Текст книги "Путь на острова или долгая дорога домой (СИ)"

Автор книги: Анастасия Спивак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)

– Какая интересная история! И у меня снова миллион вопросов: что это был за старик? Почему отдал кольцо именно тебе? А что это за камень такой плоский? Что обозначает этот узор? Просто голова кругом идёт.

В ответ на это Сайрус лишь расхохотался:

– Все эти вопросы мучили какое-то время и меня, и ответа на них я не получил. Кроме одного: в лаборатории артефакторов нашей академии это кольцо изучали довольно долго и выяснили, что никаких вредоносных свойств оно не имеет, а камень по своей структуре невероятно похож на знаменитые Боргийские бегающие камни. Это явление толком до сих пор не изучено, но что-то же их притягивает в определенные места, куда они непонятно каким образом добираются. Вот там, в лаборатории, мне и посоветовали запечатлеть в кольце, скажем так, слепок моей энергетики и по нему смогу найти человека, который его носит, где бы он ни был. И почему я раньше о нём не вспомнил?

С этими словами Сайрус притянул меня к себе и поцеловал,

Какое же это чудесное чувство – понимание того, что завтра эти поцелуи не прекратятся, а эти руки будут так же крепко обнимать меня. Надежда на то, что всё-таки возможно то будущее, в котором мы с Сайрусом вместе, наполняло меня счастьем и радостью. Пока в затуманенный мозг не проникла одна противная мыслишка:

– Ой, Сайрус, а что скажет мама? – практически простонала я.

– Спокойно, маленькая, всех твоих родителей я беру на себя, – и Сайрус вновь продолжил прерванное занятие.

Расходиться по комнатам было крайне неохота, несмотря на поздний час и грандиозные планы на грядущий день.

Глава 9. Господин внештатный советник

Не хочу! Вот не хочу я туда идти! Да и кто захочет?

Вот уже добрых полчаса мы с Сайрусом прогуливались вокруг этого противного департамента перемещений. Архитектор, придумавший и воплотивший свой проект в жизнь, определённо не любил людей. Кажется, раньше это здание принадлежало следственному комитету, и замечу – ему оно подходило куда больше. Огромная каменная махина препротивного серого цвета отпугивала любого, кто приближался к ней на сколько-нибудь фривольное расстояние. Теперь же здесь вотчина портальщиков различных категорий и не только. Вообще суть работы этого департамента была какой-то малопонятной. Ясно было одно – все способности магов-портальщиков: уровень их дара, способности к настройкам точных координат, специфика перемещений и благонадёжность – всё это строго отслеживалось и фиксировалось в различных структурах Департамента.

Исходя из того, что в основном Сайрус работал на благо родной Академии, его особо не дёргали сюда, как например, тех бедолаг, деятельность которых была далека от их магических способностей.

Проходя в очередной раз мимо центральных ворот департамента, я не выдержала и проворчала:

– Нет, вот взять бы косорукому, построившему этот ужас, да и оторвать бы руки. Да и глаза бы повыкалывать. Людям, которые сюда на работу приходят доплачивать нужно, – если я рассчитывала на поддержку Сайруса, то сильно промахнулась. Этот несносный тип лишь расхохотался на всю улицу.

– Маленькая, если мы сделаем ещё один круг, то опоздаем на встречу. Внутри вроде бы всё не так печально. Пойдём, солнышко, а то я сам нервничать начинаю. Ведь сколько раз здесь был, а никогда не придавал значения столь несимпатичному облику здания. А расскажи, пожалуйста, откуда такой интерес к архитектуре? Я обратил внимание, что тебе неплохо знакомы различные стили и направления в этой области, – заговаривая мне зубы столь бесхитростным образом, Сайрус развернул меня к входу в административный корпус департамента перемещений.

– Я всегда интересовалась архитектурой. Мне нравилось читать о том, как строили раньше. Как работали магические строительные команды. Особенно в Альвенте. Не знаю, знаешь ты или нет, но именно здесь, в центре Аравии, сохранились более десяти основных исторических направлений архитектуры. При завоевании и объединении новых территорий уничтожались не только города и люди, стирались с лица мира редчайшие сооружения, отображающие…

– Хорошая моя, я понял ход твоих мыслей, беда в том, что нам всё же нужно войти, найти Льюиса и переключиться немного в сторону поисков твоего отца, – да уж, Алину понесло как всегда не очень во время. И я уже почти успела пообещать, что больше отвлекаться не буду, как вдруг в просторном холле здания я увидела нечто такое, что вышибло из меня единственное:

– Это что за бабуйня?

И пока Сайрус, неприлично хрюкая, тащил меня в сторону лестницы, я пыталась осмыслить увиденное и одновременно забыть этот шедевр современного искусства.

Всю стену, расположенную напротив центрального входа занимало изображение огромного страшного глаза, который теперь долго будет мне сниться в кошмарах. Художник сумел изобразить на радужке этого глаза огромное количество то ли дверей, то ли порталов. И единственной мыслью, после увиденного является осознание того, что куда бы ты ни пошёл, как бы далеко не прыгнул, но ОН узнает об этом. Узнает и примет к сведению.

– Что это значит, Сайрус? – тихим шёпотом спросила я, поднимаясь вслед за ним по лестнице.

– Я тебе дома объясню. Сейчас скажу только название этого артобъекта: «Зрокта». На мёртвом языке означает «Я знаю». Но давай всё же дома. Мы почти пришли.

И правда, после непродолжительного петляния по коридорам департамента мы оказались в небольшой приёмной, судя по наличию строгой тётеньки за письменным столом, почти перекрывающим доступ к кабинету ВПГДП Льюиса О’ Вейра.

Тем временем Сайрус уже регистрировал нас в толстенном журнале, затем в другом, а когда речь зашла о технике безопасности во время аудиенции, дверь в кабинет этого самого ВПГДП открылась, и нам навстречу вышел отчего-то знакомый мне мужчина лет пятидесяти. И дело явно было не в изображениях, которые мы с Сайрусом так тщательно рассматривали вчера. Нет, я определённо где-то его видела.

– Господин Маруто, очень рад вас видеть, – произнёс этот Льюис, почему-то нахмурившись, стоило ему увидеть меня. – Прошу в мой кабинет.

Но как только мы оказались за закрытыми дверями, хозяин кабинета словно маску сбросил. Смотрел на меня, хмурился и только что не рычал. При этом я абсолютно не чувствовала исходящей от него агрессии. Лишь какое-то беспокойство просвечивало сквозь его напускную строгость.

– Льюис, у нас проблемы? – сразу в лоб спросил Сайрус, немало меня удивив. Кажется, ему совсем не понравилась реакция мужчины на меня.

– Глазные капельки у вас с собой, надеюсь? – вопросом на вопрос ответил Льюис.

– С собой, конечно, у них срок действия около пары часов.

– Ну, тогда, хорошо. На центральном входе теперь стоит отслеживатель посетителей: внешность, уровень магической истощенности, уровень стресса и другое. Поэтому крайне желательно, чтобы выходя из здания, Алина выглядела точно так же, как она выглядела, входя в него. Иначе по экспертизам затаскают. Что ты здесь делаешь, Алинка?

– Здравствуйте, – как-то вдруг вспомнилось о приличиях. – А мы это… мы бы хотели разыскать моего отца и подумали, что, может, вы могли бы нам помочь.

Реакция Льюиса О' Вейра подсказала нам, что с родителем моим он точно знаком: подойдя к большому письменному столу, мужчина достал откуда-то графин со светло-коричневым напитком, вытащил из него пробку, отхлебнул и лишь затем спросил:

– Ну и зачем, скажи, пожалуйста, тебе понадобился этот слизняк?

Меня словно громом поразило. Он знает его! Всё не зря! Мы не зря сюда пришли!

– А почему «слизняк»? Мой папа хороший, благодаря ему, мы с мамой спокойно прожили девятнадцать лет, – зачем-то стала оправдывать родителя.

– О как! Да вы присаживайтесь, молодые люди, – Льюис кивком указал на, стоящий возле окна, небольшой диван, а сам вновь отхлебнул из бутылки и хмуро уставился на нас. – Даётся мне, что ты слегка ошибаешься в своих выводах, малявка. Если Фредрик вспомнит о твоём существовании, то тебе придётся забыть об этой спокойной жизни. Кстати, Сайрус, мальчик мой, я надеюсь, ты случайно не влюбился в эту барышню? Очень не советую. Ты знаешь, как про северных островитянок говорят? Мол, они сердце своё дарят избраннику. А как на деле?

Мужчины медленно обменялись взглядами. И если взгляд Сайруса я не увидела, то глаза О’ Вейра были полны тоски и одиночества. А ещё словно безнадежности. И может быть он хотел о чём-то предупредить Сайруса.

– А на самом деле никому они своё сердце не отдают, но забирают у тебя твоё, и ты живёшь с этой дырой, как будто, так и надо, будто это всё в порядке вещей. Лишь бы любимой было хорошо.

– Послушайте, я не знаю, какая такая нехорошая женщина столь жестоко обошлась с вами, Льюис, но нам действительно нужна ваша помощь. У меня мама… она каменеет каждый день, – мой голос позорно стал срываться от поступивших слез. – И ей совсем недолго осталось. Мне очень очень нужна ваша помощь.

– Льюис, послушайте, – Сайрус хотел что-то добавить, как Льюис его перебил:

– Подожди, что ты сказала? Как давно у Елены начались приступы?

– Я не знаю. Несколько лет назад. Но откуда вы нас знаете? Почему ваше лицо мне так знакомо?

Не ответил.

Ну, к чему эти секреты? Снова замолчал, и молчание в этот раз вышло сильно затяжным. После моих расспросов, он обошёл свое рабочее место, сел за стол и методически принялся заливать в себя содержимое графина. Даже не закусил ни разу. А когда спустя какое-то время Льюис наконец-то встал, я почти дремала на плече у Сайруса, а он медленно перебирал мои пальцы и крутил своё кольцо на моей руке, словно любуясь им.

– Сайрус, а ты не староват для девочки? – вдруг весело спросил этот знакомый незнакомец.

– Ой ли, а вы знаете, что Елене сейчас всего сорок один? Или вам это неизвестно? – мужчины отчего-то начали подкалывать друг друга.

Все эти разговоры вокруг да около нас с мамой вдруг всё расставили на свои места. Получается, что отец-то мне не совсем и нужен. А нужен вот этот вот ворчун, которого мама почему-то ото всех скрывала. Я совсем другими глазами посмотрела на человека, помогавшего нам на протяжении всей моей жизни. Именно этому человеку, получается, мама отдала своё сердце. И этот человек, судя по всему, только сегодня об этом узнал.

– Льюис, у нас осталось меньше пяти месяцев до того, как она застынет навсегда, – шёпотом сказала я.

– Этого не произойдет, Алина. Только и в ближайшее время я к маме твоей сорваться не могу. Только под удар поставлю. Сейчас идет поголовное отслеживание всех перемещений портальщиков восьмого уровня и выше. Ты, Сайрус, надеюсь, ещё свою восьмерку не подтверждал?

– Нет. Апробация прыжка назначена, но дату мне не сообщали, – Сайрус явно не был удивлён. Что у них тут вообще происходит?

– В общем, так, молодые люди, – Льюис, кажется, принял для себя какое-то решение, – сейчас отправляетесь домой, сидите там тихо, как мышки и главное – не вздумай явиться на апробацию. Сошлись больным, кривым, придумай, что хочешь, но учти, Сайрус, – явятся с проверкой – Алинку спрячь. Мне нужно около месяца завершить здесь начатое, слишком многое на кон поставлено. А потом можно будет и на юг рвануть. Будьте готовы. Или вы не планируете?

Мы с Сайрусом невольно переглянулись и кивнули. Хоть какая-то определенность появилась, пусть и временная. Со всем остальным разберёмся. Хотя о чём это я? Мы ведь нашли его! Мы нашли Льюиса! А значит, с его помощью маму можно будет спасти. И пусть напряжённость и настороженность мужчин чётко давала понять, что легко не будет, значит, будем разбираться со всем постепенно, а вообще, ведь чудеса случаются, хоть и нечасто, так пусть и нам хоть капельку повезёт.

Разговор явно подходил к концу, а у меня ещё два миллиона вопросов осталось, поэтому я недолго думая подошла к Льюису и выпалила:

– А может у вас получится приехать к нам в гости как-нибудь? Мы бы вас с Венечкой познакомили, а заодно бы и…

– Сайрус? – господин внештатный помощник главы департамента перемещений, кажется, в данный момент готов был испепелить взглядом моего жениха. И если бы Сайрус соображал медленнее, то возможно от него бы осталась лишь маленькая горстка пепла. Хорошо всё-таки, что соображалка у Сайруса работает в штатном режиме и членовредительства не произошло, как и более печальных последствий.

– Спокойно, папаша, – рассмеялся Сайрус, не обращая внимания на суровость собеседника. – Венечка – это не кто иной, как Вениамин Серый, хорошо вам известный хранитель моего дома. Алина, добрая душа, привязалась к этому ворчуну и хочет забрать его с собой. Правда, милая?

– Он очень хороший, Сайрус, – немного обиженно пробубнила я. – Если бы не он, неизвестно когда бы мы сообразили пообщаться с Льюисом и сообразили бы вообще.

Отчего-то слушая наш любезнейший обмен мнениями, Льюис вновь вернул себе хорошее расположение духа. Не нужно быть гением, чтобы понять, что именно напридумывал себе этот замечательный человек. Нет, мне во что бы то ни стало нужно узнать нашу с мамой историю, и как мне думается, этот человек знает её весьма неплохо.

– Льюис, я столько хочу у вас узнать, вы даже не представляете, и понимаю, что возможно, для вас будет небезопасно приходить к нам. Но если у вас всё же получится, мы будем очень рады вас видеть, – я посмотрела на Сайруса в надежде на понимание и согласие. Любимый не подвёл. Встав с дивана, он стремительно подошёл к нам и, взяв меня за руку, сказал:

– Действительно, приходите. Нам, конечно, очень хочется узнать историю почти двадцатилетней давности, но возможно и мы сможем чем-нибудь вас удивить: мы нашли документы Ричарда…

– Только сейчас? Ты ведь год в том доме живёшь. Я специально тебе именно этот дом подсунул, знал ведь, что ты хочешь попасть в Океанию. Надеялся, что вместе с Вениамином вы разыщете среди архивных бумаг нужные сведения, и ты поймёшь, как попасть домой. Ведь Ричарду удалось сбежать с материка.

– Вы бы хоть намекнули, – Сайрус явно был смущён. – В Академии за этот год столько всего произошло. Я домой заваливался только спать. Если бы не Алина, я бы долго ещё в эти коробки не заглянул.

– Ладно, молодежь, с вами хорошо, но я уже десять минут как должен быть на приёме у Главы Академии. Поэтому быстренько глазки закапали, удручённый вид состроили и на выход. На следующей неделе постараюсь вас навестить. Расскажешь о маме, Алина.

– Конечно, Льюис. Только скажите, вы знаете, почему с ней так случилось?

– Понимаешь, твоя мама…она сказала однажды, что своё сердце мне никогда не отдаст – я пообещал больше не беспокоить.

Выйдя за пределы территории этого департамента, я, наконец, смогла вздохнуть полной грудью. Всё же эта громадина, даже изнутри давит.

Но сейчас у меня настроение было просто чудесным. Так неожиданно мы нашли того, кого искали. Можно было больше не ломать голову с этими поисками, а спокойно проводить вечера вместе с Сайрусом. Вспомнилась закинутая на полку недочитанная книга Аве Нори, а ещё красивейшая беседка в саду. Сад, конечно, зарос неимоверно, но от этого беседка кажется особенно привлекательной, даже несмотря на потрескавшуюся краску и две прогнившие половицы, заменявшие крылечко.

Но все эти мечтания снова пришлось отложить.

Как только мы вернулись с Сайрусом домой, оказалось, что на пороге дома неизвестно сколько времени сидит Тара. Причём сидит вместе с сумкой на письме из департамента. Полученное письмо сильно озадачило Сайруса, но думаю, первым делом нужно выяснить, что же делать с неожиданной гостьей.

Пока Сайрус, начисто забыв об обязанностях хозяина дома, читал злополучное письмо и вышагивал в холле из угла в угол, я повела за собой растерянную девушку на кухню, где уже на столе стояло большое блюдо со вчерашними пирожками. Венечка каким-то чудом их разогрел и переместил из кухонного шкафа на стол. Сам же вновь устроился на подоконнике и пояснил:

– Вы пока шатаетесь незнамо где, девочка вон на ступеньках битый час сидит. Я бы хоть чайник поставил, только в нём воды нет, а налить я не могу, а про пироги эти вспомнил незадолго до вашего прихода.

– Венечка, ты просто чудо, не расстраивайся, мы чайник сейчас сами поставим, не беда, – я, наверное, просто фантанировала оптимизмом. После столь удачного для меня посещения этого жуткого департамента, мне очень хотелось, чтобы у всех вокруг было всё хорошо: чтобы люди или духи не хмурились и чтобы в будущее смотрели с верой, что всё получится и что все наши самые смелые мечты воплотятся в жизнь.

А пока мне оставалось только оперативно собирать на стол и пытаться отвлечь Тару от тех мыслей, что заставляют девушку постоянно хмуриться и кусать от волнения губы.

Пробегая в очередной раз мимо прохода в большой коридор, я чуть не налетела на Сайруса, который явно обдумывал свои дальнейшие действия. Но это не помешало ему подойти ко мне, крепко обнять и, не обращая никакого внимания на свидетелей, поцеловать. Потом он всё же одумался, перетащил меня сквозь портал в заваленный бумагами кабинет, где и продолжил поцелуй.

И надо сказать, что поцелуй-то вышел с горчинкой. Неожиданно накатил невероятный страх, что Сайрус вдруг исчезнет. Возьмёт и пропадёт со своими сумасшедшими поцелуями, очаровательной улыбкой и привычкой затаскивать меня в портал в самый неожиданный момент.

Возможно, Сайрус думал о чём-то схожем, потому что когда он оборвал поцелуй, то хриплым голосом словно выдавил из себя:

– Всё будет хорошо, маленькая моя. Ничего не бойся, они до нас не доберутся.

Кто куда не доберется? Не важно! Важным в этот момент осталось понимание, что разлучаться нам с Сайрусом никак нельзя.

Ведь с ним осталось моё сердце.

Глава 10. Гостья

С того дня, как мы побывали у Льюиса прошло восемь дней. Восемь дней ожидания вестей и восемь дней выкрутасов неуёмного урагана по имени Тара. Как только выяснилось, что девушка решила отправиться вместе с нами на острова, Сайрус пришёл в ужас. Битый час он расхаживал перед диваном, на котором мы сидели, словно две птички, соорудив каждая себе по гнезду из двух огромных пледов, коих в доме хранилось неимоверное количество. Расхаживал и ругался на чём свет стоит. Видите ли, не хочется тащить ему свою родственницу с собой и дальше отвечать за её будущее. Но стоило Таре горестно вздохнуть и спросить к кому ещё она может обратиться за советом, как добраться до пресловутых островов, как Сайрус ещё больше вытаращил глаза и, проорав на весь дом «Веня определи этой пигалице какую-нибудь комнату», вылетел за дверь.

За это время мы с Тарой успели подружиться или, как говорит Венечка: «спелись девки». Ну а что? Из рассказов Тары о её жизни выходила крайне невесёлая картина, уж не до подруг ей было, а меня, что и говорить – вся деревня стороной обходила.

Теперь ожидание Сайруса с работы перестало быть скучным. По своей природе Тара была магом-воздушником. Причем, как и я – недипломированным, но довольно сильным. Куда девать энергию, девушка не понимала – не станешь ведь посреди белого дня ураган в городе устраивать, поэтому она и придумала свои «дикие выкрутасы», суть которых сводилась к невероятным прыжкам, кувыркам и прочим акробатическим элементам. Во время своих тренировок Тара выпускала свою магию, создавая своеобразную воздушную подушку, от которой девушка отталкивалась ногами, руками ну или чем придётся, туда же и приземлялась. Тренировки проводились в задней части сада, подальше от любопытных глаз.

Видя, как Тара прыгает на своей подушке, я просто зеленела от зависти. Вот это я понимаю – магия, не то, что у меня. Сначала мне было неловко проситься вот так же попрыгать, но желание превратиться хоть ненадолго в кузнечика-переростка победило.

И вот уже две попрыгуньи летают над садом. Красота!

Быстро переодевшись по совету новоявленного тренера в припасённые на всякий случай шаровары, и пройдя короткий инструктаж, я уже скачу, и лечу, и кричу от восторга. И не смотря на то, что после первой пробы прыжков на воздушной подушке, Тара назвала меня недобитой лягушкой, мы обе остались весьма довольны друг другом. И с тех пор между нами возникло удивительное взаимопонимание.

Дни в этой чудесной берлоге были наполнены смехом, теплом, мечтами и любовью. Как-то так вышло, что с появлением Тары в доме, я почти перестала по дому ходить. Её беготня оказалась ужасно заразительной. И так повелось, что каждое утро дом буквально сотрясался от двух великовозрастных девиц, которые пользовались «отсутствие взрослых» на полную катушку. И лишь с приходом Сайруса мы принимали облик воспитанных, быть может, капельку чопорных молодых леди. Тара была готова на что угодно, лишь бы Сайрус не передумал и не отправил её обратно к родителям, которые к слову и не догадывались о намерениях дочери.

Но конечно, такая развесёлая жизнь не могла длиться долго. Я прекрасно понимала, что некоторым образом спряталась за стенами дома и жду лишь того дня, когда мы дружно взявшись за руки, рванём в Малиновку, заберём маму и ай-да на острова. Кстати, думаю, Таша с Эриком тоже захотят присоединиться к нашей компании.

Ещё я надеялась, что Льюис как-нибудь придёт к нам в гости и расскажет их с мамой историю. Я много раз задумывалась о том, что, оказывается, знаю о своей родительнице до обидного мало.

Мама всегда была молчаливой, в некотором роде, даже отстраненной от жизни. Я понимаю, что у неё много секретов, но ведь со временем можно было бы и поделить с родной дочерью. Она же лишь подсовывала мне книги, которые на какое-то время отвлекали меня от бесконечных расспросов. Я ведь даже не знаю, какая у неё магия. Думаю, что это некая разновидность ментального воздействия, иначе как объяснить то, что за девятнадцать лет жизни я так и не сумела ничего разузнать о наших родственниках, хотя подходила с подобными вопросами бессчетное множество раз, особенно в детстве. Я ведь видела, какие в деревне большие семьи, там и обращались-то друг к другу: кум, брат, сват…

Мама отвлекала меня довольно легко – подсовывала мне под нос новую книгу, и всё – ребёнок занял голову принцами и драконами. А чуть позже во мне проснулся дикий интерес к архитектуре. Когда я разглядывала в книгах сказочные замки принцев или образы лесных дэу, как называет лесной народ свои поселения, представляла себе, как возникали те или иные сооружения. Любая башня, тайный подземный переход или загадочный узор лепнины на фасаде могли заставить меня полдня слоняться по дому в тщетных попытках разгадать очередной замысел мастера.

Но когда за окном деревня, в которой все дома стоят, словно копии друг друга, начинаешь задумываться о том, как выглядит весь остальной мир. И тут уже не до легенд. Хочется убежать и своими глазами рассмотреть все чудеса света. Нет, все-таки мама точно влияла на нас, раз мы так безропотно сидели в этой глуши в ожидании неизвестно чего.

Сейчас, когда появилась реальная надежда на окончательное возвращение мамы к нам, я очень радуюсь, что смогла вырваться из дома.

Тем более, что я встретила Сайруса. С ним моя жизнь приобрела столько красок! Я почувствовала себя привлекательной девушкой, я побывала магом, я даже приняла свой дар, хоть и опять спрятала его. Сайрус стал для меня самым близким человеком, с ним я могла говорить обо всем на свете. Ну почти…

Сказать ему, что люблю, я не решалась. Да и не дело это. Хотя сейчас вокруг нас, скорее всего, происходит что-то тревожное и, возможно, опасное, так как каждый раз возвращаясь домой, Сайрус всё больше молчит, явно обдумывая что-то. Хорошо ещё, что меня не избегает, наоборот – постоянно держится рядом. За столом придвинет мой стул к своему, положит свою огромную ладонь мне на ногу и только потом принимается за ужин; в сад выходим за ручку; в гостиной на диване сидим в обнимку. Знать бы ещё, что именно его тревожит. Чего он так опасается?

Даже Веню отправляет на ночь в мою комнату. Думаю, если бы не правила приличия, давно бы уже, перебралась в его спальню. Кто их только вообще выдумал?

Мне становилось мало простых объятий, прикосновений и невинных ласк. Возможно, Сайрус это понимал, ведь и он стал вести себя немного иначе. Со временем его ласки стали смелее и откровеннее, прикосновения – все более собственническими. Но перейти последнюю грань в наших отношениях что-то мешало. И думается мне, не что иное, как негласный запрет общества на близкие отношения мужчины и женщины, не являющейся женой этого самого мужчины. И это выводило из себя. Ну, а что мне делать? Явиться в комнату к Сайрусу и предложить себя? Вот ещё! Но долго я так не продержусь. Сердце моё уже ему принадлежит, вот, видимо, и всё остальное требует единения с любимым.

Мои мысли были прерваны появлением на кухне Тары. Опять голодная, и куда в неё столько влезает?

– Чего сидишь такая задумчивая? – пропыхтела эта язва, вытаскивая с верхней полки ягодный пирог, который, на минуточку, очень любит Сайрус. – Всё думаешь, как братца моего в койку затащить?

– Боги, Тара, ты хоть иногда думаешь, прежде, чем говорить? – строгим голосом, как у матушки произнесла я, несмотря на то, что щёки мои пылали, словно маков цвет.

– А что я такого сказала? Он ведь меня не слышит, – недоумённо пожала плечами девушка.

– Зато я слышу, – Венечка вороном приземлился на спинку стула, – продолжайте, не стесняйтесь. Ты, Алина, не красней, Тарка дело говорит. Сайрус сам тебя пока в кровать не потащит – хочет, чтобы всё было, как положено. Сначала в храм, затем в кровать. А вам отношения свои укрепить не помешало бы, тогда больше шансов, что я с вами отправлюсь.

– Да и смотреть на них уже сил нет, – Тара под шумок отрезала себе второй кусок, продолжая при этом жаловаться на нас. – Вчера Сайрус Алину на крыльце зажал, я случайно увидела, так меня чуть не разорвало от зависти.

– А я-то дурак не понял, что это ты, на ночь глядя, скакать в саду удумала. И как давно ненаглядный твой отбыл, красавица, – Венька быстро перевёл стрелки на эту попрыгунью, которая может Сайруса без пирога оставить. И пока этот троглодит в юбке смущалась вся, я быстренько спряла блюдо подальше от неё.

– Ты это, Алина, извини. Я, наверное, перегнула палку, – Тара медленно опустилась на стоящую перед окном скамью и уставилась в пол, а потом с горькой усмешкой добавила, – я, и правда, кажется, не помню уже, каково это – забывать обо всем на свете в руках любимого.

– Все будет хорошо, Тара, – раздался вдруг голос Сайруса неожиданно появившегося посреди кухни. – Найдём Тимку, никуда он от тебя не денется, – и, взъерошив сестре прическу, он направился ко мне, замершей столбом с полотенцем в руках. И лишь спустя несколько секунд осознала, что мы с Сайрусом целуемся посреди в гостиной, где единственным источником освещения является луна, заглядывающая в окна и создающая в комнате таинственную и может капельку пугающую атмосферу. Сайрус же заметив, что я немного отвлеклась на разглядывание помещения, вопросительно и немного игриво приподнял бровь.

– У меня всего два вопроса, – вдруг сказа он. – Чем тебя вдруг заинтересовала эта комната, и что такое загадочное вы обсуждали на кухне, пока я не явился?

Нет, всё-таки хорошо, что здесь темно и мои пылающие щёки и уши не выдают меня с головой.

– Отвечать обязательно на оба вопроса и строго по порядку? – я как-то растерялась и не очень соображала, что произношу.

– Как интересно, – явно улыбаясь, сказал Сайрус. – В глаза не смотришь, юлишь, может и ушки покраснели. Маленькая, а вы часом не удавить меня решили всей компанией?

– Боги, Сайрус, что ты такое говоришь? – в ужасе просипела я. – Как это только тебе в голову пришло?

– А что? Вполне себе рабочая версия. Смотри, вы мне ночью подушку на голову положите, прижмёте – и все дела. Ты вновь свободна как ветер. Льюис о твоей маме позаботится, ты это и так знаешь. Кто-нибудь из моей родни заселит дом – Веньку дёргать не придётся. Ну а Тара, – тут этот насмешник призадумался, – она и без моего участия в Океанию рвануть может.

– Сайрус, ты кретин, – в бешенстве закричала я. – Ты хоть понимаешь, какой несёшь бред? Такую околесицу может выдать только умалишенный! Веня, ты это слышишь?

– Да уж слышу, конечно, – тихо со вздохом раздалось откуда-то из темноты. – Ну а что ты хотела? Не приучен он за барышнями ухаживать – вот и результат. Танцуете всё вокруг да около, а толку никакого. Ты, Сайрус, как есть балбес, ты бы невестушку свою сюда не разговоры разговаривать тащил, а в комнату к себе. Эх, молодежь, вроде бы уже и пожениться решили, а сердца-то друг дружке так и не открыли. Вот и маетесь.

После вмешательства Венечки я не придумала ничего более умного, как плюхнуться в кресло и исподтишка наблюдать за Сайрусом, который принялся разводить огонь в камине и опять сосредоточенно о чём-то думать.

А ведь прав Венечка, всего-то и нужно сказать этому насмешнику, что люблю. Но как же страшно услышать в ответ, что чувства не взаимны.

Огонь в камине разгорался всё ярче, отчего и в комнате становилось теплее и уютнее. Несколько магических светлячков уже парили под потолком, и мои нервозность и взвинченность стали постепенно таять. А как только Сайрус, взяв меня за руку, перетянул на диван и сел рядом, тихой волной накрыли счастье и покой. Ровно до того момента, пока Сайрус не заговорил. От его слов сердце вновь застучало так, что мне казалось, его стук слышен даже соседям.

– Я люблю тебя, Алина. Но Венька наш не совсем прав. Не неуверенность в ответных чувствах заставляет меня танцевать вокруг тебя. Всё же я в некоторой степени оптимист и надеюсь, что и ты меня любишь, ну или сможешь полюбить в будущем, такой вариант меня бы тоже устроил. Но дело не в этом. Дело в том, что недавно Льюис мне тонко намекнул, кем являются твои родители. И если с отцом ничего не понятно – не думаю, что он стал бы убивать собственного ребенка – там больше его жена настораживает. Но у тебя к тому же есть бабушка и дедушки, которые, я думаю, были бы очень рады внучке. И все, абсолютно все, неимоверно богаты, и я понимаю, что таких денег не смогу дать тебе никогда. И сейчас я с каждым прожитым днем всё больше думаю о том, как бы затащить тебя в храм здесь, в Аравии, чтобы твои ушлые родственники не смогли бы отобрать тебя у меня и пристроить, скажем так, более удачно, но так же мне бы хотелось, чтобы у тебя всё было самое лучшее: красивый свадебный обряд в южных традициях, большой дом с просторной кухней, на которой ты бы пекла свои изумительные пироги, если бы захотела или наняла для этого кого угодно – чтобы ты никогда ни в чём не нуждалась.

– Сайрус, а тебе не кажется, что ты забыл об одном важном моменте: ты забыл спросить меня. А чего хочу я? – уверенно произнесла я, глядя Сайрусу в глаза, которых к слову было почти не видно из-за нахмуренных бровей. – Из целого списка желаний я бы выделила одно: быть счастливой. Я ведь тоже тебя люблю и не представляю свою жизнь без тебя.