшего графства, но все же.

– Стража Буклона связывалась с твоим дядей, но он не дал добро на расследование.

– Почему?

Дядя у меня, конечно, увлекается азартными играми, любит проигрывать деньги на скачках, но вряд ли он мог закрыть глаза на убийства.

– Все девушки были не самыми уважаемыми дамами в обществе.

– О, – дошло до меня.

Они принадлежали к профессии Симоны.

– Ты… ты в порядке? – В моем голосе отчетливо прозвучала вина.

Я-то, глупая, думала, он от меня сбежал, потому что я сделала что-то не так… а он действительно уезжал в Буклон по делам. И очень-очень устал.

– Да, я в порядке, – отмахнулся муж. – И я рад, что тебе тоже стало лучше.

– Ричард, – тихо позвала его.

– Да?

– Когда гонка?

Молчание. Долгое, тяжелое, означающее, что своим вопросом я все испортила.

– Марита, послушай, – начал было герцог, и его голос прозвучал крайне недовольно.

– Не надо, Ричард, – оборвала я. – Ты думаешь, я не вижу, что ты пытаешься сделать?

– И что же?

Я все еще сжимала его ладонь.

У наездников не бывает теплых рук, но они бывают нежными и могут крепко держать те руки, которые им очень, очень нравятся.

– У тебя не получится сделать вид, что того мира не существует, – тихо сказала я.

– Я вовсе не…

– Ричард, ты всеми силами избегаешь разговора обо всем, что касается Джона Рута и Тима Донга. Конечно, ты ничего мне не должен, но… просто скажи, когда гонка?

Я не поднимала взгляда, поэтому мне оставалось лишь прислушиваться к напряженному дыханию мужа.

– Сегодня, – наконец ответил он.

– Ты полетишь? – спросила дрогнувшим голосом.

Ричард помолчал несколько мгновений. Я вздрогнула, когда он осторожно погладил меня по голове, а затем задумчиво сказал:

– Честно говоря, день сегодня был тяжелый.

Мне не удалось скрыть грустную улыбку.

– Наверное, прозвучит довольно странно, раз жена ищет предлог, чтобы муж остался в ее постели. Но… если у вас на ночь не запланировано никаких дел, быть может, вы переночуете здесь?

Не знаю, как у меня хватило смелости договорить до конца и ни разу не заикнуться.

Я напряженно ожидала ответа и не решалась поднять глаза. Все смотрела и смотрела на ладонь герцога. Пока не поняла, что он ее аккуратно высвобождает из моей руки. Я тоскливо разжала пальцы. Ричард встал с кровати, оставив меня наедине с уничижительными мыслями, и двинулся к двери.